Жизнь и Смерть. Сердце Виридара

Лариса Радченко Дизайнер обложки

© Лариса Радченко, 2020

© Лариса Радченко, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-0051-9357-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Судьбоносное решение

Что я испытывала, подъезжая к его дому? Злость? Гнев? Нет! Это было гораздо хуже – решимость поставить точку! Даже ночь, проведенная в раздумьях, не помогла мне успокоиться.

Во двор заезжать не стала, бросила машину прямо на дороге, задерживаться в мои планы не входило! Хлопнув со злости дверцей, буквально пробежала по газону и поднялась на крыльцо дома. Но, взглянув на дверь, вдруг почувствовала, как меня накрывает разочарование. Ну что делаю-то? Руки беспомощно опустились. Так нельзя. Он, конечно, виноват, но… Маленький шажок, вдох. Успокоение не приходит сразу, но взять себя в руки надо, даже необходимо, чтобы покончить с ним раз и навсегда. Тихо, без скандала. Ему будет больно, он, конечно, не заслуживает такого отношения, но я не та, кто должен быть рядом с таким человеком.

Последний шаг, вдох… кнопка. Дверной звонок выдал трель. Моя внутренняя вселенная дрогнула, в предчувствии катастрофы. Но за дверью ничего не происходило. Нервно вздернув руку, я снова нажала на звонок. Спокойно, спокойно, – повторила как мантру, – он дома, просто, как обычно, не слышит звонка. Вернее, настолько увлечен, что не замечает ничего вокруг себя.

Замок наконец-то щёлкнул, дверь открылась, в проеме появился Влад. В праздничном чёрном костюме, галстуке набекрень, растрёпанными волосами и следами карандаша на губах.

– О! Привет! Уже утро?! Разве… – совершенно искренне удивился он, посмотрев мимо меня. – Заходи, заходи быстрее. Ты представляешь, я все-таки нашел идеальную форму! – Он схватил меня за руку и потащил в лабораторию. Я не сопротивлялась. Надо было дать ему возможность выговориться. А уже после… – Вчера меня словно осенило! Как я раньше до этого не додумался?! Ведь это так просто. Теперь крыло будет идеальным. Ты понимаешь, мы сможем летать!

– Понимаю, – сдержанно кивнула я. – Ты опять не спал всю ночь?

– Спал? Ночь? – Он отпустил меня, качнул головой и взглянул на доску, всю исписанную формулами. – Да, да, ночь…

Дальше пошло невнятное бормотание. Взяв маркер, он заскрипел им по доске: зачеркнул одну цифру, написал другую. Я почувствовала укол совести: Влад такой беззащитный, как ребенок. Гениальный ребёнок! Он остановился, обхватил пальцами подбородок, взглядом замер на последней записи.

– Ты завтракал? – тихо спросила я. Ответа не последовало, лишь рассеянное пожатие плечами. – Не завтракал, – сделала заключение. – И не ужинал, судя потому что до сих пор в костюме.

Влад резко опустил взгляд вниз, видимо, до него дошло, что происходит, поправил галстук.

– Прости, я опять оплошал.

Он вздохнул, подошёл ко мне и обнял. Ну почему все так сложно?

Владислава Красковца все считали безупречным мужчиной. Настоящей мечтой любой девушки. Когда я с ним познакомилась, то не могла поверить, как мне повезло. Галантный, добрый, симпатичный, да ещё молодой перспективный учёный! Хотя именно это и сводило на нет все его старания быть заботливым. Как только в гениальной голове появлялась очередная идея, он тут же забывал обо всем на свете. Обо всем, включая меня. Вот и вчера, в свой день рождения, я просидела два часа в ресторане одна, куда он же меня и пригласил. Одна! В черном по фигуре платье, с уложенными локонами волос. Сидела и отбивалась от навязчивых поклонников, которые ну никак не могли пройти мимо обворожительной зеленоглазой шатенки. Я привыкла, что все считают меня красивой. Привыкла к завистливым и осуждающим взглядам. Привыкла, что в знакомстве с Владом окружающие видят только корысть. Мол, обворожила золотого мальчика. А ведь никто не знает, что он сам рассмотрел меня за объективом фотоаппарата. В тот день мне выпало счастье освещать выставку технопарка вместе с профессиональным журналистом. А Влад там представлял свои новые разработки. Я была с туго заплетённой косой, в рабочих тёмных брючках, светлой блузке, без косметики и каблуков, он же в идеально сидящем на спортивной фигуре костюме, белой рубашке и бабочке. Мы пересеклись всего на две-три минуты. Несколько снимков, несколько вопросов от журнала, на этом все. Как потом оказалось, Влад забыл о выставке и ходил за мной попятам, а когда заметила его, пригласил на банкет. Вот так и начались наши отношения. Но теперь они подошли к своему финалу.

