Убегающие за горизонт. Дневник марафонца и путешественника

© Александр Радченко, 2024

ISBN 978-5-0064-2745-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Александр Радченко

Убегающие за горизонт

Дневник марафонца и путешественника

Для кого эта книга?

– для любителей бега;

– путешественников;

– тех, кого интересует уникальный человеческий опыт;

– для тех, кто пытается заглянуть за горизонт. Открыть для себя новый мир. Испытать себя на прочность и силу духа через бег на длинные дистанции и путешествия на велосипеде. Сравнить жизнь в России с жизнью в других странах. В пространство времени вошел период с 1992 года, когда начал распадаться СССР и открывались границы стран Европы, Азии, Африки до 2019 года.

Встреча, которая изменила мою жизнь

Жарким июньским днем 1992-го года, в конце рабочего дня ко мне в кабинет вошли двое молодых ребят лет по 25 – 30, загорелые, крепкие, в спортивных трусы и майки. В нашем Дворце культуры завода им. Колющенко в Челябинске располагался спортивный зал, на улице рядом был стадион, поэтому их форма меня не очень смутила. Забегали иногда тренера, председатель спортивного общества. Я спросил, что нужно ребятам. Ответили, что ищут спорткомитет. Совершают Бег вокруг Земли. Я сразу же попытался позвонить в городской комитет, но все телефоны молчали. Была пятница, 19 часов, конец рабочей недели. Искать в спорткомитете приют для ночлега было бесполезно.

Почему-то я сразу же предложил остановиться в нашем ДК. Во дворце были душевые, в летние месяцы – полно свободных помещений, наконец, было вегетарианское кафе. Это предложение ребятам понравилось. На улице их поджидал третий участник, венгерский художник – Чорба Шимон Ласло, руководитель и организатор экспедиции. Ему – 46 лет, бегом он занимался уже шесть лет, пробежав за эти годы несколько марафонов и сверхмарафонов.

Стартовал Шимон в Париже один, с рюкзачком за плечами. Добежал до Будапешта, после небольшого отдыха добежал до Санкт-Петербурга. Далее до Москвы его сопровождал на велосипеде один россиянин. А от Москвы сложилась команда из трех человек: венгерский спортсмен Алберт Банки и москвич Виталий Тукманов – артист балета. Итак, два велосипеда для перевозки багажа и три участника. Бег эстафетный, в течение дня – от 50 до 100 км в зависимости от погоды, рельефа местности и состояния дороги.

Так мы познакомились, и я даже не предполагал, что эта встреча резко изменит мой образ жизни. Мою жизнь заполнит бег по разным городам, странам и континентам. Через месяц я встречал свой 40-ой день рождения на корабле, плывущем по Оби из Кызыла в Красноярск вместе с Шимоном, Альбертом и Виталием. А еще через 10 дней я бежал свой первый марафон по трассе Иркутск – Байкал. Моя деятельность как директора Дворца культуры и режиссера театрального коллектива со сцены переместилась на улицы. Здесь под открытым небом я чувствовал себя более раскрепощенно, свободно и вдохновенно. Мне нравилось бежать в строю большой команды, с факелом, флагом. Кричать приветствия жителям разных городов и поселков, встречать закаты и рассветы. Спать под открытым небом, каждый день открывать новые города, села, дороги. Общаться с людьми разных возрастов и вероисповеданий. Быть песчинкой на земном пространстве, движимой ветром и солнцем…

Тот путь Шимона в 1992-м по территории только что распавшегося Советского Союза оставил заметный след. Были публикации в прессе, репортажи по радио и телевидению в разных городах от Москвы до Иркутска. К сожалению, кругосветка не была завершена. Под Кемерово Шимона сбила машина. Он попал в больницу и после недельного лечения выяснилось, что дальше бежать он не сможет. Требовалось более длительное лечение, был ушиб бедра и головы. В Красноярск, где я их ожидал, чтобы продолжить путь вместе, вся команда приехала на поезде. И дальше путь до Кызыла, Иркутска, Байкала мы продолжили как туристы. Мы остались друзьями. Последний раз встретились в 2018-м, в его родном Будапеште, куда мы с моей женой Еленой приехали на марафон.

