- -
- 100%
- +
– Конечно! Мы поженились в институте. Влюбилась я страшно! Еле восемнадцати дождалась, чтобы замуж выскочить. Дед был на два года старше, а казалось лет на десять! Такой опытный, умный… В общем, охмурил, – бабушка аж засветилась вся при воспоминаниях. – Сложности потом пошли. Пашка сразу родился, пришлось институт бросать… Ладно, про плохое не будем. У каждой семьи есть темные полосы. Этого не избежать.
У меня на душе становится легче. Рановато я расслабилась, но об этом пока не знала. А бабушкины слова про темные полосы пропустила мимо ушей.
– Как, бабуль, пойдешь к деду батрачить? – перевожу разговор на актуальную тему.
Смеемся. Впрочем, чего смеяться – бабушка в начале девяностых, когда дед начал мутить бизнес, очень ему помогала. А в первом ресторане реально стояла за плитой. У нее были старые, еще советские книги о том, как организовывать банкеты, что с чем подавать, брошюрка для официантов… В общем, бабуля у нас вполне даже способна, получше многих. Возраст, здоровье – понятно, что в семьдесят три сложновато. А так, переплюнет нас всех.
– Кариночка, сил уже нет, если честно. Знаешь, что такое старость? Это когда желания есть, но нет сил их осуществлять. А ты что решила?
Я снова рассказываю о своей задумке. Бабуля воодушевляется.
– А давай! Я тебе помогу. Со свадьбой путь мама твоя возится. Ей такие вещи нравятся. Ты будешь мне все по ресторану докладывать. Все подробности. Сначала надо понять, почему у них стало меньше народу. Сходи пока как клиент. Не думаю, что тебя узнают. Ты, вроде, там и работала, как бы «с улицы», не от деда?
– Ага, летом требовались официанты, я и пошла. Хороший совет, бабуль. Схожу на разведку.
Вечером я приглашаю Вадима прогуляться со мной в ближайший день в «Съешь еще!». Я их меню заранее смотрю на сайте – вдруг что-то поменялось. Вроде, ничего. Все, как было раньше.
Но на самом деле меню на сайте сильно отличается от реального. Состав блюд не тот. На вкус – еще хуже. Значит, видимо, либо экономят, либо… в любом случае – кладут себе в карман. Пока я в шоке. Мне надо понять, что здесь происходит.
СейчасНесмотря на некоторый шок от сказанного Игорем, я решаюсь сказать ему о своем семейном статусе. И может это охладит его пыл.
– Извините, я вам не сказала, но я замужем.
– Да ну! Как интересно! – Игорь недоверчиво прищуривает глаза. – И где же твой муженёк?
– Мы уже не живем вместе, – уклончиво отвечаю на вопрос о местонахождении Вадима. – Я хочу развестись. Но с этим связано довольно много проблем… Поэтому я поселилась в том доме, который сгорел.
Как это мило: вроде правду говоришь, а вроде и не совсем.
– Так, а муж где живет?
– В моей квартире. Я не смогла его выгнать. Он говорит, что не хочет со мной разводиться и не уезжает оттуда. Вот я и решила… – что, что я решила??? – наняться к кому-нибудь… с проживанием.
– Понял. Ну… это ничего не меняет. Раз ты все равно разводишься, будем действовать по прежнему плану.
Ага, по плану, которого лично у меня не было.
– Кстати, почему ты захотела развестись?
– Это тяжелая история, – я точно не готова здесь исповедоваться. – Ты же не говоришь, почему развелся ты.
– Хорошо, – Игорь смотрит мне в глаза. – Ты говоришь свою причину. Я свою. У меня тоже тяжелая история, но я могу рассказать ее при помощи всего одной фразы.
– Я тоже могу, – киваю. – Он мне изменял.
– Моя мне тоже. Ладно. На сегодня хватит. С твоим разводом проблему порешаем. Всему свое время. Сейчас тебе надо написать маме и выбрать одежду. Сиди здесь.
Сижу. Мое семейное положение ситуацию не спасло. Мне начинает казаться, что Игоря свернуть с выбранного им пути невозможно. Изменить его мнение? О чем это вы – он, наверное, даже не сильно вникает в то, что ему говорят.
Митрич убирает со стола. Я встаю ему помочь.
– Сиди, – повторяет он вслед за хозяином.
У них здесь настоящий патриархат! Зачем этому дому нужна женщина? Прибраться, приготовить? Проще и дешевле нанять прислугу.
Игорь возвращается с ноутом в руках.
