Имперский Хранитель. Том 4

Глава 1

Просёлочная дорога, кажется, ведёт в никуда. Пол седьмого утра, значит, я иду уже час, с момента, как очнулся в лесу после портала Павла. Две глубокие колеи с водой, трава по колено – машины здесь явно редкое явление.

Машинально хлопаю по карманам – паспорт, лицензия, флешка с компроматом на Императора, деньги, телефон – всё на месте. Проверяю связь – то появляется, то пропадает, но толку всё равно мало – Гром не берёт, Лена молчит, Петров в неабонентах, Ирина – тоже тишина. А где они все теперь – понятия не имею.

Где-то совсем близко в деревьях ухает сова – типа проверяет, я в норме или уже дышу через раз.

– Не дождёшься, – отвечаю ей, прибавляя шаг.

На востоке небо более серое, и это не рассвет. Город или крупный посёлок. Туда и топаю.

Лес прерывается, и какое-то время иду по открытой местности. Ничего не случается ровно до момента, когда деревья снова смыкаются с обеих сторон.

Шаги, недалеко сзади. Никого не вижу, но уже слышу, что их трое. Идут с той же скоростью, не ускоряются, но и не отстают. Я не оборачиваюсь, зачем показывать, что заметил.

Меня догоняют их нити – три пучка серых нитей, и по ним могу уже кое-что сказать об их хозяевах – хотя бы то, что они насторожены, но при том не агрессивны – красных нитей среди них нет. Что ж, тогда смысл в догонялки играть, можно и пообщаться.

Намеренно, но как будто случайно, сбавляю шаг, давая им себя нагнать.

Останавливаюсь, разворачиваюсь – ну надо же, иномирцы! Краг, сильвер и скиталец.

Поднимаю пустые ладони, уже предчувствуя, что сейчас могут начаться трудности с коммуникацией со всеми вытекающими.

– Давайте по-быстрому, – говорю им, подкрепляя слова жестами. – Я не враг, я друг. Я не из УНМА, и император мне тоже не нравится.

Трое переглядываются, явно не понимают, стоят и тупо дальше смотрят на меня.

– Свои, – говорю медленно. – Не враги.

Иномирцы не понимают. Сильвер делает шаг вперёд, замечаю в его руке что-то вроде металлического серпа.

– Император – враг. Я – нет. УНМА – враги. Я – нет.

Краг издаёт короткий горловой звук. Сильвер замахивается.

Атакует быстро, но я ещё быстрее ухожу в сторону – серп свистит у виска. Беру во внимание одну из нитей сильвера, серебристый жгут координации, хватаю пальцами как струну и рву.

Сильвер замирает на секунду, одни глаза моргают. Дезориентация. Этого ненадолго, но мне хватает – выставляю «Сферу». Купол распахивается в упор, сбивает сильвера с ног. Он откатывается по траве, серп летит в сторону и с глухим стуком втыкается в землю.

Краг не ждёт. Бросается – медленно, грузно, но если доберётся – раздавит. Барьер моей «Сферы» встаёт между нами за мгновение до удара. Краг врезается в него, отскакивает, мотает башкой. Он трогает «Сферу» пальцем, будто боится обжечься, убирает руку, трогает снова. На лице появляется такое удивлённое выражение, что я чуть не смеюсь.

Сильвер поднимается, отряхивается. Серебристая свечение на загривке, как шерсть, стоит дыбом, но нити агрессии уже гаснут, сменяются оранжевыми нитями любопытства.

– Ну чё, продолжим? – Я окидываю их взглядом. – У меня ещё парочка фокусов в рукаве. Уверен, они вам понравятся.

Скиталец стоит и смотрит. Потом складывает пальцы в замок, показывает на свою грудь, потом на меня, потом опять на замок.

– Мир? – догадываюсь я. – Союз?

Тот кивает в ответ.

Делаю жест «только после вас» – рука в сторону, лёгкий кивок и взмах кистью. Мол, ведите, где вы там обитаете.

