Под августовскими звёздами

Глава 4. Новое начала?

Иесиния

2026 год, 20 июня.

Северное побережье Мальты.

Отель Сент-Полс-Бей

Иесиния стояла как вкопанная и смотрела на автоматические стеклянные двери. На то, как они бесшумно открываются и закрываются. Дормен то и дело бросал на неё непонимающие взгляды. Его глаза так и кричали: «Что ты стоишь тут как стена и не заходишь внутрь?»

Несколько дней назад она чуть ли не в истерике пыталась отказаться от этого лагеря, думая, что просто не достойна такой роскоши. Но видя слабую, полную надежды улыбку матери и слыша добрые, поддерживающие слова отца, Ния так и не решилась признаться родителям, как сильно ей страшно и как отчаянно она хочет остаться дома.

В день вылета отец и мать изо всех сил подбадривали её, говоря все слова одобрения, какие только есть в мире. Они отчаянно хотели, чтобы их дочь забыла про горе и наконец увидела красоты жизни. Заходя в самолёт, Иесиния не ждала ничего хорошего, но впервые за этот бесконечный год в её мыслях проскользнуло крохотное, робкое желание познать что-то новое…, впрочем, оно тут же исчезло, утонув в привычном омуте боли.

До отеля её довезли на машине, которую заранее заказал отец — у него всегда всё было распланировано наперёд. Водитель высадил Иесинию у главных ворот, и автомобиль скрылся за поворотом. Оттуда её забрал отельный шаттл и доставил прямо к парадному входу. Все вещи портье сразу же унёс в номер на четвертом этаже.

Иесинии оставалось сделать самую малость: просто войти, подойти к стойке регистрации, забрать ключ и подняться к себе. Но она продолжала стоять на месте, заворожённо наблюдая за тем, как стеклянные створки дверей сходятся и расходятся.

Новая паническая атака уже была готова сковать всё её тело. Вдобавок ко всему мальтийское солнце пекло как бешеная печка. Сжав кулаки, Иесиния с трудом сглотнула невидимый ком в горле, сделала глубокий вдох и задержала дыхание, пытаясь унять предательскую дрожь.

Почувствовав, что судорожный стук сердца немного утих, она крепче стиснула в пальцах ремешок сумочки и шагнула внутрь, заставив себя смотреть только прямо перед собой.

У стойки регистрации её встретила милая, приветливая девушка с ярко-красной помадой на губах. Она начала было приветствовать гостью на мальтийском, но, заметив хмурое, измождённое лицо Иесинии, мгновенно перешла на английский.

— Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, ваше имя?

— Иесиния Соль.

Девушка быстро застучала пальцами по клавиатуре, сверяясь с монитором. Прервав печатание, она снова посмотрела на стоявшего перед ней подростка.

— Ваш паспорт, пожалуйста, — от её безупречной, сияющей улыбки Иесинии физически стало не по себе.

— Вот, — она протянула документ. Администратор снова что-то ввела в компьютер и вернула паспорт обратно на стойку.

— Держите. Ваш номер: 402. Приятного вам времяпрепровождения! И возьмите, пожалуйста, вот это, — к Иесинии пододвинули плотный белый конверт. — Внутри расписание первой группы. Лагерь открыт для всех участников.

— Спасибо, — буркнула Иесиния.

Забрав ключ и конверт, она резко развернулась и поспешила прочь от стойки регистрации, направляясь через просторный холл к лифтам.

Створки кабины тут же распахнулись, и Иесиния шагнула внутрь. В замкнутом пространстве ей мгновенно стало душно и плохо. Ей до тошноты не хотелось видеть собственное измученное отражение в зеркальных стенах лифта, поэтому она закрыла глаза и низко склонила голову. Густые чёрные волосы послушно упали на лицо, полностью закрывая обзор.

Когда двери со звуком разъехались, она машинально сделала шаг вперёд и тут же с силой врезалась лбом во что-то твёрдое. Иесиния не сразу поняла, что перед ней человек. Потеряв равновесие, она с тихим вскриком полетела вперёд. Но ожидаемого удара о жёсткий пол не последовало, она врезалась в горячее, сильное тело.

В нос Иесинии ударил безумно приятный, тёплый запах парфюма. Синнабоны. Корица и сладкая глазурь. Этот аромат был настолько уютным, что она, не отдавая себе отчёта в том, что творит, инстинктивно уткнулась носом в шею незнакомца. Внутри её израненной груди вдруг всколыхнулось что-то до боли родное и знакомое, хотя этот парень был ей абсолютно чужим. На секунду ей безумно захотелось поднять голову и посмотреть ему в глаза, но она не решилась. Вместо этого Иесиния лишь сильнее вжалась лицом в его шею. По телу пробежал град крупных мурашек, и из горла сам собой вырвался тихий, надрывный всхлип.

