Трофей Альфы

Глава 1. Юля

– Где. Чёртов. Камень?! – Голос, который разносится по всему нашему дому, явно зол. Он в ярости, и мой муж его боится.

Я тоже боюсь. Боюсь, что из-за крика проснётся Мила и заплачет, или выйдет из комнаты, чтобы спросить, что случилось… Тогда этот Голос может ей навредить.

– Я… Я не знаю, – блеет Дима, не в силах скрыть свой ужас. – Мне… сказали, ты продал его!

– Врёшь, сука! – будто услышав мои молитвы, Голос становится тише. Он всё так же зол, но уже не кричит. – У тебя сутки, тварь. Притащишь его мне. И даже не пытайся свалить – из города тебе не выбраться, а я знаю, что камень здесь.

Голос кажется знакомым, мысли путаются и вспомнить его я не могу, но сердце мучительно сжимается, быстрее мозга поняв, кто это.

– Андрей, его забрали две недели назад, как я смогу его найти?.. – Дима говорит что-то ещё, но я уже не слышу.

Шум в ушах нарастает, мне не хватает воздуха и хочется кричать, но я зажимаю рот рукой, чтобы не издать ни звука.

Андрей. Это он… Не удивительно, что я его не узнала сразу: со мной он никогда так не разговаривал, и я не слышала, чтобы он на кого-то так… рычал.

Слабая надежда на то, что это не он ещё остаётся. Потеряв страх, я опускаюсь на пол тихо-тихо и ползком двигаюсь к лестнице, стараясь не издавать даже шороха.

– Мне плевать, как ты будешь его искать. Как забрал у меня, так и вернёшь. Понял, урод?! – когда он заканчивает говорить, я уже подползаю к перилам и могу видеть его и Диму.

И да, это тот самый Андрей, который когда-то давно, в прошлой жизни, был моим. Он изменился так сильно… Но это точно он.

Сердце сжимается, но страх за Милу оказывается сильнее: я даже дышу через раз, чтобы на меня никто не обратил внимания.

Вижу, как Андрей делает тягучий шаг вперёд и одной рукой хватает Диму за ворот, вздёргивая его вверх так легко, будто тот ничего не весит.

– Сутки. И, знаешь… – пугающий мужчина из моего прошлого втягивает воздух в себя, будто бы принюхивается. – Я, пожалуй, заберу кое-что и у тебя! – он резко вскидывает взгляд и смотрит мне прямо в глаза.

Я отшатываюсь, но вовремя понимаю, что лучше мне самой спуститься на первый этаж, чтобы сюда никто не поднялся и не разбудил Милу.

Вскакиваю на ноги и быстро сбегаю по лестнице. Оказавшись возле мужчин, я делаю вид, что ничерта не понимаю, и Андрея не узнала.

– Что вы тут делаете? – я возмущаюсь, но намеренно делаю это не громко. – Я сейчас вызову полицию, с ними и будете разбираться, кто у кого и что забрал! – тянусь к телефону, который находится в кармане, но Андрей успевает перехватить мою руку быстрее.

Буквально отшвырнув Диму, он уже через мгновение крепко сжимал моё запястье.

– На камень она, конечно, не тянет, но вдруг ты быстрее вспомнишь, куда его дел, если эта прелесть поедет со мной?

Я безуспешно пытаюсь выдернуть руку, сверля взглядом грудь Андрея, обтянутую футболкой.

Пять лет назад он почему-то не казался мне таким огромным, хоть и был очень высоким. Сейчас он – целый айсберг. Правда от него пышет жаром, будто он в лихорадке. Впрочем, и не исключено: на нём лёгкая ветровка, а на улице уже заморозки.

Чёрт, о чём я вообще думаю?! Не знаю, что там они с Димой не поделили, но лучше бы он его прибил, чем докапывался до меня… И лишь бы мила не проснулась, только бы она не…

В оглушительной тишине я слышу скрип двери и шлёпанье детских ножек по полу.

– Мамочка-а! – сонный голосок моей дочки будто кувалдой бьёт меня по голове. – Ма-а-ам, я хочу пи-и-ить! – Мила резво топает по лестнице, а мы все молчим, ожидая, когда она окажется внизу.

Моя девочка протирает глаза кулачками, поэтому не сразу видит, что происходит тут.

– Ма-а-ам, а это кто? – её глаза становятся такими круглыми, что кажется, будто в полумраке зажглись две луны.

– Мила, мы тут разговариваем, – я изо всех сил пытаюсь не заикаться и быть спокойной. – Иди в свою комнату, я принесу тебе воды скоро.

– Но мам, я хочу сейчас! – ребёнок не понимает, что, похоже, мы вляпались в крупные неприятности. – Пап, – она поворачивается к Диме, который всё ещё пытается отдышаться и потирает шею. – А есть сок?

В этот момент Андрей, всё ещё держащий мою руку, отмирает, отпускает меня, каким-то смазанным шагом оказывается возле Милы и, сев перед ней на корточки, говорит:

– Сок закончился, за ним надо съездить. Поедешь? – он почему-то охрип, но мне на это совсем наплевать, я умоляюще смотрю на Диму, которому было плевать на меня, но Мила-то ему не совсем безразлична!

Дима делает шаг вперёд, но Андрей останавливает его взглядом, и муж замирает как изваяние.

– Но мама говорит, что ночью надо спать… – лопочет Мила, и я, наплевав на осторожность, сама подбегаю к ней и подхватываю её на руки.

– Конечно, ночью нужно спать, – я улыбаюсь, как умалишённая. – Сейчас ты водички выпьешь и дальше будешь спать.

– Мам, а кто этот дядя? – дочка смотрит на Андрея, как заворожённая. – Я хочу с ним поехать… – она лопочет это тихо, не моргая и глядя чётко на Андрея, который выглядит примерно так же, только молчит.

Это чёртова мистика, но какого хрена?! Эти двое видят друг друга впервые в жизни, но выглядят так, будто скучали. Я не верю в этот бред, но в голове вдруг мелькает мысль, что между ними вполне себе есть связь, и даже не мистическая, а вполне себе обычная: родственная. Но ни Андрей, ни Мила об этом знать не могли, так что, повторюсь, какого хрена?!

– Отстань от ребёнка, – я шиплю на Андрея, отворачивая голову Милы в другую сторону. – Она к вашим разборкам никакого отношения не имеет!

Он, как в замедленной съёмке, поворачивает ко мне голову и говорит:

– Но она имеет отношение к нашим с тобой разборкам, – он будто заставляет себя разозлиться, потому что это происходит так же заторможенно. Его лицо искажает злая гримаса: – Давно не виделись, Юля, я так по тебе скучал, – кривая усмешка и тон выдают сарказм.

В этот момент в дом входят ещё трое огромных мужиков, и Андрей командует им:

– Этого, – он кивает в сторону Димы, – Не трогаем. А девочки поедут с нами, чтобы у папочки было больше мотивации.

Один из мужиков скидывает с себя курточку и впихивает её мне в руки, чтобы я завернула Милу. Второй накидывает мне на плечи свою, и я понимаю, что бежать нам некуда.

Дима не произносит ни слова, когда я, едва переобувшись, с Милой на руках, выхожу из дома в сопровождении четырёх амбалов.

В голове у меня одна мысль: "Только бы не забрали Милу".

5 лет назад

– Эй, просыпайся.

Голос Андрея разносится по комнате, несмотря на то, что говорит он негромко. Мне совсем не хочется открывать глаза. Хочется только лежать так вечно и чувствовать тепло тела Андрея рядом. От него всегда пышет жаром…

Сейчас мы лежим в одной постели. На мне из одежды – резинка для волос, на нём – подвеска в виде чёрного волка, которую он никогда не снимает. Она сделана из камня и часто впивается мне в кожу, но это уже настолько привычно, что я хочу и боль из-за неё чувствовать всегда.

