Тринит. Сказка о первом снеге

Эмори опустила взгляд на черный камзол, расшитый сложными узорами из нитей ярко-синего цвета, и ее глаза расширились в удивлении.

Она поняла, что перед ней заклинатель рун. Хотя в народе их чаще называли заклинателями магии.

Эмори еще никогда не видела заклинателя так близко.

В детстве мама с папой однажды возили ее в Терравин на именины принца Ланцеллиона Раввь, в честь которых в столице организовали большой карнавал. Тогда, на помосте, она впервые увидела их: лордов и леди древних родов, в чьих венах вместе с кровью текла неведомая сила, что позволяла управлять силой древних рун и творить настоящее волшебство. Поэтому их и называли заклинателями рун.

Заклинатель обвел взглядом всех жителей дома, что сидели перед ним на коленях.

Эмори слышала, как хромающего и кряхтевшего Томаса – их престарелого садовника, тоже приволокли в парадную, но не рискнула повернуть головы. А, когда взгляд цепких карих глаз заклинателя рун остановился на самой Эмори, она перестала дышать.

Мужчина всматривался в нее какое-то время. Взгляд его сделался озадаченным.

Подняв правую ладонь, он направил ее в сторону Эмори, но уже через секунду опустил, и кивком головы указал на девушку, обращаясь к своим гвардейцам:

– Она.

Эмори вздрогнула.

Чьи-то руки мгновенно подхватили ее и потянули вверх.

– Подождите, – пролепетала Эмори, когда ее потащили к выходу. – Это какая-то ошибка…

– Куда вы ведете мою дочь?! – вскрикнула мама.

– Никому не двигаться!

– На выход, живо.

– Мама!

Эмори отчаянно крутила головой и заметила, что заклинатель рун подошел к маме, которая вырывалась из рук удерживающего ее гвардейца, но уже не смогла расслышать их разговора.

Дождь залил глаза сразу же, как только Эмори выволокли на улицу.

– Вы можете хотя бы объяснить, по какому праву меня задерживают? – обратилась она к удерживающему ее гвардейцу. – Я не сделала ничего плохого.

– Не могу, – вдруг честно ответил тот. – У нас приказ доставить вас в Терравин.

– В Терравин? – Эмори ахнула. – Но зачем?

Гвардеец не успел ответить.

Эмори обернулась к двери и увидела, что заклинатель рун направлялся в ее сторону. Она глубоко вздохнула и собрала все свое мужество, чтобы потребовать ответов.

Но заклинатель не остановился. Он подошел к Эмори вплотную.

Она задержала дыхание.

В следующую секунду заклинатель схватил ее локоть и, не успела Эмори вскрикнуть, как мир вокруг закрутился в водоворот, а затем провалился в черноту.

 ***

Святые знали, каких трудов ей стоило не вывернуть наружу содержимое желудка. Спасло только отсутствие ужина.

Ладони коснулись холодного камня и Эмори нахмурилась.

Она быстро моргала, зрение постепенно возвращалось, и перед глазами появился черный каменный пол… А должна была сырая земля.

Эмори подняла голову, замечая черные стены вокруг, и гвардейцев, что окружили ее со всех сторон.

Одни руки схватили ее за правое предплечье, другие сжали левое. Ее держали так сильно, что потом наверняка останутся синяки, хотя Эмори даже не вырывалась.

Перед ней появился гвардеец с тяжелой цепью в руках. За ним второй.

– Что вы делаете…

Звякнуло железо. Руки обожгло холодом и на запястьях защелкнулись кандалы.

«Святые боги!»

Стало так холодно.

Эмори все еще трясло, но теперь уже точно от страха.

Гвардеец одним быстрым движением пристегнул к наручникам большую цепь, и Эмори чуть не рухнула под тяжестью железа.

Они действительно думали, что она могла бы попытаться бежать?

– А где ребенок? – спросил один из гвардейцев.

– Это она, – ответил ему заклинатель рун.

– Не может быть…

– Совет будет разбираться в этом.

Эмори так грубо потащили по коридору, что она еле успевала передвигать ногами. Тяжелые цепи били по ногам и тянули к земле.

Бесконечные черные коридоры казались похожими один на другой и Эмори даже не стала пытаться запоминать дорогу.

Ее вдруг так резко дернули за угол и рванули вниз по лестнице, что она споткнулась, сильно ударившись коленями о каменные ступени. Хотя, если бы сразу двое гвардейцев не удерживали ее, словно голодные собаки кусок свежего мяса, она наверняка скатилась бы с этой лестницы кубарем.