Скиталец говорит что-то своим. Сильвер фыркает – недоволен, но подчиняется. Краг пожимает одним плечом – типа, ладно, пошли.

Идём. Они впереди, я сзади, держу дистанцию в пять-шесть шагов. Лес густеет. Через полчаса тропинка становится совсем хорошо утоптанной, ветки обломаны на высоте пояса.

А потом я слышу странный звук. Сначала кажется, что это ветер завыл в дупле, но нет. В этом звуке будто бы различимы слова. Женский голос, слабый, как если бы шёл из-под земли.

– Стой, – говорю я, поднимая руку ладонью вперёд.

Иномирцы останавливаются, оглядываются на меня. Я указываю на деревья, все трое одновременно как по команде всматриваются в темноту.

– Помогите Пожалуйста Кто-нибудь

Проходим несколько метров через гущу деревьев и оказываемся на поляне. В середине – толстый дуб, метров пять в обхвате, кора ободрана, ствол треснут.

– Есть тут кто? – голос идёт прямо из дупла. Что за хрень? Это тоже Павел говорящих деревьев тут наколдовал? Этот может Летающую живую котлету никогда не забуду.

Заглядываю в щель. Ага, хрен там, темень лютая. Но чтобы видеть нити, свет мне не нужен. И я их вижу – тянутся из дупла наружу, как щупальца, ползают вокруг, будто ищут, за что ухватиться. Нити разной толщины и разных цветов, но именно это их сочетание мне очень и очень знакомо.

– Ирина? – зову тихо.

– Артём? – голос дрожит, срывается. – Это правда ты?

– А кто же ещё. Сиди не дёргайся.

Стучу по дереву – ну да, полое, ясно и по звуку. Портал Павла закинул её прямо внутрь, и она теперь не может выбраться. Чтоб тебя, Павел. А Ирина в лице меня сейчас словила «рояль». Ведь, что, если бы я тут не проходил мимо?

Отхожу, киваю крагу. Тот подходит, оглядывает дерево, вздыхает – тяжело так, будто его попросили мебель передвинуть в выходной. Кладёт ладони на трещину. Каменные плечи начинают светиться тусклым коричневым. Кора трещит, сжимается, потом резко расходится в стороны. Ствол раскрывается, как пасть.

Ирина сидит внутри, обхватив колени. Волосы в трухе, лицо в слезах и пыли, одежда перепачкана, местами порвана, щека в бурых пятнах синяков. Выглядит в целом так, будто её дерево жевало и теперь выплюнуло.

Подаю руку. Она хватается, вылезает, шатается и повисает на мне. Дышит часто, мелко, потом чихает – громко, от души, прямо мне в плечо. И ещё раз, на сей раз – целой серией.

– Жива, – говорю я. – Вот что значит моя школа.

– Жива, – выдыхает и отстраняется, вытирает лицо рукавом. – Я там уже часа два! Темно, воняет чем-то гнилым и грибами прямо несёт!

– Это дуб, – уточняю. – Не просто дерево, а дуб.

– Какая разница!

Она смотрит на сильвера, крага, скитальца, потом переводит взгляд на меня.

– Это твои новые друзья?

– Пока не нападают – уже хорошо. А ещё лучше, что ты здесь, – киваю на иномирцев. – Объясни им, что мы не враги.

Ирина поворачивается к эфириумцам. Начинает говорить – медленно, по слогам, помогая жестами. Ладонь к груди, взгляд вверх, круговое движение. Потом показывает на меня пальцем – большой палец вверх. Потом обводит всех троих – соединяет руки.

Сильвер кивает, краг машет рукой. Как она это делает? Почему-то когда им пытался объяснять я, до них так шустро не доходило

– Ты им что сказала? – интересуюсь.

– Показала, что мы не враги. – Ирина трёт виски. – Эмоции – универсальный язык. Голова только раскалывается. И есть хочется зверски.

– Потерпи, решим вопрос.

Лагерь иномирцев оказывается бывшей туристической базой. Несколько домиков из бруса, кострище посередине, ветхий сарай. На беглый взгляд, пятьдесят–шестьдесят особей тут обосновалось. Вперемешку сильверы, краги, скитальцы. Есть, судя по их виду, уже пожившие, есть молодые. Есть даже один детёныш сильвера – сам ростом с кошку, а его металлический блеск более тусклый, нежели у взрослых.

При нашем появлении все замирают и недоверчиво пялятся. Некоторые хватается за копья. Туземцы, елки-палки.

Скиталец поднимает руку, говорит коротко – объясняет. Сильвер и краг кивают, подтверждают.

Из толпы выходит другой скиталец – старше, морщинистый, одет в человеческую куртку с логотипом «Адидас», из-под которой видна его серая кожа. Останавливается напротив, разглядывает меня долго, не моргая. Потом протягивает мне какой-то камушек на верёвке и жестом предлагает одеть на шею. У него, к слову, на груди висит такой же. Я надеваю, и скиталец вдруг начинает говорить – по-русски, с акцентом, но чисто:

– Ты. Человек. Артём.

– Да, – отвечаю с некоторым удивлением.

– Мы встречались. Эфириум. Новиковы. Вода.

Всматриваюсь – и наверное, узнаю, хотя все они похожи, блин. Тот самый скиталец-торговец, с которым я налаживал обмен между Новиковыми и их народом. Артефакты в обмен на установки для воды. Я тогда их посредником. Ну что ж, так даже лучше. Хоть и не друзья, но считай свои.

– А я думал, ты остался в Эфириуме.

– Не остался. – Он кашляет, хрипит. – Воду пить надо каждый день.

Только сейчас понимаю, что слышу разборчиво их всех. И что камень у меня на груди нагрелся. Вот, что это. Артефакт-переводчик.

– Слушай, – говорю я, – где ж ты раньше был с этим камушком? Ирине бы отпуск как переводчику давно не помешал, а то она всё жестами с вами, как глухонемая.

Краг слева бормочет себе под нос: «Проверить бы его, мало ли шпион»

Сильвер из толпы отвечает ему: «Скиталец сказал – свой. Скитальцам верю».

У костра молодой сильвер жалуется соседу: «Опять каша из этой дряни. Когда уже нормальной еды дадут?»

Краг постарше рявкает на него: «Жрать будешь, что дают. Не дома».

Киваю на камень:

– Откуда такая штука?

Он вздыхает:

– Выторговал. Давно. У людей в вашем мире.

– У каких людей? – удивляюсь уже второй раз за это короткое время, но естественно вида стараюсь не подавать.

Скиталец пожимает плечами.

– Важных. С гербами. Давно это было, до тебя. Я думал, вы все такие – с такими камнями. А потом понял – нет. Не у многих есть.

– Значит, это они вам продали переводчик?

– Обменяли, – он морщится, будто вспоминает. – На артефакты. Те люди знали, что им нужно. И знали, как с нами говорить.

– И кто это был?

– Не помню. Давно. Ваши люди все на одно лицо.

Принимаю к сведению. Значит, я ни хрена первый. Кто-то до меня уже торговал с иномирцами, имел такие артефакты, и даже продавал их в Эфириум. Новости, конечно. Выясню, что за хитрецы промышляли. Может, у них ещё и карта лояльности была, со скидкой на пятый артефакт?

– Как торговля? – интересуюсь, кивая на его куртку. – «Адидас» в лесу – это стиль, но на воду не похоже.

Старый скиталец хлопает себя по груди:

– Торговля не идёт. Камни меняем на грибы. Роскошно живём.

– Камни на грибы? – переспрашивает Ирина. – Это такой бартер?