Два года я пыталась быть его девушкой, о встрече с которой он вечно забывал. Прийти в ресторан, театр, на выставку… Иногда казалось, о моем существовании он тоже не помнит. Но это было бы даже хорошо! Забыл, и делу конец, – совесть не мучает, спрашивать не с кого! Только на память перспективный учёный как раз не жаловался. Потом он просил прощения, обещал, обещал, обещал… что такое больше не повторится.

Я отстранилась от него и тихо сказала:

– Влад, мы должны расстаться.

Боль от слов показалась физической, но я для себя все решила. Мне не хотелось бросать свою жизнь на алтарь науки. Отречение и самопожертвование – не моё кредо!

– Я не знаю… что сказать… – Он опустил голову, вздохнул. – Мне жаль, что снова оставил тебя одну в ресторане. Это выше моих сил, понимаешь?

– Понимаю, – ласково сказала я. – Только и ты пойми, я не смогу спокойно относиться к тому, что ты забываешь обо всем на свете, когда с тобой случаются приступы гениальности.

Он усмехнулся.

– Ты все еще считаешь меня гением? – Не найдя отклика на моем лице, он вздохнул: – Мне будет не хватать тебя.

– Мне жаль, – прошептала я, отступая к двери.

Сердце налилось тяжестью. Та решимость, которая подгоняла ехать сюда, теперь превратилась в угрызения совести. Влад не пытался остановить меня, повел себя совершенно по-джентльменски: никаких выяснений отношений, уговоров. Просто отпустил! Где-то в душе, конечно, хотелось, чтобы он попытался удержать. Ну, или хотя бы увидеть горечь на лице. Только этого не произошло. Он не позволил чувствам взять верх. Да и зачем? Он прав! Мы бы все равно расстались.

Выйдя на крыльцо, я оглянулась. Может, совершаю ошибку? Но, вдруг представив себя через несколько лет домохозяйкой и заботливой нянькой, я поморщилась. Нет, пока не поздно, пока не влипла окончательно, нужно бежать. Наверное, я эгоистка, но хочу, чтобы и моя жизнь тоже состоялась. Только вот все равно больно! Я люблю Влада, и так просто от этого чувства избавиться не удастся.

Дойдя до машины, я села, положила руки на руль и посмотрела вперёд. Облегчение обязательно наступит, но не сразу. Время пройдёт, чувства остынут. Надо только отвлечься чем-то, чтобы не истязать себя и не думать о Красковце. Уехать куда-нибудь, что ли? Точно! Уехать в город моей мечты – Боссергоф! Тем более, Руслан зовет при каждом нашем разговоре.

Руслан Ма́рин! Еще одна головная боль. Мой университетский воздыхатель. Почти год прошел после получения диплома, а он никак не может оставить меня в покое. Я повернула ключ зажигания. Наверное, действительно, стоит поехать. Пусть даже придется терпеть приставания Руслана, зато переключусь и наконец-то осуществлю свою мечту. Немного поколебавшись, я открыла сайт вокзала на бортовом компьютере. И все же меня мучило непонятное чувство. А если, выбравшись из одной истории, попаду в другую? Ма́рин – не Влад! Напористый, наглый – его просто так в сторонку не отодвинешь. Но мне необходимы перемены! Я вздохнула. Из динамика зазвучал приятный голос робота, спросил о пункте назначения, дате, времени. Ехать по железной дороге – не лучший выбор. До Боссергофа два дня пути. Конечно, надобности трястись на поезде не было, но самолет, как вид транспорта, я на дух не переносила, да и все, что связано с полетами. Мне вполне хватило работы Влада над проблемой поднять человека в воздух, используя только крылья. Эдакий – Икар! Только мой Влад продвинулся гораздо дальше.

Поймав себя на мысли, что снова думаю о нем, будто мы еще вместе, я тряхнула головой. Компьютерный голос в этот момент проговорил номер поезда, вагон, место, пожелал счастливого пути. Дальше пошла информация о бонусах. Я прервала соединение, после этого передвинула рычаг передачи. Машина плавно тронулась с места. В зеркале заднего вида отразился дом Влада. И все-таки я буду тосковать по Красковцу.

Домой я приехала за четыре часа до отправления поезда. Крикнув маме, чтобы отметиться, сразу поднялась к себе в комнату и начала собираться в поездку. Я не знала, сколько пробуду в Боссергофе, поэтому уложила в сумку несколько маек и пару рубашек, потом достала кофр с фотоаппаратом. Техника для меня была гораздо важнее, поэтому собирала ее гораздо дольше, чем вещи. Говоря о собственной жизни, имела это имела в виду: свое увлечение фотографией. Наверное, это глупо, но я не мечтала о тихой семейной жизни, о детях. Меня бы вообще устроили отношения без обязательств, лишь бы условия никто не ставил и не отвлекал от любимого дела. В этом смысле Влад был удобным человеком. Он знал, что такое увлеченность, и никогда не требовал к себе внимания большего, чем могла уделить. Вот только через два года я начала осознавать, что превращаюсь в заботливую сиделку для него. Словно опекаю ребенка! И мое увлечение стало отходить на второй план, буквально заставляя нервничать.

В комнату вошла мама. Увидев сумки, с ходу возмутилась:

– Не поняла. Куда ты собираешься?

– В Боссергоф, – не оборачиваясь, ответила я.

– Интересно, и когда ты собиралась сообщить, что уезжаешь? – Ее голос стал угрожающе-недовольным.

– Сейчас говорю. Поезд через… – Я посмотрела на часы. – Через два с половиной часа.

– Не понимаю я тебя. Почему ты не можешь быть как все нормальные люди? Ты совершенно не думаешь о других. Почему твоя сестра рассказывает мне все, а от тебя невозможно добиться даже самых очевидных вещей. Например, этот твой Боссергоф? Когда ты решила туда поехать?

Я опустила голову, выдохнула и посмотрела на нее.

– Тебе недостаточно Барби? Обязательно, чтобы еще я на тебя свешивала свои проблемы?

– Вот опять! – всплеснула руками она. – Ты специально изводишь меня? Ну неужели так трудно звать сестру по имени?

Теперь мне уже стало смешно. Но, чтобы и дальше не злить маму, я отвернулась и только тогда расплылась в улыбке. Моя сестра терпеть не могла свое настоящее имя и предпочитала, чтобы ее звали Барби. Мамина любовь к сериалам сыграла с ней злую шутку, она назвала ее в честь любимой актрисы – Барбара. Ну разве кто-то из девочек мечтает о таком в наше время?!

Подавив улыбку, я положила карты памяти в кофр и снова повернулась к маме:

– Не сердись.

Она махнула рукой, продолжая сохранять недовольство, и вышла из комнаты. Я знала – ее ворчание напускное. Это от чрезмерной заботы о нас. Мы взрослели, это буквально сводило ее с ума. Наверное, нужно было рассказывать ей все секреты, спрашивать советов, как это делала Барби. Но, увы. Мы с сестрой были разными, словно не от одних родителей произошли.

Собрав сумку, я спустилась на кухню. Мама возилась у плиты. Увидев меня, спросила:

– Голодная?

– Немного.

Она поставила на стол блюдо с пирогами.

– Спасибо. – Я подошла к ней, поцеловала в щеку.

– Что тебя так тянет в этот город? – Она пристально посмотрела на меня. Изучала реакцию на свой вопрос, однозначно. Я пожала плечами, взяла пирог, откусила. Мама ждала. Только напрасно! Ответ ее точно не устроит. Кто станет всерьез воспринимать сны? Ведь именно во сне я увидела, как в Боссергофе открывается вход в удивительный мир. Мне снились такие вещи, которые и придумать-то трудно: свет, исходящий от жителей того мира, невероятные деревья, постройки. Сон приходил с завидным постоянством, будто вручая приглашение приехать и посмотреть: действительно ли всё так и есть. А если отбросить мистику, в городе много старинной архитектуры – история на каждом шагу! Для меня, как для фотографа, это невероятно богатый материал.

Мама вздохнула и принялась лепить пироги дальше.

– Я позвоню, как доеду.

Она глянула на меня через плечо и с недовольством спросила:

– А вернешься когда?

– Не знаю. Как только соберу материал. Долго там точно не задержусь. Мам, ты не переживай, со мной все будет в порядке, ты же знаешь, как серьезно ко всему отношусь.

– Слишком серьезно, – вздохнула она.

– Иногда – да! – усмехнулась я, после чего обняла ее за плечи и чмокнула в щеку. – Мне пора.

Прежде чем выйти из комнаты, я постояла минутку, подумала: все ли взяла. Потом уже спустилась на первый этаж. Из кухни с пакетом в руках вышла мама.

– Я скучать по тебе буду. – Она со вздохом протянула пироги.

– Не грусти. Время быстро пролетит, вот увидишь.

У подъездной дорожки остановилось такси. Водитель помог уложить багаж. Я посмотрела на окно кухни. Мамин силуэт материализовался за стеклом. Махнула ей рукой. Она ответила. Вот теперь можно ехать! Меня благословили.

В вагон я поднялась за десять минут до отправления. Оглядела тесное купе. Поморщилась. Не люкс! Ну хоть делить ни с кем не придётся. Бросив сумку на полку, села.

Поезд медленно тронулся. Здание вокзала проплыло за окном, город потихоньку скрылся из вида. Зазвонивший телефон отвлёк меня от созерцания до боли родного пейзажа. На экране высветилось – «мама». Сразу стало тревожно: не случилось ли чего? Дёрнув руку с телефоном к уху, я выдохнула:

– Мама!

– Ты с ума сошла! – вырвался из динамика ее крик. Ничего не понимая, я попыталась спросить, что происходит, но она и слова вставить не дала. – Как ты могла? Такой человек! Чем он тебе не угодил?

Все сразу прояснилось! Только как же она так быстро узнала?!

Мама замолчала не сразу. Минуту или пять из телефона летело: какая я безалаберная, несносная, что так и останусь одна, потому как на меня не угодишь. Она прочитала мне целую лекцию о том, как для женщины важно удачно выйти замуж.

Пришлось набраться терпения.

– Ты закончила? – на всякий случай спросила я, когда в трубке повисла тишина.

– Зачем ты порвала с Владом? – опять набросилась она.

– Это наше с ним дело.

– Такая партия! – вновь понеслись причитания. – Он гений! Как ты не понимаешь, когда-нибудь он станет знаменитым. Он ведь так любит тебя! Так любит…

– Мама, этот разговор не имеет смысла. Мы уже расстались.

– Но ведь еще можно все вернуть. Он был так подавлен…

– Мам, все. Хватит. Не хочу больше об этом говорить. Пока.

Нажав кнопку отбоя, я бросила телефон на диван, но даже вздохнуть не успела, как он зазвонил снова. Имя абонента заставило меня опустить плечи. Влад все же пришел в себя и решил выяснить отношения!

– Да, – ответила ему как можно спокойнее.

– Твоя мама сказала, ты уехала из города. – Его голос, действительнно, звучал подавлено.

– Ты к нам приезжал?! – опешила я, наклоняясь вперед, будто намереваясь встать.

– Нет, позвонил… думал, по мобильному не ответишь, а мне хотелось поговорить с тобой.

– О чем? – обречённо выдохнула я, прикрывая рукой глаза.

– Карина… – Влад замолчал.

– Я тебя слушаю. – Мой голос непроизвольно перешел на оберегающий тон.

– Можно я буду звонить тебе?

– Конечно, можно…

– Спасибо… Карина, я люблю тебя… – выдохнул он.

В трубке послышались короткие гудки.

– И я тебя… – Вздохнув, я откинулась на спинку дивана.

Эгоистка! Жуткая эгоистка. Невозможная эгоистка. Как еще себя обозвать? Ну почему они заставляют чувствовать себя виноватой? Почему у меня не может быть своей жизни? Почему должна жить обязательно так, как этого хотят другие?

Поезд въехал в тоннель. Я закрыла глаза. Сквозь закрытые веки замелькали зелёные вспышки света. Одна, две, десять, пятнадцать… Свет стал равномерным. Значит, тоннель закончился. Шевелиться не хотелось. После нервной встряски неожиданно наступил покой. Поезд мерно покачивался, колёса шуршали по рельсам, а я продолжала присматриваться к зелёному сиянию, что пробивалось сквозь веки.

Мне всегда было интересно, почему именно зеленый? Кожа розовая, кровь красная. Сам свет белый! Так почему? Как-то спросила у мамы, она сказала, чтобы не выдумывала ерунды. Больше к ней не подходила с подобными вопросами, боялась сойти за сумасшедшую. Мои губы невольно растянулись в улыбке. Сумасшедшая! Это многое бы объяснило. Может, тогда мама относилась бы ко мне по-другому?

Ближе к вечеру пришла проводница, по заказу принесла чай. Я достала пироги. Хоть ещё злилась немного на маму, но ее стряпню уплела с удовольствием и даже поблагодарила. Мысленно!

