- -
- 100%
- +
Гид увёл группу вверх по широкой винтовой лестнице. Перила под рукой Лиама были шершавыми, коваными и холодными, несмотря на жару снаружи.
— На втором этаже у нас располагается камерная галерея, — мужчина замедлил шаг, проходя мимо вытянутых окон-бойниц, сквозь которые виднелся внутренний дворик с бьющим фонтаном и яркими зарослями бугенвиллеи. — Здесь выставлены работы современных мальтийских художников. Местная школа живописи — это всегда игра со светом. Посмотрите на эти холсты: густые, пастозные мазки охры, глубокий кобальт, ослепительный белый. Художники пытаются поймать и удержать то самое солнце, которое ослепляет нас снаружи.
Лиам задержался у одной из картин, позволив группе уйти чуть вперед. На небольшом холсте была изображена узкая, уходящая вверх улочка Валлетты, тонущая в длинных фиолетовых вечерних тенях, и одинокий силуэт у ярко-зеленой деревянной двери. В горле встал ком. Эта картина пахла одиночеством.
— А теперь пройдемте в Зеркальный зал, — донёсся издалека голос гида.
Лиам ускорил шаг и вошёл в огромное помещение, которое буквально ослепляло. Огромные, в человеческий рост зеркала в тяжелых золоченых рамах были расположены друг напротив друга, создавая иллюзию бесконечного, уходящего вглубь веков коридора. Здесь пахнет мастикой для паркета, старым деревом и какими-то пряными благовониями. Кажется, если закрыть глаза и прислушаться, сквозь тишину можно различить шёпот шелковых платьев и тихий стук каблуков из прошлых эпох. В углах зала на изящных консолях стояли фарфоровые вазы, расписанные вручную. Всё здесь дышало сдержанной, благородной роскошью.
Спускаясь по незаметной винтовой лестнице в цокольный этаж, Лиам сначала почувствовал изменение запахов. Аромат цветов и старинной мебели уступил место чему-то невероятно аппетитному, отчего рот мгновенно наполнился слюной.
— Наша кухня — это настоящее сердце и скрытый мотор отеля, — с гордостью говорил гид, приоткрывая тяжелую двухстворчатую дверь из полированной нержавеющей стали.
Внутри все кипело и двигалось в сумасшедшем, но четко выверенном ритме. Повара в белоснежных куртках ловко орудовали тяжелыми ножами, шинкуя зелень. На огромных плитах шкворчала свежая рыба, в воздухе стоял пар, пахнущий чесноком, оливковым маслом первого отжима и спелыми томатами. — Мальтийская кухня — это уникальный союз сицилийских традиций и арабского востока, — вещал гид, пока подростки аккуратно проходили по коридору безопасности. — Мы берем то, что дает нам море каждое утро: осьминоги, дорадо, красные креветки. Добавляем дикий тимьян, каперсы, розмарин. Здесь создаются шедевры, которые вы сегодня вечером попробуете на нашей веранде под открытым небом.
Лиам смотрел на этот упорядоченный хаос, на деревянные ящики, полные средиземноморских овощей: глянцевых баклажанов, пузатых кабачков и лимонов с ещё зелеными листьями на веточках. Жизнь здесь била ключом, она бурлила, заставляя хотя бы на мгновение забыть о тяжести на душе.
Наконец, гид повел их на самый верх, на открытую смотровую площадку крыши отеля.
— И напоследок, друзья… — он замолчал, делая паузу и просто разводя руками.
Перед Лиамом открылся вид, от которого перехватило дыхание. Мальта лежала перед ним как на ладони. Желтые домики с разноцветными балкончиками спускались к самой воде. Вдали, на фоне пронзительно-синего неба, четким силуэтом высился суровый старинный форт Сант-Анджело. Линия горизонта была почти невидима — там, вдали, кобальтовая гладь моря бесшовно сливалась с лазурью небосвода.
Теплый, соленый ветер растрепал Лиаму волосы, забавно остужая влажный от жары лоб.
— Этот отель не просто место, где люди спят, — тихо, но отчетливо произнес гид. — Это шкатулка с воспоминаниями. Надеюсь, для кого-то из вас это место станет началом чего-то очень важного.
