90 последних лет

– Ну что смотрим, пещерная твоя душа, не робей, у меня лучший товар по эту сторону мира! Все для защиты твоего поселения за лучшую цену, ниже в Одрине никто не предложит!

      Подойдя к стеллажу Риф прикоснулся к ствольной коробке ближайшего к нему охотничьего карабина, с которой, от первого же прикосновения, немедленно слетела краска, обнажая изрядный слой ржавчины.

– Эй не трогай товар, если не покупаешь – резко бросил коротышка, зло кривя лицо, но тут же осекшись и изобразив что-то вроде приторной улыбки.

– Что у тебя есть? Зерно, шкуры, солонина, а может какие-нибудь старые детали? – сделав на последнем слове акцент – спросил он. – С обменом не обижу, давно здесь торгую, клиентов своих ценю.

– Я-я… вообще-то хотел спросить…

– Что-о? Спросить? За сколько подшипников или поршней я уступлю тебе этот прекрасный Узи? – и он указал на старый, кривой пистолет-пулемет, одиноко висевший на гвозде и поблескивающий сильно вытертой рукояткой. – Всего ничего дорогой мой, ящик того, ящик того, и он твой.

– Поперхнувшись от объявленной цены Риф поднял руку останавливая словесный поток торговца, нахваливающего свою рухлядь.

– Нет, постойте! Послушайте я ищу лекарства… в моей деревне люди болеют какой-то заразой, которую мы не в силах вылечить. Я хотел спросить есть ли здесь лавка с лекарствами или может быть доктор, который знает, как лечить инфекционные болезни?

– Что? Доктор? – Торговец был предельно разочарован тратой времени на очередного бесполезного оборванца. – Нет здесь никаких лекарств, их тут никто не покупает, и доктора я никакого не знаю, все доктора на севере. Ты отвлекаешь уважаемого человека разговорами, ничего не покупаешь, а только расспрашиваешь, и вообще… может ты заразный! Эй охрана, давайте работайте, выгоните отсюда этого бродягу!

– Вы не понимаете, – начал было Риф, – мы заплатим чем только сможем, просто помогите найти человека… – но торгаш уже раздраженно махал на него руками и пара охранников, угрожая стволами, выгнала парня наружу.

Переходя от одного ангара к другому, он подходил к каждому продавцу на площади, но везде либо получал жесткий отказ и зуботычины от охраны, либо раздраженное «нет, не знаю». Несколько ухарей сделали вид, что заинтересовались и попытались склонить Рифа к обмену его груза на некие таинственные сведения, доставшиеся им по большому секрету, но парень, почуяв неладное печально покачал головой и отправился восвояси. Блуждая среди спешащих людей, он чувствовал опустошение и щемящий стыд за то, что не может помочь близким, все его надежды разбивались о равнодушие и хамство местных дельцов, многие из которых готовы были воспользоваться наивностью деревенского парня и раздеть его до нитки в обмен на откровенную ложь.

Дойдя в таких мыслях до двухэтажного здания школы Риф заглянул в окна первого этажа, где в ярком электрическом свете мелькало множество силуэтов, слышался мужской хохот, звон стаканов и пьяный женский визг. Подумав, что это отличное место, где можно добыть нужные сведения, Риф уже было занес ногу на выщербленную ступень перед входом, но навстречу ему из тени здания вышел здоровенный детина в черной форме с большой эмблемой Союза на груди.

– Куда собрался, дикарь? Тебе должно быть известно, что таким как ты доступ запрещен, здесь живет первый казначей Одрина, сам господин Боян.

– Пусти, у меня к нему очень важное дело.

– У тебя не может быть дел к господину, он общается только со слугами Союза.

– Послушай, я уверен, что только он сможет мне помочь. Мне нужны сведения о лекарстве, это очень важно, если я не найду их здесь, то не найду больше нигде. Наверняка к нему стекается информация со всех сторон света, такой человек должен знать многое. Пусти меня к нему всего на минуту, прошу, и я отдам тебе весь наш груз – сорок мешков кукурузы и еще… еще вездеход, гусеничный очень хороший, только позволь спросить его!

