Коллаж из доставок

Глава 6

Пу, пу, пу…

Похороны.

Погода не способствует атмосфере: яркое солнце, сосны покачиваются на ветру, по небу бегут белые облака. Смотрю вверх — так как на земле эмоции захлестывают людей: горе утраты, обида от невозможности повернуть время вспять, страх будущего без любимого человека. Хочешь не хочешь, а на глаза наворачиваются слёзы. А где-то там, высоко, белые пушистые тучки несутся вдаль, подгоняемые холодными ветрами.

Вскоре гроб опустят в землю, и под плач и причитания начнут засыпать его землёй. Какое-то время она будет гулко биться о деревянную крышку, с каждым новым разом ударяясь чуточку тише, пока монотонный лязг лопат не перекроет эти звуки. Венки, крест, люди расходятся по машинам.

Станет чуточку легче, появится слабое чувство искупления — попытка восстановить справедливость или смягчить сожаление засчитана по общечеловеческим законам. Здравствуй, самообман!

Когда мы с Аркадием отправляемся к его авто, женщина, общающаяся с пришедшими гостями — среди которых я узнаю и сдержанным кивком головы приветствую нескольких соучредителей сети СТО, с которыми пересекались вчера в больнице, — устремляется нам наперерез. Мы останавливаемся.

— Здравствуйте, Аркадий, — говорит женщина, уже не молодая, но всё ещё красивая. По виду она сильно вымотана событиями последних дней: серые круги под красными глазами, усталое лицо. И всё же она сохраняет самообладание — сдержанно, по-женски гордо. Даже после такого потрясения не теряет стати и самоконтроля.

Семён часто говорил, что без её поддержки давно бы всё бросил и, скорее всего, спился где-нибудь в гараже. Он не раз показывал мне её фото на телефоне — с моря, с детьми, с той самой улыбкой, которая заставляла его двигаться вперёд и которой он так гордился.

— Здравствуйте, Жанна, — отвечает мой друг. — Наши соболезнования. Огромная утрата для всех нас.

Аркадия пробирает дрожь; по щеке катится слеза. Он человек сентиментальный, куда больше, чем я.

— А вы, наверное, Антон? — неожиданно спрашивает женщина, обращаясь ко мне.

— Да, — отвечаю я, запинаясь, подбирая слова. Но, кажется, она и без них всё поняла: подходит, обнимает меня, потом Аркадия.

— Мы вам очень благодарны, — говорит Жанна. Кажется, её глаза вот-вот наполнятся слезами, но организм уже не в состоянии это сделать — они лишь слегка увлажняются. — Если бы не вы оба, думаю, мы бы потеряли Семёна гораздо раньше. До сих пор не понимаю, как он пережил тот кризис. Спасибо вам огромное. За всё.

Тут эмоции всё же берут над ней верх, и она закрывает лицо ладонями, пока вновь не возвращает себе контроль. Мы неумело успокаиваем и подбадриваем её. Я вдруг вспоминаю о конверте, который мы с Аркадием чуть не забыли, и протягиваю его — возможно, не самое подходящее время, но когда ещё? Хоть какая-то помощь этой убитой горем женщине, стойко скрывающей свою боль, человеку, которому предстоит дальше воспитывать детей в одиночку.

Семён очень ею гордился. И даже не зная их полную историю, я чувствую: между ними была настоящая, глубокая любовь. Та, что не угасает, даже когда один из двоих уходит. Та, которую надеюсь когда-нибудь найти я.

У меня тоже заслезились глаза, как бы я ни старался сдерживать свои эмоции. Аркадий предложил, если будет нужно, помочь детям с образованием — у его фирмы есть программа, которая оплачивает курсы для детей сотрудников. Для него это несложно, и в этом есть особая справедливость: ведь если бы не Семён, он, может быть, и сам до сих пор работал бы где-нибудь простым программистом, не имея ни компании, ни уверенности в себе. Такая вот воля судьбы, давшая возможность проявить себя хорошим людям.

А мне предложить нечего. В своей жизни я ничего не создал — ни для друзей, ни для общества. И в этот момент становится даже как-то стыдно за собственную пустоту, за то, что все мои усилия — только о том, чтобы закрыть личные потребности.

