Воспитание спортом. Записки тренера по художественной гимнастике

Информация о том, что художественная гимнастика зародилась именно в России, ни для кого не является секретом. Но, углубившись в факты, можно легко обнаружить, что это лишь отчасти является правдой. Художественная гимнастика как собирательный образ была соткана из четырех направлений, принесенных к нам с Запада и активно развивавшихся в начале XX века в мире. Этими направлениями были свободный танец американки Айседоры Дункан, танцевальная и выразительная гимнастика французов Жоржа Демени и Франсуа Дельсарта, ритмическая гимнастика швейцарца австрийского происхождения Эмиля Жак-Далькроза. И ничего исконно русского. Непривычно, правда? Эти направления, пересекаясь и снова расходясь, попутным ветром перемен скрещиваясь и распыляясь, засеивали благодатную почву революционной России семенами будущего спорта. И здесь все начиналось с женщины.

Прообраз гимнастки – Айседора Дункан. История рода и знаменитые предки

Айседора Дункан (Дора Энджела Дункан, англ. Dora Angela Duncan) родилась 27 мая 1877 года в Сан-Франциско, США. Танцовщица, революционно сбросившая пуанты и своей раскованностью создавшая совершенно новое, не ограниченное стандартными канонами направление в танцах – проявление эмоциональной сущности женщины через движение. Именно эта знаменитая персона всегда напрямую отождествляется с прообразом гимнастки и считается главной основоположницей современной художественной гимнастики. Для того, чтобы лучше понять, что Дункан несла в массы, нужно для начала изучить, какой она сама была, каких взглядов придерживалась, как росла и во что верила. Здесь все начинается с семьи. Все начинается с воспитания.

Как и многие влиятельные лица XX века, Айседора Дункан происходила из непростой семьи. Ее отец – Джозеф Чарльз Дункан (1819—1898) – был владельцем собственного банка, а мать, казалось бы, простая учительница музыки Мэри Изадора (Дора) Грей (1849 Сент-Луис – 1922), на самом деле была дочерью ирландца по происхождению, полковника и по совместительству сенатора штата Калифорния, знатного человека Томаса Грея. Такая родословная автоматически причисляла семейство Дункан к категории элиты США: они имели связи, контакты и вследствие этого влияние на образ жизни и мышления людей того времени.

«Предки Айседоры Дункан, эмигрировав в Америку из Ирландии, были довольно известны: ее дед по материнской линии, полковник армии Севера, был знаком с Авраамом Линкольном; а прадед по отцу, генерал Дункан, был сподвижником Джорджа Вашингтона».

Семейное древо Айседоры выглядит впечатляюще, случайных людей в нем как будто и не бывало.

ГРЕЙ

Томас Грей – будущий полковник и сенатор, дед Айседоры по материнской линии, в 17 лет вместе с родителями эмигрировал из Ирландии в США1.

Известно, что изначально семейство осело в Иллинойсе, но вскоре упоминания о них пропадают. Чем они занимались – так и осталось бы загадкой, но собрать личностный портрет деда Айседоры помогает упоминание о нем, датируемое 1827 годом.

Грею 25 лет. Он молодой, полный сил и еще неженатый мужчина, который заинтересовывается свинцовыми рудниками близ Галены, штат Иллинойс. В то время минеральная лихорадка, охватившая США в середине 20-х годов XIX века, разгоралась все больше. Именно галени́т (от лат. Galena – «свинцовая руда», «окалина»; устар. свинцовый блеск) – минерал из класса сульфидов, наиболее важный источник свинца, стала ее отправной точкой. Известно, что проживающие в тех местах индейцы издавна в небольших количествах добывали кристаллы свинцовой руды, делая из них краску, а также используя для погребальных ритуалов. Но в конце XVII века, вскоре после прибытия французских колонизаторов, произошли первые перемены. Обнаружив большие залежи минерала, колонизаторы сделали подробные карты местности и практически сразу начали выработку. Французам был оказан активный отпор и полномасштабное производство усилиями племени индейцев Sioux, издавна проживавших на этих территориях, было остановлено на целых сто лет.