Спать я завалилась, не дожидаясь ночи. Хотелось быстрее забыться во сне, а проснуться с хорошим настроением. Мне почти удалось. Утро наступило неожиданно! Видимо, убаюкал плавный ход поезда, разогнал сгустившиеся в душе тучи.

Торопиться было некуда, поэтому лежала под уютным одеялом до тех пор, пока урчание в животе не напомнило о голоде.

В вагоне-ресторане сидели всего пять пассажиров. Такие же любители позднего завтрака, как я. Официант начертал у себя в блокноте мой заказ. Хотя чего там было записывать? Салат из зелени и тосты! Ушёл, а я уставилась в окно.

За ночь ландшафт сильно изменился. Вместо привычной пышной зелени лесов и буйствующих красками полей, теперь до самого горизонта тянулись выжженные солнцем пустоши.

Официант обернулся быстро, поставил заказ и спросил, не жалею ли чего-то еще. Я ответила – нет, на автомате, пустоши напрочь меня обескуражили, но, как только он отошел, окликнула:

– Сок, пожалуйста, принесите. Яблочный. – И уточнила: – Только обязательно из зеленых яблок.

Он кивнул.

После завтрака или раннего обеда – это как посмотреть – я вернулась в купе и сразу набрала номер Ма́рина. Пора сообщить ему о моем приезде, чтобы не свалиться на голову сюрпризом. Да и кто знает, вдруг у него свои планы или из города уехал, тогда сюрприз будет для меня! Придётся самой искать гостиницу и разрабатывать туристический маршрут.

– Карина! – Радостный голос Руслана вырвался из наушника.

– Привет! Как дела? Как жизнь? Чем сейчас занимаешься?

– Так всё окей, сама знаешь! У меня плохо не бывает. А ты как? Когда, наконец, в гости приедешь?

– Так уже.

– Что уже?

– Уже еду к тебе в гости.

Повисла тишина. Показалось, будто связь прервалась. Я даже на экран телефона посмотрела. Нет, соединение шло. Значки все на месте. И ничего не нажалось случайно, как иногда бывает.

– Руслан. Ты меня слышишь?

– Да, конечно, – как-то рассеянно произнес он. Я не знала, что думать.

– Если некстати, ты скажи…

– Нет-нет, – перебил он, – это замечательно, что едешь ко мне. Ты даже не представляешь, насколько замечательно! – Слова звучали очень громко, но тон… не походил на восторженный. Я на секунду задумалась. Что-то здесь не так! При каждом разговоре Руслан настойчиво зазывал меня в гости. Неужели только из вежливости?!

– Ты уверен, что не помешаю тебе? – Я немного растерялась.

– Уверен, – теперь уже твердо ответил он. – Только у меня есть кое-какие неотложные дела, но это всего на два дня, а потом буду весь в твоем распоряжении.

После того как он это сказал, стало понятно его напряжение. Просто дела! Наверное, лихорадочно соображал, как от них избавиться.

– Когда ты приезжаешь?

– Завтра вечером.

– Как завтра?! Ты уже в поезде?!

И снова в голосе странные интонации, словно бы с любовницей в постели застукала!

– Да, – совершенно ничего не понимая, ответила я.

– Хорошо, – вдруг выдохнул он. – Очень хорошо. Я встречу тебя. Во сколько прибывает поезд?

Я сказала ему время, вагон, после чего мы попрощались. Реакция Ма́рина заставила меня задуматься. Он или не был готов к встрече, или боялся чего-то. Но чего? Я не претендовала на него, как на мужчину. Даже повода так думать не давала! Тогда что же заставило его волноваться? Я непроизвольно пожала плечами. Ладно, встреча покажет, что к чему. В любом случае, если почувствую нервозность с его стороны, могу просто сослаться на желание самостоятельно пробежаться по городу. Без навязчивого сопровождения!

Остаток дня я просидела в купе. Листала журнал и поглядывала на проносящиеся за окном поля сухостоя. Ещё надеялась увидеть хоть одно зеленое дерево! Увы. Пейзаж и не думал меняться. Мое настроение стремительно приближалось к меланхолии, хотя и не помню, когда такое случалось. Конечно, мимолетная грусть бывала, не без этого, но мысли быстро приходили в порядок, и настроение мигом поднималось.

Чтобы хоть как-то встряхнуться, ужинать отправилась в вагон-ресторан.

– Что-нибудь зеленое, – заказала подошедшему официанту. – Все равно что.