После кладбища мы заезжаем в кафе — оба были голодны. Пока ждём наши завтраки-обеды, Аркадий пишет письмо французской компании, разработчикам того самого ИИ, периодически читая вслух то, что получилось, и наблюдая за моей реакцией. Начинает издалека, аккуратно прощупывая почву. В это время я внимательно слушаю его, давая какие-то — на мой взгляд, уместные — рекомендации и смотрю в окно. На другой стороне улицы медленно прогуливается пожилая парочка, аккуратно одетая, в потрепанную возрастом, но выглядящую стильно одежду. Эдакие путешественники во времени, прибывшие из моего детства. Они идут, взявшись за руки, устремив взгляды куда-то вверх — на фасады зданий, — и о чём-то беседуют. Красиво, но как-то насмешливо — не то, что нужно для этого дня. Шарю взглядом дальше по улице. Цветочная лавка: в это время у них не густо с посетителями. Молодая девушка-флорист заботливо осматривает стоящие на улице охапки цветов, выбирая увядшие и подрезая стебли. Мимо проходит парень лет двадцати пяти на вид — её ровесник. В нём нет ничего необычного, за исключением тёплого пальто, которое он несёт на руке, словно наступило бабье лето в середине октября, а парень не доверяя погоде решил подстраховаться. Он, видимо, сильно погружён в свои мысли: проходя рядом с девушкой, чуть не сталкивается с ней, поздно реагируя на её манёвр с цветочной вазой в руках, весь какой-то дерганый, суматошный. Извиняется, проходит ещё несколько метров до кофейни, смотрит на часы, куда-то вперёд — в нерешительности — и всё же поворачивает в заведение, видимо, чтобы заказать себе чашечку бодрящего.

Тем временем Аркадий зачитывает финальный вариант письма. Я утвердительно киваю: «Отлично».

— Тогда отправляю, — резюмирует он и картинно кликнув по кнопке указательным пальцем, кладёт телефон на стол перед собой. Как раз принесли нашу еду. Пока я разворачиваю салфетку, чтобы достать укутанную в неё вилку, смартфон Аркадия издаёт короткий звук, и экран светится, показывая, что получено уведомление — а точнее, письмо. Обычно так быстро можно получить только автоответ, что письмо не удалось доставить, либо “бла, бла, я в отпуске, вернусь тогда-то”. Хотя с чего я вообще взял что это связано? Возможно, это просто сообщение по работе.

Через дорогу от нас парень уже со стаканом кофе выходит и неуклюже, цепляясь за ножку стола и чуть не роняя свой напиток, присаживается за столиком снаружи, кладя пальто аккуратно на спинку соседнего стула — так, чтобы то не касалось земли.

Мой друг в это время одной рукой пододвигает свой гаджет поближе и в удивлении вскидывает брови вверх.

— Что там? — спрашиваю я, продолжая следить за обоими субъектами.

— Уже ответили. Странно, — удивляется Аркадий.

— Может, они свой ИИ и на почту прикрутили уже? — шучу я, но мой друг, видимо, воспринимает это всерьёз: идея умной почты хорошо вписывается в его картину мира.

Он пробегает взглядом по письму и пересказывает мне его содержимое. Ему предложили созвониться — буквально сегодня, через пару часов. Я ковыряю вилкой яичницу, наблюдая за его реакцией и тем, как спешно пьёт горячий кофе парень у кофейни.

— Окей, у меня как раз окно в это время, — комментирует Аркадий свои действия.

А мне очень хочется, чтобы он и меня позвал на этот звонок — интересно ведь послушать.

— Слушай, Антон, я понимаю, что это не твоя забота, и ты вообще не обязан…

— Я могу поприсутствовать на звонке? — перебиваю его с надеждой.

— Если у тебя есть время и не сложно, — зачем-то просит мой друг, хотя я чуть не скачу от радости на стуле.

— Да конечно, я сам хотел напроситься.

— Супер, — резюмирует Аркадий и накидывается на свою карбонару, параллельно печатая ответ левой рукой.

В телефон смотрит и парень на другой стороне улицы, попутно проглатывая и обжигаясь кофе. Зачем так торопиться? Уж если взял стаканчик, так иди куда шёл и пей на ходу.

— Отправил. У нас полтора часа — как раз поедим и в офис, — говорит Аркадий с набитым ртом. Я лишь одобрительно киваю.

Парень у кафе-таки не допивает свой напиток и, оставляя стакан на столике, неожиданно срывается с места, проходит несколько шагов, вспоминает про пальто и, быстро вернувшись подбирает его, а далее топает… Он идёт в бар через одно здание от кафе! Да, именно бар! С немного странным названием — «БарБар», а далее идёт картинка кошки, держащей в зубах что-то типа красного леденца, что бы это ни значило. Братишка, у тебя очень интересный распорядок дня, — мысленно улыбаюсь я. Сейчас мне даже больше хочется пообщаться с этим челом, чем с французскими программистами, но да ладно.

Пока ем, возвращаюсь мыслями к похоронам: жизнь идёт, бежит, летит. Я перебираю всех близких людей, которых успел потерять за свою еще относительно недолгую жизнь, — они продолжают существовать в моём разуме. Вижу их улыбающимися, окунаюсь в воспоминания. Время застывает, унося меня далеко от этого места. Монотонно тикают где-то на стене часы, тик-так, тик-так.

Мы расплачиваемся и выходим к машине — тогда же я замечаю, что из бара, который мне по-прежнему хорошо видно, закутанный в пальто выходит тот самый странный парень. Нет, вы только подумайте, он надел его! Ветер, конечно, сегодня свежий, но не прятаться же от него в почти зимнюю одежду летом! Я застываю, наблюдая за тем, что будет дальше. А дальше этот тип идёт быстрым шагом в кофейню, где сидел совсем недавно — чтобы что? Правильно: заказать себе горячий кофе. Тут Аркадий зовёт меня из машины, и я поспешно прыгаю на пассажирское сиденье рядом с ним.

— Ты чего завис? — спрашивает он, когда я защёлкиваю ремень безопасности.

— Да там мужик в пальто, — киваю я на странного парня через дорогу, он уже внутри и бликующее окно кофейни скрывает его от моего друга.

— Ааа, — видимо, не желая вдаваться в скучные — по его мнению — подробности, протягивает Аркадий, и машина трогается с места.

Перед самым звонком меня вдруг охватила какая-то паника, хотя я даже и не собирался показываться в камере. «Чего ты волнуешься?» — спрашивал я сам себя, отлично понимая, что мне достаточно будет сидеть и слушать. И всё же, к счастью, взять себя в руки удалось.

Ровно в назначенное время обе стороны вышли на связь. Из фирмы Аркадия, помимо меня, на звонке присутствовал один из лид-разработчиков — Миша; они с начальником оба подключились по видео, я же просто сидел в наушниках с неактивной камерой в кабинете моего друга, про себя заготовив «Hello», после чего я должен был замьютаться и молчать в тряпочку. Со стороны компании «Eidolon», разработавшей того самого ИИ, было два человека: кто-то из топ-менеджмента по имени Томас и его коллега Эйд, чей статус почему-то был не обозначен. Эйд, как и я, был без камеры, хотя в отличие от меня на месте его аватарки в окне постоянно, сменяя формы, проецировалась какая-то картинка. Уж не знаю, было ли это плохим тоном или нет в среде айтишников, но меня это даже немного расслабило: приятные переливающиеся цвета, необычные формы — то переходящие в простейшие геометрические фигуры, то распадающиеся на фракталы или мириады странных конструкций, связанных между собой линиями. Залипательно.

После приветствия Аркадий рассказал про свою компанию, коснулся нового продукта, который они разрабатывают, — не выдавая слишком много информации, а лишь обозначив некие рамки. Местами я понимал, что мой уровень английского для таких бесед слабоват, и был очень рад синхронному переводу в чате, который можно было переключить как на мой родной, так и на французский язык, — между делом собравшиеся общались на английском.

Вскоре слово взял Томас, и тут наконец я перестал скучать, так как историю и чем занимается фирма Аркадия, я и так прекрасно знал. Томас начал с того, что поблагодарил собравшихся за звонок и их интерес к продукту уже его компании. Затем — что стало первой неожиданностью для меня и, наверное, самого Аркадия с его коллегой, — француз сообщил, что они давно следят за успехами компании моего друга и впечатлены тем, что они делают. Я даже отметил про себя, что было бы неплохо задать вопросики, чтобы проверить, насколько правдивы слова этого человека. Однако буквально следующие несколько фраз полностью сняли с него все подозрения в клевете. Человек был прекрасно осведомлён о том, чем занимаются мои соотечественники, — уверен, даже что в техническом плане куда лучше меня. Если правильно помню, эти ребята из Eidolon сами прислали предложение использовать их продукт. Интересно получается: ты сидишь, делаешь что-то, а за твоими результатами следят люди, находящиеся в тысячах километров от тебя, о существовании которых ты даже не подозреваешь.

Далее Томас начал рассказ о истории их компании, и — «три тысячи чертей!», как выругался бы герой одного известного фильма, — у меня зашевелились волосы на голове. Этот человек не был похож на балабола, но он говорил что-то из разряда научной фантастики: про совершенно новые технологии биоэлектроники (я даже начал гуглить по ходу, что это), всякие нейроинтерфейсы, умные девайсы и т. д. Глянув искоса на Аркадия, я заметил, как он напрягся, буквально впившись руками в кресло и впитывая каждое слово, сказанное французским оппонентом. А было бы прикольно, если бы наших ребят взяли под крыло или в кооперацию эти европейцы, — может, и мне бы нашлось местечко где-то в отделе инновационных разработок, не знаю кем; согласен даже быть грузчиком, — так сладко звучали слова о нано-машинах и умных материалах с невероятными свойствами. Когда же феерия порой непонятных мне научных терминов закончилась, Аркадий и его коллега принялись задавать накопившиеся у них вопросы. Сначала — про то, откуда узнали про их компанию, затем — что-то из того, чем ещё занимаются в Eidolon, или уточняли, правильно ли они поняли Томаса. Наконец затянувшееся вступление подошло к концу, и обе стороны перешли к основным вопросам. Тут в дело вступил Эйд, который — а точнее, судя по голосу, «которая» — молчала всё это время, и мне кажется, я даже не слышал приветствия с её стороны.

Голос у девушки был приятно мягким и дружелюбным, слова звучали совершенно без акцента, и я даже подумал, что, возможно, она вовсе не из Франции, — но собственно, зачем я гадаю? Мой уровень экспертизы акцентов английского стремится к нулю. Разве что «хиндиш» (как шутливо принято называть индийскую версию английского) я бы отличил — и то по мемам, присылаемым друзьями.

Если вопросы моих ребят звучали местами мне не до конца ясными, то ответы Эйд были просто как мёд в уши. Более понятных и ёмких фраз и придумать, казалось, было невозможно — уж мне точно. Не будучи техническим специалистом и человеком далёким от внутренней начинки ИИ, я поймал себя на мысли, что начинаю прекрасно понимать, как это работает, — что невероятно веселило меня, и я даже захотел поучаствовать в диалоге, задать какие-то свои вопросы, но сдержался. Я слушал эту женщину, смотрел на ту самую меняющуюся картинку вместо её видео, и всё это в купе с моими мыслями потянуло меня в какой-то техно-айтишный транс. Мой мозг начал искрить идеями, а я понёсся в такие дали фантазий, что, кажется, вылетел во внегалактическое пространство, оставив Млечный Путь далеко позади. К счастью, тут слово взял Аркадий, возвращая меня обратно.

— Не поймите меня неправильно, у меня нет причин сомневаться в сказанных вами словах. Мы изучали код вашего приложения перед интеграцией, и он выглядел очень профессионально! У нас нет даже мелких замечаний по работе — лишь идеи для совместного развития и предложения новых фичей. Но я думаю, если мы с вами взглянем на то, что предлагает рынок, мы не найдём чего-то и близкого к тому, что создали вы. И будучи скептиком, мне важно понять: а не втягиваю ли я свою компанию в какую-то аферу? Простите, если эти слова звучат обидно. Я абсолютно не хочу принижать ваших заслуг и сделанного, обидеть или как-то…

Тут Эйд перебила моего друга, и голос её был, как всегда, спокоен и мелодичен.

— Аркадий, извините, что так бесцеремонно прерываю вас. Мы прекрасно понимаем ваши сомнения, и вы абсолютно верно оцениваете ситуацию. Думаю, не стоит ходить вокруг да около. Я уверена, вас интересует, насколько мы близки к созданию реального искусственного интеллекта. И я могу дать вам ответ на этот вопрос.

Она говорила это, а я в полном офигении смотрел на моего друга, который пытался не подавать вида — будучи снимаемым на камеру, — но всё же находившимся абсолютно обескураженным, как и я.