– Вот тебе Интернет. Отправляй маме сообщение.
Я быстро захожу в ВКонтакт. Хорошо, что пароль у меня простой, хотя всем упорно советуют делать сложный. Был бы сложный, сейчас ничего не получилось бы.
На меня постоянно смотрят. Под внимательным взглядом Игоря я открываю страницу Арсении. Хорошо, что у нее на аватарке кошка, иначе бы возникли вопросы. В сообщении сестре пишу: «Передай маме и бабушке, что со мной все в порядке. Телефон сгорел». Кликаю на «отправить», выхожу из соцсети.
– Готово. Но я хотела бы завтра проверить, прочитано ли сообщение.
– Проверим. Давай теперь в магазин.
Боковым зрением ему, конечно, видно, куда я захожу – он не расслабляется ни на минуту. Насколько я помню, в «Пигмалионе» у девушки было куда больше свободы.
На автомате начинаю набивать название итальянского магазина, которым часто пользуюсь. Несмотря на санкции, они привозят в Москву вещи, и у них есть тут склад, с которого многое из заказанного могут быстро привезти. Ой-ой! Цены там высокие. Если я продолжаю играть свою роль, надо заказывать в другом магазине.
Придется вспомнить массмаркет. Как я его вспомню, если там не покупаю?
– Ты чего тупишь? – спрашивает Игорь. – Иди в какие-нибудь там ягоды… или где ты привыкла покупать одежду. Потом я приучу тебя к другим магазинам. Но сейчас нам надо быстренько набрать тебе чего-нибудь на первое время.
О, я вспоминаю, благодаря словам Игоря, магазин, пункты выдачи которого по всему городу. Даже как-то в нем покупала. Захожу на сайт. В первую очередь выбираю себе куртку. Потом ботинки. Джинсы, майки, худи. Достаточно. А еще – кроссовки и новые тапки.
– Готово. – Я поворачиваюсь к Игорю. Он смотрит в мою «корзину». – Не дороговато? Я не особо выбирала.
– Дороговато? – он смеется. – Задохлик, я за всю эту сумму часто и одной вещи не покупаю. Ладно. Для начала тебе хватит. А там видно будет.
После того, как он оформляет на себя заказ, Игорь захлопывает ноут и собирается уходить из комнаты. Но на пороге оборачивается.
– А с кем муж тебе изменял?
– С моей подругой, – почти шепчу я. – А твоя тебе с кем? – меня еле слышно, но Игорь мои слова явно расслышал. Мгновение он смотрит мне в глаза, потом резко разворачивается и уходит наверх.
Посмотрев телевизор – вот уж развлечение, о котором я давно забыла, – я иду в «свою» комнату спать. Сон не идет. Меня заставили вспомнить ту сцену, которую я так старалась забыть…
Полгода назад
Из ресторана я в тот день ухожу пораньше: надо наверстывать упущенные в учебе дни. Хочу посидеть спокойно дома, пока Вадим на работе, и продвинуться хоть немного с дипломом.
Верхний замок открыт. «Надо же, – думаю, – забыла закрыть». Про Вадима даже не подумала: он уходит раньше меня и приходит после семи вечера. У них на работе строго «с девяти до шести». Открываю нижний.
В моей студии входную дверь от комнаты отделяет небольшой холл. Я ставлю сумку на столик, снимаю кроссовки и иду в комнату, на ходу стягивая пальто.
Я помню этот момент – когда я вдруг услышала звуки. Странные звуки – стоны, охи, мужской рёв – не знаю, как это назвать. Да, будто он ревел от страсти.
Но я продолжала идти. Если бы мой мозг быстро осознал, что происходит в комнате, я бы, скорее всего, сбежала. Мне не нужны были бы доказательства неверности. Я бы развернулась и ушла.
Но я продолжала идти.
Туда, где меня ожидает сразу три удара. Я такое видела в кино: человек лежит на земле, а его пинают – в живот, в грудь… Со мной происходит то же самое. Я будто падаю, а они меня бьют. По самым уязвимым местам. Крик застревает в горле. Я никак не могу защититься от того, что вижу. Для этого надо было бы ослепнуть!
Глава 6
Сразу меня не замечают. Вадим, совершенно голый, трахает женщину, которую я узнаю чуть позже – сначала такое впечатление, что картинка перед глазами расплывается. В кресле сидит Егор: именно он первым видит меня в дверном проеме. Он сидит у окна, лицом ко входу в комнату.
