Думай о хорошем

Глава 1

Вы никогда не замечали, как первые утренние мысли могут переворачивать день вверх дном? Хотя нет, вообще мысли довольно коварны – и в то же время милосердны к нам. Если замечали, то я дарю вам мой благодарный, низкий поклон, а если нет, то обратите! Да-да – обратите внимание, как хитро это все работает.

У меня часто бывает так – открываю глаза, или еще не открываю, но уже проснулась, и добрые мысли сами текут в голову: «Ух ты! В лицо бьет свет, значит, сегодня солнце и можно надеть новую юбку!» Или другое: «Ух ты! Дождь барабанит по крыше, значит, мне можно отдыхать вечером и не думать о том, что мои цветы засохнут!»

Наверно, стоит сразу уточнить, что на мое двадцатилетие родители подарили мне дом. Самый настоящий дом, почти в центре, вернее, не совсем в центре, но всего три остановки на автобусе до центра. Дом, конечно, не особняк, но две комнаты в нем имеются: в одну вы входите сразу, а вторая рядом. Первую я зову гостиной, а вторую спальней. Кухня тоже имеется, она небольшая, но безумно уютная, и бывшие хозяева устроили раковину прямо у окна, как будто знали, что я об этом мечтала. И ванная комната тоже как я хотела: с нелепой небольшой ванной посередине, зато в нее можно лечь и смотреть в окно на старую липу, и умывальник милый, с древними барашками и медной раковиной. Кто жил в доме до меня, я не знаю, но, видимо, те еще романтики: в гостиной они воткнули камин и панорамное окно в сад, сад ровно две сотки, но места для сирени и моих цветов хватает. В спальне окно круглое, кровать с балдахином и вместо шкафа вешалка на колесиках, как в магазине. Дворик небольшой, открытый, в нем есть даже гараж, он у меня пустой, потому что на машину я еще не накопила, но там прекрасно вписались гамак и плетеное кресло, и если летом мне хочется отдохнуть на воздухе, я просто открываю дверь пультом – и веранда для отдыха готова!

Извините, что отвлеклась, но уж очень мил мне мой дом. Вернемся к сути. На самом деле та безумная история, которую я хочу вам рассказать, началась не так радужно, как мне хотелось бы. Мне снились какие-то нереально пессимистические сны: я куда-то шла, но шла босиком, мне подавали на руки маленького ребенка, а он был таким тяжелым, что я падала вместе с ним. Потом я полетела куда-то, но так быстро, что земля пропала из-под ног в одно мгновение, а потом я оказалась в каком-то доме, а в нем так жарко, что невыносимо было терпеть. В довершение всего этого оказалось, что платье на мне слишком коротко и все тыкают в меня пальцем.

Проснулась я не как обычно – за пятнадцать минут до будильника, а через двадцать минут после того, как он уже прозвенел. Знаете, о чем я подумала? Я подумала, что день, позволивший себе такое начало, не может быть хорошим. Я думала эту мысль, выскакивая из-под одеяла, думала ее перед зеркалом в ванной, потом у плиты над туркой с кофе, который, конечно, убежал, пока я отвернулась на часы и стала соображать, успею ли на автобус или пешком будет быстрее, и пока пуговки на пальто застегивала, думала о том же.

Нет, у нас на работе нет такой строгости, чтобы все являлись ровно к девяти утра, но именно в этот день был день рождения у нашего директора Владимира Ивановича, и именно я вызвалась купить цветы и шарики, которые мы всем коллективом хотели вручить ему, когда он войдет в помещение нашего офиса.

Уже на улице я поняла, что бежать на автобус смысла нет, потому что ларек с шариками стоит ровно между первой и второй остановкой, а супермаркет, в котором продают цветы, между второй и третьей. Я даже зло зарычала от досады, но выбора не было, пришлось очень быстрым шагом пойти пешком. Я изо всех сил старалась подумать хоть о чем-то хорошем, но ни одна мысль такого рода просто не шла в голову. С пятнисто-серого неба посыпался сырой снег, который сразу превратился в слякоть под ногами, а она в свою очередь стала отвратительно шлепать под моими светлыми замшевыми сапогами, и через несколько минут они стали грязно-мокрыми. Увидев эту неприятную жижу под ногами, я сразу захотела зимы с ее белизной и чистотой. И так, чтобы было много белого снега и легкий морозец, от которого замерзнет вся грязь, но не будут отмерзать руки и ноги. Дунул ветер, и невидимая пылинка залетела прямо в глаз, от неожиданности я даже сказала «Ай!» и схватилась за веко, а эта пылинка стала так больно резать по зрачку, что я зашипела и на ходу попыталась найти зеркало в сумке. Зеркало не нашлось, зато нашелся камень, об который я запнулась и со всей силы упала коленками на мокрый тротуар. Сумочка от падения отлетела на метр вперед, и из нее вылетела стопка денег, которые мы накануне собрали на подарок. А ведь, собирая деньги в эту стопку, я подумала, что должна была настоять на том, чтобы мне давали деньги не наличными, а переводили на карту, в современном же мире живем. Но думать об этом было поздно – деньги валялись на земле, и, увидев их, я забыла про все глупости о современном мире, и про соринку в глазу тоже забыла, соскочила на ноги, но ветер-предатель дунул прямо на деньги, и они полетели в разные стороны, не оставляя мне шанса их поймать.

Я в недоумении развела руками и вытаращила глаза на всю эту нелепую картину. На асфальте рядом с сумкой лежала одна сторублевая бумажка, которая прилипла к мокрому снегу. В тот момент у меня такой горький комок к горлу подкатил, что я людей вокруг перестала видеть, просто нагнулась, отлепила бумажку от снега, подняла сумку, денежку сунула в карман, а сумку повесила на плечо. В такой момент думать о чем-либо уже не хотелось вовсе, но я не смогла отказать себе в обрывистых, злых мыслях:

«Ну конечно, если день не твой, то можно и не напрягаться, все равно произойдет какая-то гадость, скажи спасибо, что каблуки на месте, могла бы отломать, когда падала. И на работе сейчас причитать будут, что опоздала, и скажут какую-нибудь едкую фразочку, что, мол, доверили, а ты не справилась. А потом еще хихикать будут, что сапоги грязные и колготки. Ах да, еще и букет не понравится, вот обязательно! И никого не побеспокоит, что я его на свои деньги купила, которые специально не тратила, потому что копила на платье».

Именно с такими мыслями я купила двадцать пять гелиевых шаров, благо с вечера заходила в этот ларек предупредить, что рано утром зайду за ними, и они были уже надуты, и угрюмо пошла за цветами. Зайдя в торговый центр, я смотрела только в пол, потому что знала, что мое платье висит напротив цветочной лавки.

– Оформите мне красивый букет для директора.

Я так сердито пробубнила это девочке-флористу, что самой стало стыдно, поэтому я поспешила улыбнуться, но первое впечатление, видимо, уже было испорчено – девушка надменно дернула плечиком и отвернулась к вазам с цветами. Я вздохнула и, конечно, нечаянно посмотрела вбок, прямо на свое платье. Ах да, мое оно было только в мечтах и принадлежало сейчас красивому манекену – и смотрелось на нем просто потрясающе. Атласный корсет с элегантной кружевной оборкой, струящийся подол с россыпью страз, которые походили на звезды, открытая спина, сдержанная линия декольте, глубокий синий цвет… Оно бы придало такой яркости моим голубым глазам.

– Расчет картой или наличными?

Флористка времени даром не теряла – прямо передо мной лежал пышный букет с буйством разных бутонов. Я имею в виду буйство не просто так: в первое мгновение мне показалось, что она засунула туда все цветы, какие у нее были, ну и, конечно, букет содержал всю цветовую палитру. Я возмущенно открыла рот, но менять что-либо времени не было, поэтому я молча засунула карточку в терминал, ввела ПИН-код, сгребла пестрый веник в охапку и побежала в сторону офиса.

Не поверите – я успела до прихода Владимира Ивановича, успела даже за десять минут до его прихода, только вот эти десять минут ушли на то, чтобы выслушать антикомплименты букету от каждого сотрудника! В редакции нашего журнала народу вроде не так уж и много, но в тот момент мне показалось, что их просто целая толпа! Редакторы, корреспонденты, бухгалтерия, маркетологи, дизайнеры, даже программисты вылезли из своего кабинета!

– Симка, ты его будто в сломанный принтер запихала.

– А почему ты не попросила добавить в него хлопчатник – это же модно. Ах, не влез, наверно.

– Пф-ф, такой букет только Серафима могла купить.

– Сим, ну даже просто красные розы не так вульгарно выглядят.

Я виновато улыбалась, но при этом не могла перестать хмурить брови, повернулась лицом к Димке с Колей, ведь они программисты, ничего не понимают в цветах и обычно на все просто большой палец показывают, но они прыснули от смеха и зашептались между собой. А фотографы, которых у нас семь человек, переглянулись без комментариев и по очереди неодобрительно поджали губы.

Я сунула букет и шарики в руки Любе, которая вместе со мной занимается оформлением электронной версии журнала, и ушла в кабинет. До прихода босса я успела и пальто снять, и заметить, что тушь у меня размазана, и понять, что карточку свою я оставила у флориста в терминале.

В целом дальше рабочий день пошел уже более удачно. Владимира Ивановича, конечно, перекосило от вида подаренного букета, но зато целый день мы хихикали, потому что лицо его при этом было уморительным. Макияж я поправила, сапоги высохли, даже некрасивых разводов не осталось, карточку мне флористка вернула, в обед в коллективе даже оживление прошло среди женской половины, потому что наконец нашелся человек на вакантное место маркетолога – вместо Лены, которая ушла в декретный отпуск. Мне об этом сообщила Люба – сообщила шепотом, с алым румянцем:

– Его зовут Никита, такой, знаешь, высокий, улыбка красивая, глаза ясные, одет прилично – настоящий мужчина! – При этом глаза у нее так блеснули, что я тоже в ответ улыбнулась.

– Ты про кого? Ты познакомилась с кем-то?

– Симуля, ты где сегодня летаешь? Я же говорю, приняли мужчину к маркетологам! Никитой зовут.

– Да хоть Вася! Нам номер надо закончить до среды!

Я демонстративно перевела взгляд в экран компьютера и сосредоточенно стала разбирать все текстовки, которые не хотели помещаться на лист. Люба пару минут возмущенно подышала над моим ухом:

– Ну понятно, у тебя же есть жених завидный, зачем о других думать.

Она демонстративно отвернулась и ушла за свой стол. Хорошо, что Люба из тех светлых человечков, которые обижаться умеют ровно несколько минут, да и я вообще-то не из тех людей, которые другим любят неприятно делать, но ведь день с самого утра вон какой был.

Уже через час мы вместе с Любашей спокойно пили чай с конфетками прямо за моим рабочим столом и щебетали как раз об ухажерах, потому что как бы Люба ни прибеднялась, а у нее их было так много, что я путала их имена, а мой был всего один.

– Знаешь, Симка, я бы своих этих всех парней променяла на одного твоего с легкостью.

Она так картинно при этом стрельнула в меня глазками, что я рассмеялась:

– Почему это?

Ответ я прекрасно знала и без нее, но уж больно забавно она мне это объясняла уже в сотый раз, забавно и доходчиво, после разговора с ней я своего Тимошку любить еще больше начинала. Тимошкой я его звала только при Любе, конечно, он сам жутко злился, когда я себе такое позволяла.

– Как это почему? Посмотри на моих: один таксист, второй электрик, третий вахтовик, четвертый опер – мрак! Да, они за мной старательно ухаживают, пишут мне во «ВКонтакте», приносят шоколадки, но это так убого! Мне же не шестнадцать лет, чтобы это нравилось! Я хочу серьезных отношений, стабильности, в конце концов! Вот как у вас! Вместе в Париж, колечко с бриллиантом, светские тусовки, походы в театр…

Она так зачарованно начала перечислять все ухаживания Тимофея, что мне стало неловко, и я ее перебила:

– Люб, но ты же им ничего не обещала, ухажерам своим, и ничего не должна. Просто попрощайся с ними, освободи место в своей жизни для встречи с настоящим, любящим парнем.

– Легко говорить, когда у тебя самой такой уже есть! А у меня нет! А те, что есть, хотя бы эсэмэски постоянно пишут, внимание уделяют, приятно же! И как я смогу вот так взять и отказаться от их чувств ко мне!

Люба шмыгнула носом и хотела еще что-то добавить, но зазвонил ее телефон, и она рванула искать его среди бумаг на столе, что позволило мне быстренько убрать следы чаепития в шкафчик и вернуться к работе. В общем, особой работы уже и не было, но загрузить материалы на сайт надо было до конца рабочего дня. Чтобы не слышать Любкино воркование по телефону, я достала гарнитуру и включила легкую музыку с нерусскими словами, чтоб не вслушиваться в смысл песни. Песни сменяли одна другую, я качала головой под мотивчик, когда кто-то заходил для диалога по работе, начинала качать ножкой вместо головы. Хорошо, что этими диалогами активно занималась Люба, потому что начальником нашего «отдела» была я, а такой ерундой, как разбор принесенных статей, занималась она.