Группа затихла, завороженная моментом. Послышались щелчки затворов камер на телефонах. А Лиам подошел к самому краю каменного парапета, положил ладони на нагретый солнцем известняк и, закрыв глаза, подставил лицо ветру. Он сделал первый за последние дни по-настоящему глубокий, спокойный вдох. Обида внутри всё ещё горела, но этот древний остров уже начинал мягко затягивать его раны.
После окончания экскурсии группу распустили и оставшейся часы им дали свободу. Можно сделать всё что захочется. А Лиаму хотелось просто либо отдохнуть, либо пойти в бассейн поплавать.
— Ей друг, — Джекс окликнул Лиама с другого конца главного холла где они вернулись вместе.
Джекс держал Квинн за руку и тянул её в сторону Лиама. Тот не увидел ничего примечательно, девушка не была силком таскана в его сторону. Он им улыбнулся. Странная девушка, что была с ними всё время куда-та сразу же исчезло.
От чего же Лиам думал о ней. Не мог выкинуть её из головы. Было очень странно, но он пока не горел желанием поговорить с ней, хотя интерес присутствовал.
— Мы хотим пойти в бильярд, ты с нами? — спросил Джекс у Лиама. К нему присоединились ещё несколько парней и девушке, видимо из других групп.
В голове Лиама промелькнула мысль отказаться, ну а потом, почему бы и нет.
— Давай, — весело ответил Лиам.
— Славно друг, тогда поехали.
В бильярдной комнате отеля пахло дорогим сукном, мелом и терпким яблочным сидром. Под низко свисающими лампами в зелёных абажурах клубился ленивый полумрак. Лиам стоял, прислонившись спиной к деревянной обшивке стены, и медленно прокручивал в руках кий. Настроение в компании было взвинченным, играли не просто так, а на желания. И ставки к концу партии выросли до предела.
Помимо Лиама, у стола крутилась пёстрая компания: его приятель Джекс, его девушка Квинн, двое парней из их лагерной смены и две девчонки, имена которых Лиам даже не потрудился запомнить. Зато они его имя знали отлично. Весь вечер эти двое не сводили с него глаз. Стоило Лиаму наклониться над столом, чтобы сделать удар, как они буквально пожирали его взглядом, перешёптываясь и оценивающе улыбаясь. Они смотрели на него как на сочную закуску на фуршете, явно просчитывая шансы уйти сегодня из бильярдной вместе с ним.
Лиам лишь мысленно усмехался. Его мысли всё ещё были слишком далеко, чтобы обращать внимание на лёгкий курортный флирт.
— Ну что, господа неудачники, готовьтесь платить по счетам! — Джекс с победным видом обошёл сукно, прицелился и с сухим, сочным стуком вогнал последний чёрный шар прямо в угловую лузу.
Бильярдная взорвалась криками. Джекс победно вскинул руки, отбросил кий и сразу же притянул к себе смеющуюся Квинн.
— Итак, права победителя! — Джекс обвёл взглядом притихшую компанию. — Моё первое и самое главное желание: Квинн, сегодня ты официально переезжаешь ко мне в номер. Возражения не принимаются.
Квинн притворно закатила глаза, но тут же обняла его за шею, соглашаясь.
— А теперь к проигравшим, — Джекс хищно прищурился, посмотрев на двух парней, которые с кислыми лицами подпирали соседний столик. — Вы двое. Прямо сейчас идёте к главному бассейну и прыгаете туда голышом. Без отговорок!
Парни переглянулись, выругались вполголоса, но правила есть правила. Смеясь и толкая друг друга, они под улюлюканье Джекса начали на ходу стягивать футболки и побежали в сторону внутреннего двора.
Две девчонки, надеявшиеся, что проигрыш Лиама как-то свяжет его с ними, разочарованно переглянулись. Лиам лишь вежливо, но холодно им улыбнулся. Поняв, что ловить здесь больше нечего, и что парень-загадка остаётся неприступным, они поспешили скрыться с глаз долой, растворившись в вечерних коридорах отеля.
…
Пляж.
Лиам оставил празднующую победу парочку в бильярдной. Ему нужно было побыть одному.
Он вышел на улицу. Мальтийская ночь уже полностью вступила в свои права, укутав побережье бархатной темнотой. Воздух стал прохладнее, но всё ещё хранил дневное тепло камня. Лиам спустился по каменным ступеням прямо к пляжу. Обувь он скинул ещё у парапета тёплый, мелкий песок приятно скользнул между пальцами ног.