Она замерла, когда почувствовала, как на её голову опустилась чужая ладонь. Незнакомец мягко, успокаивающе гладил её по волосам. Это было так интимно, так бережно и эмоционально, что Иесиния просто не смогла этого вынести.

Собрав последние силы, она отпрянула и поднялась на ноги так резко, что перед глазами на миг всё потемнело. К счастью, плотная стена волос надёжно скрыла от парня её покрасневшие глаза и пылающие щёки. Быстро схватив с пола сумочку, Иесиния бросилась прочь по коридору, ни разу не оглянувшись назад.

Уже протягивая руку к ручке своей двери, она услышала, как незнакомец позади негромко, но раздосадованно выругался.

Едва переступив порог номера 402, Иесиния заперла замок и без сил скатилась по двери на пол. Ноги больше не держали её. Закрыв лицо руками, она заглушила в ладонях отчаянный крик.

— Что же я натворила?.. — её хриплый голос сорвался на шёпот. — Боже…

Новый всхлип перерос в глухой стон.

— Я ведь даже не поблагодарила его…

Чувство вины мертвой хваткой вцепилось в её и без того измученное сердце. Ей безумно, до боли хотелось обратно домой. Но, собрав волю в кулак, Иесиния заставила себя подняться. Пора было прекращать об этом думать.

Приняв горячий душ, она переоделась в легкую летнюю пижаму и забралась с ногами на кровать. Дрожащими пальцами разблокировала телефон и набрала маму по фэистайм. Карлита ответила почти мгновенно, но радостная улыбка на её лице тут же угасла, стоило ей увидеть опухшие глаза дочери.

— Ния, девочка моя, что случилось? — спросила она с тревогой.

Иесинии стало невыносимо стыдно за свой жалкий вид. Видеть страх на лице мамы было физически больно.

— Мама, всё хорошо. Правда, не беспокойся.

— Ну как я могу не беспокоиться, когда вижу, что ты плакала? Ния…

— Это не из-за неё… — Иесиния до сих пор не могла заставить себя произнести имя Кларисы вслух. — Просто…

— Ния, расскажи мне. Что стряслось?

— Я упала, когда выходила из лифта. Какой-то незнакомый парень принял весь удар на себя, мы вместе повалились на пол. И ладно бы я просто извинилась и поблагодарила его за помощь… но я испугалась и сбежала. Мама, мне так стыдно, я вела себя ужасно.

— Милая, ну конечно же всё хорошо, — на лице Карлиты наконец-то появилась мягкая, облегчённая улыбка. — В этом нет ничего страшного. Ты просто встретишься с ним ещё раз в отеле, извинишься и нормально поблагодаришь. Вот и всё. Кто знает, может быть, вы даже станете хорошими друзьями.

— Не знаю, мам, — неуверенно пробормотала Иесиния, качая головой. — Он так зло выругался, когда я закрыла дверь номера…

— Вы ведь все просто подростки. Не принимай это близко к сердцу. Поговоришь с ним завтра, и всё наладится, вот увидишь, — Карлита сделала небольшую паузу, вглядываясь в экран. — Как ты в целом себя чувствуешь?

— Не плохо, но и не хорошо. Пока просто привыкаю к новому месту.

— Твой отец просил передать, что ему очень жаль, что он не смог поговорить с тобой прямо сейчас. Как только освободится на работе — сразу наберёт тебя.

— Ничего, я понимаю, я не злюсь. Мама… мне очень страшно здесь.

— Ох, Ния… — у Карлиты дрогнули губы, а в уголках глаз заблестели слёзы. — Пожалуйста, ничего не бойся. Смотри только вперёд. Постарайся оставить прошлое в прошлом. Ты сама увидишь, что дышать станет легче, как только ты отпустишь эту боль, вину и страх.

— Спасибо вам обоим. Надеюсь, мне здесь не станет ещё хуже, чем дома.

— Ния, ты не хуже всех. Ты наша любимая дочь, мы желаем тебе только самого лучшего. Просто дай себе один маленький шанс, и ты увидишь, как всё изменится до неузнаваемости.

— Хорошо. Люблю вас.

— И мы тебя очень любим. Всё обязательно будет хорошо. Услышимся завтра, милая. Не забывай писать.

— Не забуду.

Положив телефон на тумбочку, Иесиния опустила голову на мягкую подушку, и сама не заметила, как провалилась в тяжёлый, глухой сон.

Но кошмары настигли её и здесь. Во сне они безжалостно терзали её душу, сжимая грудную клетку так сильно, что на какое-то время Иесиния полностью потеряла способность дышать. А когда лёгкие наконец получили долгожданный глоток воздуха, она резко открыла глаза.

