Босиком до неба. Роман-трилогия

Дух становления

В светлой комнате, в центре, стояла кровать со специальными приспособлениями. Вся конструкция этой кровати предназначалась для больных людей, утративших временную или на длительный период способность заботиться о себе. К несчастью, на этом самом месте оказался тяжело больной и, к счастью, для него, именно находясь в этой палате, он оставался жив. Приглушённый свет исходил из специально оборудованного светильника. Медсестра Светлана сняла повязки, пропитанные кровью и растворами. После этого аккуратно обмыла тёплой водой тело пациента. Аккуратно, умелыми движениями наложила назначенные мази и перебинтовала мускулистый корпус молодого человека. При каждом вдохе-выдохе бугристые кубики его пресса приходили в ритмичное движение. Светлана нежно смотрела на своего подопечного, с улыбкой разговаривала с ним и всегда радовалась его непрерывному дыханию.

Закрепили именно её к этому пациенту. Она была на хорошем счету в отделении реанимации научно-исследовательского центра в Подмосковье. После института по распределению попала в этот центр. Все однокурсники были направлены по вакансиям, заранее согласованным с распределительной комиссией. Света была сирота. Училась хорошо, а пошла работать туда, куда направили. Пугали, что это место глушь, а оказалось очень развитым учреждением с новейшими технологиями. Поселили её тут же, на территории центра в комнате для персонала. Работой она дорожила и надеялась на карьерный рост в перспективе. Когда ей предложили заняться индивидуальным присмотром за поступившим в клинику, она согласилась и приготовилась к трудным будням. Сюда часто привозят пожилых заслуженных деятелей с известным в прошлом героизмом. Либо важные персоны, которые не любят огласки, но оказались в затруднительном положении из-за проблем со здоровьем. К удивлению Светланы, пациент оказался красивым молодым человеком. После большой потери крови, он впал в кому, и был подключён к аппаратуре поддерживающей его жизнедеятельность. Уже на следующий день она приноровилась к графику по уходу за пациентом и не испытывала особых трудностей. Врач проинструктировал её, что больной тяжёлый и спасти его жизнь – дело принципа.

Мы не нуждаемся в рекламе, но ты должна понимать, что к нам поступают уважаемые люди и помочь им – дело нашей чести.

После порции назиданий Светлана с ещё большим энтузиазмом выполняла свою работу. Карточки на этого больного не было. Возраст вразы отличался от завсегдатаев этих палат. За прошедшие сутки она сделала вывод, что ей повезло с подопечным, т. к. он был без сознания и претензий не высказывал. Одно обстоятельство пугало медсестру, иногда при перевязке ей казалось, что он дышит полной грудью, самостоятельно контролируя все процессы. Ей даже казалось, что он смотрит за её действиями, сказать о своих домыслах было некому. Её сочли бы некомпетентной, а этого больше всего боялась радеющая о работе девушка из провинциального городка.

– Пульс прощупывается, значит жив, – сказал Глеб Прокопович, главный врач отделения, после осмотра утром на следующий день.– Зрачки не реагируют, значит кома, будем надеяться кратковременная. Хорошо, что наш центр обеспечен всем оборудованием для экстренной помощи. С такой потерей крови вернуть обратно удаётся не часто, но наш герой выкарабкается, – закончил врач консультативную речь после первых наблюдений.

Этого больного держали в отдельной палате в конце коридора. Никто не называл его имени. Света удивлялась данному обстоятельству, но задавать вопросы боялась. Здесь персонал дорожил своей работой, и любой прецедент мог служить сиюминутным увольнением. Сменила бельё, хорошенько укутала своего больного. После проверила всё подключённое оборудование, заменила бутыль с препаратом на капельнице, приоткрыла вентиляцию и улеглась на кушетку. Тут же в палате закрыла глаза и уснула от усталости почти сразу. Во сне ей казалось, что кто-то будит её или что-то говорит. Открывала глаза – всё спокойно, и только неподвижный больной находился здесь.

– Странно действует на меня атмосфера палаты, – думала про себя девушка, снова засыпая на непродолжительное время. Её что-то выталкивало из сна и именно в то время, когда необходимо было сменить бутыль на капельнице.

Мурад пытался говорить. Свой голос он не слышал. Глаза его были открыты, и видеть довелось совершенно удивительные вещи. Какая-то незнакомая девушка раздевала его, мыла и много разговаривала с ним. Он пытался возразить, но она продолжала вести себя вызывающе. Это было пределом вседозволенности. Она его тело трогала за все места, и он позволял ей это. Несколько раз Мурад пытался кричать в гневе на эту незнакомку. Голос был беззвучен. Отчего-то он не слышал своего голоса, и эта молодая особа никак не реагировала на его усилия. Спокойно продолжала ворочать его тело как бревно. В вены были вставлены какие-то иглы с отводными тонкими шлангами, и что самое возмутительное – это яркое освещение в комнате. Потолок, стены и даже наглухо зашторенные занавески – всё было белым. Свет растекался по всему пространству комнаты из яркого светильника, на который смотреть было невозможно. Ему казалось, что свет пронизывает всё его тело, которое совсем не слушалось. Очень хотелось закрыть глаза от яркого освещения, но рука не подчинялась желанию. Постепенно свечение становилось втягивающим, и воспротивиться этому было невозможно. Воля к сопротивлению отсутствовала, а на смену возмущениям пришло смирение. Душа испытывала невероятную лёгкость, чувство парения охватило всю материальную сущность всего организма. Сознание просветлилось. Наблюдать за действиями девушки было забавно. Она давила на грудь, прислонялась ухом к губам человека на кровати. Слезы текли по его щекам, и кажется, она совсем не обращала внимания на это. Однотонный звук разрезал воздух. Исходил этот тоскливый неорганичный тон из ящика, к которому вели все провода, соединённые с человеком внизу. Очень знаком этот чудак, вокруг которого бегает бледная девушка со слезами на глазах. Она нажала на кнопку экстренного вызова, и всё пространство комнаты заполнилось людьми в белых халатах. Один из них, в очках, усердствовал больше других, отдавая какие-то распоряжения, и все подчинялись ему.

– Что освободился наконец-то от бренных условностей бытия и покинул своё тело?

– Кто это говорит? Почему я не слышу слов, а точно знаю, что это слова адресованные мне.

– Потому что это общение без слов и заметь таковое гораздо удобнее в обиходе.

Голос был каким-то вкрадчиво дотошным. Мурад осмотрелся вокруг и увидел источник информации. Назвать человеком это было нельзя. Сквозь образ было видно насквозь, и кажется, это существо не ходит, а парит.

– Расслабься и прими всё, что случилось как должное, – успокаивающе проговорил парящий уникум, субстанция с холодной энергией.

Свет, который привёл в состояние невесомости, ушёл куда-то, в комнате стало обычно. И в этот момент Мурад узнал себя в кровати, окружённого людьми в белых халатах. Посмотрел на свои ноги, они были босыми. Тапочки стояли возле кровати, а он сам был в нескольких метрах в стороне и зависал в невесомости, наблюдая со стороны за происходящим.

– Тебя оставили здесь, значит твоя миссия ещё не окончена, – говорило существо.

– А почему ты здесь и тебя никто не видит кроме меня?

– И не увидят, потому что я субстанция без тела. Все думают, что сердечный приступ произошел со мной. А на самом деле ведьма докторша отравила меня по просьбе своего любовника. Я застрял в переходном мире. Для всех умер, но она знает, что я здесь и страшно боится этого. Доставлять ей беспокойства одно удовольствие.

После этой затейливой истории, ни на что не похожей из того, что слышать приходилось Мураду до сего времени, этот прозрачный образ исчез. Новые впечатления насторожили. Чувство безысходности нарастало. В смятении Мурад бросился к своему телу – желание жить было таким мощным, что вся его душа переливалась усиливающимися сгустками свечения. Вскоре всё исчезло и показалось причудой воображения.

