Александр Овечкин. Полет к рекорду
- -
- 100%
- +
Когда они с Сашей около полугода спустя пришли вновь, у маленьких динамовцев шла принципиальная игра со сверстниками из «Спартака». Учитывая, сколько он пропустил, его посадили на скамейке последним, и два периода он не выходил. Во втором перерыве он расплакался: «Мама, не ставят, пойдем домой!»
Татьяна уговорила его подождать. В третьем периоде Кириллов его поставил – и после этого Саша со льда уже почти не уходил. С того момента Овечкин снова начал заниматься хоккеем постоянно, а на тренировки его водили то дедушка, мамин папа Николай Михайлович, то старший брат Сережа.
– Ни у кого в семье не было времени меня туда возить, – рассказывал мне Овечкин в 18 лет. – Но затем что-то изменилось, и я вернулся. Мне хоккей очень нравился, и ни о чем другом, кроме него, я не думал.
Что же принципиально изменилось? Когда в семье увидели, что у Саши хорошо получается, то по-настоящему подключился Михаил Викторович. Ему пришлось уйти с работы, чтобы заняться карьерой сына всерьез. С утра папа возил его на тренировки, вечером – на индивидуальные подкатки.
Важнейшая цитата Татьяны Овечкиной, которая должна быть высечена в камне у каждого хоккейного родителя:
– Если кто-то думает, что такого хоккеиста можно вырастить просто так – ничего подобного. Мы прошли очень большой и серьезный путь. Хоккей – это вечный тест на выживание. И для ребенка, и для его родителей.
Вячеслав Кириллов, которого Татьяна вспоминает с благодарностью по сей день и который первым сказал, что у них гениальный ребенок, так и не увидел даже первых больших успехов Саши. Он умер в 1999 или 2000 году. По словам Михаила Викторовича, он не дожил даже до тридцати – сердце не выдержало.
– Он в Сашку прямо душу вкладывал, – рассказывал отец. – Сам звонил: «Поехали на подкаточку!» Я приезжал к нему в Строгино, он где-нибудь во дворе с ним занимался. И на «Динамо» тренеры давали нам половину площадки, когда самые маленькие тренировались. Когда Вячеслава Викторовича по каким-то причинам убрали из команды мальчишек 1985 года рождения, он пришел в раздевалку, подошел к Сашке и со слезами сказал: «Ну, если ты не заиграешь, даже не знаю, кто вообще должен играть в хоккей».
Он заиграл. И тренер Кириллов откуда-то это, конечно, видит…
Видит и старший брат Овечкина Сергей. Тот самый, который первое время водил его на тренировки. Он погиб в автомобильный катастрофе в двадцать пять лет. Саше было десять. Когда мы говорили с ним восемь лет спустя, это была единственная тема, на которую он отреагировал словами: «Не хочу об этом говорить». Мама тоже ограничивается одной фразой: «Мы тогда многое пережили».
Когда самому Ови исполнится двадцать пять, он сделает на груди татуировку: «Сергей, ты всегда в моем сердце». Старшего сына он назовет Сережей. И привезет Кубок Стэнли в 2018 году на могилу старшего брата…
Все родители считают, что их дети – лучшие. И в какой-то момент пошли разговоры – дескать, Овечкин играет, потому что у него в «Динамо» работают родители. Некоторые папы с мамами на тренировках появлялись подвыпившими и начинали судачить на эти темы. Сашина мама однажды, будучи неузнанной, это услышала. У нее внутри все перевернулось от возмущения. И взыграл спортивный дух.
На следующий день она подошла к тренеру: «Вячеслав Викторович, вы не могли бы поставить Сашу в последнее звено?» Кириллов поразился: «Татьяна Николаевна, вы что, как я его туда поставлю? Он же лучший, это несправедливо!»
Но она, как умеет, настояла. Его поставили, по сути, с начинающими.
За неделю-две, как уточнил Михаил Викторович, это звено стало лучшим. После чего родители-завистники закрыли рты. Принесло это пользу и самому Саше, который понял, что может играть не только с лучшими, но и способен доказывать свою силу с любыми партнерами.
– На каждую игру он выходил как на бой, – вспоминал папа. – И так было всегда. Саше с первых дней занятий хоккеем было все равно, кто перед ним. Как в фильме «В бой идут одни старики»: «Дорогу старшим надо уступать? В трамвае – пожалуйста, но не в бою».
Великий хоккейный тренер Анатолий Тарасов каждый день выгонял свою дочь Татьяну, позже ставшую великим тренером по фигурному катанию Татьяной Анатольевной, на пробежку. В дождь или снег, в день рождения или на Новый год. Таня не всегда бывала этому рада.
А вот Овечкина никуда выгонять не требовалось – его, напротив, надо было силком затаскивать с улицы домой. Он мог целыми днями пропадать на спортивных площадках – иногда родителям даже приходилось искать, где он играет. Бывало, он возвращался в таком состоянии, что отцу приходилось нести его пешком на десятый этаж – лифт работал не всегда. И ребенок тут же засыпал.
Нипочем Саше были и травмы. Отец вспоминал, что, когда сыну было лет двенадцать-тринадцать, ему надо было ехать на турнир в Нижний Новгород, играть за старший возраст, 1984 года рождения. На последней тренировке перед отъездом ему разрезали ногу. Медсестра сняла конек – и Михаил Викторович увидел, как «кровь брызжет оттуда не фонтаном, а в режиме бьющегося сердца». Но обошлось. Рану зашили, Саша поехал и сыграл. Как играл потом и с переломами в Кубках Стэнли…
То, что Овечкин – экстраординарный талант, его родителям стало окончательно ясно, когда Саше было двенадцать лет.
Оставался один тур до конца чемпионата Москвы. На счету Саши было 53 гола. Оставалось забросить еще три шайбы, чтобы побить рекорд, полутора десятками лет ранее поставленный для этой возрастной категории Павлом Буре.
Тут важен контекст. Шла весна 1998-го. Только что, месяц-другой назад, Русская Ракета потрясла всю Россию, забив девять голов на первых Олимпийских играх с участием игроков НХЛ. Пять из них – в полуфинале, в Финляндии. Для понимания эмоциональной силы того события стоит привести «шапку» на первой полосе «Спорт-Экспресса»: «Сколько детей в России вчера получили имя Павел!»
Восемь лет спустя, перед стартом Олимпиады-2006 в Турине, дебютант Игр Овечкин расскажет мне, что первая олимпийская мечта появилась у него именно тогда, когда он смотрел на подвиги Буре. Несложно догадаться, какой мотивацией вскоре стала для него перспектива опередить кумира.
Внешне он при этом, по рассказу родителей, выглядел совершенно спокойно. Папа сказал, что есть рекорд, который надо побить, забив столько-то. «Ну хорошо, побью», – пожал плечами Саша. И, как вспоминает мама, взял высоту с большим запасом, забросив даже не три, а шесть шайб.
Отец тогда впервые сказал ему: «Сынок, я горжусь тобой». И у него появилась твердая уверенность, что из Александра что-то получится.
Папа (ясно, что с согласия мамы, без которой в этой семье не решался ни один принципиальный вопрос) установил мальчишке премиальные за гол – десять рублей. Эта практика появилась еще лет в десять. За те шесть голов он заработал шестьдесят. За передачи премии не полагалось, что не помешает ему к лету 2024 года находиться на пороге 700-й голевой передачи в регулярных чемпионатах – тоже фантастического показателя. Пусть и несравнимого с его снайперскими подвигами…
А свой страшенный щелчок Саша до умопомрачения отрабатывал летом на даче. Николай Михайлович, мамин папа, взял облегченное железо, закрепил его на заборе и подбил, чтобы шайба далеко не улетала. На землю, как и дома у лифта, положили оргалит. Подросток рисовал на заборе ворота – и бросал, бросал, бросал.
Мама Татьяны Николаевны, Евдокия Егоровна, дожила до победы внука в Кубке Стэнли и умерла в девяносто четыре года в декабре того же 2018-го. В детстве она подшивала к его одежде мягкие подкладки, чтобы ему падать не больно было. А сколько раз, когда мама Саши отправлялась с баскетбольным «Динамо» на выезды, бабушка забирала мальчишку к себе…
Вся семья дружно работала на внука. Но вряд ли кто-то мог подумать, что внук оправдает ожидания до такой степени.
* * *В мае 2024-го я разговаривал с Максимом Ивановым, российским тренером по индивидуальным качествам «Флорида Пантерз», вышедших на тот момент второй год подряд в финал Кубка Стэнли. Он рассуждал о том, почему в последние годы так возросла результативность в НХЛ, что борьба за «Арт Росс Трофи», приз лучшему бомбардиру, теперь идет на уровне 140 очков, тогда как в начале века номер один и до ста очков не всегда дотягивал.
– Навыки с каждым годом улучшаются, – объяснил Иванов. – В Лигу приходят уже подготовленные игроки, и хоккей в этом плане меняется постоянно, становится все быстрее и техничнее. Настало время молодых ребят, которые выросли на дополнительных занятиях. Раньше у юных хоккеистов были только командные тренировки. А сейчас вся система подготовки в Северной Америке поставлена так, что в командах дети занимаются два раза в неделю, а все остальное – индивидуальные занятия. В результате каждого на протяжении многих лет готовят по-своему, и это приносит плоды – так много хороших молодых игроков в НХЛ не было никогда.
Я слушал это – и понимал, что родители Александра Овечкина были революционерами, которые предвидели тренды на десятилетия вперед.
В нашем интервью с 18-летним Сашей прозвучало, что, когда он был маленьким, его идолом был Александр Мальцев, «великий игрок с невероятными руками, скоростью, видением поля». А спустя много лет, когда я работал над материалом для российской версии официального сайта НХЛ о хоккейных учителях Ови, неожиданно выяснилось, что Саша работал с Мальцевым лично. Услышал я это от первого главного тренера Овечкина во взрослой команде «Динамо» Владимира Семенова, который познакомился с ним, еще когда парень играл в динамовской школе.
Семенов рассказывал мне, как Мальцев вечерами занимался с Овечкиным техникой катания и владения клюшкой. Это было на открытой Малой спортивной арене стадиона «Динамо», где зимой заливали лед и играли в хоккей с мячом. Они выходили вечером на него вдвоем.
Подтвердил мне это и трехкратный олимпийский чемпион, а затем многолетний вице-президент хоккейного «Динамо» Виталий Давыдов. Только он назвал другую арену: «Да, Саша Мальцев с ним занимался подкаткой. В Сокольниках Таня Овечкина лед снимала, он с ним там индивидуально работал. Мальцев был виртуоз. Татьяна – олимпийская чемпионка по баскетболу, всю жизнь в «Динамо». Она попросила, а Мальцев – человек покладистый. Почему бы и не помочь?»
Давыдову, кстати, Овечкин много лет спустя подарит зимний утепленный спортивный костюм. С пожеланием, чтобы зимой занимался спортом и не простужался. Такие нюансы тоже кое-что о людях говорят.
Получается, что Мальцев, по версиям двух динамовских людей, занимался с Овечкиным сразу на двух аренах. Но это не имеет принципиального значения – главное, что факт таких персональных занятий с одной из легенд советского хоккея, кстати, лучшим другом Валерия Харламова, можно считать доказанным.
В четырнадцать лет Саша попал на подкатки в команду ветеранов «Русское золото», где играл Александр Гусев, другие олимпийские чемпионы и чемпионы мира. Вышло так: когда дядя Миша ходил на хоккей, то всегда сидел на трибуне рядом с великим тренером Николаем Эпштейном. Однажды спросил, что он сейчас делает. Основатель и многолетний тренер легендарного «Химика» из Воскресенска рассказал о команде ветеранов, в которой он был президентом.
– А можно будет с сыном подъехать?
– Конечно.
Овечкин катался с ними в спорткомплексе «Олимпийский» месяца три, и это был непрекращающийся мастер-класс. Когда происходила смена и парень садился на лавку, выдающиеся мастера подсказывали ему, где и как надо было сыграть, причем делали это, по словам Михаила Викторовича, очень корректно. А Саша все впитывал как губка.
Мне в этой истории больше всего понравилось то, что отец хоккеиста не ехал по привычным рельсам, а все время искал какие-то новые варианты, чтобы сделать сына еще сильнее. Причем тренировки «Русского золота» часто начинались в 11 вечера, но дядю Мишу это не смущало. А сам Александр тем более готов был ехать куда угодно, лишь бы там можно было встать на коньки и взять в руки клюшку.
Один раз Овечкины и вовсе сорвали джек-пот. С Сашей поработал не кто иной, как еще игравший в НХЛ Игорь Ларионов! Первым мне об этом рассказал папа Овечкина, пояснив, что особенно много ценного легендарный центрфорвард показал с точки зрения упражнений на земле – что в тренажерном зале для каких групп мышц нужно, что нет. Саша, по словам отца, слушал с открытым ртом – для него это была совершенно новая информация. И некоторым из тех советов Ларионова он следует даже сейчас.
В 2019-м, разговаривая с самим Овечкиным в Лос-Анджелесе утром в день матча местных «Кингз» с «Вашингтоном» в подтрибунном помещении Staples Center, я решил уточнить, не приукрасил ли папа чего в этой истории. Клянусь, более разговорчивого Ови, чем в те минуты, я не видел никогда. Он аж загорелся, услышав этот вопрос.
– Тот момент я никогда не забуду, – сказал Александр. – Приехала настоящая легенда. У нас в «Динамо» в свое время играл Филипп Арзамасов. Его сестра вышла замуж за Игоря. И Ларионов приехал к нам тренироваться. Разок-другой работали вместе и на льду. Ценность его советов была просто колоссальной! Все мальчишки слушали его с открытым ртом. Понятное дело – когда приезжает такой человек, ты хочешь как можно больше интересного узнать об НХЛ и о хоккее вообще. Когда я с ним тренировался, то видел, какого уровня это профессионал. До какой степени он знает, как правильно готовить себя к играм и тренировкам. Для меня это был очень большой опыт!
Если обычно немногословный Овечкин произносит такой монолог – представляю масштаб его уважения к Ларионову. Сам же Профессор рассказал мне эту историю еще более детально.
Оказывается, Филипп Арзамасов (он уже несколько лет работает в тренерском штабе Профессора тренером по физподготовке и совершил в этом направлении революцию в российском хоккее) занимался в школе футбольного «Динамо» вместе с… Михаилом Овечкиным! Они одного возраста и играли в одной команде. Это уже облегчало задачу.
Сначала родители Овечкина вышли на тещу Ларионова, через которую и попросили, чтобы Игорь, когда приедет в Москву, встретился с Сашей, позанимался на льду и в зале, что-то подсказал. Два-три дня они провели вместе.
Великого хоккеиста впечатлили родители Александра – тем, насколько хотели, чтобы сын стал успешным, и как искали все возможные варианты, чтобы он мог расти. И всегда были открыты для того, чтобы находить для этого людей не из ближнего круга, но которые многого добились в хоккее. Вот и вышли на ларионовскую тещу, что еще надо было придумать!
Профессор показал юному Овечкину упражнения из своей летней подготовки. Потом вышел с ним и его командой на ледовую тренировку, даже поучаствовал в двусторонней игре. И обратил внимание, насколько Саша – мощный, целеустремленный, не по годам крепкий физически мальчишка. По словам Ларионова, в нем уже чувствовалось колоссальное желание всегда быть первым, лидером.
– Таких игроков очень мало, и, чтобы расти, им необходимо играть со старшими, – говорит Профессор. – Когда я вышел с ними на лед, мне тут же стало ясно, что в свои четырнадцать парень находится совсем недалеко от взрослого хоккея.
Наметанный глаз Ларионова не подвел. Меньше чем через два года Овечкин дебютирует во взрослом «Динамо».
Глава III. «Динамо»-машина
Знали бы мы, где и когда рождаются гении, – обязательно присутствовали бы при родах. Ну или, если бы не пустили, – как минимум встречали бы с цветами у дверей роддома.
Но жизнь устроена несколько по-другому.
14 ноября 2001 года на западной окраине Москвы, во дворце спорта «Крылья Советов» в Сетуни, при очень небольшом стечении публики началась великая хоккейная биография, о чем тогда, правда, никто не знал. Нападающий Александр Овечкин, шестнадцати лет, вышел на левом крае четвертого звена «Динамо» с Дмитрием Семеновым и Денисом Карцевым. Это был его первый взрослый матч в карьере. Очков в нем он не набрал, а его команда выиграла 2:1.
Но не прошло и двух месяцев, как 10 января 2002-го в Уфе вратарь Алексей Волков, чемпион мира среди молодежных сборных, на 39-й минуте матча с «Динамо» пропустил от гостей третью шайбу. Ее автором с передачи Сергея Вышедкевича стал 16-летний Овечкин.
А главным тренером «Динамо» был Владимир Семенов. Ни матча в Сетуни, ни гола в Уфе он, работающий сейчас в динамовской школе, вспомнить не смог. Зато помнит, что в Саше был очень уверен. Иной раз, ставя молодого, тренер думает только о том, чтобы он не ошибся. А у Овечкина уже тогда были видны потенциал и желание показывать что-то большее, чем «лишь бы не напороть».
Единственным человеком, который в разговоре со мной сумел вспомнить тот гол, оказался нынешний главный тренер, а тогда капитан «Динамо» Алексей Кудашов. Мы разговаривали с ним в феврале 2022-го на Олимпиаде в Пекине, где он был одним из помощников Алексея Жамнова в сборной России.