Запахло сыростью и землей.

В кромешной темноте сложно было различить дорогу, но очертания решеток Эмори увидела ужасающе четко.

– Стойте, – Голос осип от страха и превратился в шепот. – Подождите. Это просто ошибка!

Ее подвели к одной из темных камер, и подтолкнули внутрь. Тяжесть цепей потянула вперед. Эмори с трудом удержала равновесие. Обернувшись, она не успела и вскрикнуть, когда дверь камеры с грохотом захлопнулась прямо перед ее носом.

Эмори отскочила, попятившись назад.

Она в ужасе заозиралась по сторонам. Мрак окружал, и тени кружили вокруг, пытаясь схватить ее.

Но глаза быстро привыкали к темноте, и Эмори начала различать очертания стен. Камера оказалась намного меньше, чем показалось сначала. Помещение метр на метр, без окон, постели и чего-либо еще. Абсолютно пустое.

Зловещих теней тоже не было, либо они успели скрыться во мраке.

Эмори была здесь совершенно одна.

Она осела спиной по стене, прямо на сырую землю, пытаясь совладать с паникой.

Это ошибка. Просто ужасная, ужасная ошибка.

Дрожащими ладонями, закованными в холодные кандалы, Эмори подтянула подол своего ночного платья. Цепи звякнули. В темноте трудно было разглядеть, но она итак чувствовала, что колени разбиты. Пальцы ощутили теплую влагу, нос уловил запах железа. Точно, кровь.

Эмори стерла ее внутренней стороной подола и мысленно отметила, что рану больше не стоило трогать грязными руками, чтобы не занести инфекцию.

Хотя, возможно, ее скоро убьют и плевать на колени…

Нет.

Не убьют. Она же ничего не сделала… Это просто ошибка.

В голове царил хаос. Мысли мешались со страхом и паникой, грозясь вылиться в настоящую истерику, но Эмори заставила себя не поддаваться им.

Надо успокоиться. Надо думать.

Она ведь как-то читала одну книгу в домашней библиотеке профессора Гершвина о заклинателях рун. Они умели творить невероятные чудеса, а некоторые, с особенно сильным магическим отпечатком, даже могли перемещаться в пространстве.

Вот, что сделал заклинатель рун. Он перенес ее в пространстве.

В это жуткое место без света.

Эмори сидела тихо и какое-то время старалась вслушиваться, пытаясь распознать, были ли в соседних камерах другие узники.

Она услышала шорох, но быстро поняла, что это лапки скреблись по камню. Соседями Эмори по несчастью оказались только мыши.

Где-то вдалеке еще слышались звуки капающей воды. Такое медленное. Кап. Кап.

Кап. Кап.

Но больше ничего.

Было тихо. Так страшно тихо.

В темноте и тишине время текло обманчиво долго, но Эмори понимала, что один час сменялся следующим, и никто за ней так и не приходил. Жуткая мысль пронеслась мурашками по позвоночнику: вдруг про нее просто забыли? Вдруг она останется здесь навсегда?

Эмори насчитала триста пятьдесят шесть капель, когда послышался глухой звук шагов по камню. А потом тени собрались в гвардейцев возле ее темницы.

Дверь камеры щелкнула.

– На выход, – скомандовал гвардеец, чье лицо невозможно было различить в темноте. Эмори с трудом поднялась и отряхнула прилипшую к ее ночной рубашке землю. Хотя, с закованными руками, это оказалось не так уж и просто сделать.

Ее вновь повели по длинным черным коридорам, окружив конвоем. Но на этот раз, хотя бы, позволили идти самой. Тяжелые цепи вторили каждому шагу, которые давались ей все труднее. Колени болели, тело дрожало, и босые ноги словно сопротивлялись ступать по холодному каменному полу.

После очередного поворота, впереди показались широкие двери, освещенные факелами. По обеим сторонам неподвижно стояли гвардейцы в черной форме.

Двери перед Эмори открылись.

Ее завели в большой круглый зал: купольный потолок уходил вверх на десятки метров, а выложенная на полу черная звезда с сотней острых концов сходилась в центре кругом. К нему как раз и подтолкнул Эмори один из гвардейцев.

Она послушно двинулась вперед, озираясь вокруг. Небольшой зал, стены и пол в котором были сделаны из того же черного камня, что и все в этом месте, показался Эмори по-настоящему жутким местом.