Москва-Прага

Эстафетный пробег памяти и преклонения перед воинами погибшими в годы Второй мировой войны с Виталием Тукмановым

1995 год

К 50-летию Победы в нашей стране шли большие приготовления. Открывались новые монументы воинам, погибшим в годы войны. В прессе мелькали заметки об установке памятников и оформлении мест массовых захоронений наших противников. Одно из них в Воронежской области – захоронение венгерских солдат. Мне попалась на глаза статья, где я увидел цифры – Захоронение советских солдат в Европе:

Венгрия 997 захоронений, более 120 тысяч человек,

Польша 648 захоронений, более 650 тысяч человек,

Германия 3598 захоронений, 800 тысяч человек,

Словакия 9 захоронений, 60 659 человек,

Австрия 209 захоронений, около 87 тысяч человек.

Эта информация о тысячах наших воинов, лежащих в чужой земле, не давала покоя. Мой отец прошел всю войну от Запада до Востока – от войны с Финляндией, Германией до Японии. О всех боях, ужасах войны он старался не вспоминать и нас не посвящать. Но мама не могла с дрожью и слезами молчать. Она нам рассказывала, как их гнали из деревни как скот в районный центр для отправки в Германию для работы. А в это время деревню сжигали и в одном из домов сжигали живыми наших земляков, которые по старости или инвалидности не могли идти. И мама рассказывала о своих братья, дядях, отце, которые ушли и не вернулись. Это одиннадцать молодых, красивых парней, которым исполнилось 17 – 30 лет, это целая деревня, если их женить. Таких деревень на 11 усадеб у нас в колхозе им. Чкалова в Брагинском районе, Гомельской области было две – поселок Майский и Рагазин. Я привожу своих родных общим списком с днем рождения и смерти.

Родственники моей бабушки Двораковской (Коваль) Прасковьи Артемьевны, погибшие в годы войны.

1. Двораковский Гаврила Федосович – муж, погиб без вести.

– Двораковский Артем Гаврилович – сын, 1915 г.р. умер в госпитале в г. Клинцы в 1944г.

– Двораковский Кузьма Гаврилович – сын, 1914г.р. погиб без вести в марте 1944г.

– Двораковский Семен Алексеевич – племянник, 1907г.р., погиб без вести в 1943г.

– Двораковский Василий Алексеевич – племянник, 1920г.р., погиб без вести в 1942г.

– Двораковский Алистрат Адамович – племянник, 1915 г. р. Помер 14.07.1942 в немецком концлагере около Масюковщины, под Минском.

– Двораковский Василий Адамович – племянник, 1921г.р., погиб без вести в 1942.

– Коваль Лаврен Артемович – брат, 1906 г.р. погиб без вести в 1943.

– Коваль Василь Лаврентьевич – племянник, 1924 г.р, погиб 23.12.1943, похоронен в д. Прудок, Калинковичского района, Гомельской обл.

– Коваль Иван Лаврентьевич – племянник, 1925 г.р. погиб под Калинковичами.

– Коваль Владимир Тимофеевич – племянник, 1915 г.р. погиб под Калинковичами, д. Автюче.

И вот эти парни где-то лежат, не похороненные, а зарытые в окопах и блиндажах и никто их не помянет по православному обычаю, не зажжет поминальную свечу. Все родственники были моложе меня, кроме дедушки и брата бабушки. Слишком велика была рана, нанесенная Германией нашей стране и лично нашей семье.

Решил я как-то отметить это событие своим действием: совершить пробег по местам, где шли сражения, где не все воины были захоронены по православному обычаю или по установленному правилу воинских захоронений, но места эти отмечены на картах и карты эти существуют во всех сражавшихся сторонах.

Мы стартовали с Виталием Тукмановым в Москве, от могилы Неизвестному Солдату, держа курс на Берлин. Далее Бородино, там во время Отечественной войны тоже были не менее жестокие сражения, чем в 1812г. Потом Смоленский мемориальный комплекс, где захоронены не только польские офицеры, но и советские военнопленные, расстрелянные немецкими оккупационными войсками, «Курган Славы» под Минском, Брестская крепость, лагерь для военнопленных «Освенцим» в Польше, и много, много больших и маленьких памятников советским воинам по всей нашей трассе.

Каждые 3 -5 километров мы делали остановки и зажигали наши поминальные свечи на всех могилках. У нас был велосипед, на нем весь наш багаж и бежали по очереди по 50 – 70 км в день на двоих. Но отказ мамы благословить на финиш в Берлине оказался решающим. Нам не выдали виз на въезд в Германию несмотря на то, что у нас было письма от Российского Фонда Мира. Финиш нам пришлось совершить в Праге на Ольшанском военном кладбище. По расстоянию это те же 2000 км, как и до Берлина.