Ния проснулась в холодном поту, всё её тело крупно дрожало. В темноте чужого гостиничного номера она почувствовала, как падает в ещё более глубокую, беспросветную тьму. Из глаз брызнули горячие слёзы, и она беззвучно зарыдала, сжимая одеяло пальцами.

…

Побережье,

После кошмара Иесиния больше не смогла оставаться в удушливой пустоте номера. Наспех переодевшись в лёгкое летнее платье, она вышла из отеля и побрела к побережью. Было уже ночь. На небе ярко горели звёзды и луна. Присев, Иесиния посмотрела в даль.

Песок под ногами всё ещё оставался тёплым после дневного зноя. Но это тепло никоем образом не могло успокоить её больное сердце и согреть онемевшее от ужаса тело. Даже ласковый морской воздух, трепавший в разные стороны её волосы, не помогал прийти в себя.

Иесиния отрешённо смотрела на то, как тёмная вода с тихим шумом бьётся о прибрежные камни, и как далеко в море, едва заметные в лунном свете, безмятежно плывут дельфины. Всё вокруг казалось сказочным и умиротворяющим, но ничто в этом мире не могло помочь ей обрести желанный покой. В какой-то момент она заметила в отдалении силуэт парня, но в темноте не поняла, что это тот самый незнакомец, с которым она столкнулась возле лифта. Он шёл в противоположную сторону, уходя прочь по набережной.

Было уже поздно для прогулок в одиночестве. Но Иесиния так и не тронулась с места. Она продолжала сидеть на остывающем песке, обхватив колени руками, и неотрывно всматривалась в бездонный горизонт.

Плотная темнота окутала девушку со всех сторон, но ей не было страшно. Вот уже целый год точно такая же темнота преследовала её повсюду, живя глубоко внутри неё самой.

Заметив, как на небе одна за другой вспыхивают звёзды холодные звёзды, Иесиния подняла к ним глаза. Нахлынувшая с новой силой тоска сдавила горло. Ей было невыносимо больно. Ей было дико, до дрожи страшно. И из глаз снова, не переставая, покатились горячие слёзы.

— Я так скучаю… — едва слышно пробормотала она, и её тихий голос потонул в шуме прибоя. Из груди вырвался судорожный всхлип. Иесиния в отчаянии запустила пальцы в песок, до боли сжимая ладони. — Мне так жаль… Это моя вина…

Даже спустя год Иесиния была не в силах принять и пережить смерть Кларисы. Каждую секунду своего существования она продолжала казнить себя. В её мыслях то и дело всплывали горькие, запретные слова, за которые подруга обязательно отругала бы её, будь она жива. Но Иесиния не хотела ничего слушать. В самые тяжёлые, беспросветные дни своей жизни она отчаянно, до крика желала лишь одного: чтобы в тот роковой вечер за столиком в кофейне оказалась она, а не Клариса.

— Прости меня… — прошептала она в пустоту, закрывая лицо руками.

Глава 5. Зарождающие чувства. Лиам

21 июня.

Номер 401.

Утро началось с суматохи. Даже не успел Лима проснуться нормально, как телефон зазвенел. Оповещение о том, что через час участникам группы один нужно явиться в вестибюли. Там их будет ждать гид. На второй день лагеря им покажут отель и расскажут про его красочную историю.

Отключив будильник, Лиам встал с кровать, потянул тело, сделал небольшую зарядку, потом пошёл в ванную комнату, умыв лицо и зубы, расчесал волосы и переоделся из пижамы в лёгкие штаны и рубашку. У кровати он взял телефон и очки и вышел в коридор, закрыв предварительно за собой дверь.

Скрип и другая дверь тоже открылось, из неё вышел парень, может быть того же возраста что и он, а может быть старше на год.

Оба смотрели друг на друга изучающее. Никто не решился заговорить первым. Лиам открыл бы рот чтобы что-то сказать, ну, например, привет, но ещё ода дверь открылось, оттуда вышла черноволосая девушка, что упала на него вчера и даже сказать спасибо не удостоилась, а взяла и сбежала.

Девушка подняла голову и встретилась с Лиамам глазами, потом она повернула голову и посмотрела и на соседа. Она ничего не сказала, развернулась и так быстро убежала, что на миг Лиаму подумалось, что только что он увидел лишь призрак.

Сосед прокашлялся. Лиам посмотрел снова на парня.

— Привет, — гортанный и низкий голос парня раздался по коридору. — Я Джекс. А ты… — Джекс начал махать руки в разные стороны.

— Меня зовут Лиам.

Одновременно они начали идти в сторону лифта. Странная незнакомка исчезла на лестнице. На бутон выхода лифта нажал Джекс. Лиам хотел спросить сколько ему лет, но тот вскрикнул.

— Чёрт, я чуть не забыл зайти к девушке, — Джекс посмотрел на Лиама. Из-за того, что он был немного выше меня, он опрокинул голову, а Лиам её задрал. — Прости друг, давай встретимся в холле.