– Знаешь, что… – помолчав задумчиво сказал охранник. – Пошел-ка ты отсюда на хрен со своей кукурузой и байками про вездеход! Больше повторять не буду, ходит вас тут таких…

      Внезапный приступ слепой ярости накрыл Рифа, и он бросился головой вперед намереваясь прорваться через охранника силой, но тут же кубарем отскочил, получив точный удар прикладом автомата в лицо. Не обращая внимания на кровь, заливающую правый глаз, Риф снова отчаянно кинулся на охранника, умудрившись пнуть его ногой в бок. Тот, охая упал на колено, и парень уже занес кулак для следующего удара как вдруг его оглушил тычок по затылку от подоспевшего напарника. Вдвоем они принялись ожесточенно пинать ногами оглушенное тело и через пару минут запыхавшимся голосом один из них процедил: – Убирайся отсюда падаль, убьем если покажешься еще раз.

Вэйн проснулся от того, что у него дико затекла нога. Морщась от уколов тысяч нервных окончаний, он поднял голову и огляделся вокруг. Среди ночной мглы не было толком видно ничего кроме десятка костров да тускло светящихся огоньков за драными занавесками окон грузовиков. Повсюду вокруг огня сидели десятки людей, их заросшие, усталые лица играли тенями в свете огня, когда они разговаривали, выразительно жестикулируя руками, или рвали зубами грубые мучные лепешки. С приятным чувством ясности отдохнувшего разума, подволакивая все еще онемелую ногу, Вэйн выбрался из кабины захватив узел с едой. Увидев, как ему машут руками люди из их отряда, мужчина двинулся к ним, чавкая сапогами по жидкой грязи и вдыхая сомнительный букет ароматов этой стоянки.

Вокруг большого костра сидело не меньше двадцати человек, кто-то ближе, кто-то дальше, все негромко разговаривали, поглядывая на огонь, где на металлических распорках было подвешено на цепях несколько внушительного размера котлов в которых булькало ароматное варево бараньей похлебки. Руководил процессом немолодой человек восточной внешности с короткими неровно обрезанными волосами и окладистой, черной как смоль бородой, закутанный в длинный, засаленный до состояния рогожи, халат с узорами, полы которого были обильно покрыты грязью.

Заметив огромную фигуру подошедшего Вэйна, он движением черпака, которым мешал содержимое котелка, отогнал сидящего у огня мальчишку уступая место старшему. Кивнув в знак благодарности тот сел к огню и первым делом развернул свой узелок, предлагая каждому угоститься жареными голубями, которые были внутри. Раздался одобрительный шепоток и отовсюду из темноты потянулись руки с невозможно грязными ногтями, расхватывающие ароматные тушки.

Человек у костра пристально смотрел на него некоторое время, а потом спросил: – Адын не ве нерелисин?

Вейн только недоуменно покачал головой ничего не поняв: незнакомец говорил на турецком.

– Как имя и откуда? – перевел выгнанный со своего места мальчишка на корявом болгарско-румынском суржике, сосредоточенно жуя тушку птицы, которую он держал в измазанных жиром руках.

– Меня зовут Вэйн, мы с товарищами приехали с востока из маленькой деревни за пятьдесят километров отсюда.

Выслушав перевод человек, понимающе кивнул головой и что-то ответил.

– Его звать Селим, говорит он ехать сто-пятьдесят километр на повозке. Две недель. – снова перевел пацан.

Прочие люди наперебой начали рассказывать кто откуда приехал и сколько времени это заняло, Вэйн же предпочел пока не раскрывать цели их путешествия и добавил только, что привез на обмен кукурузу, вызвав смешки окружающих, объяснивших ему, что ехать сюда с одной кукурузой невыгодно.

– А что сюда привезли вы? Что же тогда выгодно? – недоумевал гигант видя вокруг ту же кукурузу, картофель, какой-то металлолом и блеющих баранов с козами.

– Выгодно везти вещи старого мира, Вэйн – через переводчика сказал Селим доставая из-за пазухи тускло блестящий оптический прицел для снайперской винтовки. Удивленно присвистнув, Вэйн увидел, как все, кто были в кругу костра начали доставать оружейные стволы, новые армейские ботинки, экраны с пучками проводов, микросхемы, непонятные приборы со стрелками и книги, хвастаясь перед ним и друг перед другом.