У дальней стены на постаменте возвышались три больших каменных стула, напоминающие троны. Два из них были заняты. Когда Эмори подошла ближе и, наконец, смогла разглядеть тех, кто на них сидел, ноги ее тут же вросли в пол.

Один из гвардейцев, окружавших постамент, вышел вперед:

– Вы стоите перед Великим Владыкой Радогастом, – громко объявил он, и голос его эхом разнесся по круглому залу. – Членом Священного Совета королевства Раввия, Мастером над благоденствием людским, главой Ордена Заклинателей.

Эмори взглянула на старого человека в серых одеждах и длинном плаще из темно-синей ткани. Он восседал на троне справа. Его густые брови, короткая квадратная борода и волосы, скрытые под капюшоном, были белы, как снег, а взгляд небесно-голубых глаз прикован к Эмори.

– Вы стоите перед Великим Владыкой Альмоддом, – продолжал гвардеец, и Эмори перевела взгляд на серого старца слева, чья длинная борода уходила ниже пояса, а серые кустистые брови делали старика похожим на орла. – Членом Священного Совета королевства Раввия, Мастером над мудростью, главой Ордена Хранителей. Священный Совет королевства Раввия – есть щит и …

– Довольно официальностей, – перебил его Владыка Радогаст размеренным, но достаточно громким голосом. – Снимите с этой девушки цепи и прекратите вести себя так, будто она преступница.

Гвардеец умолк.

Двое других вмиг оказались возле Эмори. Один вставил ключ в ее наручники, провернул его, и гигантская цепь со звоном упала на пол, разнося эхо по залу. Второй подхватил цепь, и они вдвоем унесли ее прочь.

Жизнь сразу показалась Эмори чуточку легче.

Хотя она тут же поняла, что сняли с нее только цепь – странные белоснежные кандалы на ее запястьях остались не тронутыми.

Значит, она все еще заключенная.

– Мисс Тейн, прошу подойдите, не бойтесь, – мягко произнес Владыка Радогаст, и Эмори повиновалась. – Обстоятельства вынуждают нас действовать наспех и, к моему величайшему сожалению, мы не смогли проявить к вам более деликатного отношения.

Эмори молчала.

Она понятия не имела, что должна была на это ответить. И как вообще следовало обращаться к Владыке? Язык ее в жизни не повернулся бы сказать, что она «принимает его извинения». И, все же, деликатности здесь действительно не ощущалось.

– Уверен, вы находитесь в замешательстве, – сказал Владыка Радогаст. – Поверьте, мы в не меньшем. Видите ли, сегодня ночью…

Двери за спиной Эмори с грохотом распахнулись.

Гвардейцы вокруг вмиг упали на одно колено, и каждый в этом зале, кроме Владык, низко склонил голову.

Эмори обернулась. В этот момент время для нее словно замедлилось.

К ней навстречу, в окружении личной гвардии в красной военной форме, грозно вышагивал Король Драгомир Миротворец.

«Святые боги… Я умерла?»

Красные рубины в королевской короне горели огнем. Черные густые волосы Короля Драгомира, едва тронутые сединой так же, как и борода, спутанной копной падали на широкие плечи. За спиной развивался тяжелый плащ из бурого меха, а на груди красовалось золотое солнце, вышитое на красном камзоле – герб правителей Раввии.

На мгновение Эмори показалась, что она, вероятно, уснула в той камере, и до сих пор не проснулась.

Она вдруг в ужасе осознала, что была единственной, кто все еще стоял на ногах при появлении Короля, и тут же осела, преклонив колено, и опустив голову как можно ниже. Ушибленное место в колене отозвалось резкой болью, но Эмори даже не придала этому значения.

– По какой причине Совет в полном составе собирается посреди ночи, и не ставит в известность Короля? – грозно произнес Король Драгомир. Он остановился возле Эмори, и она уткнулась взглядом в его сапоги, не смея поднять головы.

– Ваша Светлость, – прошептала Эмори, но не была уверена, что кто-либо ее услышал.

– Встань, дитя, – велел Король. Эмори  неуверенно поднялась, сморщившись от боли в колене. Король одарил ее долгим изучающим взглядом из под густых черных бровей. – Ваше имя, миледи?

– Эмори Тейн, Ваша Светлость. Простите, я не леди.

– Не леди, значит, – произнес Король. – Дайте этой девочке чем-нибудь прикрыться. И поживее! Проклятые солдафоны. Помогите мне Боги!