Всю дорогу мы искали своих. Только я нашел однофамильцев на воинском кладбище во Вроцлаве (Польша). Прошло несколько лет. И вот наш список, почти все фамилии в «Книге Памяти», а по некоторым фамилиям есть места захоронения. В этом году в день нашего Престольного праздника (день Николы Весеннего) у нас есть возможность установить памятник нашим родным в нашей Рудне- Журавлево, где они жили, любили, работали, мечтали, строили свои дома, вспахивали огороды и мечтали о лучшей жизни. Но все это опрокинула война… Это только история моей бабушки и моих родных. В каждой семье такие же трагические истории – 62 воина из нашей деревни не вернулись домой.

Несколько страничек из дневника

Москва не отпускала нас: свечи не зажигалась у вечного огня – могилы Неизвестного солдата, перегруженный велосипед потрескивал, Галя – жена Виталия плакала, служба безопасности не давала разрешения снимать у Дома на Набережной, машины громко сигналили у светофоров, нищие в переходах просили пожертвований на хлеб, а мы, не оглядываясь по сторонам, стремились к кольцевой дороге чтобы вырваться на простор.

Все позади. Мы остались вдвоем с Виталием Тукмановым. А друзья, с которыми разрабатывал весь маршрут, даже не пришли провожать. В последний день перед отъездом получил спонсорскую поддержку от администрации Советского района г. Челябинска с Посланием мира и дружбы для персонального вручения на 3 языках. Альбом с планом, пожеланиями и стихами челябинцев был со мной. Это наша охранная грамота для представления на всем маршруте от Москвы до Берлина.

После кольцевой дороги стало легче. На ночлег остановились в лесу в 100 метрах от дороги. И не успели поставить палатку, как вдруг увидели: на трассе остановилась легковая машина, из нее вышло четыре человека и вдруг стали стрелять из ружья. Мы залегли и спрятались за деревья, а велосипед с тележкой стоял. Стрельба продолжалась минут пятнадцать. Наконец, все затихло и машина уехала. Переезжать на другое место не стали, но спать в палатке всю ночь не могли, прислушивались.

Велосипед и тележку пришлось все время ремонтировать. Тележка не была рассчитана на наш багаж. Одно из колес все время потрескивало и образовалась восьмерка. Часа три ушло на ремонт. Но все же до Можайска мы преодолели 58 км. Это был наш третий день пути.

Вчера заночевали в деревне Кожухово у Владимира. Он живет с матерью, ей за восемьдесят. Во время войны она участвовала в захоронении убитых советских солдат. Братскую могилу у железнодорожного переезда мы посетили, зажгли наши поминальные свечи.

Владимир все время пьянствует. Во время переговоров о ночлеге он запросил деньги, мы ему дали на одну бутылку и пачку сигарет и потом пожалели, что не отдали деньги его матери. Всю ночь он пил и бродил, нужду справлял у печки, а мы лежали на полу рядышком. Мать старая и слепая, на него повлиять никак не может. Это была вторая бессонная ночь.

21.04.1995г. Уваровка

Сидим на отдыхе в Доме культуры, Виталий играет на гитаре и поет. Виктор Германович – руководитель изостудии рисует в нашем альбоме картинки о нашем беге с велосипедом. Вручили студийцам наше послание. Искупались в пруду. Отдых после бессонных ночей. Уваровка оказалась в стороне, но мы не пожалели, что сделали этот крюк по старой Московской дороге.

А утром было Бородино, речка Бородинка и Бородинское поле, где произошло великое сражение с Наполеоном, воспетое М. Ю. Лермонтовым и Л. Н. Толстым. Мой отец, учитель русского языка и литературы, любил читать вслух стихотворение Лермонтова…

Здесь же рядом – Спасо-Бородинский женский монастырь, священный памятник погибшим воинам и символ вдовьей печали. Здесь все дышало русской мощью и силой. И здесь в этом храме я купил крестик, поставили с Виталием поминальные свечи. Он к тому времени был воцерковленный, ходил часто в церковь, исповедовался. Я был тайно крещенный сразу после рождения, в соседней деревне километров 20 от нашей… Нас возили туда на телеге с лошадкой рано утром. И вот здесь в Бородино я осознанно впервые перекрестился и повесил на шею крестик. Первую исповедь осуществил позже, через несколько лет, в Дивеево в женском монастыре, во время путешествия в Иерусалим.