Бурно обсуждая и сравнивая, кто что принес, сидящие у костра не заметили, как в круг света вошел Риф, опирающийся на плечо какого-то человека. Орошая землю вокруг кровью, он сполз на сухой участок, заходясь в кашле и держась за бок. Поднялся шум, многоголосье неразличимых людей, охающих и грозящих на разных языках мрачным охранникам, дежурившим у ворот вдали. Парень чувствовал себя не так уж плохо, но выглядел ужасно: совершенно заплывший правый глаз налился огромным синяком и почти закрылся, ухо порвано, сломанный нос кровит и распух, удивительно что все зубы остались на месте. Моральное состояние было куда хуже: он что-то бормотал окровавленным ртом и всхлипывал, закрывая лицо руками.

– Эй, эй друг, как же тебя так угораздило? С охраной что-то не поделил? Патрон что ли стащил или картошину? – попытался пошутить Вэйн.

– Нет Вэйн, эти надменные уроды даже слушать меня не стали, говорили со мной как с дерьмом. – ответил Риф сквозь сдавленные рыдания.

– Ты, молодой, не привыкай еще что ли? Как первый раз здесь… – удивился Селим, через мальчишку. – Они всегда говорят будто кость собака бросать, они сила большая иметь, мы нет. Осторожно, осторожно надо, злить нельзя, если не пускать будет плохо, бензин, порох, резина где брать тогда?

– Немного успокоившись Риф, представился и с трудом двигая разбитыми губами выложил все что с ним произошло… и все вокруг костра притихли внимательно слушая. Немного отдышавшись, и глядя уцелевшим глазом на тех кого Союз называл отбросами и дикарями Риф видел не безумцев и не дикарей, не животных и отбросы, а просто людей, таких же как и он сам, разве что с чуть более грязными лицами, изборожденными морщинами и натруженными грубыми руками, спины и плечи которых преждевременно согнула тяжелая судьба и ежеминутная борьба за еще один день под солнцем проклятого степного мира. Рассматривая сидевших вокруг, вполне реальных людей, обитающих в легендарных, неизвестных и диких южных пустошах Риф, первым нарушил повисшее было молчание:

– Как же вас много, кого здесь только нет… Я вижу столько непохожих лиц, вы же из разных народов верно? Ты вот, например турок, а там группа греков, есть и чернокожие и азиаты и все вы живете, сражаетесь и умираете вместе?

– Почва выше крови – тихо сказал мужчина, глядя на него своими блестящими карими глазами. – Главное это наш земля, неважно кто на ней жить, уже давно не знать кто есть турк, грек или болгар, все давно смешиваться. Сейчас зачем нация, кровь, великом прошлое предка? Сейчас важно только еда для детей, добрый винтовка и менять редкий товар. Каждый день думаешь только жить, жить, жить, важный разговоры о народах и прошлом совсем неинтересно.

– Почему бы вам не переселиться на север, если жизнь здесь настолько тяжела?

– Много раз хотеть ни разу сделать, – с грустной улыбкой ответил Селим. – Мы слышим, что и почва там богат и торговля лучший, но трудно, трудно уйти. Соберешься идти, но нельзя бросить поле который взошел, вернулся из пути, где обмен хороший – думать жизнь здесь хороший… Ты знать, еще наш земель часто находить сокровища старых? Вон, видишь мужик сидеть у тягача с покрытым? Там у него судовой дизель, большая цена, звать Тихомир, вожак деревни у древнего порта стоять. Двадцать лет разбирать и продавать механизм корабля, сталь, электрический запчасть, хороший, хороший доход, семья всегда сытые. Если уйдут на север, будет там корабли? У Лейлы отары овец хорошо плодится здесь, еще она найти под полем склад старый, одежда и обувь доставать и чистить, торговцы хорошо платить. На север есть такой?

– Вряд ли, почти все что у нас было от старого мира уже распилено и вывезено предприимчивыми дельцами – протянул Вэйн, под удовлетворенное кивание Селима, который стоял у котелков пробуя на вкус свою похлебку и жмурясь от удовольствия. Убедившись, что еда готова, он приглашающе махнул черпаком и стал наполнять подставленные плошки дымящимся ароматным варевом с кусками бараньего мяса. Досталось и отряду Рифа, и они, дуя на похлебку и обжигаясь, немедленно взялись за дело наравне с остальными.