Шум прибоя здесь, внизу, заглушал всё: и музыку из бара, и далёкий всплеск воды в бассейне, куда с криками во всю глотку прыгнули голышом те двое парней.
Лиам шёл у самой кромки воды. Пенные волны лениво лизали его щиколотки, смывая дневную усталость и липкую тревогу, которая не отпускала его с самого Эдинбурга. Он посмотрел на звёздное небо, такое чистое и огромное, какого никогда не бывало дома за пеленой шотландских туч.
Вдруг внутри него что-то надломилось. Гордость, обида на отца, страх за маму, недосказанность, всё это, копившееся тяжёлым комом в груди, вдруг показалось таким мелким перед лицом этой бескрайней тёмной воды. Ему захотелось стряхнуть с себя эту тяжесть. Сбросить маску серьёзного наследника империи, которую на него так усердно натягивали.
Лиам остановился, набрал в лёгкие побольше соленого воздуха и крикнул во весь голос, заглушая рокот волн:
— Я люблю эту жизнь! И это, чёрт возьми, лучший лагерь!
Эхо его голоса улетело куда-то в море. Лиам рассмеялся искренне, впервые за очень долгое время. Он стоял на берегу под мальтийскими звёздами, и ему казалось, что прямо сейчас он наконец-то начинает дышать по-настоящему.
Он мог не крикнуть эти слова, но Лиам знал, что ему нужно это сказать, чтобы как-то освободится от тягучих и страшных мыслей.
Глава 6. Перевертишь. Иесиния
21 июня.
Отель. Центральный холл.
Рот гида не закрывался ни на минуту. Все те бесконечные часы, пока группа блуждала по запутанным дорожкам, коридорам и многочисленным помещениям отеля, этот мужчина не затыкался ни на секунду. Внутри Иесинии всё буквально бурлило от глухого негодования и злости. Ей отчаянно хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился, чтобы она могла сбежать в свой номер или в любое другое место, где тишина наконец окутала бы её, словно тёплый плед.
Было невыносимо душно и жарко. Ни лёгкое летнее платье, ни маленький портативный вентилятор в её руках никоем образом не помогали охладить разгорячённое тело. В какой-то момент Иесинии стало настолько плохо, что перед глазами всё поплыло, и она едва не потеряла сознание. К счастью, стоявшая рядом милая кудрявая девушка вовремя придержала её за спину, не дав упасть. Иесиния тихо поблагодарила её и, пересилив слабость, заставила себя идти дальше.
Все её последующие действия были абсолютно механическими. Она просто переставляла ноги, ни о чём не думая. Окружающий мир потерял краски, превратившись в монотонное серое марево. Мысли Нии блуждали где-то далеко, среди заснеженных безмолвных гор, и никак не желали возвращаться в реальность.
Она даже не заметила, как экскурсия подошла к концу. Отделившись от группы, Иесиния побрела по незнакомому коридору и случайно очутилась в какой-то тёмной, изолированной комнате. Нащупав на стене выключатель, она подумала, что это обычный свет, но, как оказалось, кнопка запускала потолочную проекцию.
В ту же секунду над её головой вспыхнуло звёздное небо. Оно было настолько ярким и контрастным после темноты, что Иесиния с непривычки зажмурилась. А когда снова открыла глаза, у неё невольно вырвался тихий ах. Такой ошеломляющей красоты она не видела ещё никогда в жизни.
На долгие часы Ния совершенно потерялась в этом искусственном космосе. Опустившись прямо на пол, она скрестила ноги и заворожённо смотрела вверх. Проекция на потолке медленно двигалась, создавая полную иллюзию живого небосвода. Внезапно звёзды сорвались со своих мест, рассыпаясь блестящими искрами — начался виртуальный метеоритный дождь. Это выглядело так волшебно и так больно напоминало о прошлом, что Иесиния не сдержалась. Слезы снова хлынули из её глаз.
Ей так хотелось не плакать. Не чувствовать эту разрывающую грудь боль. Ничего не помнить и наконец перестать винить себя во всех смертных грехах. Но собственное сердце не позволяло ей этого сделать — оно продолжало терзать и казнить её безжалостно, секунда за секундой. Иесиния больше не могла сопротивляться. Поборов порыв закрыть лицо руками и спрятаться, она лишь пристальнее, сквозь пелену слёз, вглядывалась в падающие звёзды.
