Сказки на ночь. Для хороших снов

© Радик Яхин, 2026

ISBN 978-5-0071-0347-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сказки на ночь для спокойных снов:

30 историй от капризов, страхов и непослушания

Блок 1. Сонные сказки (Мягкое засыпание без слез)

Цель: Расслабить ребенка, убрать перевозбуждение перед сном.

Сказка 1. «Куда уходит солнышко?»

Почему спать — это не скучно, а интересно.

В самом глубоком, самом зелёном лесу, где деревья шептались друг с другом тихими-тихими голосами, жил-был маленький зайчонок по имени Тишка. У Тишки были очень мягкие уши, пушистый белый животик и любопытный чёрный носик, который всё время дышал и подёргивался, потому что в мире было так много всего интересного.

Наступал вечер. Лес постепенно менял свои краски. Яркий дневной свет, который играл в зелёных листьях, начал уходить. На небе появились первые лиловые и розовые краски — такие нежные, будто кто-то взял пушистую кисточку и аккуратно мазнул по синему холсту. Солнышко, которое весь день было таким горячим, ярким и быстрым, сейчас стало большим, спокойным и оранжевым. Оно медленно-медленно опускалось за край леса, за длинную полосу далёких деревьев.

Тишка сидел на мягком мху, поджав под себя лапки. Он смотрел на солнышко и зевал. Его розовый язычок показывался на секунду, а потом прятался обратно. Зайчонку хотелось спать. Глазки сами закрывались, а потом снова открывались. Но Тишка не хотел ложиться в свою тёплую постельку из сухой травы.

— Почему я должен спать? — тихо спросил он сам у себя, шевеля носиком. — Если я усну, я ничего не увижу. Солнышко куда-то уйдёт, звёзды выйдут, может быть, лунный зайчик побежит по дорожке, а я буду просто лежать с закрытыми глазами. Это так скучно. Спать — это совсем не интересно.

Рядом на ветке сидела мудрая сова по имени Ухтыня. У неё были огромные круглые глаза, похожие на два янтарных фонарика, и очень мягкие перья, которые не издавали ни звука, когда она летела. Ухтыня услышала Тишку и плавно слетела на мох. Мох чуть-чуть пружинил под её коготками, но не помялся, потому что сова была очень лёгкая.

— У-у-ух, маленький Тишка, — тихо прохрипела Ухтыня своим мягким голосом, который звучал как шёпот ветра в траве. — Ты думаешь, что сон — это пустота? Ты думаешь, что когда ты закрываешь глазки, мир для тебя заканчивается?

— Да, — вздохнул зайчонок, и его ушки безвольно опустились. — Мы просто лежим. Ничего не делаем. А солнышко уходит куда-то там, далеко.

Ухтыня мягко ухнула и наклонила свою круглую голову набок.

— А ведь солнышко не просто так уходит. Оно отправляется в самое большое, самое чудесное путешествие. И туда могут отправиться только те, кто умеет спать. Солнышко не уходит навсегда, оно идёт отдыхать в тайное место, которое называется Сонная Поляна. И если ты закроешь глазки, ты сможешь отправиться туда вместе с ним. Не глазами, не лапками, а своими мыслями. Спать — это не скучно, малыш. Спать — это значит лететь.

Тишка тут же навострил уши. Скучно он не любил, а летать обожал, хотя у него и не было крыльев.

— Как это — лететь во сне? — прошептал он.

— Смотри, — сказала сова. — Солнце сейчас спустится за лес. Оно превратится в Золотую Лодочку. И мы с тобой можем сесть в эту лодочку и плыть по Небесной Реке. Но для этого твоё тело должно стать очень-очень тяжёлым, чтобы оно не мешало тебе лететь. Тело останется здесь, на мягком мху, в безопасности, а ты отправишься в путь.

Ухтыня начала говорить очень медленно, растягивая слова, как тянется сладкий мёд с ложки.

— Сначала сделай глубокий вдох… почувствуешь, как пахнет вечерний лес? Это запах нагретой за день коры, сладкой земляники и свежей хвои. Вдохни этот запах… И теперь медленно-медленно выдыхай. Представь, что вместе с воздухом из тебя выходит вся дневная суета. Ты бегал, ты прыгал, ты много шумел. Теперь этот шум улетает прочь.

Тишка послушался. Он набрал в свой маленький чёрный носик много-много воздуха. Пахло уютом. А когда выдохнул, почувствовал, как его лапки стали чуть-чуть тяжелее. Они словно приросли к мягкому, бархатному мху.

— Молодец, — прошептал Ухтыня. — А теперь давай сделаем так, чтобы твои ушки тоже отдохнули. Подул лёгкий вечерний ветерок. Он коснулся твоих ушей. Ветерок прохладный, но нежный. Он нежно гладит твои ушки сверху вниз… сверху вниз… Ушки расслабляются, становятся тяжёлыми-тяжёлыми, и теперь они спокойно лежат вдоль спинки. Они больше не слушают шорохи дневных жуков, они слушают только тишину.

Зайчонок почувствовал приятное тепло в спинке. Его уши действительно стали тяжёлыми, как две подушечки, наполненные песком. Он даже не мог их пошевелить, и ему это очень нравилось. Было так покойно.

— А теперь, — продолжала сова своим тихим, обволакивающим голосом, — обрати внимание на свой пушистый животик. Когда ты вдыхаешь, твой животик поднимается, как маленький холмик. Когда выдыхаешь — опускается. Пусть твой животик станет мягким, как облачко. Нет нужды его напрягать. Пусть оно будет таким же мягким и тёплым, как блинчик, который мама пекла утром. Животик расслабляется… Всё внутри тебя становится тихим и спокойным.

Тишка дышал медленно. Вдох — маленький холмик. Выдох — ровная полянка. Его глазки совсем слипались, но он старался не засыпать, потому что хотел узнать, куда плывёт солнышко.

— Вот теперь, когда ты весь стал тяжёлым и мягким, — сказала Ухтыня, — ты готов к путешествию. Открой своё воображение. Видишь, там, за лесом, солнышко коснулось земли? Оно не упало. Оно превратилось в большую, тёплую, светящуюся золотую лодочку. Эта лодочка сделана из чистого света и тепла. В ней очень мягко. Дно выстлано лучами, которые стали похожи на оранжевый шёлк.

Тишка закрыл глаза. И правда, в темноте под веками он увидел золотое свечение. Оно было мягким, не обжигающим, а таким, каким бывает одеяло, которое только что сняли с печи.

— Ты садишься в эту Золотую Лодочку, — шептала Ухтыня. — Тебе там тепло и уютно. Лодочка отплывает от края земли и начинает скользить по тёмно-синей Небесной Реке. Вода в этой реке не мокрая. Она состоит из густого, тёмного бархата. По бокам лодочки плывут первые звёздочки. Они маленькие, они тихо помигивают: «Вжик… вжик…» — как светлячки. Они освещают тебе дорогу.

Зайчонок в своём воображении почувствовал, как лодочка мягко покачивается. Влево-вправо. Влево-вправо. Это было так успокаивающе. Каждое покачивание уносило остатки мыслей о том, что сон — это скучно. Какое там скучно! Это же настоящее волшебное плавание!

— Лодочка плывёт дальше, — продолжала сова. — Слева ты видишь Облако-Кота. Оно пушистое, серебристо-белое. Оно свернулось клубочком и тоже спит. Оно тихо мурлычет: «Мур-р-р… мур-р-р…» Слышишь этот звук? Он заполняет всё небо. Мур-р-р…

Тишка слушал этот воображаемый звук, и его собственное дыхание стало таким же ровным и глубоким, как мурлыканье облака. Его маленький носик дышал ритмично: вдох — выдох, вдох — выдох.