– А грабителей у вас здесь много? Наверняка опасно путешествовать раз вы ходите такими толпами вслед за вашим грузом? – задал наконец Риф интересовавший его вопрос пока, морщась от боли в разбитых губах обгладывал баранью лопатку.

– Грабитель нас мучай, да – коряво перевел малец слова мужчины – их много, но пулемет нет, машин нет, бензин нет, они настоящий зверь, не говорить только рычать, совсем сумасшедший, жить в ямах в степь, но драться яростно как мертвый. Не нападать на деревню, только делать засаду на дорогах, как шакал, рвать одиноких и красть барана.

– А странно одетые люди, которых я видел сегодня на дороге они кто такие, ваши войны?

– У нас каждый человек есть воин – удивленно ответил Селим услышав перевод слов Рифа. – А это кади, колдуны, они защищать нас от степных духов юноша. Сам Аллах не сможет спасти, а они могут! – Заметив недоверчивую ухмылку на окровавленном лице парня, Селим торжественно поднял поварешку к небу и продолжил на турецком одновременно кивая головой переводчику. – Можешь не улыбать, в наших землях степные духи ходят среди человек, как волк среди овец, они есть реальны как этот огонь и жрать тех, кто не верить. Кади оберегают нас в пути и злым духам мешать напасть. Очень трудная работа и уважают все.

Риф не нашелся что ответить и решил промолчать, предпочитая не спорить со странными верованиями этих людей. Оглядывая притихшую толпу, озаряемую уверенным светом яркого костра, такую пеструю и непохожую на людей его родных долин Риф подумал, что ему, чужаку, не стоит делать громких заявлений, не зная кто и как живет на этих бескрайних варварских землях.

– Видимо каждый несет груз своих собственных бед: у нас неизвестная болезнь у вас жадные торговцы и степные духи, но мы… мы ехали сюда с надеждой, надеждой что удача нас не подведет и найдется помощь или хотя бы совет… И ничего не получилось… Одрин – это было все на что мы рассчитывали…

– Не терять надежды, друг мой, кто верит в свою удачу, удачлив – ответил ему Селем задумчиво глядя в пламя. – У Союза тебе найти помощь нет, эти люди жесток и их взгляд обращен только на себя, не слышать, не видеть такого как ты или я. Но есть место… место, где быть может тебя услышат и дать ответ… – глаза, обращенные к огню, сияли словно черные маслины. – Можно… можно пробовать спросить… у духов.

      Риф отвернулся, поморщившись от такого предложения.

– Не спешить с суждениями юноша, послушать Селима: здесь в Эдирнэ на окраине стоять старая больница, огромная как дворец… и всеми проклятая. Ни один мародер уже много лун не подходить к ней, все знают она нехороший. Союз не ходить туда, мы тоже, говорят там жить могучий степной дух, убивать всякого кто приблизится чтобы поживиться сокровищами, но, если не побоишься, пойди и встань перед его. Ты не вор и хочешь помочь свой люди, кто знать может дух будет поговорить с тобой.

В темноте послышалось хихиканье, и немолодая женщина, остро пахнущая овчиной, громко зашептала растерянному такой перспективой Рифу. Он представлял всякое, когда думал на что готов ради получения лекарства, но к разговору с духами себя не готовил.

– Селем не знает, что говорит. В этой больнице нет никаких духов, просто сказки суеверных дураков. Пустое и мрачное здание, но знаешь парень, говорят там, где-то есть большая библиотека медицинских книг, и я не слышала, что кто-либо ее нашел. Говорят, она стоят целое состояние и находится в подвале, в специальном хранилище, укрытая от влажности и грязи. – Она особенно хитро посмотрела на парня словно намеревалась попросить себе долю от потенциальной добычи, но сдержалась. – Многие пытались отыскать вход, но никто еще не приходил обратно, чтобы поведать правда это или нет. Если найдешь книги, то обязательно узнаешь, как победить свою заразу, это верное средство, говорю тебе…