Но городу, названному в честь галенита, все же суждено было стать ключевым местом для промышленной добычи свинца. В 1803 году между Францией и США была заключена Луизианская сделка о покупке французских колониальных владений, на которых и проживали те самые индейцы. Данные территории были куплены более чем за 15 млн долларов США за 2100000 км2 земли. Мнения диких племен, конечно же, никто не спрашивал, кардинальные перемены проходили за их спиной.

Таким образом, исконные земли сауков и фоксов враз оказались во владении новых хозяев. Узнав эту новость, племена восстали. Американцы пытались успокоить их, предлагая им обменять территории на часто совсем незначительные, символические подарки, и некоторые вожди сауков и фоксов шли на уступки. Но были и те, кто противостоял. Жители Галены не собирались сдаваться и оказались в центре событий.

Хотя Википедия и пишет, что местные племена в итоге разрешили американцам добывать свинец в отведенных для этого участках2, другие источники говорят об обратном. На самом деле, это «разрешение» было добыто с помощью кровопролитного побоища. Одним из его главных участников и стал нам уже знакомый Томас Грей, как раз в те года работавший в Галене.

В 1827 году в соседнем городе под названием Сент-Луис была проведена массовая встреча под патронажем полковника Томаса Харта Бентона, который представил собравшейся публике молодого активиста Томаса Грея с его графическим сценарием планируемого боя. Грей был специально послан из Галены для сбора средств, добровольцев и оружия, чтобы наконец истребить докучавших индейцев, которые всего лишь хотели отстоять свои родные земли. Именно благодаря своему таланту убеждать, ловкости и стратегическому мышлению молодому человеку и удалось получить симпатию добровольцев. В итоге на дело также была выделена крупная сумма средств. Цель выполнена3.

Бой закончился не в пользу индейцев, так как силы были неравны. Грей оправдал возложенное на него доверие и получил прочный протекторат со стороны полковника Бентона, что в дальнейшем сыграло свою значительную роль в стремительно развивающейся карьере молодого человека.

Для промышленности Галены описанное событие также в итоге стало судьбоносным.

К 1845 году там производилось уже около 27 тыс. тонн руды, что приближало этот округ к значению в 80% от суммарной добычи в Соединенных Штатах4. Это положило начало будущей промышленной, а затем и автомобильной эволюции, в итоге выведшей США на лидирующие позиции в мире.

Но вернемся же к Грею. На том же массовом собрании 1827 года произошло еще одно ключевое для Томаса событие – судьбоносная встреча с молодой мисс Мэри Горман… Целеустремленный и амбициозный юнец покорил сердце девушки, и в 1829 году молодые люди поженились. На этом упоминания в источниках об их семье исчезают на целых 19 лет и всплывают снова лишь в 1848 году.

Томас Грей предстает перед нами уже непросто обычным работягой на свинцовом руднике или амбициозным активистом, он – учредитель большого Ирландского фонда, отсылающего продовольственные продукты и деньги из Сент-Луиса в голодающую в то время Ирландию. Достаток, связи, чего еще можно пожелать?

Несмотря на это в 1851 году Грей вместе с женой и двухлетней дочерью Дорой (будущей матерью Айседоры Дункан) внезапно принимает решение о переезде в Сан-Франциско. Что побудило 49-летнего руководителя фонда пересечь практически всю страну и из насиженного Сент-Луиса вдруг переехать в Калифорнию – неизвестно. Возможно, новая должность и большие планы? В том же году он становится капитаном корабля Дженерал Шаттэр, курсирующего из Сан-Франциско в Сакраменто… Но уже через год покупает два парома и открывает рейс из Сан-Франциско в Окленд. Позже, начиная с 1856, будучи избранным в законодательный орган Сан-Франциско, он погружается в серьезную политическую деятельность. Не обходит стороной и военная служба. В 1860 году именно Грей становится одним из первых солдат-добровольцев по защите Вашингтона. До 1865 года он, служа комиссаром, получает множество наград и поощрений от начальства. В итоге Томасу Грею удается дойти до звания полковника и морского офицера.