К концу рабочего дня Люба стала поглядывать на меня из-за своего монитора – было видно, что ей не терпится пересказать телефонный разговор, который оторвал нас от чаепития, но я так увлеклась, что внимания на нее не обращала, да и песня заиграла особенная, которая играла в машине Тимофея в день нашего знакомства. Хотя познакомились мы с ним вовсе не по-особенному, и песня в его «мерседесе» играла, когда он на нем уезжал.

Кстати, история со знакомством действительно получилась самая обычная: я тогда работала корреспонденткой и была вынуждена постоянно ездить на многие мероприятия, дабы создать интересную статью. Вот и на открытие очередного бизнес-центра, принадлежащего Тимофею, я приехала только ради свежей интересной статейки. Фотографа брать не стала, сама нащелкала великолепие нового здания, продумала, как каждое фото вольется в статью, сделала хороший кадр с самим Тимофеем, который важно ораторствовал с трибуны о важности проекта для статуса нашего города, черкнула пару заметок в блокнот и довольная собой направилась к выходу. Выйдя из прохладного помещения в жару улицы, решила сделать пару кадров в телефон – они оказались удачными, и с работой я управилась быстро, поэтому решила никуда не спешить и присела на скамейку неподалеку, чтоб скорей написать пост о мероприятии в своих соцсетях. Написав, еще раз перечитала, мечтательно вздохнула и подумала: «Все-таки красивый этот Тимофей, вот бы с ним познакомиться, стать его девушкой».

Держа телефон в одной руке, свободной включила фотоаппарат и стала пролистывать фото с красавчиком, внимательно его рассматривая. Светлый дорогой костюм, аккуратно зачесанные волосы, фирменная щетина, точеные и такие гармоничные черты лица. Я засмотрелась на фото, и именно за этим делом меня и застал сам Тимофей:

– Очень приятно, что один из самых популярных блогеров нашего города написал пост о моем новом бизнес-проекте.

У меня даже в горле пересохло от волнения, я же не знала, сколько времени он стоял за моей спиной и подглядывал, как я смотрю его фото! Он улыбнулся и продемонстрировал мне мой пост в своем телефоне.

– Это невежливо! – наконец выдохнула я и сунула фотоаппарат в чехол, а телефон в сумочку, руки сразу стало некуда деть, и я сложила их на груди. Хотя, конечно, мне польстило, что меня назвали популярным блогером. Блог я вела давно и подписчиков имела уйму, но услышать такое от самого Тимофея Вениаминовича Краснова было жуть как приятно.

– Невежливо уйти с открытия делового центра и не взять интервью у его хозяина.

– Вы всё хорошо с трибуны рассказали, я записала.

Он заинтересованно поднял одну бровь, и я поняла, что ответ его не устроил, поэтому неосознанно решила ляпнуть еще одну глупость:

– Вы так часто их открываете, что интервью брать уже неинтересно.

Именно после этой фразы его холеное лицо покраснело, а у меня внутри всё похолодело, но очередная глупость помогла мне спасти обстановку. Я протянула ему руку и как можно позитивнее сказала:

– Серафима Фисаюк, очень приятно с вами познакомиться. С удовольствием возьму у вас интервью, если вы пригласите меня на чашечку кофе.

Знаете, что было дальше? Он меня пригласил! А потом пригласил еще раз и еще раз. Вот только в тот самый первый раз я действительно просто взяла интервью, выпила кофе и, вежливо улыбаясь, стала убирать все свои вещи в сумочку. Тимофей, увидев мои сборы, оплатил счет за кофе, проводил меня до выхода из кафе, тепло пожал руку и сел в свой автомобиль. Сел, включил эту песню, помахал мне рукой и уехал. Вот и все, вот и все знакомство. Песня была про невесту, довольно популярная, и мотивчик долго потом на языке крутился.

Рабочий день быстро подошел к концу, я успела закончить всё задуманное в срок, с чувством выполненного долга закрыла все лишние вкладки в браузере и улыбнулась Любе:

– Ты на банкет остаешься?

– Конечно остаюсь! – Люба даже привстала со своего стула, и ее глаза лихорадочно заблестели. – Там ведь Никита, новенький! Всё про него узнаю, лично представлюсь. А ты что, не остаешься?

В вопросе Любы было не возмущение, а настоящий вызов, я отрицательно мотнула головой, быстро соображая в голове хоть какую-то адекватную (для Любы) причину.

– Я бы с радостью осталась, но сегодня мы с Тимофеем идем на званый ужин, а мне еще надо домой успеть, прическу сделать.

Лицо Любы сразу расслабилось:

– Ну конечно, с Тимофеем сходи.

Она спокойно достала из ящика косметичку и стала наносить новый слой зеленых теней поверх старого слоя. Вообще Люба – образец современной девушки, она слишком красива, и красота ее идеальна, но не натуральна. Изогнутые реснички, острые коготочки, прямые черные волосы, пышные губки – результат работы хороших специалистов. Еще у Любы столько косметичек, что я не рискую представить, сколько их содержимое стоит. Нет, я не против Любиного желания быть безумно красивой во всём, но мне она нравится и без ресниц и теней. Без боевого раскраса ее лицо обретает такое нежное очарование, что хочется смотреть на него часами, а вот под маской макияжа оно просто красивое. Я никогда не обсуждала это с самой Любой, ведь ясно же, что мнения разойдутся, она, наверно, тоже не понимает, почему я остаюсь такой, какая есть, и не делаю себя лучше. Хотя она намекала, что если мой пшеничный цвет волос выкрасить в рыжий, то облик мой будет манить.

Я невольно откатилась на стуле и посмотрела на себя в зеркало. М-да, может, Люба и права, может, и стоит мне поменять что-то. Вся моя внешность – обыденность. Я самая обычная, не худая, не толстая. Глаза голубые, лицо самой распространенной овальной формы, волосы по лопатки – даже не представляю, что во мне понравилось брутальному Тимофею с его точеными линиями и формами. Нет, у меня не низкая самооценка, просто я реально обычная. Да, из меня можно слепить и куклу Барби, но это не мое, далеко не мое. Характер у меня тоже средний какой-то, чаще я, конечно, жизнерадостная, но могу и приуныть – как все, наверно. Да, именно так – как все.

Это теперь я знаю, что я не как все, но тогда не знала же, хотя как, в глубине души я всё равно мечтала быть особенной, но и все, наверно, мечтают, а я прямо была уверена – там, глубоко внутри, что что-то во мне есть. Хотя опять отвлекаюсь, об этом я расскажу позже. А в тот самый день я о своей особенности еще не знала, только ощущала, что сила моего предчувствия невероятно сильна.

«Будет очень странно, если так плохо начавшийся день закончится хорошо. Обязательно еще что-то произойдет», – невесело подумала я и стала собираться домой. В коридоре уже хихикали девочки из бухгалтерии и бурно обсуждали очень важную тему – с чем можно смешивать «Хеннесси», а с чем нет. Банкетом наш коллектив называет любую пьянку – от новогоднего корпоратива до обмывания выгодной сделки, проходят мероприятия такого вида в зале для совещаний, и все их очень любят и утверждают, что это прекрасный способ сплотить коллектив. Пару раз я тоже пошла на такой праздник, но, вдоволь наслушавшись пошлых шуточек, неестественного смеха и сплетен, решила минимизировать мое на них присутствие.

Каким-то чудом мне удалось выпорхнуть из здания, не встретив Владимира Ивановича, и я быстренько зашагала в сторону дома. Телефон заиграл в сумке. Я быстро достала его и увидела, что звонит Тимофей! За одну секунду я представила всё, что последует за его звонком, а именно: он подъедет к зданию офиса, чтобы забрать меня с работы, куда-то повезет, нужно будет улыбаться и делать вид, что мне интересно, а потом он повезет меня к себе, отправит в душ, нальет вино, а потом утащит в спальню для страстного секса. Нет, я совсем не против всего этого, мне с ним интересно, и в постели он просто великолепен, но я уже так настроилась на уютный вечер в одиночестве! Вечер, в котором есть горячий чай, книга, камин, мамин плед. Мой мозг, настроенный на весь этот уют, очень быстро сообразил, как действовать. Я с разбегу вернулась в здание и, натянув улыбку, ответила на звонок:

– Да, мой хороший!

– Малышка, я выехал пораньше, успею забрать тебя с работы, поужинаем с Горностаевым и его женой, а потом сразу ко мне. – Его голос звучал как мед, а я даже глаза закатила от досады на его предсказуемость. Вот он на целых пять лет меня старше (мне двадцать пять, ему тридцать), а все его мотивы и действия как на ладони.

– Тимофей, мне так жалко, но ведь у нас сегодня день рождения босса, банкетик небольшой, кухню даже из ресторана к нам заказали, я задержусь сегодня. – Я постаралась добавить в голос всё сожаление, на которое способна, и перестала дышать, дожидаясь его ответа.

– У вас это надолго? Во сколько тебя забрать?

– Ой, я думаю, надолго, не волнуйся, я на такси доберусь.

Про такси я уже сказала тверже – ну чтоб слышно было, что это решенный вопрос.

– Я так соскучился, мы же не виделись больше недели, может, ты на такси ко мне поедешь?

– Тим, ну не придумывай, какой к тебе, это же поздно будет, давай завтра!

– Хорошо, тогда завтра в шесть жду тебя на парковке. Соскучился по тебе, девочка моя.

– И я соскучилась, скоро увидимся! До завтра!

– Пока!

Я облегченно отключилась и обернулась на лестницу, ведущую в наш офис, – к счастью, там никого из наших не было, охранник с газетой, остальные организации по домам разошлись уже, наверно.

Осчастливленная удачно провернувшейся ситуацией, я зашагала в сторону дома. По центральным улицам идти не рискнула, вдруг Тимошка где-то тут, свернула в переулки. Конечно, в ноябре переулки не лучший вариант для прогулки, но зато нет риска встретиться с женихом. К вечеру на улице стало совсем холодно и пальто перестало спасать от ветра. Я шла очень быстро, перебирая прошедший день в голове, вернее, не весь день, а именно тот момент, когда мне пришлось отказаться от денег, скопленных на платье.

«Всё равно я его куплю, я же его хочу, значит, всё получится!»

Эти мысли меня очень согрели, и на свою улицу я свернула с широкой улыбкой. Вообще на моей улице очень много красивых, больших коттеджей, только мой домик является образцом скромности, потому что он одноэтажный, но, несмотря на это, мою красную крышу видно сразу, как только выходишь из-за угла. Вокруг моего дома высокий металлический забор, а сам дом стоит в глубине двора – мне это нравится, потому что люди, стоящие у ворот, не могут видеть, есть ли свет в окнах, и это удобно, потому что иногда я прикидываюсь, что меня нет. Нет, не подумайте, я вовсе не социофобка, просто когда предварительного звонка не было, а кто-то звонит в звонок, это странно, и я не открываю – мало ли кто там может быть! Все свои обязательно предупреждают о приходе, а если пришли не свои, то делать им у меня нечего.

Ах, опять отвлеклась! Так вот, завидев крышу своего дома, я прибавила шагу, но буквально шагах в двадцати от дома поубавила темп, потому что у моих ворот стояла незнакомая девушка и нажимала пальчиком на кнопку звонка. Я растерянно пошла медленнее, на ходу соображая, может ли она знать, как выглядит хозяйка дома. Или можно пройти дальше по улице, делая вид, что я не отсюда, а потом вернуться, когда у ворот станет безопасно.

– Здравствуйте, Серафима! Я Вероника, ваша новая соседка! Видела вас утром в окно, но вы спешили, не стала вас отвлекать!

Девушка с такой счастливой улыбкой поспешила ко мне, что я всё поняла – мне от нее не спастись, сейчас она напросится ко мне для знакомства, а потом потащит к себе показывать дом, рассказывать, откуда она и как она рада, что будет жить в таком хорошем районе. На вид Веронике было примерно столько же, сколько и мне. Очень аккуратная, опрятная, одета просто, но очень дорого – сам стиль одежды, фактура ткани, ненавязчивость цветов говорили о толщине кошелька данной особы. Но вот именно этот факт меня очень порадовал, потому что такой стиль одежды куда более симпатичен, чем бриллианты в три ряда и вечерние платья вместо повседневной одежды – чтобы все знали, «какая я богатая». В завершение своего секундного оценивающего монолога в голове я вдруг подумала о том, что у меня промокли ноги и я сейчас буду оставлять отвратительные мокрые пятна на полу, а она будет это видеть. Захотелось выть в голос, даже голова закружилась, но где-то внутри я решила себя успокоить: «Все будет нормально, видно же, что девушка адекватная, она поймет, что я не готова к гостям».