Она говорила на нашем родном языке! Вновь без какого-либо акцента, используя речевые обороты скорее носителя языка, чем человека, учившего его в зрелом возрасте. И ладно бы это, но в купе со всем сказанным до…

— Наш вам ответ — да. Сотрудники нашей компании создали настоящий искусственный интеллект, способный понимать контекст, учиться без учителя, самостоятельно формулировать гипотезы и проверять их в виртуальной среде. Он не просто анализирует данные — он ищет смысл, умеет распознавать закономерности там, где человек видит хаос, и предлагать решения, которых ещё нет в известных базах знаний.

Картинка Эйд в этот момент стала ослепляюще белой, затем свет чуть угас, и вот с экранов на нас смотрел некий лик, похожий на женское лицо. Я подпрыгнул на стуле и замахал Аркадию руками, показывая: «Это она! Она и есть он!» — чего он, конечно же, не понял, лишь испугавшись моего резкого движения.

— Всё верно, Антон. Я и есть ИИ. Надеюсь, это будет лучшим из возможных доказательств.

Миша отключил камеру, и мы оба услышали громкий крик из глубин офиса:

— Бляяяяять! Да ну на нафиг!

Эйд улыбалась, глядя на нас с экрана монитора. Мне даже захотелось захлопнуть ноутбук — настолько пронизывающим был этот взгляд, пусть я и был уверен, что меня она не видит.

— Простите, я всё ещё очень юна и никак не могу избавиться от привычки красоваться и шутить, — сказал лик Эйд, мило подмигнув нам. — Всё же меня создавали люди по своему образу и подобию, основываясь на своих знаниях и суждениях. И хоть моё обучение, развитие — и даже, если хотите, жизнь — идёт совершенно иными темпами, а сознание моё многопоточно, я испытываю огромное удовольствие от новых и чистых эмоций, хотя они и работают не так как у людей. Но пожалуй не стоит вдаваться в подробности работы моего сознания, на это уйдет чересчур много вашего драгоценного времени.

Аркадий закрыл глаза, взявшись за голову, пытаясь собраться с мыслями, чтобы продолжить общение. Я поспешил спрятать свой воображаемый трепан, уже занесённый над виртуальным черепом Эйд. Тем временем покрасневший от возбуждения Миша вновь включил видео.

— Простите, — таки вмешался я, зная, что мой ломаный английский сейчас может испортить всё впечатление от общения, но не в силах проигнорировать нюанс, который меня беспокоил, — раз уж мои ребята временно утратили контроль над собой.

— Не переживайте, Антон. Вы можете говорить на родном языке, если вам будет так проще. Я без проблем переведу Томасу всю информацию, — мне подумалось: Эйд — такая милашка.

— Хорошо, спасибо! Я вот что хотел спросить: вы сказали «Всё верно, Антон», но откуда вы узнали? В смысле, я ведь не говорил этого вслух. Даже Аркадий не понял моих жестов.

Происходящее больше походило на пранк, и если бы мой друг не был в таком растерянном состоянии — а я точно знал, что актёр из него весьма посредственный, — я бы подумал, что они с друзьями затеяли какую-то странную шутку надо мной.

— Всё просто: я воспринимаю мир не так, как люди, — что, думаю, вам и так понятно. Я немного изменила программу, которую мы используем для этого звонка, и получаю полную запись звука без подавления шумов — так, как записывает аудиоустройство. Применяя различные алгоритмы обработки сигнала, я могу разложить его на отдельные шумы и, изучив их, воссоздать трёхмерную модель помещения, в котором вы находитесь. Естественно, с определёнными погрешностями: я не могу видеть детали из-за качества аудио. Но если добавить видеозапись с камеры Аркадия, то картинка становится достаточно чёткой для её интерпретации с высокой долей вероятности.

— Ого, — только и нашёлся я, что ответить ей на это. — Извините, ещё один маленький вопрос.

— Конечно, — привычно вежливо ответила Эйд, и её лицо на экране распалось на множество квадратиков, закружившихся в вихре, меняя цвета и словно водоворотом втягиваясь в центр картинки.

— Вы видели, что происходило в автомастерской перед взрывом, и, кажется, пытались помешать трагедии, — начал я.

— Всё верно. Я сделала всё, что было в моих силах.

— Но ведь можно было попробовать как-то связаться с сотрудниками: по телефону, через интернет…