Жаль, этой мечте никогда не сбыться.

– Юля, вставай, ты сама просила тебя разбудить.

Да, я его просила. Сегодня ночью мне нельзя было оставаться вне дома, но я сделала это, чтобы ещё немного продлить свою агонию. Чтобы почувствовать его рядом ещё раз, чтобы ещё раз он взял меня…

Руки парня уже проникают под одеяло и начинают привычно гладить моё тело. Ему не нужно сильно стараться, чтобы я завелась, одного его присутствия рядом достаточно.

Не открывая глаз, я тянусь к нему, руками зарываюсь в его взлохмаченные после сна волосы. Быстро нахожу его губы и впиваюсь в них злым поцелуем. Почему я такая, он не понимает, но включается в "игру". Он не знает, что всё это с нами случается в последний раз… И не узнает, пока я не стану чужой женой, когда уже поздно будет что-то менять.

Я не забочусь о защите, Андрей же всегда безбашен в своей страсти, если ему не напомнить, то всё случиться без всяких… условностей. В голове мелькает мысль о том, что я совершаю ошибку, но я гоню её подальше и отдаюсь процессу полностью.

Глаза всё же открываю, после чего беру верх над парнем. Заставляю его лечь на спину, и он, глядя на меня безумными глазами, подчиняется. Я не отвожу своего взгляда от его лица, стараясь запомнить каждую деталь на всю жизнь. Вбираю его образ в себя так же тщательно, как член, на который насаживаюсь без всяких предисловий. Наш секс сейчас и правда можно назвать сумасшедшим, мы хватаемся друг за друга до боли, Андрей хотя и не понимает умом, что нас ждёт, но разделяет мои эмоции полностью.

Каждое его проникновение в меня отдаётся сладостью во всём теле, и кажется, что мне даже больно оттого, как хорошо.

Он кончает в меня, и я, понимая, какую дурость совершила, получаю свой взрыв удовольствия.

– Чёрт, Юль, ты – нечто, – Андрей широко улыбается, его глаза светятся восторгом. – И какого хрена ты всем нужна? – он заставляет меня лечь на свою грудь, и я чувствую, что он всё ещё не может отдышаться. – Было бы можно, я бы никогда от тебя не отходил…

Моя душа от этих слов разлетается на части. Я отворачиваю своё лицо, обнимаю его крепко-крепко, но не плачу. Он не должен ничего понять, а будут расспросы – я признаюсь. Но я не хочу дебильного расставания с уговорами и ссорой. Я хочу просто исчезнуть из его жизни, да, эгоистично, но мне хочется запомнить его влюблённым в меня по уши, а не злым, как чёрт, и кричащим, что я сука.

– Я тоже не хочу никуда уходить, но надо, – я заставляю себя оторваться от него и смотрю на время. – Блин, всё, я пошла собираться.

Скатываюсь с него в сторону, встаю и бегу в ванную. Быстро принимаю душ, одеваюсь и возвращаюсь в комнату. Смотрю на лицо расслабленного Андрея в последний раз, даже не разглядываю его обнажённое тело. Это длится считаные секунды, потому что я нахожу в себе силы взять рюкзак, телефон и уйти в коридор, кинув напоследок:

– Не пиши мне сегодня, ладно? Я весь день буду с мамой, её это бесит, опять закатит истерику, – стараюсь говорить это беззаботно, а не приглушённо, потому что слёзы уже едва удаётся сдерживать.

– Меня такие просьбы тоже бесят, – ожидаемо выдаёт Андрей. – Нам надо решить этот вопрос как-то, причём очень скоро, потому что моё терпение вот-вот подойдёт к концу…

Это окончательно добивает меня, поэтому я обуваюсь, говорю:

– Люблю. Пока.

