Сказки-рассказки старого монаха

Бим-бом! Бим-бом! Раздается в поле звон!

Солнце с радугой играет, Сердце радость наполняет,

Бим-бом! Бим-бом! И откуда взялся он?

Это звонят колокола на монастырской звоннице. То на службу зовут, то говорят, что она закончилась, то о праздниках трезвонят, то набатом предупреждают, то на трапезу зовут, то в последний путь провожают. В общем, все они о нашей жизни возвещают.

Среди лесов, среди полей, стоит древний монастырь. Из его дубовых ворот каждый вечер с деревянным посохом выходит монах Пахомий, в потрепанной скуфейке, с длинной поседевшей бородой. Хотя он и с палочкой, но идет бодро, по полевой дорожке, размешанной с овражками. Рядом бежит помощник, радостно, почти вприпрыжку – пес Эпитим. Идут они на послушание, пасти монастырский табун лошадей.

И вот, когда угомонится дневная жара, и туман начинает шептаться с травой. На берегу речки, под фырканье уставших лошадей и серенады неутомимых кузнечиков, вздымаются язычки пламени. Это Пахомий разложил костер, а вокруг него местные мальчишки и девчонки, подталкивают друг друга, хихикают, перебраниваются, выискивают себе местечко, чтобы потеплей и главное поближе к деду Пахомию. Любит его детвора, особенно его сказки. А кто сказки не любит? Дед Пахомий много их знает, только, чтобы он рассказал их, его попросить об этом надо. Запах дыма борется с запахами конского навоза, сырой травы, речной тины, и побеждает. Свет от костра играет на лицах счастливых ребятишек. Наконец кто-то решается спросить:

– Отец Пахомий! Расскажите сказку!

И все в один голос:

– Да! Да! Расскажите! Расскажите!

Пес Эпитим, высунув язык, и виляя счастливо хвостом, подскуливает. Он тоже собрался слушать сказки Пахомия.

Отец Пахомий, прищурив глаза, не то от дыма, не то еще от чего, улыбается доброй-доброй улыбкой. Немного помолчав, палочкой ворошит костер. В потемневшее небо к звездам, поднимаются искорки из костра:

– Ну, слушайте.

Как Мишка и Филин делили звездное небо

В одном дремучем лесу жил-был Мишка, еще медвежонок.

Бывало временами, ночью, когда все вокруг засыпали, а Мишке, ну, никак не спалось, он любил выходить из темного леса на ночную поляну, или берег озера, и смотреть на звездное небо.

Ах, как оно было удивительно красиво! Мерцающими звездочками, то там, то тут, оно как-бы подмигивало Мишке, и вроде даже улыбалось, и приветствовало его.

«Интересно! – подумал однажды Мишка, – Если шишки, грибы, ягоды всякие в лесу принадлежат зверям, небо принадлежит птицам, потому что они по нему летают, то кому принадлежат звезды?» Решил он об этом узнать поподробнее, и стал у всех, кого не встретит, спрашивать, но никто не мог ответить ему на этот вопрос. И решил Мишка; «Раз они ничьи, то себе их заберу».

Прослышал про это Филин и испугался; «Как же так? А как я ночью летать буду, и охотиться, если звезды на небе себе Михаил Потапыч заберет? Раньше я под звездами летал, а теперь под чем летать буду?» Отправился Филин к Мише, и затеял с ним спор; «Чьи на небе звезды должны быть?». Спорили, спорили. Долго спорили. Ни к чему не пришли. Не хотел Мишка со звездами расставаться. И решили – пусть их мудрый Ежик рассудит.

Жил в том лесу Ежик. Очень он умный, рассудительный и честный был, поэтому все жители леса считали его мудрым, и за советом к нему обращались. Пришли к нему Мишка и Филин, и рассказали ему о своем споре. Выслушал их Ежик, оперевшись на свою любимую палочку, немного подумал, и говорит:

– Приходите-ка сегодня ночью на берег озера. Там ответ получите.

Настала ночь. Звезды на небо высыпали, – красота! Пришли на берег озера два спорщика. Недолго ждать пришлось, и Ежик приковылял. В нетерпении Мишка с лапы на лапу переваливается, топчется:

– Ну…?! – спрашивает Ежика.

Поднимает Ежик свою палочку на звездное небо, и говорит:

– Эти звезды, которые на небе, и по которому Филин летает, пусть ему остаются. А эти звезды, которые в озере отражаются, пусть Михаил твои будут.

Обрадовались спорщики такому ответу. Устроил их такой ответ.

«Теперь и голову задирать кверху не надо, и шея поэтому болеть не будет» – подумал Миша. Поблагодарили они мудрого Ежика, примирились друг с другом, и зажили спокойно.

Только это еще не все. Бывало время, когда тучи закрывали звезды на ночном небе, и они почему-то тут же пропадали и в озере. Тогда Миша и Филин шли вместе пить чай. И могли долго разговаривать, конечно же о звездах, ожидая, когда они снова появятся. И так их объединило это, что стали они самыми лучшими друзьями в лесу.

Вот теперь, все.

Пчелка и часы

Жила-была пчелка. Жила она не одна, а в большом улье, где было много других пчелок. Но эта пчелка была не такая как все. Она была особенная.

Чуть только рассветало и начинался новый день, улей оживал дружным гудением. Умывшись утренней росой и приведя крылышки в порядок, пчелки принимались за множество дел. Нужно было: чистить домики, собирать пыльцу, заботиться о потомстве, защищать улей от непрошенных гостей и выполнить еще много – много других дел.

Наша пчелка не то чтобы не любила работать, но больше работы любила мечтать и наблюдать за красотой окружающего мира. Например, она любила наблюдать солнечный закат, или рассвет. Смотреть на журчащий ручей, и солнечные зайчики, отражающиеся от него. Любила тихонечко выбраться ночью из улья и любоваться звездами на ночном небе.

А еще, когда все разлетались на добычу меда, и ей тоже нужно было лететь на цветочную поляну, она летела в дом к людям. Пробравшись через щелку в форточке, пчелка садилась на стену и слушала тиканье часов, которые висели на стене. Почему ей это нравилось она не знала. Это тиканье ее завораживало и наводило на разные размышления. Ей казалось, что она слышит, как движется само время, или она сравнивала это тиканье с биением сердца.

–Тик – тик! Тук – тук! – повторяла она тихонько.

И казалось ей, что если остановятся часы, то остановится и жизнь вокруг.

Когда же она прилетала обратно в улей ни с чем, потому что не успевала собрать нектар из-за своей мечтательности, пчелки сердились на нее.

– Какая же ты ленивая и нерадивая! – говорили они ей.

Пчелке было стыдно. Она старалась измениться, но измениться у нее никак не получалось.

Однажды, случилось нашей пчелке лететь с подружкой на дальнее гречишное поле. Поле находилось далеко, и много сил уходило на дорогу. Собирая нектар, они не заметили, как сгустились облака и собралась темная туча. Все вокруг потемнело. Загремел гром. Полился дождь крупными каплями, и даже с градом. Куда же было деться маленьким пчелкам? Наша пчелка успела спрятаться под толстый листок подорожника, а ее подружка стала размышлять: «куда бы ей спрятаться?» И в этот момент большая градина сбила ее на землю. Удар оказался настолько сильным, что бедняжка не сразу пришла в себя, но самое главное – крылышки оказались повреждены безвозвратно. Не раздумывая, наша пчелка бросилась к подружке на помощь и прилагая все свои силы затащила подружку под листик подорожника. Дождь с градом прошел быстро, так же неожиданно, как и налетел. Но положение у пчелок оказалось очень печальное. Лететь обратно подружка уже не могла, даже подняться с земли и встать на лапки ей тоже было не по силам.

Осознав свое положение, она поняла, что ее ждет смерть от голода, или она сама станет едой для какого-нибудь хищника, и что ничего сама уже не может с этим поделать. Как бы не было ей грустно и страшно, пчелка собралась умирать. С этим не могла согласиться наша пчелка-мечтательница. Она не собиралась оставлять подружку в беде.

– Нет! Ты не умрешь! Ты не погибнешь! Я не позволю! Я не оставлю тебя! – возмутилась наша героиня. Но что же она маленькая могла сделать? Отложила пчелка в сторону весь свой дневной сбор нектара.

– Тик-так! Тик-так! – вырвалось у пчелки вслух. Она подхватила свою подружку, и изо всех сил стала пытаться приподнять ее с земли. Но сил не хватало. Тогда она стала тикать еще громче:

– Тик-так! Тик-так!

И… Они приподнялись над землей, и медленно полетели в сторону улья. Всю дорогу пока пчелки летели, над лугами и лесами раздавалось громкое: «Тик-так!». Подружка слушала эти звуки и отчего-то в сердце было спокойно, она точно знала, пока они звучат, жизнь не остановится и все будет хорошо.

В улье все радостно приветствовали нашу героиню. С этого дня отношение к ней у пчелок изменилось, хотя она осталась такая же мечтательница.

Больную подружку пчелки вылечили, и даже сделали ей новые крылышки. С этого дня и у вылечившийся пчелки стали проявляться некоторые странности – эта пчелка стала тоже залетать к людям в дом. Как раз туда, где висят настенные часы, и слушать их неунывающее тиканье: «Тик – так! Тик – так! Тик – так!».

О ножах

Поспорили как-то ножи, кто из них главнее и важнее всех.

Первыми выступили кухонные ножи:

– Нет на земле людей, кто не пользовался бы нами. Мы самые главные и нужные. Если не будет нас, люди есть не смогут, и приготовить себе еду.

– Глупости! – сказали; кортики, сабли, мечи и другие военные ножи, – если наши хозяева начнут воевать, то мы всех вас завоюем, и все вы будете принадлежать нам. Значит, мы, самые главные!

Тут поднялся галдеж и шум. Многие ножи были возмущены такой наглостью. Тут выступили уважаемые медицинские ножи – скальпели. Все поутихли, чтобы выслушать, что скажут они.

– Разве жизнь не самое главное? –сказали они, –Которую мы даем больным людям? Самые важные и нужные несомненно это мы!

И опять поднялся шум. Все кричали, перебивая друг друга, говоря о своих достоинствах и важности. Ножей было множество. Кто-то из ножей кичился своей древностью, кто-то блеском и красотой, искусной чеканной отделкой, булатной крепостью. Не слушая друг друга, они так и не могли определить, кто же лучше? В сторонке от этого металлического шума, стоял невзрачный на вид нож. Даже не совсем похожий на нож, какой-то треугольной формы. Он не участвовал в споре, чем обратил на себя внимание других.

– А ты, кто такой? – спросили его, – Что ты о себе ничего не говоришь? И кто твой хозяин? Да видимо тебе и сказать нечего. Уж больно ты какой-то уродливый.

– Зовут меня – Копие. А хозяин мой, Бог-Господь. Ему я служу. – сказал тихим и скромным голосом нож-Копие.

Но, несмотря на тихость голоса, от такого неожиданного заявления, вдруг наступила полная тишина среди ножей.

– Ты?! Господу?! – с недоверием и явной усмешкой переспросили его ножи, – И как же ты ему служишь?

– На Божественной службе, из круглой небольшой булочки, я вырезаю Господу моему, маленький четырехугольный домик. И, Бог, сходит в него, и домик становится его телом. И тогда люди с радостью вкушают частички этого тела и становятся причастными к Самому Творцу всей жизни.

Не поверили ему ножи, подняли его на смех и хотели было выгнать его с позором из своего собрания, за ложь.

Но тут, произошло невероятное. Неожиданно для всех, вдруг сделался какой-то шум, и появился яркий ослепительный свет. Такой свет, что в нем все прежде сверкающие ножи, показались ржавыми железками, кроме ножа-Копие, который в блеске своей стали засверкал еще сильней. В этом свете явился сияющий Ангел – служитель Господень. Он поклонился ножу-Копие, и сказал:

– Господь послал меня к тебе, чтобы пригласить на службу, которую пора совершить.

Поклонился Ангелу и нож-Копие, и смиренно сказал:

– Делай то, что приказал тебе Господь.

Ангел взял в руки свои Копие и, взмахнув крыльями как молниями, исчез вместе с ножом.

Долго в ужасе, потрясенные видением стояли ножи. И никто не смел после этого даже слово сказать, свидетельствуя о себе. В тишине и глубокой задумчивости ножи стали расходиться. Всем стало ясно, кто на их собрании был самым главным, нужным и важным.

Добавим лишь в заключение, что служба, о которой говорил нож-Копие, – это Божественная Литургия. Булочка – это просфора. Маленький вырезанный домик из булочки – это Агнец Божий, и все это для людей называется Причастием. Подтверждаю, дорогие мои, все, что говорил нож-Копие истинная правда.

Дом для зверей

В том году, о котором наш рассказ, беда в лес пришла неожиданно, не как «снег на голову», а прямо снегом на голову. Потому, что снегу зимой нападало видимо-невидимо. Наступила весна, и весь растаявший снег устремился в речку. Речка удивилась такому количеству стаявшего снега, и не справилась с ним, разлилась так, что затопила лесные поляны и овражки, а также все домики и норки лесных зверушек. Вот беда так беда, деваться то стало некуда, и жить негде. А когда вода ушла из леса, от былых домиков не осталось и следа. Запечалились и загрустили звери: «Как теперь жить? Где детишек растить?»

Но, не объединила их беда. Стали, каждый себе, место выискивать, не думая друг о друге, а только о себе. Начались в лесу споры, ссоры и раздоры. Те, кто сильнее, стали слабых с хороших мест изгонять. Совсем справедливости в лесу не стало. Долго так продолжалось.

Тогда собрались звери на солнечной поляне, на Большой Совет:

– Что-то в нашем лесу не так стало! Неправильно мы живем! Но, что же делать? Жилья всем зверям не хватает. Как нам поступить?

Стали думать, решать. Но, что не предлагалось, все было не то.

Жил в том лесу божий человек. Старенький и седенький, чистой жизнью и праведностью своею так Богу угодил, что все, о чем не просил у Бога, все ему Бог давал. Жил он уединенно и не с кем не общался, но зверушек и обитателей всяких лесных любил. И, надо же! Как раз в это время он по лесу с палочкой прогуливался, и от хорошего настроения что-то напевал. Узнали это звери от сойки, которая все про всех в лесу знает. Как только сойка протрещала свою новость, звери, тут же сообразили:

– Вот кого надо попросить помочь нам!

И пустились вдогонку за угодником божиим. Окружили его, стали наперебой, толкая друг друга, просить его о помощи.

Выслушал их всех старичок, и подумал: «Ну, что же, надо помочь зверушкам, попавшим в беду». И сказал:

– Хорошо! Помогу вам! Но для начала нужно собрать строительный материал для жилья.

Вышел на середину поляны, бросил на землю ветку сосновую, горсть песка посыпал туда же и кусочек глины добавил, попросил, чтобы принесли ведро воды из реки.

– Ну вот! Материал собран, осталось лишь Бога попросить чудо совершить. Прикоснулся он ко всему этому своей палочкой, и молитву прочитал. И, в один миг, посреди поляны возник дивный дом. Удивились звери такому чуду, не каждый день оно происходит. Стали разглядывать дом и восхищаться. Все в нем было хорошо, но только размером он был всего лишь с тыкву.

– А как же жить в этом доме? Туда даже мышка еле пролезет? – спрашивали звери.

– Я свое дело сделал, дом перед вами, остальное за вами. – ответил мудрый старичок, – Теперь, чтобы он вырос его надо хорошенько полить водой из речки. Хозяином его станет тот, кто польет его триста девяносто девятью ведрами воды. – сказал он, и пошел дальше по тропинке снова что-то напевая.

Вот так дело! Ну что же тогда думать? Надо поливать! И бросились звери воду ведрами таскать. А до реки путь не малый. Которые маленькие да слабенькие, быстро надежду потеряли. Куда им столько воды натаскать, в жизнь не управиться. Которые посильнее, Мишка, например, долго воду носил, но и тот, даже половину не осилил, упал от усталости вместе с ведрами. И лось на могучих рогах пытался воду носить, и ему это дело оказалось не по силе. Сидят звери в недоумении и не знают; «Что же дальше делать?» Тут мудрый ежик и говорит;

– Сколько нас зверей в лесу? Неужели мы вместе не сможем столько воды принести? Ну-ка вставайте все в ряд!

От реки и до домика выстроилась длинная цепочка из лесных обитателей. Тут тебе и лиса, тут тебе и заяц, тут тебе и белка, тут тебе и волк, и бурундуки и даже труженики бобры. Во-общем никто в стороне не остался. И стали они по цепочке ведра с водой передавать. И пошло у них дело: одни черпают, другие передают, другие домик поливают, а ежик, ведра подсчитывает. Только не успели они и половину ведер перенести, как вдруг, в доме что-то заскрипело, засвистело, зашумело, и он на глазах у всех расти начал. Да такой вырос, что в жизни своей они ничего подобного не видывали. Чудо свершилось, дом стоит, как и обещал божий человек.

– Кто же, теперь хозяин его? – спрашивают друг у друга звери.

– Все приняли участие в строительстве, стало быть он всем и принадлежит, – ответил ежик.

Стали звери, которые без жилья, заселяться в чудо-дом. И надо же, всем хватило место в нем, никто не остался без крова. Зажили звери дружно, прекратились в лесу ссоры, не из-чего теперь было ссориться.

Однажды, уже осенью, снова этот человек божий по лесу прогуливался. Прознали про это звери, опять окружили его. Только на этот раз благодарили его за помощь чудесную. И спросили его:

– Почему же мы не принесли триста девяносто девять ведер, а дом уже вырос?