23.04.1995. Вязьма. Церковный двор, Пасха

Нам разрешили установить палатку во дворе церкви. Виталий ушел на службу, а я не мог отстоять и часа. Днем была большая работа – на двоих 78 км, мои 48. Последние несколько часов бежал в темноте. Виталий очень хотел попасть на Пасху в церковь прибыли на ночную службу в 23.00. и застали крестный ход вокруг церкви. К 7.00 нам принесли водку и трапезу разговеться после поста. Конечно, пост мы не соблюдали, но Виталий убеждал, что путешествующие имеют право кушать. Пообщались со священниками. На вопрос, почему крестный ход идет против часовой стрелки, батюшка ответил, что церковь вне времени, как жизнь, как Бог, она вечна и это наперекор ходу времени. А ведь и бег на стадионе – тоже против часовой стрелки…

28.04.1995. Ночевали в пионерском лагере Маяк

Лагерь заброшен, не достроен. Никто не живет. Расположились в большом помещении, предназначенном для стоянки и ремонта машин. Здесь же разожгли костер, на улице шел дождь. Купили бракованный велосипед и заменили колеса на дорожный, каждый день – ремонт колес тележки и велосипеда.

Возле Смоленска посетили немецкое кладбище. Здесь местные жители ведут раскопки и обыскивают погибших немецких воинов, ищут золотые зубы, кольца. В центре стоит постамент, на нем немецкий мотоцикл, некоторые пытаются его снять, но боятся, кто-то пустил слух, что «заминирован». Рядом был госпиталь и всех умерших хоронили рядом с этим постаментом. Все вокруг раскопано и валяются открыто человеческие кости. Узнали адрес председателя немецкой общины, он русский, но с нами он разговаривать не стал, не пустила мать для переговоров. Услышали только одну фразу: «все начальство знает об этих раскопках».

После выезда из Смоленска посетили Катынь. Рядом с этим польским захоронением сооружен крест и надгробная плита с 400 фамилиями наших советских солдат, расстрелянных немцами здесь же в мае 1943 г..

Белоруссия. Вечер

Мы в доме работниц по ремонту и осмотру трассы. Хозяйки – две больные одинокие женщины. Одна слепая, в ноябре похоронила свою дочь – сбила машина напротив дома, когда она переходила дорогу. Она еще в трауре, все напоминает о дочери; платье, обувь, фотографии на стене. С 40 лет работала на трассе. Намедни отвезла свою сестру в дом престарелых. Вторая хозяйка живет через стену, лежит парализована, не говорит, а только стонет. За ней ухаживает племянница, она же и нас приняла, предоставила для ночлега баньку и даже документы не посмотрела. На границе была очередь для грузовиков и легковых машин. С России около 2 км, с Белоруссии на 1 км. Нас пропустили без осмотра. Я за день пробежал 46 км, Виталий -12 км, всего 58.

30.04.1995г. Орша

На Красной Горке мемориал погибшим воинам, два героя СССР, молодые ребята 22 и 24 года пали смертью храбрых. Остановились у моей двоюродной сестры Людмилы. Купили новую тележку, заменили колесо на велосипеде. Люда постирала нашу одежду, помылись в ванной и хорошо поели. Много ремонтировали велосипед и тележку до въезда в город. Рассчитывали прибыть к 12.00, а получилось в 21.30. Надеемся, дальше будет легче.

9 мая Ивацевичи, Беларусь

Первый человек, кого мы встретили, вбегая в этот город, был мужчина с цветами, который вышел из магазина цветов. И оказывается, это был председатель райисполкома города. Он нас сразу определил на размещение в гостинице, питание в кафе и пригласил на митинг у обелиска павшим воинам во время войны. Такой прием мы встретили впервые. Митинг был очень торжественный и теплый, нам предоставили слово для выступления. Вечером мы пошли в церковь и там познакомились с батюшкой отцом Иоаннлм. Он нас принял как самых дорогих гостей и пригласил на ужин к себе домой. Там мы помянули всех павших в годы войны и в конце батюшка благословил нас и дал напутствие: «Вам придется бежать по странам не очень к нам дружелюбным. Много с ними не говорите. Что видите, молчите и делайте свое дело!»

И подарил маленькие иконки: «Образ Державной Божьей матери».

P.S. Баба Прося

Моя бабушка, Двораковская Прасковья Артёмовна, девичья фамилия Коваль. Смотрю на фото – все, кто остались от большой семьи после войны. Рядом – внук Володя и старшая дочь Анна, за спиной стоят слева направо дочери – Нина (моя крестная), Наталия (моя мама) и племянница Нина. Все сыновья, брат, муж, племянники погибли на войне. Одиннадцать крепких, красивых мужчин, многие из них не женатые, остались на поле боя, всех приняла Земля-матушка в свои объятья. После освобождения родной деревни возвратились из лесу к своему дому. Вокруг стояли голые печи с каминами. Все дома сгорели. И вот с этими девочками построили сначала землянку, а потом и дом.

Повезло: когда возвращались, нашли в лесу корову, назвали ее Роза. Она была на грани крайнего истощения. Был конец ноябрь 1943г, трава покрыта снегом, еды не было. С большим трудом, толкая и растирая бока ветками и сухой травой, выкопанной из под снега, привели корову к своей землянке. Выходили, спасли и… благодарная Роза потом спасала всех. На ней возили и бревна для строительства дома, и дрова, и сено, и вспахивали огород, и молоко всегда было в доме.

А Володька был для нее – самый дорогой. Смотрю на фото, сделанное уже в 50-ые. В 43-м он еще в песке на улице играл. А Роза, возвращаясь с пастбища, видя, что Володя играет далеко от дома, перекачивала и толкала мальчика своими рогами к калитке, домой. Ни одной царапины не оставила. Такой коровы, по рассказам мамы, у нас больше не было. Она часто вспоминала Розу. И особенно прощание. Когда Роза состарилась, по законам того времени крупный рогатый скот, лошадей сдавали на бойню в Брагин. Из Брагина скот перегоняли в Лоев. И гнали через нашу деревню. Возле дома она замычала, мама выбежала, увидела Розу, побежала за хлебом, шла с ней, сколько могла и плакала…

А бабушку я помню. Два случая из наших встреч запомнились. Первый – мама отправила к бабушке с ведром. В ведре были кишки от свиньи для чистки, из них делали вкусные колбаски. Ведро было очень тяжелое. Обратно, на следующий день я получил это же ведро, но легкое, как «пушинка». Бабушка усмехнулась: «Что внучек, легкое, забрали лишнее?» Я ничего не ответил и побежал домой. Сразу с порога доложил маме: «Вот туда еле нес, а домой налегке бежал». Мама вместе с отцом тоже посмеялась, а потом долго объясняла, где остальные кишки. Второй случай – это похороны бабушки. Шло много людей по улице. Все молчали, только плакала мама и ее сестры. Мне дали нести хоругвь. В этот день я не пошел в школу. Кажется, тогда я ходил в первый класс.

В ходе личный сообщений в Одноклассниках вдруг открылись новые достоинства моей бабушки. До появления в нашей деревне врача Ходосок В. и его жены, бабушка Прося принимала у всех женщин в Рудне роды. По-деревенски это – повитуха, акушерка. Так что многих моих ровесников моложе и старше первой встречала она в свои объятья. А моего двоюродного брата (Ковкрак Адама) едва успела подхватить в подол, так быстро он появился, что еще мгновение и он был бы в ведре. Горжусь тем, что моя бабушка была востребованной в таком деликатном и важном деле, как рождение ребенка.

Дели – Урусвати

Летом в 1996-го мы с сыном Алексеем совершили путешествие на велосипедах по Индии и Непалу. Планы были большие – проехать по Великому Шелковому пути от Урусвати до Аркаима. Урусвати – это место проживания семьи Николая Константиновича Рериха, где он вместе с супругой Еленой и сыновьями основал Институт гималайских исследований в долине Кулу. Это северный Индийский штат. Здесь их дом, постамент, где произошло сожжение тела Николая Рериха после смерти, и все паломники, заинтересованные учением Живой этики, стремятся посетить это место.