Король прошел мимо Эмори, и направился к пустующему трону, возвышавшемуся в самом центре постамента.

– Ваша Светлость, мы решили, что не стоит тревожить Короля, пока не выясним всех обстоятельств, –  мягко произнес Владыка Альмодд, пока Король занимал место во главе Совета. Голос его был скрипучим, словно сталь по железу.

– Не верно решили, – беззлобно бросил в ответ Король. – И что же вам удалось узнать?

– Пока ничего, – спокойно ответил Владыка Радогаст. – Девушку только доставили из темницы на нижних этажах. – Король на это сплюнул и тихо выругался. – Я как раз начинал беседу, когда появились Вы, Ваша Светлость.

– Так продолжайте, – махнул рукой Король.

Эмори вздрогнула, когда один из гвардейцев вдруг накинул на ее плечи тяжелую черную ткань. Это был черный плащ и он оказался настолько велик ей, что стелился краями по полу, но Эмори тут же закуталась поплотнее, скрывая от посторонних глаз свое тонкое ночное платье, и наконец почувствовала себя чуть увереннее. Стало теплее.

Эмори подавила желание накинуть еще и капюшон на голову.

– Мисс Тейн, – обратился к ней Владыка Радогаст. – Сегодня ночью мы зафиксировали Вспышку. И, надо признать, настолько яркую, что это заставило нас заволноваться. Служба обязывает нашу доблестную гвардию реагировать на инциденты такого рода незамедлительно. Это не оправдание вашему незаконному заключению. И, все же, гвардейцы пришли в ваш дом, не зная, что ждало их внутри.

Однако, нам передали, что на месте предполагаемого происшествия отряд застал лишь милый домик в старой деревушке под названием… Гарлоу, верно? Полный испуганных женщин и слуг. Могли ли сведения о Вспышке оказаться ложными, как Вы считаете? Конечно, такого еще ни разу не случалось, и все же?

– Великий Владыка, я… – голос Эмори скрипнул, как несмазанные петли. Она прочистила горло и продолжила, старательно подбирая слова. – Прошу прощения, Вы не ошиблись. Вспышка действительно была, мы все ее видели и… чувствовали. Хоть и не понимали, что именно ощущаем. Свет ворвался в наши окна и стены дома содрогнулись. Но, боюсь, я не знаю, откуда он взялся. Да и ничего больше не знаю.

Члены Совета переглянулись в молчаливом диалоге.

Владыка Альмодд что-то прошептал на ухо Королю. Тот нахмурился.

Эмори оглядела тех, кто стоял возле помоста. Все были одеты в стандартную военную форму черного цвета. С такого расстояния званий было не разглядеть, но серебряные вышивки на плечах и груди говорили о высоких должностях. Здесь же находился и тот заклинатель рун, который привел Эмори. Рядом с ним стоял высокий мужчина; он выделялся среди всех, потому что вместо военной формы на нем были штаны и камзол темно-зеленого цвета, расшитые причудливыми узорами деревьев и цветов – маме бы такое понравилось. Блестящие черные волосы мужчины спадали на плечи и казались достаточно густыми, но, все же, не могли скрыть длинных острых ушей.

Перед Эмори был настоящий эльф.

Немыслимо…

Взгляд эльфа казался внимательным, изучающим. Эмори подумала, что глаза его были настолько удивительно синими, что словно светились – она различала их цвет даже издалека.

Могла ли она представить, что когда-нибудь в жизни увидит настоящего эльфа? Безумно хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все вокруг – не сон. Не будь ее руки закованы в холодные кандалы, так бы и сделала…

– Мисс Тейн, – обратился к ней Владыка Радогаст. – Вам ведь известно, что способность заклинателей передается по крови, верно?

Эмори кивнула.

Она знала, что магия заклинателей рун – как вторая кровь. Она передавалась от родителей к детям, как наследство.

– Процесс рождения заклинателей – очень трепетный момент, – медленно произнес Владыка Радогаст. – Когда ребенок рождается и новорожденная магия его сталкивается с магией нашего мира, происходит Вспышка. Рядом с ребенком всегда должен быть заклинатель, который поможет связать магию ребенка с магией мира так, чтобы малыш не навредил себе или окружающим.

Вы уже достаточно взрослая, мисс Тейн, чтобы понимать то, что я скажу дальше. Даже среди лордов и леди случается так, что дети рождаются внебрачными. Иногда женщины даже не знают, что рожают будущих заклинателей. И, зачастую, рядом не оказывается того, кто помог бы ребенку связать его магию. Тогда случаются Вспышки. Иногда Боги милостивы, и ребенок остается в живых. Но чаще… смерть.

