Спасибо за дочь

Глава 9

Некоторое время просидела в прихожей на полу, ощущая лишь дрожь и ужас. Воображение рисовало пугающие картины того, что могло случиться, если бы в квартиру проникли. От знакомых знала кучу разных историй с очень плохим концом. Потому что домушниками могут оказаться самые отбитые отморозки, которым ничего не стоит изувечить или убить ради старого телевизора или шкатулки с бабушкиными драгоценностями.

Очнулась лишь тогда, когда в дверь постучали. Звонок давно не работает. А вызвать мастера мне некогда.

Сердце от страха зашлось в груди. С трудом, едва дыша, поднялась, даже не успев подумать, что грабители не будут утруждать себя стуком.

В глазке обнаружила высокую фигуру Арсения.

А на мне только ночная сорочка. Заметалась, не понимая, мне сначала нужно открыть дверь, а потом бежать одеваться. Или сначала одеться, а потом открыть дверь.

– Поварёшка, открывай давай. Долго я тут буду стоять? – пробасил Арс через дверь так громко, что его слышали наверняка все соседи на этаже.

Ладно. Что он там увидит, чего не видел раньше?

Вдох, выдох.

Отворила дверь, обнаружив Арсения, с жутко скучающим видом припирающего плечом стену. Медленно прошёлся по мне взглядом, осматривая от макушки до пяток и обратно. Так досконально, будто просвечивая рентгеном.

– Ты выдумала, что ли, всё, чтобы меня соблазнить? – приподнимает самодовольно левую бровь.

Вот же непрошибаемый тип.

Как ему это удаётся? Вот я была взвинчена возможной кражей, и тут же на место страху пришла дикая, застилающая глаза кровавой пеленой ярость.

Самовлюблённый осёл!

Со всей силы захлопнула обратно дверь. Но у этого животного отличная реакция.

– Ты совсем дурная? Чуть без пальцев меня не оставила. – С лёгкостью затолкав меня в квартиру, зашёл следом.

– Потому что ты ведёшь себя как… как… надутый индюк. Как ты ещё не лопаешься от своей заносчивости? Не понимаю, зачем тебе пальцы, ты, наверное, кончаешь каждый раз, когда смотришь в зеркало, без дополнительных стимуляций, – выдала как на духу все свои мысли без какой-либо внутренней цензуры.

– Поварёшка, ты слишком много и слишком часто обо мне думаешь, – довольно и лениво улыбается, – признайся, ты одинокими вечерами фантазируешь обо мне?

Тут же покрылась краской стыда. Просто потому, что пару раз в моей голове действительно рождались грязные мысли. Но, конечно, совершенно против моей воли!

– Да иди ты!

– Пойду, но тебе стоит выбрать что-то более приличное, потому что ты пойдёшь со мной, – кивает на мою ночную сорочку, отчего я неловко складываю руки на груди, словно так мой наряд будет выглядеть скромнее. Ну да, люблю я красивое бельё.

Поняв, что в этой дуэли я проиграла, молча скрылась в своей спальне. Хотелось выбрать что-то нейтральное. Джинсы и водолазка показались мне вполне безопасными предметами гардероба.

Выйдя, обнаружила Арсения сидящим на корточках и внимательно изучающим дверной замок.

– Похоже, к тебе действительно хотели проникнуть. Ты полицию вызвала? – задумчиво интересуется, поднимаясь.

– Нет. Мне показалось, что это уже никак не поможет. Грабители ведь убежали, – пожимаю плечами, не имея понятия, верно ли я поступила или трусливо.

– Зря, органы всё же должны знать, что у вас тут гуляют домушники. Ладно, у меня товарищ – следак, я с ним пообщаюсь на эту тему. Готова?

– Да, только захвачу зубную щётку, – неопределённо киваю.

– Щётку? Ты планируешь всё время ходить в одних и тех же вещах? – удивляется, явно пребывая в недоумении.

– Да нет, я не собираюсь у тебя жить. Мне нужно просто где-то переночевать эту ночь. А потом я вызову мастера и сменю замки, – объясняю, казалось бы, совершенно очевидные, с моей точки зрения, вещи.

– Ты приезжая, что ли? – не унимается в своём допросе Арс. А меня коробит, что у него нет и капли узнавания.

Тяжело вздыхаю, чувствуя, что не слезет с меня живой, пока всё не узнает.

– Я здесь родилась. Это квартира моей бабушки. У меня кроме неё никого не было, родители рано умерли.

Арс задумчиво сводит брови, будто делая какие-то заметки в голове.

– Не думай, мне было кому набрать. – Тут же возникает желание защититься, потому что ощущать жалость Истомина мне хочется меньше всего на свете. – Я вообще сначала набрала Гоше, своему шефу, если хочешь знать.

Хмыкает с презрением. Кожей ощутила, как градус его настроения упал до нуля. От тёплого до ледяного.

– И где же он? Что-то я его здесь не вижу, – делано оглядывается.

Словно движимый невидимой силой, мой телефон завибрировал, сообщая о входящем звонке. И действительно, на экране высветилось имя Гоши. Будто он почувствовал, что мы его обсуждаем. Я тут же торжествующе просияла.

– Вот видишь, – показываю Арсению свой смартфон, испытывая приятное злорадство.

И только я хотела ответить, как Истомин, демонстрируя удивительную ловкость рук, забрал у меня сотовый.

– Что ты творишь? Отдай немедленно! – потянулась к нему, пытаясь достать до руки, но он остановил меня, просто вытянув вперёд свою длинную клешню.

– Да, – резко, низким и даже каким-то угрожающим голосом ответил на мой входящий наверняка встревоженному Гоше. – Нет. С ней всё в порядке. Она по ошибке вам набрала. Да, все пять раз. Сейчас она не может говорить. Кто ей я?

На последнем вопросе Истомин перевёл взгляд на меня, будто сам им задаётся.

– Отдай. Трубку. Немедленно, – шиплю я, горячо желая выцарапать ему оба глаза.

– Да так, любовник на одну ночь, – с этими словами он сбросил звонок.

Сама себя не узнавая, прыгнула на него, как дикая кошка, и потянулась к его красивой физиономии, желая сделать её чуть менее привлекательной. Прошлась короткими ногтями по щеке, оставив после себя кровавый след. Удивлённая тем, как у меня это получилось.

– Поварёшка, какого хрена? Мне теперь уколы от бешенства делать? – шипя сквозь зубы, сжал мои запястья, убирая их от своего лица.

– Я тебя ненавижу. Ты самый мерзкий и гадкий тип из всех, что мне попадались. Какое ты имел право так разговаривать с моим шефом!

Гоша теперь будет думать, что я шлюха…

– Иди собери вещи, Поварёшка. Пока твоих домушников не поймают, ты поживёшь у меня, – абсолютно серьёзно заявляет, приблизив своё лицо к моему. Уверенный, что я ему не откажу.

– Истомин, ты реально такой тугодум? После твоего поросячьего поведения я тебя знать не хочу. Выметайся отсюда.

– Что, наберёшь этому Гоше и расскажешь ему, какая ты примерная девочка? – кривит губы в своей колючей ухмылке.

Ход его мысли очевиден. Собственно, накануне он уже выдвинул теорию о том, что я пытаюсь пристроить свой живот к любому согласному мужику.

Совершенно нет сил бороться. Прикрываю веки, испытывая бессильную ярость.

– Ещё раз, Истомин, для тупых. Я тебя знать не хочу. Ты меня тоже. Звонить тебе было ошибкой, которую я поздно осознала. Но теперь в красках убедилась, как была не права.

Арсений недовольно сжимает губы. Словно я вновь выдала ему не ту реакцию, которую он от меня ожидает.

– Я не уйду отсюда без тебя. Здесь небезопасно. Завтра приеду сюда со спецом, посмотрим, кто здесь был и зачем, – превратившись в почти нормального человека, сообщает.

А я не понимаю, как поступить. Ведь он, возможно, прав. И дома действительно небезопасно. А зная себя, я в этой квартире одна спать не смогу.

Кусаю нервно губы.

– Только на пару дней.

Глава 10

– Там ванная, там спальня, – инструктирует меня Истомин, потом осекается и самодовольно хмыкает: – Да что я тебе рассказываю, ты вроде и так уже знаешь.

Покрываюсь краской стыда.

Роскошную квартирку Арса я помнила смутно. Но сейчас, когда вновь оказалась в ней, ассоциативная память начала услужливо подбрасывать горячие воспоминания. Как Истомин прижимал меня вот к этой стене, например, жадно целуя. Начав раздевать прямо с порога.

Жмурюсь, чтобы срочно прогнать эти кадры для взрослых из своей головы.

– Спасибо, разберусь, – небрежно отзываюсь я, не желая показывать Арсу эмоции, и сбрасываю обувь.

Прохожу в спальню. Арсений идёт вслед за мной. Водружает на пуфик в изножье кровати мою скромную дорожную сумку, куда я в спешке побросала свои вещи, всё только самое необходимое.

Сделав это, Истомин подходит к шкафу и изящным движением рук стягивает через голову футболку. Обнажая идеальный торс.

Мне в одно мгновение становится как-то слишком жарко.

– Эй, ты не мог бы где-нибудь в другом месте переодеться? – вежливо предлагаю я.

– Что? – Арсений медленно разворачивается и смотрит на меня, озадаченно сдвинув брови. Словно подобную просьбу ему приходится слышать впервые в жизни. И он не совсем понимает, что бы это могло означать.

– Я говорю, избавь меня от своего стриптиза, пожалуйста. Мне хватит на сегодня нервных потрясений.

– Поварешка, ты ничего не попутала? Вообще-то, это моя комната. Боишься истечь слюною – отвернись, – нагло заявляет он.

Я демонстративно смеюсь:

– Мне жаль тебя огорчать, Истомин, но ты не настолько прекрасен, каким себя считаешь. Причина, по которой я прошу тебя не оголяться передо мной, совершенно иная. И ограничивается только рамками приличий.

– Чем? – усмехается этот гад. – Что-то в прошлый раз, когда мы с тобой находились в этой комнате, тебя такие мелочи не смущали.

Снова невольно краснею.

– Я сильно перебрала в тот день и адски устала. Не обольщайся, поверь, в трезвом уме я бы вряд ли с тобой даже в один вагон метро зашла, не то что всё остальное.

Арсений скептически хмыкает:

– Да что ты говоришь.

И зачем-то подходит ко мне. Гипнотизируя своим бездонным взглядом. Я трусливо отступаю назад, панически соображая, что он задумал.

Его рука скользит по моей щеке, посылая по шее ворох горячих мурашек. Хлопаю ресницами, как отупевшая в одну секунду корова, растерянно глядя в два зелёных колодца.

Его лицо слишком близко. Как и обнажённый торс. Я чувствую жар, который исходит от его кожи.

Арс облизывает свои соблазнительные губы и с лёгкой хрипотцой произносит:

– Тебе было хорошо со мной, Э-ля. Я помню, как громко ты стонала.

Щеки обжигает огнём, сердце делает кульбит.

Но к счастью, мои мозги от такого переворота наконец-то встают на место.

Бью ладонью по его наглой клешне, отталкивая от своей щеки.

– Руки убрал!

Истомин негромко смеётся:

– Что, сейчас тоже опьянела, да?

– Какой же ты козёл! – злобно шиплю я.

Веселье пропадает из глаз Истомина, взгляд становится колючим.

– Выбирай выражения, Поварешка. У меня терпение-то не железное, – с угрозой в голосе произносит он.

– Ой, а что ты мне сделаешь? – фыркаю я. – Выгонишь ночью на улицу, спаситель хренов? Что ж, не удивлюсь. Я и так уже поняла, что с благородством у тебя дела обстоят весьма плачевно.

Вижу, как Арс закипает, и ловлю себя на том, что наблюдать за этим доставляет мне странное удовольствие.

– Не бойся, не выгоню, – с нажимом произносит он. – Но я знаю другой надёжный способ, как заткнуть рот чересчур разговорчивым цыпочкам вроде тебя.

Мои щеки в который раз за последние пятнадцать минут полыхают жаром.

– Вижу, разговаривать с тобой нет никакого смысла, Истомин, – закатываю я глаза. – С тем же успехом можно было пытаться что-то объяснить бабуину в зоопарке. Но спасибо хотя бы за гостеприимство. И пожалуйста, будь добр, покинь спальню, я хочу лечь спать, пока не наступило утро.

Красивые густые брови Арсения изумлённо ползут вверх. Я устало вздыхаю. Что на этот раз заставило так напрячься его извилины?

– В смысле – покинь спальню? А где я должен спать? – с искренним удивлением выдает он.

– В прошлый раз я заметила в твоей гостиной очень миленький диванчик. Думаю, тебе на нём будет вполне удобно, – любезно подсказываю я.

– Предлагаешь мне спать на диване? – изумлённо переспрашивает Арс. – Может, не будем устраивать цирк, Поварёшка? На этой кровати достаточно места даже для четверых, поверь на слово, я проверял.