Мэри Изадора (Дора) Грей, будучи дочерью такого отца, просто не могла выйти замуж за простолюдина. Ее жених Джозеф Чарльз Дункан был на 30 лет старше и годился ей в отцы. Он имел за плечами один брак, но его родословная, как и биография, говорили сами за себя. Застройщик, банкир, один из основателей Калифорнийского банка депозитов в Сан-Франциско, основатель и президент Художественной ассоциации Сан-Франциско, ювелирный рифлер, редактор, издатель газеты5, внук генерала Вильяма Дункана по отцовской линии и Филадельфийского депутата Вильяма Малдера по материнской. Его дед был лично назначен на должность инспектора таможенного контроля в порту Филадельфии самим президентом Джексоном. Помимо всего вышесказанного, Вильям Дункан также был одним из основателей и попечителей Медицинского колледжа Джефферсона.

Я могу предположить, что семейства Греев и Дункан, вращаясь в одних и тех же кругах, были ранее между собой знакомы, поэтому этот брак был скорее заключен с целью укрепления деловых связей, чем по велению сердца молодых. Это предположение доказывает и то, что вскоре Джозеф Дункан влюбился в другую женщину – поэтессу Ину Кулбрит, которая благодаря его протекторату впервые была опубликована, а затем и введена в художественный и литературный мир Сан-Франциско.

Через 6 лет после заключения брака и вскоре после рождения их последнего, пятого ребенка, которым и стала Айседора Дункан, пара официально развелась. Для Доры муж стал невыносимым. Свою роль в этом сыграло не только новое увлечение Дункана, но и его махинации на финансовой бирже. Принадлежавший ему Калифорнийский сейфовый депозитный банк сначала приостановил работу, а затем и вовсе рухнул. Был выдан ордер на арест Дункана, и семейство скоропостижно обанкротилось.

Вскоре после всех этих событий Дора Дункан перевезла своих детей в Окленд подальше от мужа, где, скорее всего, остались связи у ее именитого отца-полковника. Там ей пришлось подрабатывать швеей и давать частные уроки по фортепиано.

Что касается юной Айседоры, отсутствие полноценной семьи и нездоровое воспитание оказали на нее сильнейшее влияние. Беря прямой пример со своей матери и подвергаясь ее постоянному негативному настрою против отца, в 13 лет она решила, что никогда не выйдет замуж. В тот же год она бросила школу и начала давать уроки танцев дома, решая посвятить жизнь самовыражению через творчество.

В ее семье продолжали бушевать страсти, но, несмотря на все скандалы, через три года отец возвратился обратно. Семейство всем составом начало путешествовать по Америке, посещая Чикаго и Нью-Йорк, где Айседора выступала в различных пьесах и шоу водевиля. Богемная атмосфера свободы все больше пускала корни в душе юной танцовщицы, а также подогревалась активным феминистическим движением, витавшим в Американском обществе начала XX века. Айседора застала первую волну движения, называемого «суфражистским» (суфраже́тки, фр. suffragettes, от фр. suffrage – избирательное право), требующим предоставить женщинам избирательные права, а также искоренить дискриминацию в экономической и политической сферах. Казалось бы, благородное дело по оглашению. По умолчанию, «свобода женской личности и самовыражения» в русле эгоцентризма богемного индивида использовались закулисными управленцами в более глобальных целях с долгосрочной перспективой.

Это послужило началом серьезных изменений в обществе, и в этом контексте искусство cыграло свою немаловажную роль для формирования и манипулирования общественным мнением.

О ТАНЦЕ И ЯЗЫКЕ ЖИЗНЕННЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

«Движение за свободный танец и ритмику сделало социально приемлемым то, чем до этого женщины могли наслаждаться только у себя дома, при закрытых дверях»

Айседора заявляла: «Все зло в условностях, придуманных обществом».

Любые рамки отвергались Айседорой. Она была ярой противницей института брака и приверженкой свободной любви. При помощи античной пляски ее танцы в легких полупрозрачных туниках призваны были будоражить умы и привлекать к себе внимание мужчин, где музыка играла роль эмоционального возбудителя движения.

Своей провокационной манерой и отсутствием каких-либо правил она все больше приковывала к себе внимание общественности, ведя отнюдь не пуританский образ жизни и меняя любовников как перчатки. Будучи атеисткой и бисексуалкой, выражая собственные эмоции через движения тела, вводя публику в своеобразный эротический транс, она овладевала всеобщим вниманием и зачаровывала.