Поэтому так важно для нашей доблестной гвардии отслеживать Вспышки и быстро реагировать – есть шанс успеть до взрыва и спасти несколько жизней. Конечно, от такой мощной Вспышки, которую мы зафиксировали этой ночью, обычно уже никого нельзя спасти… Представьте, какого же было наше удивление, когда на месте происшествия дом стоял целый, все вокруг живы, а вместо ребенка… Вы.

– Я? – Эмори чуть не поперхнулась.

– Именно так, – кивнул Владыка. – Но, насколько я понимаю, раньше вы не владели способностью к заклинанию рун.

– Вы имеете в виду магию? – засомневалась Эмори.

– Если вам так проще… Да.

– Нет, – выдохнула Эмори, покачав головой. – Конечно нет. Владыка, мне жаль, но все это – просто огромная ошибка. Я не заклинательница рун и никогда не была ею. Мой отец был гвардейцем, командиром отряда пехотных войск. Он погиб при взрыве крепости шесть лет назад. А моя мама… Она портниха. И во время моего рождения не было никаких Вспышек, только чертовски много крови и… Простите. Так мама говорила, – Эмори хватило воспитания смутиться.

Владыка Альмодд скривился. А вот губы эльфа вдруг растянулись в легкой улыбке, неожиданно для Эмори.

– Вы правы, мисс Тейн, – сказал Владыка Радогаст. – Невозможно владеть силой заклинателя рун и не чувствовать этого.

Он повернулся к Королю Драгомиру и что-то тихо произнес. Тот задумался на мгновение, а затем кивнул:

– Сир Бранд, снимите с девочки оковы, – приказал Король.

– Ваша Светлость, – вмешался Владыка Альмодд, – разумно ли…

Король остановил его жестом.

Гвардеец из личной стражи Короля, с самым большим количеством золотых нашивок на красной форме, направился к Эмори, извлекая из нагрудного кармана овальный камень белоснежного цвета – такого же, как и ее кандалы.

Он прислонил камень к наручникам и по ним побежала паутина из чистого света. А потом кандалы щелкнули и упали на пол, разнося эхо по залу.

И Эмори ахнула.

Жар вернулся в ее тело мощной волной. По рукам побежала дрожь, и Эмори заметила это – свечение, что белоснежной паутиной растягивалось от ее ладоней и бежало по рукам вверх.

«Она в моих венах», – вдруг осознала Эмори.

Это была магия, настоящая. Эмори никогда в жизни не видела магии вживую, но сейчас не сомневалась, что это она.

– Вы ведь чувствуете ее теперь, не так ли?

Эмори вскинула взгляд на Владыку Радогаста, не сдерживая своего удивления.

Кажется, она забыла как дышать.

– Это тепло внутри. Это покалывание в ладонях, – произнес Владыка с легкой улыбкой. – Да. Вижу, что чувствуете. Почти все в этой комнате понимают ваши ощущения. То, что вы зовете магией, течет и в наших венах.

Эмори невольно обвела взглядом зал, отмечая сосредоточенное выражение лица Короля, нахмуренные брови Владыки Альмодда, и искру, что блеснула в синих глазах эльфа.

– За одним только исключением, – произнес Владыка Радогаст. – Мы с этим родились. Еще не было в истории случая, чтобы магия проявлялась в заклинателе не с рождения, а в таком позднем возрасте. Фактически, это невозможно, мисс Тейн.

– Невозможно? – задумалась Эмори. – Но… я еще не совершеннолетняя. По сути, еще ребенок. Быть может…

– Нет, мисс Тейн, – мягко перебил ее Владыка. – Это работает не так. Мы бы задумались о такой теоретической возможности, будь вы действительно ребенком. Новорожденным младенцем. В теории… Только в теории, ваш магический отпечаток мог бы быть настолько слабым, что случайно остался незамеченным.

Владыка пожал плечами, будто даже не допускал такой мысли:

– Однако, вот я смотрю на вас и вижу взрослую девушку, вовсе не похожую на младенца. А отпечаток ваш, уж поверьте мне на слово, далеко не незаметный.

– Тогда откуда он взялся…

Даже Эмори хватало знаний, чтобы понимать: магия передавалась от родителей к ребенку. Ее нельзя было спрятать или скрыть. Ею нельзя поделиться. И она уж точно не падает к тебе просто так с неба.

– Если бы мои родители были заклинателями, я бы о таком знала, – осторожно произнесла Эмори.

Владыка кивнул.

– Вы правы. Лорд Поллок был в вашем доме, – Владыка указал головой в сторону заклинателя со шрамом, который взорвал дверь дома Эмори. – Он встречал вашу мать и вполне убежден, что единственной заклинательницей в доме были вы, мисс Тейн. Вспышка произошла именно от вас. Заклинатели такое сразу чувствуют.

– Вы хотите сказать, что мой отец мог быть заклинателем?

– Даже если бы ваш покойный отец был не простым человеком, а заклинателем, то вам передалась бы способность к заклинанию рун с рождения, мисс Тейн. Как и всем. Но вы прожили семнадцать лет обычной жизнью. Такое… просто невозможно. Вернее, было невозможным до сегодняшнего дня.

– Но… Как? Мог ли лорд Поллок ошибиться? Может ли это быть что-то другое?

– Это нам и предстоит выяснить, – сказал Владыка Радогаст. – Но я вижу, что у вас, к сожалению, ответов еще меньше, чем у нас самих. И, кажется, это вы предпочли бы задавать вопросы.

Эмори смутилась.

– Прошу прощения, Владыка…

– Не стоит, – мягко произнес он. – Можете задавать свои вопросы, если они у вас еще имеются.

Выражение лица Владыки Радогаста показалось искренним.

В голове у Эмори наперебой зазвучали тысячи разных мыслей, но в действительности она решилась задать лишь один вопрос:

– Когда меня отпустят домой? Я бы хотела увидеть маму.

– Милое дитя, – вздохнул Владыка и сочувствие на его морщинистом лице не показалось фальшивым. – Боюсь, это невозможно. – Сердце Эмори рухнуло. – Вы должны будете некоторое время провести под нашим присмотром и пока не сможете вернуться домой.

– И… Как долго?

– Столько, сколько необходимо, – отрезал Владыка Альмодд, до этого сохранявший молчание. – И Оковы следует вернуть. Это для ее собственной безопасности, в первую очередь, – произнес он, обращаясь к Королю. Эмори ему не поверила.

– Да будет так, – согласился Король и кивнул сиру Бранду.

Когда Эмори вновь заковали в наручники, магия вмиг покинула ее тело, и горечь разочарования оказалась настолько сильна, что удивила даже ее саму.

Разве могло быть настолько трудно расставаться с тем, что буквально несколько часов назад тебе и вовсе не принадлежало?

– Совет озвучит свое окончательное решение позднее, – объявил Владыка Радогаст. – А пока, лорд Поллок, прошу, уведите девушку. И проследите, чтобы условия ее содержания оказались соответствующими. Она не пленница.

– Да, Владыка, – заклинатель рун со шрамом вышел вперед и почтительно кивнул.

Эмори тоже поклонилась, неловко и криво, а затем ее вывели из зала.

Владыка сказал, что она не пленница. Но вот ее, закованную в белоснежные кандалы, под конвоем вели вдоль черных коридоров неизвестно куда, и она чувствовала себя именно так.

 ***

Комнатка, в которой она теперь находилась (ее новая темница) была, конечно, несравнимо лучше предыдущей, но все еще представляла собой довольно мрачное место: большой деревянный стол, стул и несколько простых шкафов, доверху забитых пергаментными свитками и всяким барахлом. На этом, в общем-то, и все.

Зато ей налили чая, хотя и удивительно горького, дали хлеба, сыра и даже кусок ветчины. От нервов еда застревала в горле, зато горячий чай оказался как нельзя кстати – тепло разливалось внутри и дрожащие конечности понемногу отогревались. Вот только, Эмори предпочла бы сейчас почувствовать совсем другое тепло –  то, что недавно угрожало спалить ее заживо.

Закованная в кандалы магия, теперь ощущалась как очень важная потеря. Эмори казалось, что ее обокрали.

Не особенно-то справедливое чувство, но как есть.

В комнату вошел гвардеец и Эмори узнала в нем одного из тех, кто тащил ее в темницу. Хотя различать их было не так просто – в черной военной форме все гвардейцы выглядели на одно лицо. Но у этого были ярко рыжие волосы.

Гвардеец встал у двери в привычную стойку гвардейца – руки сложены за спиной, осанка прямая, ноги ровно по швам; и откашлялся, обращаясь к Эмори: