Имяславие. На юге России

После кончины в Темных Буках старец Иларион был прославлен верующими как местночтимый святой: в часовне шли богослужения, проводимые иеромонахом Паисием, который вскоре погибнет от рук разбойников. По сведению отца Константина (Борщ) здесь в 1921 году будет образован женский Иверский скит, монахини которого переселились в Темные Буки из под Туапсе. И здесь, очевидно, в общине духовное наставничество берет в свои руки отец Софроний, которого могла пригласить жившая в Темных Буках Мариам (Макаровская). Оба названных лица основали ранее Иверско-Алексеевскую женскую обитель. 235

В этой главе далее мы также рассмотрим краткую историю становления и развития Иверско-Алексеевской женской обители и историю судеб ее основателей для лучшего понимания общей картины событий.

Для начала стоит отметить, что создание монастырских подворий на территории Северо-Кавказского региона не только способствовало удовлетворению духовных нужд вновь переселяемого сюда населения, распространению православия среди представителей иноверных исповеданий, благотворительной помощи в случае катаклизмов, но также закрепляло государственное присутствие на территориях, относительно недавно вошедших в состав российской империи. Строительство церквей и монастырей являлось одним из важнейших составных частей механизма освоения региона, в том числе культурно-идеологического его компонента. Многие монастыри, по мере своего развития, становились центрами развития системы образования, передового сельского хозяйствования, как например, Ново-Афонский монастырь и многие другие. Обители, основанные в конце XIX – начале XX века были заштатными и не получали от казны содержания. Они могли положиться только на себя, на развитие своей хозяйственной деятельности для полноценного самообеспечения всем необходимым. Именно в таких условиях и будет создаваться община, о которой речь пойдет далее. 236

Если говорить об истории основания Иверско-Алексеевской обители, то к ней имеет непосредственное отношение отец Софроний, он же Сергей Павлович Шевцов, мещанин город Екатеринодара. С юных лет он имел славу человека аскетических устремлений. После службы в армии, вернувшись домой, отказался от мирской жизни и удалился в Глинскую пустынь. Несколько лет ему довелось провести в Оптиной пустыни при жизни известного старца Амвросия, славу строгого последователя и помощника которого он и приобрел (хотя есть мнение, что это один из мифов, создававшийся окружением о. Софрония). Затем были годы, проведенные на Афоне, где, как утверждал сам о. Софроний он получил монашеский постриг. Затем последовали: возвращение в Оптину пустынь, смерть Амвросия (Оптинского), переселение в Глинскую пустынь и возвращение в столицу Кубани. Прибыв в Екатеринодар в 1897 г., его настигла слава среди местного населения. 237 238 239

Одними из знавших и почитавших старца Софрония была религиозная семья Макаровских, состоявшая из престарелого отца Стефана Федоровича, матери Матрены Ефимовны, дочерей Пелагеи (м. Таисия), Варвары, Улианы, Марии, Мавры (м. Мариам) и брата их Ивана. Глава семейства, умирая, по легенде завещал заботу о своих близких Софронию, ставшего для них духовным отцом. Стефан умер, когда его дочери Мавре (1870 г.р.) было 12 лет, т.е. в 1882 г. Поэтому данные И. Кривенко и воспоминания князя Жевахова о том, что Стефан Федорович Макаровский, лежа на смертном одре, призвал к себе о. Софрония и, указывая ему на своих юных дочерей сказал: «Тебе я поручаю чистые и невинные души детей моих. Береги их и доведи до Престола Божьего» – вероятно лишь легенда. Она была призвана подчеркнуть огромное доверие Макаровских этому подвижнику. 240 241 242

Как вспоминает Мавра Стефановна, ее знакомство с отцом Софронием состоялось спустя 5 лет после смерти отца, когда ей было 17 лет от роду, т.е. в 1887 г. Вероятно, это был год, в котором тогда еще Сергей Павлович Шевцов навещал свою малую родину, возможно, что как раз по дороге на Афон. Окончательный его переезд на юг и сближение с Макаровскими состоится еще спустя 10 лет.

Эта семья стала привлекать к себе религиозно настроенную молодежь. К Макаровским одна за одной приходили девушки – подруги большей частью Мавры. В 1903 году о. Софроний познакомился с двумя родными братьями – Федором Михайловичем и Григорием Михайловичем Папаковыми, рано потерявшими родителей, которых он вводит в выше названную семью (фото с ним и братьями Папаковыми опубликовано в книге: Епафродит, инок. Имяславие. Т.5. М., 2014). По его совету в 1904 г. братья были усыновлены Матреной Макаровской. Произошло это на фоне гибели ее сына Ивана. Матрена, вероятно, под влиянием о. Софрония увидела в этом событии знак свыше. Так была создана одна большая духовная семья во главе со старцем. 243

Претерпев невзгоды потерь, Макаровские постепенно приходят к решению уйти из «мира». В начале был период, когда по совету старца члены семьи разошлись по разным монастырям или вели в горах отшельнический образ жизни. В 1905 году Софроний осознал необходимость собрать Макаровских и их последователей в единую общину. В октябре того же года был куплен участок в 27 десятин, в Туапсинском округе Черноморской губернии (вблизи селения Георгиевское) на котором будет основано поселение. 244 245

о. Софроний-в центре, Григорий и Федор Папаковы

Монахиня Мариам сообщает, что «вскоре к нам присоединились сначала подруги наши, потом пришли знакомые женщины и девушки и просили (…) принять их, дать возможность жить вблизи нашего руководителя, решившего продолжать здесь дело своего учителя старца Амвросия, основать общину на началах старчества.

Мы начали устройство нашей общины с благословения епископа Сухумского Кириона, продолжали при епископе Серафиме, а при епископе Дмитрии община наша имела до 60 насельниц». 246

Когда в обители было уже более 20 сестер, Мавра Макаровская ходатайствует перед епископом Сухумским Кирионом о получении статуса монашеской общины. Соответствующее распоряжение будет сделано в 1910 году. 247

Поселение преобразуют в Иверско-Алексеевскую женскую общину, настоятельницей которой станет, принявшая монашество с именем Мариам – Мавра Стефановна Макаровская: «В течение 4-х лет управления Сухумской епархией епископ Димитрий ласкал, поощрял труды наши, лично благословил начало постройки храма, а когда он был окончен, прибыл освятить его. В этот приезд Владыка осчастливил меня постригом с наречением имени Мариам, объявил общину открытой, а сестры единогласно почтили меня избранием в Начальницу. Батюшка Софроний был сугубо обласкан Владыкою, получил благодарность и благословение продолжать начатое устроение». 248

М. Мариам (Мавра Макаровская)

Общими усилиями обустраивалась жизнь на новом месте. «Благодаря дружной работе нашей семьи, притоку пожертвований и вкладу в дело образования общины наших личных средств, дела, тогда еще не легализированной обители пошли довольно хорошо в материальном отношении» – вспоминала первая настоятельница м. Мариам. 249

Как видно из состояния нынешних руин монастыря, в период с 1905 по 1912 гг. был также заложен и запущен кирпичный завод. Исследователи до сих пор находят остатки кирпичей, на которых просматривается литера «М». 250

Это подтверждает и прошение монахини Мариам на имя Обер-Прокурора Святейшего Синода от 13 июля 1917 года: «С любовью мы устроили наш хутор, устроили кирпичный завод, приобрели домашний скот, арендовали два небольших участка соседней земли, устроили огород, посадили сад, наконец, оборудовали домовую церковь, достигнув, таким образом, первой намеченной цели – устроиться независимо от мирских влияний и требований. В дальнейшем мы мечтали об устройстве при общине приюта для сирот и больных, школы и расширить садоводство и огородничество». 251

Успешное развитие монастыря стало привлекать грабителей. Монахини, будучи совершенно беззащитными, подверглись нападению группы из 12 крестьян. Как повествует статья газеты «Листок войны»: «1-го мая 1912 года около 5 часов вечера во двор Иверско-Алексеевской обители по Майкопскому шоссе зашли 6 человек. Увидев инокиню Марию Дымарь, они стали настойчиво расспрашивать ее где старшие. Ничего не добившись, схватились за оружие, но Дымарь с криком от них убежала. На ее крик вышли из своих келий инокини Мария Яковлева и Пелагея Макаровская. Последняя была схвачена нападавшими, которых было уже семеро, и, нанося ей побои по голове и по спине, втащили ее в церковь и заставили открыть свечной ящик. Забрав из ящика свечную выручку (около 40 рублей), они потребовали, чтобы Макаровская показала им старшую и кассу. (…) Макаровская видела, что несколько разбойников ведут и бьют игуменью. Их обоих привели в келью игуменьи, требуя выдачи денег. Когда игуменья Мариам стала креститься на икону, один из разбойников сказал: «Что ты молишься, я тоже христианин, я есть хочу, давай мне деньги, покажи кассу», и ударом дула револьвера разбил лампадку вдребезги. После этого игуменья выдала разбойникам 170 рублей, принадлежавших сестрам, и разбойники ушли. 252

Игуменья Мариам после перенесенного потрясения отправилась в Москву к своей покровительнице Елизавете Федоровне. После возвращения в обитель ее ждало новое испытание.

Самой главной трудностью, преодолеть которую не удалось, стала начавшаяся смута. Тучи над монастырем стали сгущаться сразу после 1910 г., когда месту поселения монахинь был предан официальный статус и начался процесс передачи ранее приобретенного имущества общине. Смута была вызвана, по одной из версий, м. Митродорой (Марией Лебедевой), стремившейся захватить власть в общине с помощью всевозможных доносов.

Монахиня Мавра сообщает: «Между нами нашлась одна, которую я неосторожно приняла, оставляя её прошлое в Новочеркасской обители. Она сплела сеть лживых доносов, подговорила нескольких неопытных сестер, потом частью отказавшихся, и, несмотря на то, что была уличена в клятвопреступлении и многих неблаговидных поступках, она достигла своей цели. 253

(…) Первое следствие, назначенное епископом Андреем, всесторонне и строгое, произведенное благочинным священником отцом Смирновым и духовником общины, священником-следователем отцом Порай-Кошицем, вызвало решение Владыки Андрея клеветницам оставить обитель или смириться. Заместившим же владыку Андрея, епископом Сергием было отвергнуто, как отвергнута была и двухмесячная ревизия монахини Моквинского монастыря Иеронимы, донесшей, что в обители нашей царит «полный, образцовый порядок»». 254

При фактическом нежелании епархиального начальства детально вникнуть в суть происходивших событий, Мариам (Макаровская) была в 1913 г. (по настоянию нового благочинного о. Сергия (Краснова)) отстранена от управления. Ее место заняла монахиня Серафима.

Новая следственная комиссия, отправленная в Иверско-Алексеевскую обитель для расследования доносов, пришла к следующему выводу: м. Мариам, старец Софроний и Ф. М. Макаровский были обвинены в попрании монашеских обетов, выражавшихся в нечистоте их отношений и махинациях с недвижимостью, т.е в фактическом захвате общинного имущества. 255

В отношении недвижимости в следственном деле м. Мариам показала, что «подворье куплено Макаровскими на свои деньги и старца Софрония, а деньги, присланные Решетниковой и завещанные Кураповой, употреблены на уплату долгов, постройку дома и другие экстренные нужды. Макаровский купил подворье на свои деньги, что до совершения купчей передал Кривенко разновременно около половины и окончательно рассчитался по получении купчей, что ему неизвестно имели ли касание к к покупке подворья общиной Решетникова и Светашев, но знает, что от Решетниковой было тогда получено 3000 рублей, которые и употребили на текущие расходы Общины. 256

Объяснения эти Мариаммы и Макаровского опровергаются их письмами и телеграммой.

Высланные Решетниковой деньги не могли быть употреблены ни на какие расходы по тому одному, что они высланы именно тогда, когда должен был быть произведен по купчей платеж, о чем писал Решетниковой Макаровский, который поэтому и не мог не знать, какое касание к покупке подворья имела Решетникова.

Если Макаровский прав, что до утверждения купчей передал Кривенко около половины, – что могло быть сделано, так как имелись для покупки подворья общиной деньги от Светашева, Кураповой, имелись получения с почты, производили сборы сестры, – то присланные Решетниковой 3000 рублей были последней уплатой.

Макаровский, заявляя, что он купил подворье на свои деньги, прав лишь потому, что бесконтрольно распоряжался деньгами Общины как своими, тратя на свои нужды, почему и писал 3 мая 1912 года отцу Пантелеймону, объясняя задолженность Общины между прочим и тем, что на усыновление его, Федора Папакина, Макаровской Община израсходовала

Несмотря на множественные попытки защитить доброе имя основателей общины, например, бывшим благочинным общины Николаем Смирновым, епархиальным миссионером-проповедником священником Николаем Розановым, уполномоченными Туапсинского городского управления и многими другими, все эти попытки не увенчались успехом. Федор Макаровский был сослан в Сибирь в Нарымский край, монахиня Мариам так и не вернулась к управлению обителью. 257 258

Бывшая настоятельница была отправлена на послушание в монастырь города Риги в ведение игуменьи м. Сергии Мансуровой. Затем ее перевели в г. Митаву (Елгаву), а вскоре так и вовсе отправили в скит на границу с Германиней. Отец Софроний был выдворен из пределов Черноморской губернии. 259

Примечания