Откровенные танцы Айседоры были абсолютно неприемлемы для подавляющего большинства людей того времени, ведь женщины не могли даже выйти из дома без корсета, не говоря о том, чтобы плясать перед публикой в полупрозрачной тунике с обнаженными ногами. Да и само слово «ноги» долго считалось неприличным, а в английском обществе вместо него говорили «нижние конечности». В особенно строгих домах на ножки рояля даже надевали чехлы, дабы не вызывать у мужчин непристойных ассоциаций. Приличные семьи запрещали своим девочкам выступать на публике, и женщине нужно было быть поистине сумасшедшей, чтобы осмелиться делать то, что делала Дункан. Ее выступления стали своеобразным гимном феминизма того времени и, служа призывом к публичной откровенности, вовлекали в эту безумную и такую манящую пляску не только мужчин, но и все больше женщин-единомышленниц.

Дункан в окружении учениц

Успех и активное продвижение своих взглядов в женском обществе, безумная популярность и восторг в мужском – казалось бы, чего еще можно пожелать? Но вот личная жизнь и судьба Дункан складывались драматично: множество неудачных опытов во взаимоотношениях, страдания и трагическая смерть сначала двоих детей, утонувших в Сене в автомобиле вместе с няней, а затем и третьего ребенка, не прожившего и нескольких дней после рождения.

«Пытаясь жить дальше, женщина продолжала открывать танцевальные школы, и в 1917 году удочерила шесть своих подопечных: Анну, Марию-Терезу, Ирму, Лизель, Гретель и Эрику, которых она обучала еще в школе в Германии. Коллектив юных талантливых танцовщиц прозвали «Isadorables».

Помимо этого, более 40 детей Дункан воспитывала как своих собственных, формируя их представления о прекрасном согласно тому, во что она сама верила.

Одна из приемных дочерей Дункан

Суть этой веры напрямую выражалась через язык жизненных обстоятельств, происходивших с Айседорой. Многократно не будучи услышанным, он дал знать о себе в самый последний раз.

«Человек смертен, но это еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус»

В ясный осенний день 14 сентября 1927 года, ровно сто лет с судьбоносной встречи уже известного нам Томаса Грея и Мэри Горман, их внучка, Айседора Дункан, волею провиде́ния была задушена любимым алым шарфом, так случайно намотавшемся на ось колеса движущегося автомобиля. История и жизнь влиятельной женщины оборвались. Но ее дело уже было сделано, семена были посеяны.

Начало XX века и зарождение в России

Дункан была не единственной ключевой фигурой, формировавшей будущие танцевальные и гимнастические тенденции.

Жорж Демени (1850—1917) – французский изобретатель, математик, педагог и физиолог, также был автором собственной гимнастической системы физического воспитания. Будучи человеком весьма прагматичным и приземленным, Демени верил, что исключительно научно обоснованное, поэтапное физическое воспитание с дозированной нагрузкой может принести долгосрочный результат.

Его методика включала в себя практическое применение знаний о механизмах движений, которые, к слову, легли в основу современной биомеханики, анализ физиологических процессов, происходящих в человеке во время физической активности, а также максимальную эффективизацию работы. Последняя заключалась в способности затрачивать минимальное количество энергии, но получать максимальный результат.

Демени писал:

«Все движения должны быть динамичными, а не статичными. Используя физические упражнения, надо улучшать физиологические возможности человеческого организма. Следует обратить внимание на координацию движений при использовании физических упражнений. Цель – воспитание ловкости, силы, красоты, мужества и воли».

У девушек занятия были направлены на развитие гибкости, грациозности, плавности и хорошей осанки через включение в занятия и применение различных вспомогательных предметов: палок, венков, булав. Демени также был одним из первых, кто доказывал эффективность упражнений на расслабление и растягивание мышц.

В целом его система была рассчитана на долгосрочную перспективу, на достижение результата постепенно, в течение нескольких лет непрерывных занятий в средней школе. Но правительство Франции, равно как и других империалистических стран, было заинтересовано в подготовке молодежи к военной службе как можно быстрее. Поэтому в силу своей долгосрочности и вопреки обоснованности предложенная им методика полностью применялась на практике редко. Но именно эта практика оставила потомкам знания о разумном использовании и развитии физиологии человека, заложила основы для будущей гимнастики.