— Без проблем Джекс.

Тот развернулся, но не далеко ушёл. Сделав буквально несколько шагов тот постучал в соседский номер от него. Четвёртая.

Лиам больше не смотрел на чудаковатого друга. Дверь лифта открылись, и он зашёл в лифт. Открыв телефон, он написал сообщение в чате с родителями, что с ним всё хорошо и надеяться, что день будет отличным, пожелав родителям тоже хорошего дня, он закрыл телефон и сунул его в карман брюк.

В главный холл их уже ждал гид. И несколько подростков. Та странная девушка тоже была. Лиам сразу её увидел, но не решил подойти к ней, он подумал, что, если заговорит с ней, она испугается и сбежит.

Гид что-то говорил, но Лиам не хотел вникатся в суть сказанного. Кто-то ударил его, легко по плечу. Он обернулся и увидел Джекса. Рядом с ним стояла высокая, почти в мой рост девушка, с кудрявыми светлыми волосами. Её темные-зелёные глаза так же как Джекс утром изучали Лиама с ног до головы. По сравнению со светлой Квинн, Джекс выглядел как черныш, чёрные волосы, серые глаза и мускулистый как скала, и не скажешь, что он подросток, как и Лиам.

— Привет Лиам, моё имя Квинн. Джекс уже успел сказать мне твоё имя. Давай дружить, пока мы в этом скучном лагере.

— Хорошо, — невозмутимо ответил Лиам.

— Ребята! — Лиам и Джекс не вздрогнули, когда к ним подошёл гид, но Квинн так подпрыгнула на месте, что эту сцену увидела вся группа. — Пойдёмте.

Солёный ветер Мальты пахнет иначе, чем шотландский бриз — он не несёт с собой прохладу северных гор, а мягко, почти интимно обволакивает плечи, смешиваясь с ароматом нагретого солнцем камня и сухих трав. Лиам стоит в самом хвосте туристической группы, чуть в стороне от остальных ребят. Перед ним идут Джекс и его подруга Квинн, а странная девушка скрылась между ними и следующей парой. Они оживлённо переговариваются, наводят камеры телефонов на бескрайнюю синеву Средиземного моря. Мысли всё ещё там, в холодном Эдинбурге, в восточной гостиной, где осталась плачущая мама. Но певучий, с мягким южным акцентом голос гида заставляет Лиама очнуться и сделать шаг вслед за остальными.

— Взгляните туда, друзья, — экскурсовод, невысокий мужчина в тончайшей льняной рубашке цвета неотбеленного полотна, плавно указывает рукой в сторону панорамной террасы, нависающей над самым обрывом. — Наш город — это застывший во времени янтарь. Стены из теплого мальтийского известняка глобулигерина1 помнят рыцарей-госпитальеров, а море… море здесь лечит любые раны. Посмотрите вниз. Видите, как бирюзовая, почти неоновая вода бьётся о меловые скалы? Этот контраст золотого камня, терракотовых крыш и ультрамариновой бездны — главная краска нашего острова. В июне солнце выжигает всё лишнее, оставляя только чистую суть.

Лиам перевёл взгляд на побережье. Солнце слепило глаза, отражаясь от водной глади миллионами мелких, невыносимо ярких искр. Внизу, у кромки воды, покачивались традиционные рыбацкие лодки «луццу» — их сине-жёлтые борта и нарисованные на носу глаза Осириса казались деталями какой-то древней сказки. Воздух дрожал от зноя. Он был плотным, густым, пропитанным солью и той самой свободой, от которой у Лиама с непривычки слегка кружилась голова.

Гид сделал приглашающий жест, и группа двинулась к массивным дверям из темного дерева и кованого железа. Стоило им распахнуться, как на подростков веяло спасительной, почти ледяной прохладой кондиционеров, смешанной с тонким, едва уловимым ароматом цветущего жасмина.

— Добро пожаловать, — негромко, почти благоговейно произнес гид, и его голос мягким эхом разнёсся под куполом просторного холла. — Посмотрите под ноги. Это оригинальный мрамор девятнадцатого века. Хозяева бережно сохранили мозаику, чтобы каждый гость буквально ступал по истории.

Лиам опустил взгляд. Под подошвами его кроссовок тянулись причудливые, идеально подогнанные друг к другу плиты темно-зелёного, кремового и глубокого бордового мрамора. Огромная люстра из венецианского стекла, подвешенная на невероятной высоте, ловила пробивающиеся сквозь арочные окна лучи и дробила их на сотни мелких радуг, лениво ползающих по стенам песочного цвета. Здесь царила величественная, почти музейная тишина. Шум улицы мгновенно отсекся. На низких столиках из темного дуба стояли вазы с белыми лилиями, чей тяжелый сладковатый аромат странным образом успокаивал взвинченные нервы Лиама.