Он задорно хохотнул, вскидывая блокнот. До меня дошло, какую картинку нарисовали его мысли. Я улыбнулась.

– Хорошо, пусть это будет салат с сыром и яблоко. Только обязательно зеленое!

Парень расплылся в улыбке и отправился на кухню. Этого разговора вполне хватило, чтобы вернуть хорошее настроение. А когда в руке оказалось яблоко, и вовсе стало замечательно. Из ресторана я ушла, когда окончательно стемнело. Просидела там почти три часа. Слушала музыку, разглядывала приходящих и уходящих людей. За некоторыми было занятно наблюдать. Взгляд вылавливал моменты, которые могли стать неплохими снимками, если бы вела фоторепортаж. Жаль, что в заведениях такого рода запрещены фото и видеосъемка. Пришлось довольствоваться только наблюдением.

Утро ворвалось в мою жизнь телефонным звонком от Влада. Едва разлепив глаза, я ткнула на экране кнопку «громкая связь» и прохрипела:

– Да.

– Как у тебя дела? – заботливо спросил Красковец.

– Сплю, – выдохнула я.

– Разбудил… прости…

– Ничего. А сколько сейчас времени?

– Десять.

Я приподнялась, посмотрела в окно. Все те же желтые поля! Ну и зачем вставать? Снова опустив голову на подушку, теперь уже полностью включилась в разговор:

– У тебя все в порядке?

– Да. Знаешь, вчера ко мне приходила Барби.

– Барби?! Что она у тебя забыла?

– Она хотела узнать, в каком я состоянии. А потом помогла просчитать размер крыла. Я даже не думал, что она с таким интересом к этому отнесется. Мы провели вместе полдня. И… Карина, ты только не злись, но, похоже, я ей нравлюсь.

Влад никогда не ошибался в своих суждениях! Он был настолько проницательным и умным, что любое его утверждение даже не подлежало сомнениям.

– А-а-а… – Я не знала, как выразить свои мысли. В голове всё сразу спуталось.

– Ты хотела спросить: нравится ли она мне? – Влад усмехнулся, но потом выдохнул: – Я по тебе скучаю.

– Но мы же договорились… – попыталась напомнить ему, но тут же остановилась. – Хорошо, я решила, что мы не можем быть вместе. Влад, ты волен делать что хочешь. Я не стану злиться, даже если это будет моя сестра.

– Правда? – В его голосе прозвучало сомнение. – Неужели это тебя нисколько не тронет? Совсем?

Я закрыла лицо рукой. Ну вот и выяснение отношений!

– Что ты хочешь услышать? Что ревную? Да! Ревную! Да, мне неприятно, что ты уже на второй день был с другой. И вдвойне неприятно, что это моя сестра. Доволен?

– Спасибо, – прозвучал тихий, совершенно обезоруживающий голос.

– Влад, зачем ты это делаешь? – простонала я.

– Хочу, чтобы ты поняла свои чувства. Карина, я решил не сдаваться без боя.

– Не-е-ет.

Теперь я была безумно рада, что уехала из города. По телефону ему будет трудно доставать меня, а на поездку он вряд ли решится!

Красковец продолжил:

– Вчера, когда цеплял крыло на Барби, все время думал о тебе. Видел, какая колоссальная разница между вами и понял, что хочу быть только с тобой. Теперь сожалею, что позволил тебе уйти. Надо было задержать, поговорить, мы бы нашли решение. Карина, я тебя очень прошу, дай мне еще один шанс. Всего один.

Вот! Хотела, чтобы он тебя задержал? чтобы умолял? Получай!

– Влад, я тебя очень люблю, но через год или даже раньше, ты снова забудешь про меня. Нет, даже не так. Я не хочу, чтобы ради меня ты пытался оставить науку. Каждый из нас имеет право заниматься своим любимым делом! Я не могу посвятить жизнь тебе, и ты не должен поступаться собой ради меня. Пойми это! Ты важен для науки. А мне важна моя свобода.

Влад не торопился отвечать. В эфире образовалась неприятная тишина, и чувство вины снова начало грызть меня.

– Почему ты молчишь?

– Думаю, – спокойно произнес он. – А если предложу тебе свободные отношения?

– Влад, ты так ничего и не понял! – Я села, лежать становилось все невыносимее, опустила голову. – Любовь к тебе заставила меня забыть все, к чему стремилась. Чем дышала, что приносило мне радость. Ты перетягиваешь всё внимание на себя. И я поневоле начала жить твоей жизнью. Ради тебя! Понимаешь?