Она сама не помнила, как свернулась калачиком на полу и уснула.
Проснулась Иесиния от того, что кто-то настойчиво, но аккуратно тряс её за плечо. Распахнув глаза, она увидела перед собой молодую девушку в строгой форменной одежде отеля. Кое-как поднявшись, Ния сильно пошатнулась от резкого головокружения и схватилась рукой за стену, чтобы удержать равновесие. Весь день, проведённый без единой крошки еды, давал о себе знать.
— Девушка, — сотрудница отеля смотрела на неё с явным беспокойством, пока Иесиния пыталась сфокусировать на ней расплывающийся взгляд. Ей в этот момент хотелось просто сквозь землю провалиться от стыда. — Вам нельзя здесь находиться. Это помещение пока закрыто.
— Почему? — хрипло, едва ворочая языком, спросила Иесиния. Чувствовала она себя отвратительно: несмотря на то, что она поспала, слабость давила на неё свинцовым грузом.
— Данная зона откроется для посещения только через две недели. Как раз к началу праздничной ярмарки по случаю летних каникул, — пояснила горничная. Было видно, что она говорит это без злости, её голос звучал очень мягко и предупредительно.
— Я поняла… Простите, пожалуйста.
— Всё в порядке, — растерянно отозвалась сотрудница, заметив заплаканное, осунувшееся лицо Иесинии. — Идемте, я сопровожу вас до лифта.
— Спасибо, — Ния сделала шаг вслед за девушкой, которая пошла к выходу первой. — Но не стоит утруждаться. Я сама найду дорогу.
— Хорошо. Будьте осторожны.
Горничная свернула в сторону жилого крыла, но Иесиния вместо лифтов направилась прямиком к главному выходу. Ей жизненно необходим был свежий воздух. Ей нужно было хотя бы ненадолго остаться в абсолютном уединении, потому что не отпускающие ни на миг чувства утраты, боли и вины душили её изнутри.
Блуждая по территории и даже толком не глядя под ноги, Иесиния оказалась на пустынном участке побережья. Недалеко от воды она заметила уединённую деревянную беседку, сплошь увитую пышными цветами и густыми зелёными листьями. Внутри стояла скамейка. Не раздумывая, Ния направилась туда.
Внутри действительно царили спасительная прохлада и уют. А когда Иесиния разглядела, что скамейка оказалась подвесной и плавно покачивалась на цепях, на душе у неё впервые за день немного потеплело. Присев на деревянное сиденье, она слегка оттолкнулась ногами, мерно раскачиваясь взад и вперёд.
Вокруг стояла такая оглушительная тишина, что Иесиния отчётливо слышала собственное дыхание прерывистое, тяжёлое и неровное. Ей было невыносимо оставаться наедине со своей внутренней темнотой и этой пугающей жаждой просто прекратить всё раз и навсегда. Чтобы хоть как-то заглушить эти мысли, она тихо, вполголоса запела самую любимую песню своей погибшей подруги:
— Твои синие глаза каются во всех грехах… Я надеваю красную помаду, чтобы казаться старше. Ты говоришь, что мне не стоит делать то, что я делаю… Что я разрушаю себя так же, как и всех остальных…2
Слова песни отозвались в израненной душе волной горькой любви и щемящей грусти. Иесиния продолжала петь, отчаянно пытаясь вытеснить из головы чужие голоса и воспоминания.
Вдруг донесшиеся снаружи шаги и смех заставили её резко оборвать песню. Она замерла, прислушиваясь и молясь про себя, чтобы эти люди прошли мимо. Но голоса становились всё отчетливее, приближаясь к её убежищу. Иесиния буквально сжалась в комок на качелях. Ей меньше всего на свете хотелось, чтобы кто-то застал её здесь плачущей, а уж тем более слышал, как она поёт в одиночестве.
Вскочив со скамейки, она решила немедленно уйти, но не успела сделать и шага. В проёме беседки показались парень и девушка. Было очевидно, что это влюбленная пара. Они весело смеялись, крепко держались за руки и смотрели друг на друга с такой нескрываемой нежностью и жадностью, что Иесиния невольно отшатнулась. Голова снова резко закружилась, ноги подогнулись, и она едва не рухнула навзничь, но чьи-то быстрые руки успели подхватить её под локти.
— Эй, ты как? Ой… а мы ведь недавно виделись! — крикнула девушка от радости.
Иесиния с трудом приподняла голову и столкнулась взглядом с той самой кудрявой девушкой из экскурсионной группы.
— Привет! Как тебя зовут? Меня Квинн. А это Джекс, — взволнованно начала кудрявая девушка.
Высокий парень стоял чуть позади Квинн, бережно придерживая её за талию и с беспокойством разглядывая незнакомку.
В мыслях Иесинии на долю секунды промелькнула острая, болезненная зависть. Нет вовсе не потому, что у этой девушки был парень. Она позавидовала их чистому, неразбавленному счастью. Они буквально лучились им, как две яркие звёзды, и от этого контраста с её собственным внутренним адом Иесинии стало физически плохо. К горлу мгновенно подступила тошнота.
Закрыв лицо ладонью, она резко вырвалась и бросилась вон из беседки. На бегу она растерянно выдохнула: «Простите…», но её сдавленный голос уже никто не услышал, кроме поднявшегося ветра и шелеста листвы.
Отбежать далеко ей не удалось, приступ сильнейшей тошноты и слабости скрутил её тело. Иесиния снова разрыдалась. Ей казалось, что после стольких месяцев в её организме просто не должно было остаться слёз, но они появлялись каждый раз, стоило старой ране открыться.
Совершенно не разбирая дороги, шатаясь от истощения, Ния забрела на глухую, скалистую часть побережья, где почти никогда не было отдыхающих. Силы окончательно покинули её. Рухнув прямо на холодный песок у кромки воды, она потеряла сознание.
…
Проснулась она в совершенно чужой постели. Как она это поняла? В первую очередь по запаху. В комнате отчётливо пахло дорогим мужским парфюмом: бодрящими нотами лимона, прохлады и морской соли.
С трудом открыв тяжёлые веки, Иесиния столкнулась взглядом с пронзительными, невероятно зелёными глазами. Парень сидел рядом и смотрел на неё слишком пристально, не отрываясь. Светлые кудрявые волосы слегка спадали ему на лоб, но это ничуть не мешало его внимательному, изучающему взгляду.
— Кто ты?.. — хрипло вытолкнула она из себя, с трудом узнавая собственный надломленный голос.
Парень слегка усмехнулся, и в его глазах промелькнула смутно знакомая искра.
— Ну… доброе утро, соседка.
Глава 7. Зов. Лиам
Отель.
Номер 401. Девять часов вечера.
Лиам никак не мог уснуть. Он ворочался в постели то на один бок, то на другой. Никак не мог найти удобное положение для сна.
После того как вечером он стоял на побережье и кричал на весь отель, что любит жизнь и этот лагерь, ему действительно стало чуть легче на душе, но не настолько, чтобы всё сразу встало на свои места. В глубине души он прекрасно понимал: ему предстоит ещё много работать над собой, чтобы по-настоящему ощутить жизнь и все её краски.
Решив больше не мучиться, Лиам встал с кровати, наспех оделся и вышел в коридор. Ночная тишина мгновенно окутала его. Он медленно пошёл в сторону лифта, стараясь ступать как можно тише, чтобы не шуметь и ненароком не разбудить кого-то из постояльцев.
Лифт плавно сдвинулся с места и начал спуск вниз. В холле, как и на четвертом этаже, царило полное безмолвие. Лиам не заметил ни одного сотрудника, кроме охранника, дежурившего у входа. Тот, увидев парня, ничего не сказал и спокойно позволил ему выйти на улицу. Ночная прохлада тут же приятно окутала всё его тело.
На тёмном небе отчётливо виднелись звёзды, но они не были слишком яркими. И всё же среди них нашлась одна, которая горела сильнее всех остальных. Она сияла так отчаянно, словно безмолвно кричала о помощи. В груди Лиама что-то странно запульсировало. В этот момент он чётко осознал: ему нужно куда-то идти.
Ноги сами вели его к побережью. Лиам не понимал до конца, куда именно он направляется и зачем, но сердце настойчиво подсказывало, что он должен кого-то спасти. Должен помочь. Кому именно, пока оставалось для него загадкой.
В какой-то момент он резко остановился. Перед ним вырос указатель с предупреждающей надписью на английском: «Вход запрещён».
