Плантация. Приключенческий роман

Странные ГОСТИ

Он впервые увидел людей, пришедших из других мест. Языка не понимал, но главное было не это, а то, что внутри его души возник порыв. Навсегда мальчишка утратил прежнее смирение со своей участью. Желание изменить свою жизнь, обуревало всю его сущность.

Спросил у отца:

– Кто эти люди? Они словно покорители мира с уверенными взглядами независимых индивидуальностей, они совсем не похожи на нас.

Эрнесто ответил сыну:

– Много рассуждаешь. Это возраст у тебя такой непоседливый. Чужаки пришли, а ты сразу очаровался их видом. Велика забота ходить по свету. Не от хорошей жизни люди пересекают море и океан. Ты попробуй там, где родился поднять своё хозяйство. Мы с матерью нашли для вас это место, чтобы вы жили в тёплом климате, пили чистую воду, кушали фрукты. Чего тебе не хватает? Все дети растут, создают свои семьи, а ты как волчонок – всё в лес смотришь. Откуда ты знаешь, что это за люди? Обменяю свои изделия на их товары, кое-что продам, вот вся польза от их появления. Помни, чему мы вас учили – никогда не говорить с незнакомцами. Глупость твоя пройдёт с годами. Есть крыша над головой, можешь помогать мне в кузнице и возможно станешь достойным мастером, а на этих чужаков не равняйся. Может они корсары. Глаза – зеркало души. Хищные огоньки в их взглядах. Здесь ведут себя как торговцы, а встретишься на узкой дорожке или встанешь на пути – уберут с дороги своей, – Эрнесто говорил всё резче и перешёл на крик.

Его сын был смышлёным пятнадцатилетним подростком. Три года он отработал на каменоломне среди взрослых. Характер его закалился, мышцы окрепли, и выглядел он достаточно уверенным молодым мужчиной. Всё бы шло как прежде, однако, не понятная речь вызывала любопытное восхищение гостями, из других краёв.

Торговцы пили много вина, ели мясо. Доминик, который держал свой ресторанчик, говорил, что сам Бог послал этих гостей. Выручка его составила за несколько дней месячный доход. Доминик был дядей Сэма.

Сэм по вечерам наблюдал из-за стойки бара за чужаками. Одеты они были в его представлении как настоящие богачи. Шляпы, камзолы, куртки из натуральной кожи и сапоги. Один, по имени Том, расхваливал, свои остроносые сапоги на каблуках. Говорил, что сделаны из крокодила, который водился в Великом Ниле. У них были смуглые обветренные лица. Дядя Доминик знал английский язык и пересказывал на свой лад, что он слышит в речах постояльцев:

– Твоему отцу заказали ножи для разделки скота, два десятка секир для рубки бамбука и хотят скупить все имеющиеся в его запасе готовые клинки для ближнего боя с врагом.

Сэм слушал дядю, а сам то и дело разглядывал подвыпивших чужаков. С деньгами они расставались легко, не было суеты в их поведении. Аура лихих смельчаков висела над ними. Сегодня Сэм весь день провёл в ресторанчике, слушая говор гостей, пьющих в больших количества вино. Домой в жалкую хибару идти не хотелось,

Утром отец грубо отчитал его перед братьями:

– Вместо того, чтобы помогать мне в кузнице, думаешь не понятно о чём. Летать в облаках – это не мужское занятие, зарабатывать хлеб насущный – вот основная задача для будущего отца.