– Если не ошибаюсь, в Уфе Саша с Равой Якубовым вышли «два в один» – это еще в старом дворце было, – сказал Кудашов. – Кстати, Овечкин за двадцать лет не особо изменился. Он же летом с нами тренируется. По-прежнему заряжен, по-прежнему столько энергии! Другое дело – взрослый мужчина, отец двоих детей, седина, поспокойнее стал… Но энергетика и любовь к хоккею те же. Поэтому он там, где есть.
В 2004-м Овечкин с Александром Савченковым в момент ухода Кудашова из «Динамо» на базе подняли капитана на плечи и пронесли по улице.
– Так и было! – с энтузиазмом отреагировал Кудашов. – У входа в корпус базы в Новогорске подняли и до машины отнесли. Кто-то нес баулы и клюшки, а Овечкин с Савченковым – меня. У нас дружная команда была, и такие истории – сплошь и рядом.
У Семенова в «Динамо» играл сын Дмитрий, перспективный парень, что удостоверял драфт «Детройта» в четвертом раунде 2000 года (то есть во времена Скотти Боумэна) под общим 127-м номером. Выдающийся вратарь Хенрик Лундквист на том же драфте был взят под 205-м. Был в «Динамо» также одаренный Алексей Смирнов, и вовсе выбранный «Анахаймом» в первом раунде того же драфта-2000 под 12-м номером.
– Но пришел Сашка, и я вижу, что это немножко другой коленкор, – продолжил Семенов. – После этого и сына отправил в ЦСКА, и Смирнова тоже. Если откровенно, высвободил под Овечкина место, чтобы он играл побольше!
Не каждый главный тренер пойдет на то, чтобы отправить сына в другую команду. Тем более что Семенов и Смирнов были задрафтованы в 2000 году, а Александр – аж на четыре года позже. Кстати, как раз в тройке с Дмитрием Семеновым Овечкин провел свой первый взрослый матч.
– Тогда нужно было ставить молодых ребят, потому что по правилам на льду обязательно должны были выходить два «лимитчика». Но одна-две игры – и я перестал бояться ставить Сашку в основу, знал, что он не подведет.
Штрихи к овечкинскому портрету Семенов, несмотря на всего несколько месяцев совместной работы, вспомнил колоритные. И они важнее четкого воспроизведения голевых эпизодов.
– Тогда не было такого, чтобы нам кто-то форму возил. Ребята таскали все сами. И баулы с клюшками, и точильные станки в больших ящиках. Так Сашка был такой парень, что его не надо было заставлять. Свои вещи отнес, вернулся, клюшки отнес, снова пришел. Его даже просить не надо было – сам бежал! И снова приходил: «Владимир Георгиевич, все? Больше ничего не надо?» Это родительское воспитание, однозначно. Тогда мы с папой и мамой Овечкина общались постоянно. За уникальное здоровье он должен сказать им спасибо!
По рассказу Семенова, в те времена Александр больше бросал кистевыми – ведь чтобы нарабатывать щелчок, кто-то должен подносить ему снаряды, а он для такой чести был еще слишком юн. При этом – уже выделялся своими физическими данными. Высок, накачан, «и ручищи были уже подходящие, и ножищи». Играл он в «Динамо» тогда под 32-м номером, и Семенов объясняет это так:
– Думаю, какой свободный был – такой и дали.
4 февраля 2002-го, в день ухода Семенова с поста главного тренера, произошел случай, который тренер вспоминает до сих пор.
– Это мне до сих пор греет душу. Меня отправили в отставку, на базе в Новогорске было собрание, я попрощался с игроками. Позже спускаюсь вниз – а там стоит Сашка, у него слезы на глазах. «Владимир Георгиевич, извините, что не смогли вам помочь». Мне было так приятно! Никто больше не стоял – только он. Единственный.
В то время у Саши был переходный возраст, время в России было в бытовом плане неспокойное – в том числе и на окраинах Москвы творилось разное. Потянуть юного человека могло в разные стороны. Но, по словам Татьяны Николаевны, никаких неприятных историй или сомнительных друзей у сына не было.
– Нет! – возмущается даже одной мысли об этом мама. – Для чего же тогда все это делалось, для чего и он, и мы столько времени и сил прикладывали?! Чтобы потом все это спустить? У него всегда была мечта – играть в НХЛ. И Саша последовательно шел к этой цели, а мы ему в этом помогали. Он до своего отъезда за океан всю зарплату и премиальные – в общем, все деньги – всегда отдавал домой.