Первой мыслью было развернуться и уйти обратно в отель, но какая-то невидимая, неодолимая сила буквально не позволила ему сделать шаг назад. Приняв решение, Лиам перешагнул через ограждение и зашагал дальше по темной, пустынной части пляжа. Пройдя ещё немного, он уже не ожидал никого встретить, но, сделав очередной шаг, внезапно замер: на песке лежало неподвижное тело.
Леденящий ужас мгновенно просочился сквозь вены и ударил прямо в сердце. В голове Лиама тут же возникли самые страшные, непоправимые мысли.
Не сразу, преодолевая сковавший его страх, он всё же заставил себя подойти ближе. Эту странную черноволосую девушку он узнал в ту же секунду. Лиам поспешно приложил руку к её груди, она плавно поднималась и опускалась. Жива. У него тут же с облегчением отлегло от сердца.
Он впервые видел её лицо так близко. Утончённые черты, красивые длинные ресницы, ровный нос, пухлые губы и бледные щёки. Его взгляд плавно опустился чуть ниже, и Лиам снова испытал лёгкое потрясение: на её шее отчетливо виднелся длинный, старый шрам. Но это отметина ничуть не делала её уродливее. Наоборот, Лиаму вдруг безумно захотелось узнать эту девушку поближе. Понять, почему она держится так отстранённо, почему прячет лицо за волосами и ни с кем не разговаривает. И почему даже сейчас, когда её глаза были плотно закрыты, ему было совершенно ясно, что она совсем недавно горько плакала.
— Эй… — очень тихо позвал он её.
Никакого ответа. Девушка как будто улетела слишком далеко от собственного тела, оставив на холодном мальтийском песке лишь пустую оболочку.
Оглядевшись по сторонам, Лиам не заметил никого, кто мог бы прийти ему на помощь. Он попытался позвать её ещё раз, чуть громче:
— Девушка…
Снова тишина.
Решив больше не терять времени, он аккуратно подвёл руки под её спину и колени, бережно поднял на руки и выпрямился. Лиам поразился тому, какая она лёгкая — словно он держал не взрослого человека, а хрупкую пушинку. Прижав её крепче к своему телу, он быстрым шагом направился в сторону отеля.
Уже у самых дверей ему помог дежурный охранник. Нет, он не стал забирать девушку из рук Лиама, а просто молча открыл перед ними стеклянные двери и нажал кнопку вызова лифта. На этом вся его помощь закончилась. Лиам лишь благодарно кивнул ему в тот момент, когда створки кабины начали закрываться.
Лиам понятия не имел, какой пароль установлен на электронной двери номера этой девушки. Поэтому, дойдя до своего люкса, он открыл замок и вошёл внутрь вместе с ней. Тихо ступая по мягкому ковру, он приблизился к кровати и со всей возможной осторожностью уложил её на постель.
Летнее платье девушки выглядело плачевно, оно всё было испачкано в песке, грязи и следах рвоты. Но даже это не мешало Лиаму заворожённо разглядывать её. Как бы она сейчас ни выглядела, для него она обладала какой-то неземной, чистой красотой.
Понимая, что нельзя оставлять её в таком состоянии, Лиам принял решение. Он вышел в коридор, подошёл к соседней двери и очень тихо, но настойчиво постучал в номер Джекса. Лиам прекрасно знал, что Квинн сейчас находится там, с ним, хоть это и было строго запрещено правилами лагеря.
Дверь вскоре приоткрылась. На пороге появился Джекс, тот был без футболки, и Лиам невольно отметил про себя его отличную физическую форму и накачанный торс. У друга была фигура то, что надо.
— Здаров. Что стряслось, Лиам? — шёпотом спросил Джекс, протирая глаза.
— Квинн сейчас с тобой?
Джекс тут же настороженно прищурился. Он полностью вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь номера, и, прислонившись к стене, недоверчиво скрестил руки на груди.
— Полегче, друг, у меня нет никаких видов на твою девушку, — Лиам примирительно кашлянул в кулак. — Просто тут такая ситуация…
— Ну, говори, — уже мягче и с лёгкой усмешкой произнёс Джекс.
— В общем, дело такое, — Лиам неопределённо указал рукой в сторону своего номера. — Я никак не мог уснуть, поэтому решил выйти на улицу подышать. И какой-то внутренний зов, звезда или что-то ещё привели меня на закрытую часть побережья. Там я нашёл нашу соседку. Ну, ту черноволосую девчонку, если ты помнишь. Мы с ней утром в коридоре столкнулись.