Среди новых религиозных движений в России Рериховское движение – одно из наиболее известных. Движение не имеет строго организованной структуры и включает несколько различных направлений, от культурологических и гуманистических-мировоззренческих до религиозно-мистических и мистико-оккультных. Некоторые последователи идей Живой этики отвергают классификацию движения как религиозного. В 90-ые годы я работал директором Дворца культуры им. Колющенко в Челябинске, и в нашем дворце было много разных групп искателей истины: исследователи учения Бога Шивы и Бога Кришны, учения индийского духовного лидера Чинмой Кумар Гхосе, более известного как Шри Чинмой, учение Луганского основателя нового религиозного движения «Ивановцев» – Порфирия Иванова, учение Серге́я Анато́льевича То́ропа – российского религиозного деятеля, более известного как Виссарион, основателя и главы нового религиозного движения – «Церковь последнего завета», Рериховское движение, основой которого является религиозно-философское учение Николая и Елены Рерихов Агни-йога («Живая этика»).

Проводились большие фестивали на озерах Урала. Мы всей семьей выезжали на эти фестивали, жили в палатках. Волна новых учений заполнила все пространство России. В эти годы произошло открытие древнего поселения бронзового века Аркаим на юге Челябинской области, почти на границе с Казахстаном. Первой, кто об этом написал в прессе, стала Елена Радченко. У нее вышло было шестидесяти публикаций в различных журналах и газетах. Цель всех публикаций была направлена на сохранение этого древнего поселения от затопления.

И вот мы всей семьей – я, Елена, сын Алексей и дочь Олеся после окончания занятий в школе отправились на самолете в Индию. Олесе тогда было 13 лет, она изучала английский и в Дели она была нашим переводчиком в бывшей английской колонии. Елена и Олеся остались в Дели, а мы с Алексеем, ему уже было 15 лет, купили индийские велосипеды и отправились сначала в «Урусвати», в переводе с санскрита означает «Свет утренней звезды» в северном штате Индии, на склоне западных гор Гималаев. Но уже в Индии, в Урусвати мы узнаем, что дальнейшее продвижение невозможно. Урсула – хранительница дома семьи Рерихов, предупредила, что штаты Джама и Кашмир находятся в постоянном конфликте с Пакистаном. Весь путь на север обречен на провал. Более того, есть опасность попасть в заложники. Мы возвращаемся обратно и едем в Непал, в надежде там получить визу в Китай и прорваться к Аркаиму по Великому шелковому пути. Но в Катманду нас ждало тоже разочарование. Нам не выдали визу в Китай. Может быть, это было и правильно, мы еще не готовы были к такому путешествию. Тем более, что при использовании таблеток от малярии перед отправкой в Дели из Ташкента у меня проявилась реакция – температура, упадок сил и расстройство желудка. Двое суток я лежал в гостинице в первые дни прилета. Потом уже по пути в Урусвати снова был чувствительный удар. Но все обошлось. И мы получили массу впечатлений от поездки по Индии на велосипедах и Непалу. Мы посещали в Дели и по пути в Непал индуистские и буддистские храмы. И во время посещения не испытывали при этом никакого дискомфорта. Какие-то моменты были идентичны с православными храмами в церемониях прохождения всей службы. И во время общения у нас было ощущение более доверительного теплого контакта с верующим, чем встреча и контакт с человеком без веры. И уже тогда у меня зародилась идея познать путь к православию. Мне показалось, что мы поторопились с маршрутом по местам, где зародились новые религиозные течения, и мы решили вдвоем с сыном Алексеем проехать по православным монастырям и церквям в Иерусалим, где родился, жил и проповедовал Иисус Христос.

Челябинск – Иерусалим

1997 год

27 мая 1997 год. Старт

Стартовал в 10.00 от дома в Челябинске. Проезжая мимо рынка, услышал вопрос: «И далеко путь держите? На Стамбул! О-го-го!» К обеду проехал 31 км. Дорога отличная, знакомая. Солнце, ветер помогает в спину, машины перегоняют, все в движении. И только здесь, на берегу озера у окрестностей Чебаркуля покой, тишина и даже слышится пение птиц. Однако в лесу уже появились мухи и комары, но пока еще не агрессивные. Вечер. Я у Атляна. Мы здесь уже были всей семьей с друзьями. Я сделал качели на берегу реки и мой сын Алексей сорвался, получил небольшую травму. Кажется, легкая травма, но иногда проявляется болью. Как все предусмотреть? Катались по очереди еще с одним мальчиком, тот уцепился за Лешу, и вот уже Леша летит вниз с высоты два метра…