– А что делать? – скиталец разводит руками. – Сами мы далеко не ходим – патрули шастают. А грибники есть постоянные, которые сперва побаивались, потом привыкли. Мы им камни даём, артефактные. А они нам – грибы и продукты из города. Только камни кончаются, и грибы тоже не бесконечные.

– То есть вы тут грибной бизнес открыли? А вычеты с продаж платите?

Смеюсь – громко, от души. Иномирцы рядом вздрагивают и шарахаются в стороны. Ирина тоже улыбается.

Он не понимает иронии, смотрит серьёзно:

– Камни кончаются. Грибы тоже, но их больше. Неравноценно.

– Наладим вам продовольственную линию, – обещаю. – Позже.

Старый скиталец внимательно смотрит на меня:

– Ты зачем пришёл, Артём? Войну принёс?

– Войну до меня принесли. Причём, если ты не забыл, то из вашего же Эфириума. А теперь и у нас Император Алексей и его прихвостень Белов – не Император и Белов, а четвёртая раса. Вы сами от них сбежали к нам через разломы. Поэтому, нужно шевелиться. Когда-нибудь они доберутся и сюда.

Лагерь затихает. Даже костры как будто трещат тише.

– И что предлагаешь? – спрашивает самый крупный, метра под два ростом и в ширину как три меня, краг. А голос, будто камни скрежещут.

– В Москве уже есть своя сеть. Осведомители среди аристократов, пара союзников в городских службах, люди, готовые спрятать или передать информацию. Я строил это не один день. Теперь надо расширять. Связывать разрозненные звенья в единую цепь. У меня есть связи среди аристократов, есть люди, есть доказательства, что Император – не человек. Мы ударим изнутри – информацией, саботажем, переговорами. А когда режим начнёт трещать по швам – я лично порву всех, кто встанет на пути. И вы поможете.

Молодой сильвер – тот, которого я завалил в лесу – выступает вперёд:

– Мы пойдём сами. Ударим сейчас. Пока они не ждут.

– В Москву? Через патрули УНМА? – старший краг скрежещет зубами. – Вы ума лишились.

– Этот человек сказал – надо бить!

– Этот человек сказал – ждать и готовить план. – Старый скиталец поднимает посох. – Ты глухой, щенок?

Спор разгорается. Молодые хотят подвига, старшие явно хотят покоя. Скитальцы молчат, наблюдают.

Поднимаю руку. Гул стихает.

– Мы не штурмуем Кремль с голой задницей. Сначала – разведка, сбор команды, восстановление связи с моими людьми. Потом – удар.

– А если они нападут первыми? – подаёт голос молодой краг с рыжими прожилками на рёбрах.

– Тогда будем отбиваться. – Пожимаю плечами. – Пока вы сильнее здесь, на так называемых ваших территориях. Вы знаете каждую тропу. Пусть сунутся.

Старший краг кивает. Молодёжь, поняв, что их пыл здесь не вполне поддерживают, неохотно расходится, оглядываясь на меня.

Остаток дня мы с Ириной проводим в лагере. Помогаем сортировать камни – сильверы объясняют, какие на что годятся, я запоминаю. Краги таскают брёвна для новых навесов, я подтаскиваю то, что полегче, иномирцы удивлённо косятся – человек с голыми руками, а не хнычет. Выясняю, что неподалёку есть город, иномирцы не знают, как его правильно назвать, но судя по их жестам и попыткам объяснить, что-то связанное с воскрешением. Ирина возится с детёнышем сильвера – тот никак не может понять, как чистить чешую от лесной грязи, она терпеливо показывает. К вечеру нас уже не чураются, даже улыбаются. Тот молодой сильвер с серпом подходит, молча кивает – видимо, извинение. Я киваю в ответ.

К ночи заходим в свободный домик – третий от края, если брать более-менее целые. Дверь на петлях, в окне стекло, крыша не течёт. Внутри пахнет сырой древесиной и плесенью, но пол сухой. Две комнаты: побольше, с нарами, и поменьше, с узкой железной кроватью.

– Здесь будем. Ты в маленькой.

Она смотрит на большую комнату, потом на меня. Пауза затягивается.

– Удобнее вместе, – Ирина говорит это будто бы небрежно, но в голосе слышатся как бы сказать уютные нотки. – Теплее. И безопаснее.

– Это верно, врозь теплее не будет, зато спать будем спокойнее. Я храплю и ногами дрыгаю.

Ирина кривит губы в натянутой усмешке:

– Как скажешь, командир.

– Вот и договорились.

Ирина задерживается в дверях:

– Ты правда думаешь, что мы их найдём? Грома, Лену, Петрова?

– Уверен, – отвечаю. – Они свои. Такие не теряются.

Она вздыхает и переходит в маленькую комнату, бросает на кровать свою куртку. Оборачивается, явно хочет что-то сказать. Но в последний момент передумывает, лишь тихо произносит:

– Спокойной ночи, Артём.

– Спокойной ночи, – отвечаю я.

Ложусь на нары, не раздеваясь. Холод чувствую даже сквозь одежду, но усталость берёт своё. Пытаюсь набрать Лену – «абонент не доступен». Грома – тишина. Петрова – молчание. Убираю телефон, который к тому же сейчас разрядится.

В два часа ночи меня будит шум.

Вскакиваю – Ирина уже на ногах, указывает на входную дверь.

– Снаружи, – шепчет.

Хватаю нож, вылетаю на улицу.

На поляне переполох. Сильверы бегут к воротам, краги хватают дубины.

Трое молодых сильверов – те самые, которые рвались в Москву, возвращаются откуда-то снаружи – двое ведут третьего. У того плечо разорвано от шеи до локтя, кожа, или что там у них, вмята внутрь, сочится чёрная маслянистая жидкость.

– Патруль, – выдыхает один. – Пост за лесом. Наткнулись. Еле ушли.

Раненого кладут на землю. Сильверша-целительница подходит к раненому, проводит руками над плечом. Серебристое свечение окутывает рану, чёрная жидкость перестаёт сочиться. Своя медицина, и, блин, работает!

Старший краг рычит:

– Сидеть сказано было! Не слушаете.

– Мы тихо шли, – оправдывается сильвер, но я слышу за этим оправданием одно только желание не выглядеть конченым дураком.

Тут иномирцы замирают и оборачиваются к лесу.

Старый скиталец шепчет – через артефакт перевода я слышу его чётко:

– Хвост могли привести

Ждём. Всматриваюсь в нити – посторонних нет.

Потом шорох, где-то слева, где кусты гуще.

Краг поднимает дубину. Сильверы щурятся в темноту, глазищи красные как лазерные прицелы.

Шорох приближается. Я продвигаюсь вперёд, навстречу шуму, остальным подаю знак – всем замереть. Старый скиталец из своего домика выглядывает, замирает на пороге.

Держу «Сферу» наготове.

Шорох слышен уже в десяти метрах, теперь уже ветки хрустят. Кто-то шумно выдыхает.

Ветки раздвигаются.

Глава 2

Просыпаюсь от запаха жареного мяса – ту самую косулю, что переполошила ночью лагерь, всё же пустили в дело. Над костром вертится тушка, рядом в котле булькает похлёбка. Пахнет аппетитно.

Старый скиталец машет посохом:

– Есть будешь?

– Не пропадать же добру.

Протягивает миску – деревянную, шершавую. Набираю ложку. На вкус – лес, дымок, горечь. Пережгли, но с голодухи сойдёт. И соль есть – уже почти нормально.

Ирина садится рядом на бревно, кутается в куртку. Вид у неё сонный, под глазами круги.

– И что, совсем никого не нашёл из наших? – спрашивает она.

– Никого, – отвечаю, доставая телефон в надежде увидеть пропущенные звонки, но их нет. – Ты пробовала?

– А чем, по-твоему, я два часа в дереве занималась? – Она набирает несколько номеров – везде тишина или «недоступен». – Даже странно. Как будто все провалились сквозь землю.