Сэм слушал и пропускал мимо ушей наставления. В его глазах отец никогда не молился, о религии не говорил. Откуда они приехали с матерью в этот посёлок и как познакомились, никогда не рассказывали, поэтому представления о родителях складывалось неполное. Ежедневная работа, хозяйство и никаких других развлечений. Дни рождения детей не справляли и свои тоже. Сэм даже не знал, когда родились его родители и кто они по происхождению. Тяга найти ответы на вопросы сделала его оппозиционером в семье. Почему чтение это плохо? Книги пудрят мозги, как говорил отец. Он пока не нашёл полного ответа, в рассуждениях его никогда не поддерживали братья. С двенадцати лет устроился работать каменщиком. Вместе с взрослыми добывал и готовил сырьё в каменоломне. Овладел навыками. Построить дом сможет сам самостоятельно. Так бы и было, если бы не появление загадочных людей. В их посёлке редко бывали приезжие из-за удалённости от цивилизации городов. Только во время свадеб и похорон съезжались выходцы из этих мест, будоражившие жизнь. А как вырвешься? Мир непредсказуем, опасен. Были примеры, когда дети, ослушавшиеся родителей, без благословения уходили из дома. Они или пропадали навсегда из жизни посёлка, или печально заканчивали свою жизнь. Труд и послушание родителям – это основа института семьи. Читая, Сэм начинал сомневаться иногда, а надо ли оставаться инфантильным зомби, который не способен принимать решения самостоятельно.

Сэм вышел из ресторанчика. Эти люди вызывали у него зависть не как объекты подражания, а как имеющие возможность видеть другие страны, торговать, узнавать другие культуры. Они больше знают, опытные, поэтому и ведут себя уверенно, сразу видно, деловые люди.

Сэм смотрел на свои льняные брюки, рубашку и сандалии на ногах. Он был достаточно рослым и крепким, а гардероб не менялся уже несколько лет. Старшие, вырастая, отдавали одежду младшим. Во всех больших семьях было так заведено. Эта ограниченность делала их дружнее между собой.

Сэм начал бить по груше, висевшей в складском помещении. Раздражающие мысли ушли. Кулаками с набитыми костяшками, он колотил серии ударов по мешку с опилками, сшитому из кожи. Цепь гремела, а крепления тряслись от жёстких ударов. Уклон, смещение корпуса вправо и снова серия. Мельком он увидел наблюдающих за его боем с тренажёром. Дядя Доминик что-то говорил по-английски и показывал с улыбкой на Сэма. Рядом с ним стоял человек в обуви из кожи крокодила. В его взгляде не было высокомерия, он смотрел на боксирующего по мешку Сэма как на равного. Иногда глаза говорят без слов.

Дядя Доминик подошёл к нему и сказал, что есть не пыльная работёнка:

– Привези из вашей кузни изготовленное изделие прямо сюда. Этот человек расплатится по договорённой цене.

– А зачем мне тащить сюда ножи? Отец начнёт возмущаться, – уточнил Сэм.

Дядя объяснил:

– Этот иностранец говорит, что бойцы тоже должны зарабатывать. Он оплатит тебе сверх цены за доставку.

Подход к делу воодушевил. Сэм направился выполнять поручение.

– Сложу в мешок и принесу изделия. Велика забота. Они много пьют, может воздействие зелья толкнёт этих чужаков на излишние траты. Какое мне дело до них. Приехали – уехали.

Не придавая особого значения этим хлопотам, он пришёл в кузню и рассказал отцу о желании странных приезжих оплатить за изготовленные к этому времени ножи и тесаки.

– Хоть какая-то польза от тебя. Деньги не забудь пересчитать.

Не веря в успех того, что Сэм правильно всё сделает, отец без энтузиазма показал, где лежит товар. Намеренно сказал, чтобы прихватил серпы с ножницами, которые давно лежали в ящике как невостребованный товар.

Ноша оказалась не такой лёгкой, как предполагал Сэм. Мешок за плечами и большая сумка в руках заставили его попотеть по пути от дома к ресторанчику на площади, в центре посёлка.

Вся троица находилась в своей комнате на втором этаже постоялого двора рядом с заведением дяди Доминика. Проверяли тщательно остроту заточки каждого изделия. Серпы и ножницы, выложенные на стол, человек в крокодиловых сапогах также проверил.

– Надоело ждать, пока эти эксперты режут бумагу и ткань, рубят по чурбаку клинками, – об этом подросток сказал дяде.

– Не показывай своей нетерпеливости. Покупатели – носители будущей прибыли, – приструнил его дядя.

Говорил о чём-то с ними, а потом перевёл смысл сказанного Сэму.

– Заберут всё. Тебе улыбается удача. Подарок какой-то лично тебе будет. Вообще-то люди тёмные, но ты приглянулся им. Не спорят, не торгуются, сами предложили купить весь товар.

Дядя немного злился. У него был свой интерес, а тут племянник зарабатывает без проблем. Однако вида не показал. Переводил слова на своё усмотрение. Человек по имени Том, похоже, читал его мысли и стал обращаться напрямую к Сэму. Отдал деньги в мешочке. Пересчитали вместе. Потом достал несколько серебряных монет и какой-то рулон, похожий на свиток бумаги:

– Это лично тебе, – протянул он монеты. – А это карта, указывающая путь до Америки. Оттуда мы пришли на корабле. Там земля доступна, строится новое государство. Для смелого человека туда открыт путь.

Подросток потерял дар речи. Том говорил с акцентом на его языке. Дядя с недовольным лицом наблюдал и слушал.

Сэм устал находиться в этой комнате. Деньги получил, пора домой. Попрощался и вышел из комнаты.

На лестнице его окрикнул Том:

– Удача улыбается смелым. Не хорони себя заживо здесь в провинции. Когда-то я был бедным и трусливым, сейчас живу в ладу с самим собой. Новый свет – новая жизнь.

Что-то было большее в этом, чем только слова. Необычность поведения Тома, его дружеское расположение, насторожили подростка. Он ушёл не оборачиваясь, держа в руке свёрток и проверяя по пути, достаточно ли хорошо затянут мешочек с деньгами. Свои две монетки разного номинала, он спрятал в потайной карман на поясе брюк, который пришила когда-то мама, пришло время – понадобился.

Том пил с друзьями в своём номере постоялого двора. Они решили уехать. Вели весёлые беседы, вспоминали байки своей молодости. Параллельно в его голове появились мысли, возникающие из закоулков памяти. В этом подростке он увидел себя двадцать лет назад. Том сторонник точности, не позволяет сантиментов, слишком тяжёлая была у него судьба и только он знает, сколько скелетов в шкафу на его совести. Однако заговорил он с этим подростком неслучайно. Беспечное доверие к миру, чистый взгляд – вот что заставило его подбить к действиям этого незнакомого ему доныне подростка. Он давно жил со своими страхами. Разъезжая по свету, имея доход и своё предприятие, он всё же не обрёл спокойствия. Не знает, что ждёт впереди на дороге судьбы. Слишком много наворотил ошибок в молодости. Поэтому силой своего намерения он как бы внушал этому подростку изменить жизнь к лучшему.

– Там кого только нет. Понаехали со всего света, готовы продать всё, что угодно. Никому не доверяй – правило на диком Западе. Может, приедут ещё хоть кто-то со светлыми душами и хоть как-то размешают ту среду своим появлением.

Том знал, что спонтанные встречи бывают судьбоносными. Когда-нибудь, те, кого он интуитивно различал среди толпы, как будущее нового света, подсознательно прочтут его подсказки.

Поднялся ураганный ветер, принёсший тяжёлую полосу туч на небосвод и дождь как из ведра начал лить сверху в течение часа. Этого хватило, чтобы образовался временный потоп. Весь населённый пункт стих, улицы опустели. Все жители радовались сидя в своих домах тому, что после обильных осадков будет хороший урожай. Только трое чужаков, Том и его спутники, видели в этом дурное предзнаменование. На день задерживался их отъезд. В порту может всякое случится за день. Лихие люди в прошлом, преуспевающие торговцы в настоящем, приехали в это место незапланированно. Нужно было отсидеться где-то в тишине. Скоро предстоит возвращение к реалиям, а там оставался неразрешённый конфликт с властями порта. Торговля людьми – тяжёлое преступление. Канал дал сбой. Теперь жизнь Тома непредсказуема. Поэтому он смотрел на Сэма, по своему завидуя его молодости и прямому чистому взгляду. Хотел подарить, или вернее отдать, этому пареньку пистолет с патронташем и часть золота. Знает, предчувствует, скоро всё это утратит значение. Также Том знал и души человеческие. Подобное дарение может сбить с правильной дороги судьбы подростка. Карта – вот что посчитал Том самым правильным подарком.

Засветло троица покинула посёлок. От их появления не осталось и следа. Только Эрнесто и его брат Доминик смогли поиметь прибыль от приезжих и иногда после вспоминали, гадая, кто они такие вообще были. Как их занесло в удалённый населённый пункт, где жизнь десятилетиями течёт не меняясь.

Трагедия в каменоломне

Рукотворные пещеры со сводами потрескавшейся породы от ударов молотов, кирок… специальной машины с буром, всегда гнетуще, воздействовали на работающих в полумраке глубоко под землёй. Два раза Сэм бросал эту работу, но возвращался через несколько дней. Привыкаешь ко всему, другой работы нет с его образованием, а показывать свою трусость было не в характере подростка. Устанавливал опалубку, шёл в забой, таскал груженые тележки, укладывал пути – всякую работу он познал. Старожилы утверждали, что вскоре бригада выйдет с другой стороны горы и добывать породу будет проще. Прямо на поверхности там огромные залежи нужного пласта строительной породы. Выйти иначе было затратнее. Тоннель позволял надеяться на скорые обнадёживающие перспективы. Работать на свежем воздухе – первичная мечта рабочих. Предвкушая скорый выход на участок поверхности, работали ускоренными темпами, иногда забывая о технике безопасности.

– Кто тут видит, как кроты копошимся, – говорил мастер участка.

Шаг за шагом продвигались дальше. По всем характеристикам близился выход на поверхность. Одно звено вгрызается в породу, другое – крепит опалубку с сеткой, третье – вывозит породу. Сэму повезло в этот день. Он был занят работой по вывозу породы. Их старший был скверным человеком. Изо дня в день перед работой пил вино и грубо обходился с работниками. Соответственно общности было мало. Кушали прямо здесь под землёй, все по отдельности. Со звеньевым общались мало, только строго по работе. Поговаривали за глаза, что он не доживёт до старости.

Подъём. Сэм и ещё трое взрослых мужчин тянули тяжёлую до верха перегруженную стальную тележку на железных колёсах по рельсам. Трудовой день заканчивался. Оставалось три подъёма и домой. Поэтому вчетвером сноровисто трудились. Рядом с Сэмом пожилой работник споткнулся и неудачно упал. Было впечатление, что у него травма головы. Кровь у виска и его неподвижность после падения напугали всех. Колёса поставили на стопор и оказали первую помощь пострадавшему. Двое, тянувшие тележку, уже бывали в таких ситуациях. Стали оказывать первую помощь: бить его по щекам, принесли воды сбрызнуть лицо, поднимали ноги вверх. Пострадавший задышал, открыл глаза, у него начали дёргаться то руки, то ноги, будто под ударами тока находился. В сутолоке не заметили, что стопор колёс выбили ногой. Кто? Разве, разберёшь в суете. Тележка с грузом устремилась вниз под уклон. На повороте вылетела и стала сшибать опоры деревянной опалубки. Глухой хлопок. Пыль густым облаком в глаза. Ничего не видно. Стоны поблизости. Снова хлопок, приглушённый сводами.

Обрушение началось стихийно по цепной реакции от места нарушения защитной опалубки. Сэм хотел вжаться к стене, но кто-то толкнул его с силой и произнёс слова:

– Наружу выбирайся, тебе жить да жить.

На ощупь, перебирая ногами и руками, не видя ничего вокруг, он полз к выходу. Платком с шеи обвязал нос и рот. Полз всё дальше вдоль стены, удаляясь от обрушения. Звуков за спиной не было. Гробовая тишина. Едкая пыль проникла в лёгкие. Смертельный холод охватывал его тело.

Ему казалось, выбрался сам, видел просвет перед глазами. Оказалось, что нет. Его вытащили работники с новой смены. После остановки движения каната, заметили, что наружу выходит пыль, похожая на столб дыма и бросились на выручку.

Едкий привкус не пропадал, дышать было тяжело. Это симптомы впоследствии преследовали Сэма. Мама отпаивала его отварами. Двое суток он отхаркивал комочки слизи из лёгких. Еды никакой не принимал, только пил молоко и снадобье. Болезненная резь и жжение в животе прошли на третьи сутки.

Никто в семье не говорил с ним о произошедшем. Когда он поправился, узнал новости, что из его смены все погибли.

Тела искали несколько недель. Извлекли останки задохнувшихся в ловушке под землёй. Начался траур. Такого масштаба горя не знало это поселение до сих пор. Слёзы, причитания по погибшим. На Сэма смотрели все так, как будто он знает причины и обязательно расскажет, кто виноват. Решение было твёрдое – никого не винить. Траур закончился, а легче не стало. Обделённые судьбой, утратившие кормильцев вдовы, стали постепенно ненавидеть Сэма. Им надо было найти мишень для своих претензий. Как бы не казалось это не логично, но утопившие в своём горе рассудок вдовы обвиняли его без аргументов, просто за то, что остался жив. Родные тоже сторонились, искать новую работу не помогали. Отец отсёк возможность поработать с ним в кузнице. Спровоцировал скандал и гневно высказал свой вердикт:

– Чтобы твоей ноги в кузнице не было. Ты приносишь погибель.

Сэм долго не стал размышлять. Это не его жизнь. Постановка театра событий выводила его на другую сцену. За пределами посёлка он никогда не бывал, как будто всегда предчувствовал, что если уйдёт, то навсегда. Небольшие накопления в кармане рабочей куртки, льняной комплект из рубашки и брюк в рюкзаке и несколько самых необходимых вещей в обиходе. Карту, свёрнутую в рулончик тоже закинул в рюкзак, необычный подарок сейчас пришёлся кстати.

– Мало ли куда забросит дорога, – подумал он.

Его никто не провожал, кроме младшей сестрёнки. Он ушёл в неизвестность по дороге в сторону города, лежащего за сотни километров.

Берег океана

Какое-то существо, одетое в лохмотья, с колпаком на голове, впалой грудью, исхудавшим телом и лицом, измождённым лишениями с отпечатками испытанных страданий, которое напевало то ли песню, то ли стишок. Самое занимательное было в том, что слова пришлись кстати.

Сэм усвоил каждую строчку, понял глубину смысла. Хотел пнуть жалкого нищего в колпаке, но не стал этого делать. Последние месяцы пребывания его на границе океана и суши научили быть жёстче с навязчивыми попрошайками. И как не удивительно будет звучать, он испытывал благодарность за напетые слова. Нищий давно ходил за ним по пятам, наблюдал. Около десяти раз Сэм ловил его в поле своего зрения и относил данность к случайному совпадению. Впервые он посмотрел снисходительно на это убогое существо, не имевшее возраста. Протянул монету, не боясь запачкаться о грязные руки доходяги. Что-то наподобие улыбки возникло на лице нищего. Волна тепла достигла души Сэма.

– Чушь какая-то, бред полный, – негодовал он.

Ушёл побыстрее от пристани. Каждый день приходил он сюда. Шли месяцы, голодал. Спал, где придётся, иногда в старой шлюпке, которая защищала от ветра и дождя. Её дно в перевёрнутом виде служило крышей. Сам себе поразился Сэм, что отдал последнюю монету нищему и не сожалел. Странная благодарность за услышанные строки в нужное время послужила поводом помочь голодранцу, выглядевшему в более затруднительном положении, чем он. «Куда иду, что ищу?»

По извилистой улочке с двухэтажными домами и мощёной камнем дороге он вышел на знакомую площадь к торговым рядам. Иногда он подрабатывал грузчиком здесь за кусок хлеба, когда отчаяние доводило чуть не до греха. Хотел даже начать молиться, но не знал ни одной молитвы наизусть. В церковь не ходил. Из прочитанных книг помнил усвоенную информацию о кровожадности инквизиторов. В его представлении они были разжиревшими оборотнями в рясах со злыми глазами. Посредника не должно быть между Богом и человеком – в это верил Сэм. Всегда осознавал, что священники реальная власть, и опасался их, сам не зная почему. Надо кому-то отпевать умерших, крестить новорождённых, венчать молодожёнов – это нужное и благое действие, а вот поклоняться им он не хотел. «Как человек может быть выше другого? Все умрём по-разному, а превратимся в одинаковый прах».

День шёл вообще как-то не совсем обычно. Размышления, отклик души на песенку нищего и ситуация сейчас. Внутренний диалог вырвался наружу. Изголодавший Сэм как в бреду разговаривал вслух. Это заметил человек в чалме:

– Ты как будто в толпе и в то же время один. Это рынок, ты что такой задумчивый? Много будешь думать – голова будет болеть. Мне понравились твои слова о первенстве власти Господа Бога над всеми нами.

Сэм захотел побыстрее уйти от этого разговорчивого типа.

Это был упитанный человек, с расслабленными чертами лица, перстнями на толстых пальцах и в одежде, которая делала его похожим на индийского раджу.

– Хочешь на работу тебя устрою плотником? – спросил человек с маленькими глазками на заплывшем от жира лице.

Капельки пота выступали из-под чалмы.

– Да, я ищу работу. За еду готов колоть, пилить, стругать, строить…

Сэм продолжал бы и дальше, голод довёл его до такого состояния, что он иногда бездумно заговаривался. Человек улыбнулся и заинтересованно уточнил:

– А как я буду тебе приказывать, если ты не признаёшь власти человека над человеком?

– Признаю трудовые взаимоотношения. Каждый труд должен оплачиваться.

– Ещё зарплату не получил, а уже всё считаешь, ожил не на шутку. Вот сдам тебя сейчас в участок и будешь потом бесплатно работать на меня как провинившийся, а за что – придумать не трудно.

Сэм слушал и уже представлял, как бьёт кинжалом в толстое брюхо. Воплотиться деянию было не суждено. Полный человек отвёл его немного в сторону складов и проговорил:

– Птицу видно по полёту, человека – по признакам его состоятельности. Всего лишь показал тебе, что ты никто сейчас и окружён опасностями. Люди, вот кто усложняют сами себе жизнь. Запомни. С этого момента слушай меня во всём, и я научу тебя многому. На корабль помогу попасть, чтобы уйти из этой гавани, в которой ты застрял и ничего кроме проблем не дождёшься.

Всё, что говорил толстый человек в чалме, было аргументировано, понятно и по существу. Гул голосов со всех сторон нарастал. Он был всё это время в самой гуще людей, спорящих о цене, торгующихся, любопытных и простых жителей. Второй раз за день произошла чёткость понятного восприятия случайных людей, сначала нищего, читающего стихи, потом толстого то ли торговца, то ли судьи, уж слишком доходчиво он говорил. Самое удивительное, что слышал отчётливо только его в гомоне сотен других голосов. Пока у него было мало опыта, чтобы научиться читать знаки, но когда он захотел удрать отсюда, у него закололо в боку, вернулся – всё прошло. «Вопросов же не задавал этот человек, что мне терять», – предположил он. Ещё не было знаний, как разделять людей на классы по стилю одежды и облику. Он согласился со словами Раджи, толстого человека, что много думать – голова будет болеть.