Вадим увлечен процессом. Они с любовницей стоят ко мне спиной. Она руками уперлась в мой рабочий стол. Стол длинный – я специально такой выбирала, интересной волнообразной формы. Несмотря на то, что стол стоит вплотную к стене, Вадим так жестко входит в женщину, что ее опора, кажется, ходит ходуном.
Ноута на столе нет – я его почти всегда ношу с собой. Но мои безделушки, маленькие украшения, игрушки громко протестуют: бряцают, подпрыгивают, прижимаясь друг к другу.
В какой-то момент женщина поднимает голову и смотрится в зеркало, которое висит над столом. Я вижу, что это Аня! Анька, подружка! Не близкая подруга, с которой делишься всем-всем-всем – у меня такой и нет. Но сколько раз мы бегали в кафешку после пар, сколько вместе выучили билетов к экзаменам. Даже ездили отдыхать на море, потому что вместе дешевле, веселее и мы не раздражаем друг друга в быту. На свадьбу я позвала подружками невесты девчонок из группы. Аня, конечно, была среди них.
Лежа в кровати в доме Игоря, я вспоминаю все, как в замедленной съемке. На самом деле, думаю, вся сцена заняла минут пять максимум…
Егор сидит в расстегнутой рубашке с приспущенными штанами. В одной руке у него стакан с виски, другая лежит между ног. Он видит меня и смеется:
– Пришла хозяйка! Присоединяйся! Или ты для этого слишком хороша? Слишком зажата? – он явно сильно пьян.
Аня видит меня в зеркале. На ее лице отражается паника. Вадим не убирает рук с ее талии и продолжает трахать – он уже кончает, видимо ему не до нас. Но потом, с громким вздохом, громко шлепнув Аню по попе, Вадим оборачивается.
На его лице отражается страх. Позже он будет вести себя то нагло и развязано, то будет валяться в моих ногах и вымаливать прощение. Он испробует все варианты, надеясь, что какие-то способы меня вернуть сработают. Но сейчас Вадим боится.
Тут я и чувствую, будто меня лежачую пинают ногами: брат, муж и подруга.
Три удара. Самое ужасное, что их нанесли люди, от которых я ничего особенного не требовала. Егора, при всем его характере, я любила. Почему-то считала, что он, как старший брат, меня защищает. Довольно-таки абстрактно, но тем не менее – какая-то психологическая защита. Подруга – не близкая, но она же была подружкой невесты на моей свадьбе! Почему-то это я тоже считала неким оберегом от предательства.
И, наконец, Вадим. Муж. До его измены я уже успела понять, как в нем ошиблась. Но я терпела. По совету бабушки и мамы. Они правды не знали, однако на все витиеватые попытки пожаловаться, твердили одно: стерпится. Мы терпели, и ты терпи. В итоге привыкните друг к другу и станет легче.
С ним граница того, что я допускаю в его поведении, отодвигалась все дальше. Почему-то я считала, что у этой границы предела нет. Она так и будет отодвигаться. По сантиметру, по миллиметру. Но граница неожиданно шарахнула на километры и уперлась, как мой несчастный стол, в стену. Предел. Последняя капля.
– Тебе было бы легче, если бы за нами не наблюдал Егор? Если бы это была посторонняя женщина, не Аня? – спрашивает меня Вадим во время одной из его попыток помириться.
Я честно об этом размышляю. И откровенно говорю:
– Нет. Просто это было бы, как если тебя сильно избивает один человек. Ну а так трое. Тебе все равно больно. Очень больно. И, наверное, чуточку страшнее. Когда бьют трое – это страшнее. А еще ужаснее то, что ты каждого знаешь в лицо.
– Ох, твое воображение! – страдальчески кривит рот Вадим. – Тебя никто не бил!
Да, пять минут максимум – кадр из порнофильма, а не из боевика.
Пять минут. А может и меньше. Я поворачиваюсь к ним спиной. Натягиваю пальто. Иду в коридор. Надеваю кроссовки. Беру сумку. Выхожу на лестничную клетку. Запираю дверь на тот же нижний замок.
Ключи со звоном падают в сумку.
Я еду к бабушке.
– Он опять на тебя поднял руку? – спрашивает она, увидев меня на пороге дома.
– Нет, – губы шевелятся, но вслух я не могу ничего произнести. Только качаю головой из стороны в сторону.
Видя мое состояние, бабушка прекращает задавать вопросы. Меня трясет. Кажется, что температура тридцать девять. Меня одолевают галлюцинации.