– Или портал разбросал их по таким углам, где связи нет, – пожимаю плечами. – Найдём. Как только закончим дела здесь.

Она кивает, вытирает руки о джинсы.

– Ладно. Гром не даст пропасть.

– Все верно. И мы не дадим никому пропасть, включая Грома.

Доедаю, встаю. Пора бы и себе уделить немного времени. Нахожу ровную площадку между домиками, стягиваю куртку, разминаю шею и плечи. Отжимаюсь. Сорок раз. Потом с выпрыгиванием. Потом растяжка на все группы мышц. Земля холодная и мокрая, но в целом пофиг.

– Ты серьёзно? – Ирина наблюдает за мной с пристальностью тренера.

– А что, здесь есть тренажёрный зал?

После физухи – магия. Давно пора потренировать приём, который я за всё своё время в этом мире и в этом теле тренировал, наверное, от силы пару раз, в отличие от разрыва нитей или подмены договора. Самый сложный и слабо освоенный мой приём – «Создание договора» – формирование временной связи между двумя сознаниями там, где её нет. «Подмена» работает только с тем, что уже есть: искажает существующие связи, меняет их условия. А если связи нет – даже нейтральной, если существа просто не замечают друг друга – подменять нечего. Приходится лепить с нуля.

А на ком тренироваться, как не на местных добровольцах?

Выбираю молодого сильвера, который начищает свои серебристые пластины какой-то травой, и крага постарше, увлечённо перекладывающего камни из одной кучи в другую. Между ними – пустота. Не вражда, не безразличие, а именно отсутствие всякой связи: они не обращают друг на друга внимания, нити их сознаний вообще не пересекаются. Пытаюсь сплести золотистую нить – хотя бы простого контакта, чтобы они заметили существование друг друга.

Сжимаю волю, эфир вокруг сгущается. Тяну из себя, из остаточных эмоций вокруг. В висках давит. С третьей попытки нить наконец ложится.

И тут происходит странное.

Сильвер перестаёт тереть свою пластину, краг замирает с камнем в руке. Они одновременно поворачивают головы друг к другу. Потом, не сговариваясь, встают, подходят и начинают помогать. Краг берёт траву из рук сильвера и неуклюже трёт ему спину. Сильвер, в свою очередь, осторожно перекладывает камни крага в более ровную кучу. Кидают друг на друга короткие взгляды, полные недоумения, но руки продолжают двигаться.

Я едва сдерживаю смех. Ирина уже прыскает на крыльце, закрывая рот ладонью. Даже скиталец, сидящий у костра, поворачивается и долго смотрит на эту странную парочку.

Потом нить рвётся. Краг резко отбрасывает траву, будто обжёгся, и отступает на шаг. Сильвер недоумённо смотрит на свои руки, потом на крага – в его взгляде смесь удивления и лёгкого испуга. Краг что-то рычит и уходит в сторону, делая вид, что ничего не случилось.

Эксперимент удался? В каком-то смысле да. Не для боя, конечно – на создание такого договора уходит слишком много сил. Но если когда-нибудь понадобится быстро объединить абсолютно чужих людей или заставить толпу действовать согласованно запасной вариант есть. Правда, судя по всему, они будут не атаковать врага, а перекладывать камни и тереть друг другу спины. Тоже полезно, наверное.

Только тренировать нужно чаще, а мне в моём ритме это всё сложнее. И желательно, чтобы подопытные потом не пытались меня убить за причинённую неловкость.

Какой-то Краг, оказывается, всё это время стоял неподалёку и наблюдал за всей этой историей.

– Человек, ты чего? – он разводит руками.

– Разминаюсь, – отвечаю коротко.

– Странный разминка, – говорит он, уходя далее по своим делам, бормочет под нос:

– И такие хотят армии за собой водить

Ладно, тренировок пока хватит. Пора за дело.