– Фу, Истомин, – морщу я нос. – Избавь меня от подробностей твоей развратной интимной жизни. Я не собираюсь спать с тобой в одной кровати, даже будь она размером с футбольное поле. Но если ты такой неженка и не можешь поспать на диване, не проблема, я могу и сама там лечь.

Не дожидаясь его ответа, подхватываю с пуфика свою дорожную сумку и отправляюсь на выход из спальни.

Арсений преграждает мне путь.

– Ладно, ложись на кровать, – раздражённо произносит он. – Я посплю на диване.

Теперь настает мой черёд удивляться. Неужели зачатки благородства не чужды даже неандертальцам?

Оставшись одна, переодеваюсь обратно в свою ночную сорочку и забираюсь в кровать. Которая действительно имеет просто царские размеры.

Чувствую себя весьма странно. Могла ли я подумать, когда уезжала из этой квартиры месяц назад, испытывая жуткий стыд, что однажды снова здесь окажусь? Да ещё и при таких обстоятельствах.

Надо признать, что отец моего ребёнка не совсем законченная сволочь, раз приехал и спас меня от грабителей. Но, даже осознавая это, не могу его ненавидеть хотя бы чуточку меньше. Вспоминая, что Истомин ляпнул Гоше по телефону. Как мне смотреть боссу в глаза после этого? Я умру от стыда…

Ворочаюсь под одеялом, сна нет ни в одном глазу. От пережитых эмоций в груди кружит ураган. Вдобавок к этому просыпается желудок и начинает настойчиво требовать еды. С каждой минутой чувство голода становится всё невыносимее, и я понимаю, что точно теперь ни за что не усну.

В итоге сползаю с постели и тихонько покидаю комнату в поисках кухни. В квартире темно, и я искренне надеюсь, что Истомин уже спит. Меньше всего хочется ещё раз пообщаться с ним.

Открываю холодильник и вздрагиваю, потому что внезапно загорается свет. Тут же закрываю дверцу и резко оборачиваюсь, чувствуя себя воровкой.

Чертов Истомин стоит в проходе, прислонившись плечом к косяку. Босой, в одних боксерах, с взъерошенными короткими волосами, сонный и недовольный. Впрочем, это не мешает ему снова ощупывать плотоядным взглядом мою фигуру, прикрытую только сорочкой.

Глава 11

– Проголодалась? – спрашивает хриплым ото сна голосом.

Появилась мысль, что спросонья он не сразу сообразил, кто роется в его холодильнике. И некоторое время ушло на обработку информации.

Истомин вдруг оказывается совсем рядом, заглядывая в нутро холодильника, нависнув над моим плечом. От его близости становится жарко. Едва преодолеваю желание откинуться назад и прижаться спиной к его голой груди. Но тут же возникает обратная потребность – сбежать от него. Если ему я не доверяю, то себе не доверяю ещё больше.

– Угу, – глухо подтверждаю, слабо помня, о чём был вопрос. – Может, ты оденешься поприличнее? Тут всё-таки дети.

Стало ещё жарче и ещё более некомфортно. Истомин положил на мою макушку подбородок. Широкая ладонь оказалась у меня на животе, притягивая ближе. Внутри в мгновение ока разгорелся пожар. Плавя меня, делая влажной, податливой. Слабо соображающей.

Хотела открыть рот. Запротестовать, но поняла, что единственное, что смогу, – это промычать нечто нечленораздельное.

Но самое опасное – мне нравилось вот так стоять. Если прикрыть глаза, убрать лишнюю мишуру и оставить лишь картинку, в которой будущие родители стоят обнявшись, то кажется, я получила то, о чём так давно мечтаю. Только всё это морок. Иллюзия.

– Он ещё маленький и ничего не понимает, – прошептал Истомин, опаляя нежную мочку уха своим дыханием.

Смысл сказанного не сразу дошёл до моего обмякшего мозга. Ощутила себя запутавшейся в паутине, сплетённой Арсом.

Вязкой, сладкой и оттого липкой, как жжёный сахар.

Если он разложит меня сейчас на столе вместо хлеба и сыра, я даже не смогу сказать нет.

Но кем я буду для него в таком случае? Телом, которое можно взять, потому что оно удачно оказалось под рукой.

Мысль, больно уколов, отрезвила. Развернулась к нему лицом с пылающими от смущения щеками.