Бабушка ведет в дом. Я бросаю сумку на пол и оседаю на диван. Она несет здоровую коньячницу, наполненную чуть ни до краев.
– Пей!
Я выпиваю. Бабушка укладывает меня на диван, накрывает пледом, и я проваливаюсь в тяжелый, но такой спасительный сон…
СейчасНа часах – три ночи. Я ни в одном глазу. Вся простынка сбилась, потому что я ерзаю, ворочаюсь, пытаясь отогнать видения прошлого и уснуть.
Сажусь на постели. Три тридцать. Хочется есть. Да, я обычно перекусываю после ужина, так как ложусь спать поздно. Здесь мы ели в семь с чем-то. А потом я заказывала одежду и в одиночестве смотрела телевизор…
Ладно, пойду на кухню. Ну не убьют же они меня за это.
Надеваю халат, который мне вчера выдали. Он полностью высох, снова пушист и приятно прилегает к телу.
В доме темно, но глаза привыкли к темноте, и в окна светит яркая луна. Ориентироваться несложно. Открываю холодильник.
– И что это мы тут делаем?
Я вздрагиваю. В темной столовой стоит Игорь в пижамных шортах, сложив руки на груди.
– Еду краду! – огрызаюсь я. – Заснуть никак не могу. Вы вызвали неприятные воспоминая.
– Понимаю. Я тоже не сплю. И давай уже на ты. Мне было приятно, когда ты вчера так ко мне обратилась. Пусть и с неприятным вопросом. Ладно. Эту тему оставим на время.
Игорь идет в кухонный отсек.
– Накрывай. Очень вкусно, хотя вроде ничего особенного. Надо закон выпустить, чтобы всех девушек отправляли в кулинарный колледж.
Он смеется. Блин, Синяя борода, поборник патриархата.
– И Мадеру неси. Где вы там ее с Митричем спрятали.
Мадеру мы не прятали. Я ее поставила в огромный винный шкаф.
Почему-то впервые за долгое время улыбаюсь. Нет, там внутри еще все сплетено в тугой узел. И сердце слишком часто начинает громко стучать от страха. Но один из камешков, лежавших большой грудой на душе, совершенно неожиданно скатился вниз…
Я достаю два бокала-тюльпана и разливаю нам Мадеру. Аккуратно вытираю салфеткой каплю, стекающую от горлышка. Автоматически продолжаю стоять возле стола…
В ресторане, чтобы все контролировать от и до, я часто выходила к особо важным клиентам вместо сомелье. Конечно, каждый гость должен быть особо важным. Но на деле так не получается. Все время приходит кто-то, кого тебе надо обслужить по выше чем высшему классу.
Я обожаю составлять винные карты, находить интересные сочетания напитков с блюдами, подбирать бокалы, смотреть, как выходит пробка, полностью подвластная движениям моих рук…
– Ты чего стоишь-то? – Игорь смотрит на меня слегка озадаченный. – А! Понял! Ты же прислуга. Но, задохлик, здесь ты несколько на иных правах. Пока не хозяйка, – он поднимает указательный палец и машет им, как родитель неразумному ребенку, – однако уже и не просто повариха. Садись.
И почему он называет меня задохликом? Сто семьдесят сантиметров и пятьдесят пять килограммов. Бабушка считает, что мне надо поправиться. Иначе, будут проблемы с беременностью: «Слишком худым сложно забеременеть, выносить и родить!». Вадим, кстати, очень настаивал на ребенке. Наверное, думал, что так я от него никуда не денусь. Мне ума хватило хоть тут попридержать процесс.
Короче – не выгляжу я тощей! Вопреки мнению Игоря и бабушки!
Тем не менее, сажусь. Чего, правда, стоять. Все остаточки от ужина на столе. Бутылка тоже. Подавать больше нечего.
– Давай выпьем за наше знакомство, – предлагает Игорь. – Понимаешь, думал долго буду искать такую как ты. Тебе тоже было бы сложно мужика найти. В общем, это судьба!
М-да, он в своем репертуаре. Не то, чтоб он мне совсем не нравился. Нет, Игорь магнитит, притягивает к себе. Такой тип раньше мне не встречался. На деда он не похож. Тот – мужчина старого типа, как Крестный отец из самого первого, старого фильма. От Игоря, скорее, веет опасностью, угрозой. Вроде, он тебе не угрожает, а все равно боишься сделать что-то не так. И его грозные окрики говорят о том, что – да, он способен на многое.
Вижу, что в его бокале почти нет вина. В ресторане положено сразу подойти и подлить. Во многих местах официанты специально наливают больше положенного – полный бокал. Доказано, что психологически клиент быстрее выпивает бутылку, если ему наливать полные бокалы. И потом, соответственно, заказывает новую. Но по канону наливать каждый напиток надо по-своему. Красным бокал наполняется на одну треть. Если так положено – пусть клиент пьет медленнее – значит так положено. В солидном заведении иначе быть не может…
Доливаю Игорю четко до двух третей.
– Задохлик, я понимаю, что ты профессионально умеешь наливать вино, – Игорь берет мою руку в свою и забирает бутылку. – Давай-ка, сделай еще несколько глотков, и я тебе налью сам. Женщине не годится наливать мужчине и себе. Если за столом есть мужчина, он и обязан разлить алкоголь. Поняла?
Киваю, а что еще делать.
У нас в семье в этом плане своеобразное распределение обязанностей. В доме у деда наливает прислуга. Он себе создал миниресторанное обслуживание. Но сомелье приглашается только, когда приходят гости, причем, не ближняя родня. Нас он за важных гостей не считает – мы можем за столом обойтись и обычным обслуживанием, без излишеств. У мамы разливает ее домработница. Тоже, понятно, по особым случаям. Так-то мама не брезгует и сама налить. Папа всегда себе сам – других он редко спрашивает, когда хочет выпить.
У бабушки пьют редко. Но для гостей она, конечно, напитки сервирует. Если народу много, заказывает кейтеринг, если мало – обслуживает ее домработница, как у мамы. Когда бабуля переехала к маме, то домработницу забрала с собой. Как уж они там уживаются с маминой на одном пространстве, не знаю.
В общем, нет у нас в семье такого правила, чтобы мужчины наливали. Вадим, между прочим, только радовался, что я у него такая умелая, и никогда бутылку у меня из рук не вырывал…
Мы сидим с Игорем на кухне до шести утра. В основном, он травит анекдоты и какие-то байки якобы из жизни знакомых. Но у меня есть подозрение, что он их в Интернете вычитал. То ли от алкоголя, то ли действительно у него получается смешно рассказывать, но я искренне смеюсь. Тем более, что Игорь все это говорит с совершенно серьезным лицом. Изредка только подмигивает, и это смешит меня еще сильнее.
На личные темы не разговариваем. Я попыталась спросить, где он работает. На это получила ответ: «Всему свое время».
В шесть утра в столовой появляется Митрич. Он проходит к нам на кухню и спрашивает прямо как в каком-то советском фильме:
– А чего это вы тут делаете?
Я лично чувствую, будто меня запалили родители. Мне даже на минуту кажется, что Игорь ощущает нечто похожее.
– Проходи, Митрич, – говорит он в итоге, – мы тут Мадеру пьем. Точнее, – он крутит в руках пустую бутылку, – уже выпили. Но у нас же есть еще что-то в баре?
– У вас винный шкаф забит бутылками, – сообщаю я.
– На ты! – поправляет меня Игорь. – Можем продолжить, короче.
– Спасибо, но я пойду двор мести, – Митрич собирает пустые тарелки и складывает их в посудомойку. – А вам бы посоветовал пойти поспать, уж простите.
Он ворчит, но видно, что на самом деле не сердится.
– Ой, подождет твой двор! – машет рукой Игорь.
– Прости, я реально хочу спать, – вмешиваюсь я в беседу. Пусть он сейчас скажет, что не мое женское дело сообщать свое мнение, мне плевать, потому что я сплю на ходу.
– Ладно, пошли действительно. Я тоже, видимо, не против немного поспать.
Мы оставляем Митрича на кухне, а сами направляемся к холлу. Я думаю, а вдруг Игорь захочет со мной заняться сексом. Раз он решил меня в жены взять, надо же про этот момент не забывать. А я вот точно не готова к новым отношениям в такой степени близости.
Но мы расходимся по своим комнатам. Он идет наверх. Я иду в гостевую.
Почему-то отсутствие малейшего порыва хотя бы меня поцеловать, разочаровывает. Так, Карина, не влюбляться! Держи себя в руках и не думай, что этот мужчина тебе подходит. Он поборник патриархата, Синяя борода и вообще… даже вина девушке не дает самой налить. Вот!
Глава 7
Просыпаюсь почти в полдень с жуткой головной болью. Мы не так много выпили Мадеры – думаю, болит из-за того, что всю ночь не спала и легла под утро. Медленно бреду под душ. На полочке стоит какой-то непонятный шампунь. Как и тапки, видимо, купленный для гостей, первый попавшийся. Ладно, рискну. Вряд ли от него волосы выпадут.
Не найдя фена, наматываю полотенце на голову, влезаю в ставший привычным халат и иду в столовую. Ни Игоря, ни Митрича нет. На сервировочном столе выставлены почка мюсли, варенье и вареные яйца. Ну это я так оптимистично надеюсь, что мне не сырых оставили.
Как раз в этот момент в комнате возникает Митрич.
– Ну ты это, бери, что хочешь. Хозяин убежал по делам. Только кофе попил.
– Спасибо.
Я мюсли не люблю и вареные яйца тоже. Собираю все со стола и отношу на кухню.
– Эй, ты поешь чего-нибудь! – несется мне следом.
Конечно, поем. Сейчас себе приготовлю. Я вообще-то люблю завтраки, хотя некоторым кажется, что на них проявить фантазию сложно. С них я, в общем-то, и начала реорганизацию нашего флагманского…
Год назадКогда я докладываю бабушке о своих наблюдениях, она сразу говорит:
– Воруют, сволочи! А ты их не спросила, почему меню на сайте отличается от реального?
– Спросила, конечно. Официант сказал, что сайт находится в стадии разработки. Поэтому там пока висит старое, но потом они разместят новое. Почему в меню нет подробного описания ингредиентов и выхода блюд, я тоже спросила. Он на меня посмотрел, как на врага народа. Ага, ты же знаешь, бабуль. Если выхода нет, то поди разбери, сколько там чего должны положить.
– Точно воруют! Ну что ж, технологическую карту ты у них потребовать не могла. Ты не Роспотребнадзор, но вот по ингредиентам и выходу блюд официант был обязан проконсультировать. И что он ответил?
– Новенький, еще не знает. А почему в меню нет, тем более, не в курсе. – Я смеюсь. – Бабуль, понятно, почему клиенты уходят.
У деда принцип – все должно быть прозрачно. Никаких подводных камней. Ему доверяют, но и он для всех – нараспашку. Понятно, что это видимость. Но именно в ресторанах эта видимость полностью соответствует действительности. Или соответствовала? Или дед, старея, выпустил какие-то вещи из-под контроля?
***Вадим тогда в ресторане смотрит на меня недовольно и чуть ни шикает. Когда официант отходит, он мне заявляет:
– Это неприлично! Зачем ты уточняешь подобные вещи?! У тебя есть деньги… Хорошо, ты хозяйка и пришла сюда неофициально. Но обычного клиента, которым ты прикидываешься, такое поведение плохо характеризует. Типа, ты жадная. У тебя есть деньги, но ты копейки считаешь.
– Какие копейки, Вадим? – я не понимаю, о чем он. – Так работать непрофессионально. Так работать нельзя!
***Но бабушка понимает все с полуслова. Она обещает поговорить с дедом. Посоветоваться. И в любом случае, просить его назначить меня на должность управляющей рестораном.
Сразу сложно все переделать. Подготовка меню, состава блюд – процесс не такой быстрый, как некоторым кажется. Мало составить технологическую карту. По ней на кухне должны готовить, допуская совсем незначительные отклонения.
В первую очередь было бы проще переделать сайт. Да, как ни странно, проще подстроить сайт под меню, чем наоборот. Одна только типография сколько стоит – бумага отличного качества, нужное количество экземпляров. А до этого – макет, подготовка к печати…
Но я иду не самым простым путем – я прошу для начала в ресторане ввести в меню завтраки. И об этом оповестить на сайте. Остальное пока не меняется. Для завтраков мы распечатываем меню, как для бизнес-ланчей или летних предложений, – на обычных листках бумаги. Некоторые рестораны и их печатают «дорого-богато», но я специально делаю с точностью наоборот. Единственная роскошь – крафтовая бумага.
Листки с меню на завтрак раздают на улице, раскладывают в ближайших офисных центрах. Завтраки я называю, как бумагу, – «крафтовыми». У нас в универе читали на эту тему лекции: «Крафтовый бизнес – это эксперимент, это что-то необычное, неповторимое. Высокого качества и обычно подороже». Сейчас это модно, и поможет привлечь в ресторан не только солидных дядечек на обеды и ужины, но и молодежь, которая может себе позволить заплатить немало за завтрак.
Да, приходится сотрудников просить открывать ресторан не с полудня, а с восьми утра. Для этого я ввожу смены и нанимаю дополнительный персонал. Затраты? Но я надеюсь окупить свой «крафтовый» утренний проект.