– Его зрачки реагируют, Глеб Прокопович, пульс возобновился, – торжественно кричал ассистент врача.

– Поддерживайте состояние, введите ещё препарат, – командным голосом говорил Глеб Прокопович.

Он вышел из палаты и направился в умывальню. Обтёр вспотевший лоб и выдохнул, снимая накопившееся напряжение. Всхлипы доносились из-за стенки другого умывальника.

– Ну, хватит печалиться, Светлана, он жив и нуждается в твоей заботе как никогда.

– Правда? Я бегом к нему.

– Что, привыкла к своему подопечному?

– Очень, мне он видится хорошим человеком.

– Возможно, раз жизнь подарила ему ещё шанс.

Все из пребывающего в комнате персонала разошлись. Шумно обсуждали в коридоре свой успех и удивлялись живучести пациента. Света осталась одна.

– Больше меня не пугай, – прошептала на ухо она. И ей показалось, что лежащий на кровати ей моргнул одним глазом.

Мурад всё видел и слышал. Кажется, он начинал понимать неоднозначность своего положения. Воспоминание о лёгкости парения с чувством безграничной свободы перекрывало все остальные эмоции его сознания. Он ликовал. Познание большего, чем обыденная жизнь восторгала его. Мурад приложил все усилия своего восприятия, чтобы вновь испытать манящую лёгкость и свободу. Но все попытки были тщетны. Он понял, что тело не слушается его. Жив и при этом совсем беспомощен. Эта правда настоящей реальности ошеломила его. Утомив усилиями свою энергию, медленно текущую по кровеносным сосудам, он отключился и провалился в сон.

***

…Стук копыт раздавался эхом в его ушах. Всадник пришпоривал коня, свита послушно ровными рядами следовала за ним. Гордо восседая на скакуне, всадник отличался дорогими одеждами. Доспехи пылали бликами, отражающими лучи солнца. Слева висел меч. Сбруя и седло коня были искусно отделаны. Вся одежда всадника была богата отделана нитями и золотыми клёпками. Конь был под стать важному седоку. Глаза этого человека горели азартным сиянием.

– Догоните этих дикарей, нерадивые воины, а ту юную особу смотрите не покалечьте, – повелительно приказал он своим слугам.

Два десятка воинов бросились догонять убегающих дикарей, которые стремились спрятаться за холмами.

Это был Мурад. Он точно знал всей душой, что это непременно он. Облик изначально вызвал отторжение: руки были в перчатках из тонкой кожи. На указательном пальце и мизинце было по одному перстню. На левой руке перстень горел бликами красного камня. На правой – зелёный изумруд красовался в оправе дорогого кольца. Всадник торжественно поглядывал за подчинёнными, которые настигали беглецов. Затем заскучал, потребовал себе кубок вина и стал разглядывать перстень с магическим рубиновым свечением. Вёл он себя высокомерно, и каждый его жест или взгляд приводили в трепет свиту.

– Будут новые сильные работники на полях вблизи замка, – торжественно провозглашал он.

Связанных рабов вели на показ господину. Последней шла ладная девушка с длинными волосами.

– Этих запереть в подвалах замка, – указывал господин на восьмерых пленных, – а женщину – в обучение к Земфире.

– Всё выполним, – раболепно произнёс крупный слуга, боясь смотреть в глаза господину.

Гордо и величаво хозяин помчался на своём скакуне во весь опор. Три десятка воинов сопровождали его. День удался. Чувство превосходства над всем и всеми в своих землях наполняло, подпитывая гордыню господина. Мурад чувствовал перевоплощение своей сути. Явно это был он. Однако то, как были одеты воины и внешность рабов показывали, что время происходящего находится за много веков до наших дней. Мурад в своём перевоплощении чувствовал себя комфортно. Тело было полным жизненных сил… Стражи замка открыли ворота и склонились в поклоне, приветствуя своего господина. Стены были из камня и казались неприступными, возвышаясь над просторами окружных земель. Возвращение господина встречали все жители города. возвышался замок обнесённый вокруг отдельной стеной. Поклоны сопровождали господина с воинами до стен замка. Тот мир был не для простолюдинов, и повелитель скрылся за воротами своей крепости. Его владения были самыми могущественными среди прочих в этих землях. Их войско многократно превосходило своим числом войска в других владениях по соседству. Мир был не рушим, скреплённый договором. Все делали подношения господину в знак признания его могущества. Никто и подумать не смел противиться воле этого повелителя. Все преклонялись к его ногам. Эти достижения могущества были добыты завоеваниями его отца. Всё, что ему нужно было – повзрослеть и вступить в права пользования властью. Отец погиб в кораблекрушении. Его наследник скрывал свою логическую боязнь и всячески избегал путешествий по глубокой воде. Этот повелитель на суше чувствовал себя безупречно. Жизнь вёл праздную и себе ни в чём не отказывал. Жена Земфира была первой красавицей. Но каждый раз появлялась соперница, когда повелитель уходил в многодневный поход за рабами. В наслаждениях проводил муж с новыми подругами дни напролёт. Всякий раз изобретательность Земфиры, приводила к том, что соперница попадала в немилость или погибала при загадочных обстоятельствах. За всеми многочисленными «тёмными историями» стояла именно она. Боялись Земфиру все, хотя поклоны делали в сторону господина.

Три дня длился пир. Поход был удачным. Сильные рабы – основа достояния тех времён. Музыка и возлияния виноградного вина утомили господина. Он помнил о молодой дикарке. Приказал привести её к себе в покои. Девушка была хороша. Её приодели и сделали причёску. Глаза её как озёра глубокие источали на него любопытство, скрывая в глубинах своих за томной пеленой нерастраченную страсть молодости. Господина никто не узнавал, он выглядел счастливым, и все вздохнули с облегчением. Следили за Земфирой, чтобы не загубила новую отдушину господина. Этот человек был очень жестоким. Всё, что было не по нраву – менял на свой лад. Казнить мог только за дерзкий взгляд в свою сторону. Поэтому после появления молодой красавицы все вздохнули с облегчением. Особенно ближайшие слуги старались содействовать всячески в том, чтобы чары дикарки имели силу воздействия на господина как можно дольше.

***

Мурад пробудился, и вернулся в реальное время. Он помнил все детали своего воплощения. Даже чувства, испытанные от горячих объятий девушки из далёких веков, были реально сохранены в его памяти. Никогда подобного испытывать не приходилось.

– Что же это получается, – думал он, – значит я жил, сам того не зная, много веков до этого времени. Эта мысль вызвала чувство

От обилия удовольствий и безграничной власти он приходил в упоение вседозволенности, но этот Мурад, настоящий, испытывал неприязнь к тому жестокому и безнравственному своему воплощению. Он вспомнил все детали этой жизни и того воплощения: какими разными представлялись две ипостаси двух жизней. Совсем точно, по ощущениям, помнил все эмоции и впечатления, все декорации… Даже, о чём он думал было в его возрождённых воспоминаниях. После спонтанно вспомнил детство, одиночество и отчаянные надежды на материнское тепло. Сколько превратностей судьбы пришлось пройти за свою недолгую жизнь.

Тот человек, господин, жил безумствуя от достатка и роскоши. И это голодное детство, запечатлённое в памяти Мурада на всю жизнь. Такие разные два воспоминания, но отчего же складывается впечатление, что это было именно с ним? Мурад сам удивился своим умозаключениям и испытал сильную жажду, как будто в том состоянии другого мира он действительно пил очень много вина совсем недавно.

Мурад позвал медсестру, и к его ожиданию она подошла.

– Чему удивляться, – думал он, – столько испытаний выпало за последнее время для моей психики, что трудно разобрать, где реальность, а где сон. Принесите воды, – и сам отчётливо услышал свой голос.

Светлана со счастливой улыбкой подала воды. Вкус был какой-то с оттенком хлора. За годы службы Мурад привык к такой воде, но в памяти отчётливо вспомнилась та, из родника в селении – прохладная и сытная вода, совсем не такая как эта.

– Сколько удивительного в мире есть, а совсем недавно даже не задумывался об этом.

– Скажите ещё что-нибудь? – заискивающе спросила девушка.

– Это ты значит, добрая, заботишься обо мне последнее время?

Убедившись в изменении самочувствия Мурада, она спешно убежала за пределы палаты. Через двадцать минут вернулась в сопровождении врача в белом халате и очках.

Кто это, Мурад знал.

– С возвращением в наш грешный мир, – проговорил тот приветливым голосом.

Глеб Прокопович попросил Светлану сходить в лабораторию, а сам начал беседу.

– Давайте сначала я Вас осмотрю, а после немного поговорим.

Несколько минут длилось исследование состояния Мурада. Эмоции на лице доктора приобретали озабоченный вид.

– Какой всё-таки Вы удивительный человек, – сказал серьёзно он, – выход из комы происходит уникальным образом. Тело не послушно, а речь и движения головы есть. У Вас возможен стресс из-за перегрузок психики, и новая адаптация может протекать непредсказуемо. Поэтому просто слушайте меня и берегите силы. После того как мы с Вами встретились во второй раз при негативных обстоятельствах и с Вами случилось это ранение, я беспокоился, что вы не выживите. Однако под воздействием вмешательства чудесной силы Вы здесь, и мы говорим с Вами, а точнее я говорю, а Вы – слушаете.

Глеб Прокопович кратко напомнил Мураду о том, что случилось. Сделал он это мудро, так, чтобы не задеть чувство вины в нём. Потом практично перевёл рассказ в настоящий момент.

– Я давно работаю в этом научно-исследовательском центре. После большой потери крови Вы должны были умереть. Во мне смешались две стихии: одна – долг врача и вторая – наказать Вас. То как мы с Вами познакомились – произвело на меня впечатление. За свою долгую жизнь я редко встречал бескорыстное благородство. Да-да, работая всю жизнь доктором, я мало видел настоящих поступков, которые по сиюминутному решению к действию могли так влиять на дальнейшее мировоззрение. Чтобы избежать участия милиции в этом деле, я вызвал машину скорой помощи из нашего центра и доставил Вас сюда. Пришлось объяснить, что Вы родственник моего фронтового друга и зашли ко мне, истекая кровью. Так удалось избежать Вашего ареста. Вы бы погибли при любом другом сценарии. Тот человек сбежал, который был с Вами, и я всё взвесил, в том числе Вашу роль в этой сцене у меня дома. В общем, главное, что Вы живы, дальше будем действовать по обстоятельствам. Для любопытных Вы материал для диссертации – как уникальный случай.

Мурад дослушал не перебивая.

– Поступайте, как Вам велит Ваша совесть. Спасибо, Глеб Прокопович, Вам за помощь.

– Вот и сочлись, сейчас отдыхайте, – дружелюбно подвёл итог доктор, – Вам необходимо спокойствие, чтобы шансы на возвращение всех функций были использованы в дальнейшем. Со Светой говорите обо всём, кроме того, что произошло у меня в доме. Я кроме того что являюсь доктором наук, ещё и известный антиквар в определённых кругах. Мне было не трудно вычислить, кто был инициатором ограбления. Вы не попадаете в этот пасьянс. Вас использовали «вслепую». Можете себя не упрекать своими действиями. Вы спасли мне жизнь. Люди, которые за этим стоят, очень кровожадные и с возможностями. После этого случая я принял дополнительные меры предосторожности. Вот что еще добавлю, по загадочным обстоятельствам наши судьбы пересеклись. Ничего не бойтесь, Мурад, здесь я кое-что значу, и главное, чтобы Вы ходили по жизни с поднятой головой и в здравии.

От таких слов, Мураду пришло чувство облегчения. Он предвидел, что объяснение неизбежно, но что этот человек настолько правильный – он никак не ожидал.

Марийка