– Что ты себе позволяешь? – привстала на цыпочки. Я едва дохожу ему до плеча, учитывая его исполинский рост. Наверное, моё возмущение для него выглядело как тявканье злой собачки на дога.

– Как что, Поварёшка? – делано удивляется всё тем же хриплым голосом, от которого начинают вибрировать внутренние органы, как от высоких басов в ночном клубе. – Думаю, что приготовить тебе на завтрак. Скоро рассвет. Шакшуку будешь?

Истомин тянется за яйцами. А я ощущаю себя крайне глупо. Потому что мои мысли тоже крутились вокруг яиц. Его.

Во рту всё пересохло.

– Буду, – Истомин мягко разворачивает меня, подталкивая в сторону диванчика.

Опасалась, что он решит воспользоваться моими умениями и предложит что-то приготовить. А жизнь показала, что, когда кто-то пытается тобой воспользоваться, добром это не закончится. И когда я поняла, что подобных планов он не имеет, внутри растеклось приятное, но тревожное тепло.

Только бы не втюриться в него. Снова.

Арс всё же внял моей просьбе надеть что-то прикрывающее красные боксеры. Правда, ситуацию это едва ли спасло. Если не усугубило. Потому что светлые джинсы так привлекательно обтягивают его зад, что я забыла о том, что мой желудок испытывает потребность в еде. Ощутив голод иного плана.

Бывает, я хожу в тренажёрный зал. После дня работы на кухне тело ломит и гудит. Мышцы необходимо держать в тонусе, иначе я просто развалюсь. Но даже там я не встречала столь совершенных пропорций.

Вздохнула, зачарованно наблюдая за движением мышц спины под кожей, когда Арсений нарезал лук, перчик и прочие ингредиенты. Умело и ладно действуя заточенным ножом. С явным удовольствием.

Впрочем, похоже, он из тех, кто всегда делает всё в своё удовольствие. Просто потому, что так ему хочется. И в некоторой степени я даже завидовала ему.

Когда воспитывает бабушка с устоями, актуальными ещё пятьдесят лет назад в юности, особо не разгуляешься… И это воспитание выжигается на самой подкорке.

Опасалась, что начнётся привычная утренняя тошнота. Но запахи, витавшие на кухне, лишь подстёгивали мой аппетит. Арсений поджарил на сковороде хлеб. И именно в этот момент мне подумалось, что он мог бы стать для меня идеальным мужем. Ну разве что-то может быть лучше, чем тёплый хлеб? А если мужчина думает о подобных мелочах, это дорогого стоит.

В голове зудела противная мысль. Свой опыт в приготовлении завтрака он натренировал на девицах, которые оставались у него до утра? Впрочем, откуда мне знать. Меня он выгнал ещё до рассвета. Должно быть, в его иерархии красоток я стояла на самом дне и не заслуживала подобных бонусов от красавчика Истомина. Стоило вспомнить тот день, как сделалось не по себе.

Я, очевидно, не тяну на роль девушки, добровольно избранной Арсом. Он наверняка видит рядом с собой совершенное существо. Какую-нибудь модельку с идеальными параметрами, соответствующими золотому сечению.

Макнула поджаренным хлебом в желток, смешивая его с горячими томатами. Отправила в рот, ощущая на языке гармоничный вкус. И даже прикрыла глаза от удовольствия, которое получали мои вкусовые рецепторы.

Распахнула глаза и встретилась с изучающим взглядом Арса. Спокойным, но каким-то сосредоточенным.

– Как тебе? – интересуется, будто ему действительно важно моё мнение.

И от этого я не в силах сдержать улыбку. Она сама расползается по моим губам. Еда принесла с собой ощущение спокойствия. И сделала меня добрее.

– Изумительно. Спасибо, не думала, что ты так хорошо готовишь, – убрала свои колючки, пытаясь быть искренней. Хотя с ним это до ужаса тяжело.

– Да на самом деле не умею. Это одно из немногих блюд, которые у меня получаются. Хотел удивить тебя. Ты всё же профессионал, – улыбается своей мальчишечьей улыбкой, от которой у меня раскрываются все чакры.

– У тебя получилось. Действительно получилось, – улыбаюсь ему в ответ. Словно стоя ранней весной под лучами солнечного света. Только-только начавшими греть.

– У меня к тебе предложение, Поварёшка. Деловое, – вновь растягивает губы, так что хочется сделать что-то, чтобы он всю жизнь на меня вот так смотрел.