— А справа от лодочки — Стая Сонных Овечек, — говорила Ухтыня. — Но это не простые овечки. Они сделаны из звёздной пыли и лунного света. Они прыгают через низкие звёздные заборчики и считают себя. Одна овечка прыгнула… золотая искорка упала. Вторая овечка прыгнула… две искорки. Третья… Их копытца мягкие, ватные. Они не стучат, они ступают беззвучно. Топ-топ-топ…

С каждым «топ» Тишке становилось всё тяжелее и тяжелее. Золотая Лодочка плыла всё медленнее. Впереди показалась земля. Но это была не обычная земля. Это была та самая тайная Сонная Поляна, куда уходит солнышко.

— Мы приплываем, — тихо сказала Ухтыня. — Лодочка мягко ткнулась носом в бархатный берег. Ты выходишь на траву. Но трава здесь необычная. Она из синего бархата, и на каждой травинке висит крошечная серебряная капелька росы. Капельки светятся мягким светом. Под твоими лапками трава пружинит, как самая лучшая перина в мире. Никаких камешков, никаких колючек. Только мягкость.

Тишка в своём сне шагал по этой синей траве. Он чувствовал её под лапками. Ему было невероятно комфортно.

— И посмотри прямо перед собой, — прошептала сова. — Видишь большую светлую впадину, похожую на гнездо? Оно сделано из мягчайших перьев ночного ветра и облаков. А в этом гнезде лежит Солнышко. Оно больше не яркое и горячее. Оно стало тёплым, бледно-жёлтым, как круглая дыня. Оно сбросило свои лучи, они лежат рядом, как золотые нити. Солнышко дышит медленно. Оно набирает воздух — небо чуть светлеет. Выдыхает — становится темнее. Солнышко спит, Тишка. Оно набиралось сил целый день, а теперь отдыхает, чтобы завтра снова порадовать лес светом.

Зайчонок подошёл поближе. Он увидел, как солнышко излучает не жар, а спокойное, убаюкивающее тепло. От него пахло сухим цветком подсолнуха и тёплым песком.

— Солнышко спит, чтобы вырасти за ночь и стать ещё лучше, — сказала Ухтыня. — И ты тоже растёшь, когда спишь. В твоём теле прямо сейчас, пока ты лежишь на мху, происходит волшебство. Сон чинит твои лапки, которые устали за день. Сон делает твою шёрстку ещё пушистее. Сон прячет в твоей голове все хорошие впечатления, как драгоценные камушки в сундучок. Спать — это не ничего не делать. Спать — это строить себя. Спать — это путешествовать в такую тайную страну, куда не добежишь на своих лапках.

Тишка понял это. Он больше не грустил, что закрывает глаза. Наоборот, он был рад. Он оказался в секретном месте, где отдыхает само солнышко! Как же это здорово! Как же это интересно!

— Ты можешь подойти к Солнышку и лечь рядом, — сказала Ухтыня. — Его свет ласково обнимает тебя. Тебе тепло. Тебе безопасно. Никто и ничто не сможет тебе навредить на этой Сонной Поляне. Здесь нет никаких плохих зверей. Здесь есть только покой, тепло и тишина.

Зайчонок лёг рядом с уснувшим солнышком. Золотые нити-лучи мягко накрыли его, как самое нежное одеяльце. Тишка почувствовал, как всё его тельце стало невероятно тяжёлым, словно он был сделан из тёплого воска. Он таял в этой мягкости. Мысли разбегались и растворялись в синем бархате неба.

— Спи, маленький путешественник, — услышал он далёкий, мягкий голос Ухтыни. — Твоя лодочка будет ждать тебя здесь каждую ночь. Каждое утро ты будешь просыпаться новым, сильным и отдохнувшим. А пока — покой. Тишина. Сон…

Голос совы растворился в приятной, звенящей тишине Сонной Поляны. Тишка слышал только, как ровно дышит рядом солнышко и как далеко-далеко, за краем неба, тихо переливается Небесная Река. Зайчонок глубоко вздохнул, пустил по кругу последнее тепло по своему телу — от носика до кончика хвостика — и окончательно погрузился в мягкий, красивый, интересный сон.

А в реальном лесу, на зелёном мху, маленький Тишка сладко сопел. Его лапки были поджаты, ушки лежали вдоль спинки, а на мордочке играла лёгкая, счастливая улыбка. Он знал теперь секрет. Он знал, что закрывать глаза — это не конец игры, а начало самого чудесного путешествия в мир, где спит солнышко. И этому миру нет ничего скучного. Там так же красиво, так же тепло и так же интересно, как в самых лучших сказках.

Ночь накрыла лес своим тёмным, звёздным крылом. Ветер замер. Листья затихли. Всё живое в лесу отправилось в свою собственную Сонную Поляну, чтобы отдохнуть, набраться сил и проснуться завтра, когда золотая лодочка снова вернётся на небо. Спи спокойно, маленький слушатель. Твоя лодочка уже ждёт тебя. Плыви.

Сказка 2. «Уставший паровозик»

Как здорово отдыхать и восстанавливать силы.

Где-то далеко, за холмами, укрытыми мягким зеленым мхом, и за реками, которые серебрятся в лучах заходящего солнца, живет маленький паровозик. Зовут его Тимка. У Тимки добрые, круглые фары, которые светятся теплым, янтарным светом, похожим на свет вечернего фонаря в уютном окне. Его бок выкрашен в цвет спелого, сладкого яблока, а на медной трубе блестит крошечный свисток. Тимка — очень важный и очень трудолюбивый паровозик. Весь день он трудится, и труд его — самый добрый на свете.

Целый день, от самого раннего утра, когда роса еще тяжелая и блестит на паутинках, до самого вечера, когда тени становятся длинными и бархатными, Тимка катит по своим рельсам. И везет он не обычные грузы. Нет. В его теплых, уютных вагончиках спрятаны самые нужные вещи на свете. В первом вагончике Тимка везет пушистые облака, чтобы вечером укрыть ими засыпающие горы. Во втором — густой, ароматный туман, который приходит на болота, чтобы напоить редкие цветы. В третьем — солнечные зайчики, которые он собирает с лесных полян, чтобы потом раздать их светлячкам, когда те зажгут свои крошечные фонарики. А в самом последнем, маленьком вагончике, Тимка везет тихие, колыбельные сны для всех лесных зверят.

Тимка очень старается. Его колесики мерно стучат: тук-тук, тук-тук. Его поршни плавно ходят вперед и назад: шух-шух, шух-шух. А из его медной трубы вырывается легкий, белый пар: пых-пых, пых-пых. Он торопится, он спешит, он развозит свою добрую ношу по всему свету. Но вот солнце начинает клониться к закату. Его яркий, золотой диск становится мягким, розовым, а потом и вовсе персиковым. Солнце зевает, потягивается и медленно опускается за край леса, укрываясь одеялом из сиреневых облаков.

И в этот момент Тимка чувствует, как его стальные мышцы становятся тяжелыми. Но эта тяжесть — не плохая. Это приятная, теплая, медовая усталость. Она разливается по его колесикам, по его котлу, по его маленькой кабине. Усталость приходит к Тимке, как добрая фея, и шепчет на ухо: «Ты отлично поработал, Тимка. Ты сделал все, что нужно. А теперь пора отдыхать. Отдыхать — это так здорово. Отдыхать — это значит восстанавливать свои силы, чтобы завтра снова быть бодрым и веселым».

Тимка понимает, что день закончился. Ему больше не нужно никуда спешить. Его путь теперь лежит только в одно место — в его родное, теплое Депо. Депо — это большой, уютный дом для паровозиков, где пахнет теплым металлом, машинным маслом, сушеной ромашкой и мягким сеном. Но чтобы добраться до Депо, Тимке нужно проехать через несколько волшебных мест, которые помогут ему постепенно, плавно, совсем по-сонному замедлиться и успокоиться.

Сначала его путь лежит через Долину Шепчущих Трав. Здесь рельсы становятся мягче, а стук колес меняется. Вместо звонкого «тук-тук» слышится глухое, бархатное «тюх-тюх, тюх-тюх». Травы в долине высокие, они касаются боков Тимки своими мягкими метелками. Они шуршат: ш-ш-ш, ш-ш-ш. Это звук успокоения. Тимка вдыхает аромат мяты и мелиссы. Его окошки наполняются прохладным, вечерним воздухом. Огонь в его топке, который весь день горел ярко и жарко, теперь начинает угомониться. Он превращается из рыскающего пламени в уютные, сонные, оранжевые угольки. Угольки тихо потрескивают: кр-р-р, кр-р-р. Они греют Тимку изнутри, как теплая грелка в холодную погоду. Тимке так хорошо и тепло внутри.

Потом Долина Трав плавно переходит в Берег Серебряной Реки. Река здесь широкая, спокойная, она течет очень медленно, лениво, словно тоже собирается спать. Вода в реке темнеет, становится цвета индиго, и в ней отражаются первые, робкие звезды. Река поет свою вечернюю песню: буль-буль, жур-жур, плес-плес. Тимка останавливается у переправы, чтобы дать дорогу стае лебедей, которые плывут на свой ночной островок. Лебеди складывают крылья, прячут длинные шеи и засыпают прямо на воде, покачиваясь на нежных волнах. Тимка смотрит на них и думает: «Как же здорово просто лежать и никуда не плыть. Как здорово быть неподвижным». Его собственные колесики становятся еще тяжелее, еще теплее. Им тоже хочется замереть. Им хочется, чтобы их покачивали, как колыбельку.

Тимка трогается с места, но теперь он едет совсем медленно. Чух-чух… чух-чух… Паузы между вздохами пара становятся длиннее. Пых… (тишина) … пых… (тишина). Пар из его трубы больше не вырывается клубами. Он выходит мягкими, прозрачными кольцами, которые тают в прохладном вечернем воздухе, словно ажурные кружева.

Дальше путь Тимки лежит через Сосновый Бор. Здесь всегда сумеречно и тихо. Сосны стоят, как высокие, молчаливые стражи, укрывая дорогу своими лапами, усыпанными мягкой хвоей. В лесу пахнет смолой, прелой листвой и покоем. Ветер в верхушках сосен гудит тихо и низко: у-у-у, у-у-у. Этот звук похож на баюканье. Тимка чувствует, как его медный свисток расслабляется. Ему больше не хочется свистеть громко. Ему хочется лишь изредка издавать тихий, ласковый звук: у-у… у-у… как будто он напевает себе под нос колыбельную. Деревья вокруг него тоже готовятся ко сну. Листья на березах перестают трепетать и замирают. Цветы в подлеске складывают свои разноцветные лепестки, закрываясь, словно маленькие зонтики. Мир вокруг Тимки становится очень тихим, очень мягким, очень безопасным. Здесь нет никаких резких звуков, нет никаких быстрых движений. Только плавное, тягучее, сладкое ожидание сна.

И вот, наконец, в конце леса, сквозь мягкую дымку вечернего тумана, показываются огоньки. Это его родное Депо. Окна Депо светятся теплым, янтарным светом. Из трубы выходит легкий, ароматный дымок. Тимка подъезжает к воротам, и они бесшумно, плавно открываются перед ним, словно обнимая его. Внутри Депо царит полумрак, уютный и безопасный. Пахнет теплом, чистотой и заботой.

Сегодня Тимку встречает старый, добрый смотритель Депо — дедушка Механыч. У него мягкая седая борода и добрые, морщинистые руки, которые знают о паровозиках абсолютно все. Дедушка Механыч не говорит громко. Он говорит шепотом, ласково, как будто рассказывает секрет: «Здравствуй, мой хороший. Здравствуй, мой трудяга. Ты сегодня так далеко уехал. Ты сегодня так много добра развез. А теперь давай, мой милый, будем тебя готовить ко сну. Отдыхать — это самая важная работа паровозика».

Тимка заезжает на свою личную, мягкую яму-ложе. Вокруг него поднимаются теплые, бархатные шторы, отсекая любой случайный свет. Начинается волшебный процесс умывания и охлаждения. Сначала дедушка Механыч включает теплую воду. Она льется из широких шлангов, мягко, без резкого напора. Вода теплая, как парное молоко. Она омывает красные бока Тимки, смывая дневную пыль, усталость и суету. Тимка чувствует, как вместе с водой уходит напряжение из его стальных мышц. Вода стекает по его колесикам, по его котлу, по его кабине, унося с собой весь день.

Потом приходит очередь мягкой, пушистой губки и густой, ароматной пены. Пена пахнет лавандой и ванилью. Дедушка Механыч бережно протирает каждый винтик, каждую заклепочку. Он полирует медную трубу до такого блеска, что в ней начинают отражаться спящие огоньки фонарей. Он протирает круглые фары Тимки, и те смотрят на мир уже не настороженно, а сонно и ласково. Тимка чувствует себя невероятно чистым, свежим и обновленным. Его металл остывает, становясь приятной, комнатной температуры. Огонь в топке совсем засыпает, оставив после себя лишь глубокое, ровное тепло, которое будет греть Тимку всю ночь.

Но это еще не все. Чтобы Тимке было мягко спать, дедушка Механыч берет большую лейку с особым, сонным маслом. Это масло густое, тягучее, как мед. Оно нужно, чтобы смазать все движущиеся части, чтобы они могли полностью расслабиться и забыть о движении до самого утра. Капля масла падает на ось переднего колеса: кап… Колесико тяжело, блаженно вздыхает и замирает. Капля масла падает на поршень: кап… Поршень расслабляется, его пружины отдыхают. Капля масла падает на клапаны: кап… Клапаны плотно закрываются, чтобы ни один сквозняк не побеспокоил Тимкино тепло. Тимка чувствует, как его тело становится единым, цельным, расслабленным. Больше ничего не нужно двигать. Больше ничего не нужно крутить. Можно просто быть. Можно просто лежать.

Дедушка Механыч берет большое, мягкое одеяло, сотканное из ночного тумана и звездной пыли, и укрывает им Тимку. Одеяло ложится на его красные бока, на его медную трубу, на его маленькую кабину. Оно невесомое, но очень теплое. Тимка чувствует, как это одеяло обнимает его со всех сторон, защищая от любых сновидений, кроме самых добрых и светлых.

В Депо гаснет основной свет. Остается лишь один маленький ночник, который бросает на стену мягкие, танцующие тени. Тени эти похожи на плывущие облака или на спящих птиц. Тишина в Депо становится густой, звонкой, бархатной. И в этой тишине Тимка начинает свой самый главный, самый важный процесс — процесс засыпания. Он начинает считать свои части, прощаясь с ними до утра.

«Спокойной ночи, мои милые колесики», — думает Тимка. И колесики, тяжелые, теплые, расслабленные, отвечают ему тихим скрипом: а-а-а… и погружаются в сон. Они больше не будут стучать по рельсам. Они будут стоять неподвижно, отдыхая. «Спокойной ночи, мои сильные поршни», — шепчет Тимка. Поршни, смазанные сонным маслом, тяжело опускаются на дно своих цилиндров: ш-ш-ш… и засыпают. Им больше не нужно толкать. Им нужно просто лежать. «Спокойной ночи, моя добрая топка», — думает Тимка. В топке угольки накрывают друг друга пеплом, как теплым пледом, и затихают: кр-р-р… Они будут беречь тепло, чтобы Тимке не было холодно. «Спокойной ночи, моя медная труба», — Тимка чувствует, как его горлышко расслабляется. Труба больше не будет выпускать пар. Она будет дышать тихо-тихо, в ритме спящего паровозика. «Спокойной ночи, мои круглые фары», — и фары медленно, плавно закрывают свои стеклянные веки. Янтарный свет гаснет, сменяясь глубоким, бархатным сном. «Спокойной ночи, мой маленький свисток», — свисток замолкает, спрятавшись в свою медную колыбельку.

Тимка чувствует, как сон наполняет его до самого донышка. Сон приходит из его колес, поднимается по бокам, заполняет кабину и доходит до самой трубы. Сон тяжелый, сладкий, как теплое молоко с медом. Сон мягкий, как облако, на котором он сегодня катался. Сон безопасный, как объятия мамы.

Снаружи Депо, на небе, уже зажглись все звезды. Они мерцают тихо-тихо, словно подмигивая Тимке: спи, малыш, спи, хороший. Луна, полная и светлая, как серебряная монетка, заглядывает в маленькое окошко Депо и гладит Тимку по крыше своим прохладным, ласковым лучом. Ветер за окном утих, чтобы не шуметь и не будить паровозика. Даже мышки в уголке Депо свернулись в клубочки и тихо сопят, деля с Тимкой одну уютную ночь.

Тимка дышит ровно и глубоко. Его дыхание сливается с дыханием ночи. Вдох — тихо-тихо… Выдох — ш-ш-ш… Вдох — мягко-мягко… Выдох — ш-ш-ш… Он больше не паровозик, который куда-то едет. Он — часть этого тихого дома, часть этой спокойной ночи, часть этого большого, уютного мира, который тоже крепко спит.

Завтра будет новый день. Завтра снова взойдет солнце. Завтра Тимка снова проснется, его огонь разгорится ярким, веселым пламенем, его труба выпустит бодрый пар, и он снова повезет свои добрые грузы. Но это будет завтра. А сейчас — время отдыха. Время восстановления сил. Время, когда можно никуда не спешить, ничего не делать, а просто лежать в тепле, в чистоте, в любви и заботе.

Отдыхать — это так здорово. Отдыхать — это так приятно. Силы копятся, как капли росы в бутоне цветка. Металл отдыхает. Душа отдыхает.

Тихо в Депо. Тихо в лесу. Тихо на реке. Тихо на холмах. Все спит. И Тимка спит. Крепко. Глубоко. Сладко. До самого утра.

Спи, паровозик. Спи, мой хороший. Пусть тебе снятся самые светлые, самые теплые, самые добрые сны. Пусть твои колесики катаются по мягким, облачным рельсам. Пусть твоя труба выпускает разноцветные, радужные пузыри. Пусть твой свисток напевает самые нежные мелодии.

Баю-бай, баю-бай. Засыпай, засыпай. Тихо-тихо, ш-ш-ш. Спи-спи, пых-пых… Сон приходит, сон идет. Тимку баюкает, ведет. В царство снов, в страну дремот, где нет ни забот, ни хлопот. Только тепло. Только свет. Только покой. Только сон.

Мягкие тени танцуют на стенах. Теплые угольки тлеют в сердце. Тяжелые, расслабленные колесики стоят неподвижно. Маленький паровозик Тимка спит. И ты, мой хороший, закрывай глазки. Твои ножки устали за день, они бегали, прыгали, топали. Им нужно отдохнуть. Пусть они станут тяжелыми и теплыми, как колесики Тимки. Твои ручки устали, они рисовали, лепили, обнимали. Им нужно отдохнуть. Пусть они расслабятся и лягут мягко, как поршни паровозика. Твой животик дышит ровно и спокойно, как топка, в которой спят угольки. Твоя голова лежит на мягкой подушке, как в уютной кабине паровозика.

Ты тоже маленький паровозик, который весь день развозил добро, который весь день учился, играл, смеялся. А теперь твое время отдыха. Твое время восстановления сил. Отдыхать — это здорово. Отдыхать — это безопасно. Отдыхать — это так приятно.