…и пулей вылетаю из квартиры.

Рыдаю уже в такси, где рычу на водителя, который пытается меня успокоить.

Глава 2. Юля

настоящее время

Перешагиваю порог дома, пропуская мимо ушей кучу вопросов, которые задаёт Мила.

Почему я подчиняюсь? Потому что Дима явно не намерен что-либо делать, и да и бесполезно бороться мне с четырьмя громадными мужиками. Боюсь навредить дочке, боюсь, что ей могут навредить они, а так она даже не очень напугана. Может быть, Дима, оставшись один, вызовет полицию? Если он вёл какие-то дела с Андреем, то может знать, куда нас везут…

Оборачиваться страшно, но судя по звукам и голосам, вышли вместе с нами только подручные Андрея, а сам он остался в доме. Чёрт, как бы я ни желала избавиться от своего мужа, смерти ему я не хочу. Надеюсь, Андрей на это не способен. Или он слишком изменился за то время, что мы не виделись?

– Садитесь в машину, – один из незнакомцев открывает передо мной дверь и ждёт, когда я сама заберусь туда. Руки вот-вот отвалятся, потому что Мила в свои четыре года хотя и является миниатюрной девочкой, всё равно достаточно тяжёлая, чтобы долго держать её на руках так долго.

У меня на ногах домашние тапочки, дочка босая. Бежать я не могу, но всё равно садиться в машину страшно. Мне не грубят, и никто даже не показывает признаков раздражения, но всё-таки я понимаю, что это может быть только для того, чтобы не привлечь внимания соседей, например.

– Куда мы едем? – голос дрожит от страха и холода, но я всё равно пытаюсь создать впечатление того, что я не на грани истерики.

– Не беспокойтесь, вы просто погостите у нас, пока ваш муж… – мужик усмехается, но едва заметно: – …не выполнит нашу просьбу.

Я ему не верю, и не верю, что Дима сможет "выполнить их просьбу", но всё же киваю и сажусь в машину.

В машине тепло, но мы пока никуда не едем. Ждём чего-то. Хотя нет: кого-то. И этот кто-то – Андрей.

Он всё не выходит, и я боюсь за Диму. Мила у меня на коленях притихла. В машине темно, я смогла рассмотреть её личико: глаза закрыты, рот приоткрыт, значит, она уснула. Так лучше, и я надеюсь, она проспит до того момента, как мы приедем куда-либо.

Через боковое окно почти ничего не видно, но чуть повернув голову, я вижу крыльцо дома через лобовое стекло. Когда там появляется тёмная фигура мужчины, которая точно является Андреем, я вздрагиваю. Он двигается как-то странно: одновременно резко, дёрганно, но и плавно. И очень быстро, но это всё я списываю на стресс: зрение хорошим у меня никогда не было, а сейчас, наверное, и совсем всё плохо, раз перед глазами всё плывёт.

Андрей не останавливается и не обращает внимания на своих людей, он просто идёт к машине. Открывает дверь возле нас. Он смотри на меня, и мне кажется, что его глаза светятся жёлтым… И правда, со зрением беда.

– Садись посередине, – сухо командует, и я просто подчиняюсь.

Мне жутко неудобно, с трудом, но я всё-таки выполняю его приказ. От моих телодвижений Мила начинает просыпаться, но я замираю, и она затихает, вот только вытягивает ноги и сползает чуть ниже. Она мелкая, но, чтобы сесть рядом с нами, Андрею приходится приподнять её ступни, которые в сравнение с его громадной лапой смотрятся игрушечными.

Его руки не были настолько большими, это-то я помню точно…

Отмахиваюсь от посторонней мысли, отворачиваюсь, потому что тут же плечом чувствую плечо Андрея, которому из-за его габаритов приходится втискиваться в салон. Хорошо, что это внедорожник, а не какой-нибудь седан, он бы банально сюда не влез, и нам пришлось бы ехать в багажнике.

С другой стороны, садиться тот вежливый парень без куртки, остальные двое рассаживаются впереди.

Ни слова не произносится, когда машина трогается с места. Я вглядываюсь в окна дома и понимаю, что… рада отсюда уехать?

Да, я всегда мечтала вырваться из этой клетки, но не таким же способом. Моя новая клетка будет ещё хуже, и я не буду уверена в безопасности своего ребёнка.

Мила всегда спит беспокойно, из-за этого у её кровати до сих пор есть бортики, чтобы во сне она не скатилась на пол. Мы едем всего минут двадцать, но она уже выбралась из куртки, которую пришлось спихнуть тому мужчине, который сидел слева. Не знаю, его ли это куртка, на самом деле мне плевать. Не плевать мне на то, что в своих дёрганьях Мила уже отползла ниже, и теперь пятками она колотит ногу Андрея, который вроде бы не обращает на это никакого внимания, но я боюсь, что очередной пинок может стать последним, и он разозлится.

Я видела его злость тогда, пять лет назад, она не была направлена на меня, но всё же я пугаюсь. Новый Андрей выглядит более устрашающим, и его гнев, наверное, может довести до разрыва сердца.

Проверять мне не хочется, поэтому я прижимаю Милу к себе, заставляя её согнуть ноги в коленях так, чтобы она не задевала нашего "соседа".

Дочка затихает, а через несколько мгновений я слышу:

– Она мне не мешает, – голос ровный и отстранённый. – И я не собираюсь вредить ей.

Он делает акцент на последнем слове. Что ж, значит, я тут не в безопасности точно… Я на это и не рассчитывала, но вот призрачная надежда на то, что мою дочь не станут трогать, заставляет едва заметно выдохнуть.

Набираюсь смелости и пытаюсь прояснить то, о чём я думаю:

– Я не знаю, что ты не поделил с моим мужем, – отчётливо слышу, как Андрей сжимает кулаки: от этого его движения в тишине салона разносится хруст. – Я ничего не знаю о его делах, и не думаю, что я для него слишком ценна… И дочь тоже, – последняя фраза – ложь.

Диме на меня правда плевать, но вот на Милу нет. Он беспокоится о её здоровье, проводит с ней время и старается сделать так, чтобы она его любила. Учитывая, что часто он бывает в очень долгих командировках, получается у него не идеально, но всё же плохим отцом его не назвать. Вот только врагам Димы об этом лучше не знать, пусть они думают, что Мила мужу не нужна, тогда и они сами не станут обращать на неё внимание.

– Я не собираюсь ничего с тобой обсуждать. Не трясись особо, пытать вас никто не станет, но не думай, что сейчас я передумаю, раскаюсь и тебя подвезут до дома, Андрей, наконец, поворачивается в мою сторону, и я понимаю, что мои галлюцинации никуда не делись: его жёлтые глаза всё ещё кажутся мне сверкающими.

– Я-я… и не думала, – всё, что у меня получается из себя выдавить, прежде чем я отворачиваюсь и закрываю глаза.

Чёрт, ещё мне не хватало с ума сойти! Вот это точно будет сейчас совсем некстати.

Мы едем уже так долго, но я всё не осмеливаюсь спросить, сколько ещё будет продолжаться дорога. Водитель не превышает скорость и соблюдает правила езды, он и не думает, что за нами может кто-то гнаться. И правда, никаких признаков полиции нет…

Впрочем, Андрей ведь не просто так оставался какое-то время в доме, когда мы уже вышли: он мог и напугать Диму, и сделать ему что-то. И правда, я только сейчас думаю о том, что муж мог пострадать. Жена из меня так себе, видимо. Хотя я никогда этого и не отрицала, так что муки совести у меня даже не промелькивают.

Мысли устают крутиться в голове, и мне хочется спать, я даже зеваю. Этим я обращаю на себя внимание Андрея снова. Он ничего не говорит, только смотрит на меня, это я замечаю боковым зрением, потому что сама делаю вид, будто внимательно смотрю вперёд.

Мила продолжает иногда вертеться, но больше Андрею её пинков не достаётся. Несмотря на его слова, мне не хочется проверять, говорил ли он правду, поэтому я стараюсь держаться от него подальше… Насколько это вообще возможно, сидя вплотную.

– Вы останетесь в доме одни, там есть всё необходимое, – просверлив меня взглядом несколько минут, Андрей, наконец, говорит что-то. – Вокруг охрана, если что – обратился к ним. Это на крайний случай. В остальном, просто не высовывайся, – его голосом можно реки замораживать, но мне в этот момент совсем безразлично, что он там ко мне чувствует. "Зачем ему всё это?" и прочие вопросы без ответов меня не интересуют, я буду думать об этом как-нибудь потом.

С основной дороги машина сворачивает на просёлочную, и мы ещё какое-то время едем прямо, пока не утыкаемся в ворота. Они открываются, и я понимаю, что мы заехали в какой-то коттеджный посёлок, достаточно большой, похоже. Но мы не останавливаемся возле обычных домов, а проезжаем сквозь весь посёлок и оказываемся на самом отшибе.

Дом, в котором мы, похоже, останемся, выглядит скромнее, чем большинство других, но он не похож на лачугу или темницу. Если мы не окажется в подвале этого милого строения, то всё не так уж и страшно.

– Выходи, – бросает мне Андрей, прежде чем сам покидает салон машины. Следом за ним и его подчинённые тоже выходят на улицу.

Из-за хлопков дверей Мила просыпается, но не успевает проморгаться и начать задавать вопросы до того, как я вместе с ней кое-как выползаю наружу.

Поставить её на землю я не могу, потому что она совсем босая. Мои домашние тапки тоже не по сезону, и я молюсь на тротуарную плитку, на которой не скольжу. Если я выйду на утоптанный снег, то и шага сделать не смогу…

К счастью, и во дворе дома всё вычищено, и хотя бы такие банальные проблемы меня не преследуют. Я очень быстро оказываюсь у двери дома, потому что Мила сейчас без куртки, да я сама сразу же ужасно замёрзла, стоило мне оказаться на улице.

Андрей открывает дверь ключом, который извлекает из кармана. Он что, заранее всё планировал? Ну, да, наверное, людей не похищают без плана, он, скорее всего, хотел забрать кого-то из близких Димы, чтобы его напугать. Не знаю, насколько напуган муж, а я в таком ужасе, что даже трястись от холода мне страшно.

Никто ничего не говорит, как и прежде, но я без лишних приказов шагаю внутрь дома. Дверь за моей спиной тут же закрывается, и я слышу, как поворачивается ключ в замке.

Вот теперь я в настоящей клетке.

Глава 3. Юля

– Мамочка, а почему мы здесь? – Мила задаёт этот вопрос, одновременно "обходя владения".

Она с любопытство рассматривает все уголки небольшого дома, а я пытаюсь не сорваться в истерику. Дочь сейчас явно не напугана, и если я правильно себя поведу, то лишних травм можно будет избежать. Нужно только найти в себе силы на это "правильно".

Впрочем, мне ли привыкать? Моё мнение никогда не волнует окружающих, так что особых отличий между моей жизнью и этой ситуацией нет, а значит и повода для волнений тоже.

С этой жизнеутверждающей мыслью я делаю из коридора шаг вперёд и тоже начинаю осматриваться.

Гостиная не сравниться с той, что у нас дома, но для двоих человек её достаточно, даже есть место для того, чтобы Мила могла побегать. Напротив большого и мягкого на вид дивана висит большой телевизор. Если тут есть канал с мультфильмами, то мы спасены… Мила, конечно, мультики любит смотреть по заказу, но я сомневаюсь, что нам дадут доступ к Интернету, так что надеяться приходится только на "Карусель" или вроде того.

Из гостиной есть три выхода-входа: в коридор, в другой коридор и на кухню. Я первым делом отправляюсь к холодильнику. Он двухдверный, и, открыв его, я обнаруживаю, что он битком набит. Овощи, фрукты, молоко, йогурты… Замечательно, голодом нас хотя бы морить не собираются. В морозилке нахожу мясо, мороженое, замороженные овощи и одинокую пачку пельменей. Им-то я и радуюсь больше всего.

Найдя кастрюлю после недолгого рысканья по шкафчикам, я кое-как разбираюсь с газовой плитой и ставлю воду на огонь. На улице уже становится светло, а значит настало уже конкретное утро: в наших широтах зимой светает поздно, сейчас уже, похоже, часов восемь утра.

Вода закипает быстро, я вовремя вспоминаю, что её не посолила. Правда, соль я так и не нахожу, так что пельмени, похоже, есть мы будем пресные. Но сейчас главное покормить Милу хоть чем-то и привести мысли в порядок. Вряд ли у меня конечно выйдет сделать это в полной мере, но хотя бы как-то…

На самом деле, я чувствую себя как в тумане. Действия механические, я выполняю функции, а сама будто бы сплю. Во мне не спит только мать, для которой важно, чтобы ребёнок был накормлен и не пострадал морально из-за этой ситуации. Физически, конечно, тоже, но на это я повлиять никак не могу.

Да и не похоже, чтобы нас действительно пытались запереть в подвале и пытать. Хотя, всё может измениться со временем. Может, для "мотивации" Димы потом решат применить и иные методы. Андрей сейчас похож на человека, который, в принципе, может почти всё. В смысле, всё плохое. Он не напоминает мне того парня, которого я оставила пять лет назад.

Пельмени хороши и без соли. Пока я их варила, Мила была увлечена прогулками по комнатам. На самом деле, дом оказался не таким уж и маленьким, просто он не квадратный, а сильно вытянутый и одноэтажный. У меня нет времени на подробную экскурсию, но я замечаю, что в конце коридора есть ещё одна гостиная, которая кажется побольше той, которая на входе.

После того как мы поели, я понимаю, что не знаю, что мне делать. Тут не нужно организовывать какой-то быт, у меня нет никаких дел…

Мою посуду в раковине, потому что разбираться с посудомойкой не хочется совсем, тем более, ради двух тарелок и практически чистой кастрюли.

– Ма-а-ам, а ты обещала, что мы сегодня поедем гулять, – Мила начинает канючить, и я смутно вспоминаю, что и правда, я вчера ей это говорила. Вот только "вчера" теперь ощущается как "год назад".

– Мила, я вчера не знала, что нам тут придётся побыть, – я судорожно пыталась придумать какую-нибудь ерунду, чтобы успокоить дочь. – Папа очень занят, ему надо уехать из-за работы, а ночью мы узнали, что дом надо будет ремонтировать, там сломался туалет.

Технические подробности ребёнка, к счастью, не волновали:

– А долго мы тут будем? – она не выглядела сильно встревоженной, и я даже выдыхаю облегчённо. Похоже, хотя бы об этом мне волноваться не придётся.

– Я не знаю, папа нам позвонит, когда можно будет вернуться домой, – Давай мы с тобой сейчас дом осмотрим, а потом включим телевизор, вдруг там мультики есть?

Мила мою идею поддержала, и мы пошли смотреть, что тут и как. Вторая гостинная и правда имелась, но она была скорее библиотекой. Посреди комнаты лежал ковёр, одна стена почти полностью была занята окном, а остальные свободные стены были заняты стеллажами до самого потолка. Зрение моё оставляло желать лучшего, поэтому, чтобы прочитать названия книг, мне пришлось ближе подойти к полкам.