– Я в город, – сообщаю Ирине. – За продуктами, зарядкой и информацией. Ты идёшь со мной.

Она поднимает бровь, открывает рот, закрывает, я поясняю:

– Будешь моими глазами и ушами, понадобится твой дар. А кроме того, – добавляю, отдавая пустую миску скитальцу. – Я не могу тащить всё один. Продукты тяжёлые, руки нужны.

Она усмехается, но спорить не пытается.

Старый скиталец подходит, протягивает мешочек из грубой ткани:

– Можешь выменять нам на батарейки? И спички. И соль. И поесть бы прикупил. Камни вот...

Беру мешочек, заглядываю внутрь – несколько артефактных камней, мелких, с тусклым свечением.

– Батарейки какие?

– Круглые, пальчиковые. – Он мнёт край своей куртки «Адидас». – Для фонариков.

– Сделаю. И скажите своим, чтобы без глупостей. Если снаружи узнают, где ваша база, винить будете себя.

Скиталец кивает и уходит, постукивая посохом. Ирина смотрит ему вслед:

– А он ничего так держится для иномирца. Прямо совсем как местный.

– Он торговец, – замечаю. – Торговцы всегда найдут общий язык с любым, хоть с человеком, хоть с крагом.

Выходим из лагеря через час. Идём по лесу, ветки цепляются за куртку, мох чавкает под ногами, сверху пересвистываются птицы, ещё не перебитые племенем.

Ещё час хода, и я начинаю сначала слышать, а затем и видеть вдалеке трассу с ползущими по ней машинами. Пересекаем поле, выходим к дороге, далее идём по обочине. Проходим мимо «Газели» с надписью «Хлеб», привставшей по ходу нашего движения, водитель, мужик с усами, курит, глядя в телефон.

– Впереди патруль, там ближе к повороту на Воскресенск, – предупреждает он, окинув нас взглядом, и тут же снова забывает про нас.

– Спасибо, друг, – отвечаю ему, не останавливаясь. Так вот, что там за город, связанный с воскрешением. Не бывал там ещё.

– Ты уверен, что нас не остановят? – Ирина догоняет меня, и идёт вровень.

– Если ты не потеряла свой паспорт и лицензию, то пусть останавливают. – нащупываю в кармане свои документы

– Ах, да. Кто ты там у нас? Связев Дмитрий Петрович, аналитик социальных связей третьего уровня, – хлопает она меня плечу, но спешно проверяет в куртке свой комплект.

За поворотом, сразу после указателя «Воскресенск», что-то вроде импровизированного блокпоста.

Стоят двое в форме УНМА, третий в штатском, с амулетом на шее. Маг. Щуплый, с бледным лицом и колючим взглядом. Стоят у «Нивы» с потухшей мигалкой, курят, перекидываются редкими фразами.

– Стоять. Документы, – командует один, не поднимая головы от планшета. Сам молодой, с прыщавым лицом, и голос не командный скорее, а скучающий.

Протягиваю паспорт, сам смотрю «Чтением связей» – нити патрульных – это нити их лени, как у людей, которые делают одно и то же уже сотый раз. У мага – бледно-жёлтая нить, концентрация. На нас двоих, разумеется.

– Цель посещения? – спрашивает прыщавый.

– В город, к знакомым, – отвечаю спокойно. Ирина стоит, опустив голову, лицо кирпичом, по нитям вижу, что спокойна, умница. – Автобус ходит редко, решили прогуляться.

Патрульный переводит взгляд на Ирину, потом на меня.

– Сами откуда?

– Из Ложкина, – называю первое пришедшее в голову название. – Там, за лесом, километров пять. Не слышали? Неудивительно, место глухое.

– Документы её, – кивает на Ирину.

Она протягивает паспорт. Патрульный листает, сверяет фото, возвращает. Маг подходит ближе, поднимает амулет. Камень тускло светится – наши лицензии подтверждены, никаких отклонений.