Подростковые проказы у Александра были совершенно невинными. Когда-то его первая учительница Неля Бетретдинова рассказывала моему коллеге Сергею Шачину: «Как только звенел звонок с урока, он мигом выбегал из класса, падал на колени и таким манером пролетал по коридору. Вот Саша Овечкин в этом весь».
Будь где-нибудь рядом заградительное пластиковое стекло с хоккейной арены, на которое можно было бы прыгнуть с разбега – нет сомнений, что он сделал бы и это. И еще придумал бы что-нибудь учудить – как спустя много лет, когда он прокатился по нью-йоркскому Бродвею на «Замбони», комбайне для заливки льда.
Учителя относились к его шалостям снисходительно, поскольку никакой токсичности в них не было и других он не баламутил, с толку не сбивал. Та же самая Неля Равилевна, по воспоминаниям мамы, назначала первым уроком что-нибудь попроще – рисование или труд, и делалось это «под Овечкина». У него в семь утра была тренировка, и он успевал только ко второму уроку.
Главное же в том, что для Овечкина – хоть маленького, хоть подростка, хоть юноши – развлечения были лишь дополнением к хоккею. Совсем их не быть не могло – все-таки мальчишка, спортивный и активный, энергии полно. Но девяносто процентов ее уходило на главное. И Зинэтула Билялетдинов, один из важнейших тренеров в жизни Саши, подчеркивает, что даже в опасном возрасте, когда вокруг восходящей звезды начинают виться стаи друзей-нахлебников, которым лишь бы потусоваться со знаменитостью, Александр на такие вещи не отвлекался. Хотя тут надо и о маме вспомнить – появись такая компания даже где-то на горизонте, она бы ее со свету сжила.
– Он был предан хоккею, как фанатик, – вспоминал Билялетдинов. – Мог тренироваться с утра до вечера, его надо было выгонять со льда. Нагружал себя достаточно. Поэтому и достиг таких вершин – за счет работы, труда, а не только таланта. И не шалопай был, серьезный парень, с уважением относился к тренерам.
* * *В 2019 году, вскоре после того как Овечкин превзошел Сергея Федорова и вышел в лидеры по очкам за карьеру среди российских энхаэловцев, я в интервью для «Спорт-Экспресса» попросил его назвать одного тренера, который дал ему больше всех. Ови ответил:
– Думаю, Зинэтула Билялетдинов. Я играл у него за «Динамо» в шестнадцать-семнадцать лет, и он поставил меня на правильный путь. Та работа, которую он со мной проводил, была для меня очень важной.
Олимпийский чемпион в бытность игроком, «коуч Билл» явно не зря несколько лет в 90-х работал в системе «Виннипега» и «Финикса». Зинэтула Хайдарович (кстати, партнеры по сборной СССР для простоты называли его Сашей – может, это был знак?) за эти годы понял, на каких китах стоит энхаэловский хоккей, и нет сомнений, что это сказалось на его работе с Овечкиным в течение двух с половиной лет.
Сам Саша еще в 2003 году отвечал мне на вопрос, уделяет ли ему персональное внимание Билялетдинов: «Благодарен ему, поскольку он все время подсказывает мне детали того, как я должен поступить в той или иной ситуации. В моем возрасте он даже дает мне некоторое время в большинстве и меньшинстве». С годами Саша мнение о роли этого специалиста в своей карьере не переменил.
Билялетдинов охотно откликнулся на мою просьбу поговорить об Овечкине. А на вопрос, ожидал ли он, что Ови из всех тренеров выделит именно его, ответил:
– Откровенно говоря, неожиданность. В его карьере было очень много тренеров. Мне очень приятно слышать от него такие слова.
Тренер действительно был несколько ошарашен. Не думаю, что для него большой секрет его репутация консерватора, которому благодарны за карьеру в первую очередь хоккеисты, много с ним выигравшие – например, в казанском «Ак Барсе». Но к числу душевных людей, которых игроки обожают безотносительно результатов, он явно не относится. Овечкин с ним чемпионатов не выигрывал. И тут – такая оценка!
Свои мысли о начинающем Овечкине он описал так, как сложно было предположить. Оказывается, выпуская его на лед, он сильно переживал, думал: «Скорее бы он сменился, а то, не дай бог, с ним что-то случится!» Страх травмы был вызван тем, что из-за переполнявшего его азарта Саша все время лез биться в самую кучу. Но 16-летний возраст, продолжающийся рост еще не позволяли ему слышать свое тело.