Еще одно имя, на мой взгляд, максимально приблизившееся к той всеобъемлющей цели, которую может нести в себе гимнастика – имя Эмиля Жака-Далькроза (1865 – 1950), швейцарского композитора и педагога австрийского происхождения. Далькроз стал основателем целой системы ритмического воспитания, называвшейся ритмической гимнастикой, и в своих поисках зашел дальше остальных. Его методика по большому счету базировалась на ряде разработок Франсуа Дельсарта, установившего основные принципы, выражавшиеся прежде всего в свободном движении человеческого тела. Она провозглашалась как деятельность, созданная для «облагораживания сознания с помощью музыкального ритма и освобождения духа через ритмические движения тела». В основе методики лежал принцип игры в спокойном положительном ключе, который, вместе с отсутствием «зубрежки» и акцентами на пластически свободные импровизации на заданную педагогом тему, делал обучение не просто эффективным, но и интересным для самих учеников6.

В программу включалось множество факторов, принципов, аспектов. Например, таких как изучение музыкальной грамоты, тональностей и интервалов, размеров, системы ладового воспитания слуха, развитие ритмической культуры тела, отбивание ритма руками и ногами, обучение технике ритмичного, физиологического дыхания во время выполнения физических упражнений, изучение физиологии мышечных движений, принципов экономии мышечной работы, в том числе непосредственная привязка звука к движению тела.

Пластические этюды, вводимые в практику, отличались особой целостностью и объемом. Детей от 6 до 10 лет обучали тщательной и детальной проработке мелодии, звучания и смысла. Поощрялась свобода творчества учеников, а музыкальная составляющая вплеталась в гимнастические фигурные построения. Уровень смысловой насыщенности выражаемого произведения постепенно повышался совместно с эмоциональной зрелостью учеников. Педагогами же корректировались излишние напряжения или расхлябанность, недочеты в походке и осанке учащихся. Чувство радости во время занятия – наиболее благотворная среда для развития всего организма, для открытия ребенка к знанию и воспитанию. Система тренировок Далькроза содействовала развитию способности к самостоятельному творчеству и импровизации, а также выработке абсолютного слуха, совершенствованию нервной системы и мускульного аппарата учеников.

Далькроз хотел «…научить детей естественным свободным проявлениям всех человеческих свойств: в походке, жестах, пении, речи; показать, как побороть неуместную конфузливость, развить способность рассуждать и действовать, бороться с нервозностью, управлять нервами… Для ума представление имеет то же значение, что для тела ритм; наши ритмические упражнения являются как бы связующим звеном между духом и телом».

На заре Советов в предисловии к изданию книги К. Шторка «Система Далькроза» написано:

«Наша задача – дать делу Далькроза действенный смысл, как культуре тела и освобождению духа. Оно кажется приуготовленным к тому… чтобы стать орудием одного из величайших устремлений – к перерождению человека и человечества, к возвращению его к его естественной природе»7.

По сравнению с современной, в ритмическую гимнастику прошлого закладывался совершенно иной, более глубокий смысл.

Каждый индивид имел возможность становиться все более способным к тому, чтобы раскрыть потенциал, заложенный в него. Он мог не просто чисто звучать сам по себе, как отдельно взятая нота, но и взаимодействовать с себе подобными в правильно подобранном аккорде, дополняя, усиливая и гармонизируя действие друг друга, входя в духовный резонанс, улучшая мир вокруг себя. Но для этого каждая из нот должна быть чистой. Любая индивидуальная фальшь, неправильно подобранные ноты ведут к диссонансу всего коллектива. Но, увы, со временем смысл был упрощен, искажен, а в итоге и совсем утерян и забыт…

Имея контакты со швейцарскими врачами-психофизиологами (Россихина В. П), Далькроз, как видится, пытался комплексно подойти к задачам воспитания. Один из его близких коллег-ученых – швейцарский психолог и профессор Женевского университета Эдуард Клапаред (1873—1940) – был убежден, что педагогика должна идти рука об руку с психологией, имеющей основные задачи в выработке характера, потребности в труде, умения учиться, в развитии воли и качеств личности8. Также было выделено лечебное влияние занятий по ритмике, что официально признавалось известными врачами Франции и Германии XX века. Далькроз выделял именно то, что занятия должны проводиться с учетом возраста и подготовки ребенка. Его наставления обнаруживают глубокое понимание принципов педагогики как многомерного инструмента для воспитания Человека Разумного: