- -
- 100%
- +
Глава 1
Укутавшись в халат, наблюдала, как за окном в свете фонаря красиво кружится снег. Размышляя, как лучше преподнести супругу новость о том, что он скоро станет отцом.
Проблема только в том, что Марат не хотел пока заводить детей. «Потом», – слышала от него каждый раз, заводя разговор.
С одной стороны, понимала его доводы. Сначала нужно заработать, подняться, построить дом. Чтобы у наших детей было всё самое лучшее. Наверное, здесь, в нашей скромной квартире, рано думать о маленьком…
Но, с другой, в глубине души ощущала обиду. Ведь я так хотела увидеть, как будет выглядеть наш общий ребёнок. Плод любви. И сердце в груди начинало заходиться от счастья от одной мысли, что мои мечты скоро сбудутся. Только одновременно с ней испытывала тяжесть, опасаясь реакции мужа.
Телефон мужа непрерывно гудел, оповещая о приходящих СМС-сообщениях. Улыбнулась. Он всё время на связи. Всё время в делах. Работает с утра до вечера, двигаясь по служебной лестнице.
А вдруг что-то срочное, раз пришло одновременно столько сообщений?
Подняла его телефон.
«Я соскучилась, малыш. Когда ты приедешь?»
Сообщение появилось буквально на секунду. И пропало. Даже не успела прочитать адресата.
Ощутила в груди прострел. Будто пулю получила, раздробившую все рёбра в хлам. С трудом дышала. И не ощущая ног, осела в кресло, дрожащими руками вернув сотовый супруга на место. Как нечто вызывающее брезгливость и страх.
Рвано вздыхая, пыталась сообразить, что это было. Ошибка? Кто-то спутал номера? В голове шум, как на эстакаде, так, что ни одной разумной мысли не услышать.
– Родная, как же ты потрясающе пахнешь, – пугая меня, обнимает за плечи, зарываясь носом в волосы, – соскучился по тебе дико.
А я пошевелиться не могу. Не понимаю, как реагировать. Рука Марата опускается в вырез ночной сорочки, по-хозяйски сжимая грудь.
Боже, какая я дурочка! Это наверняка ошибка. Может быть, даже чей-то розыгрыш? Мой муж никогда не давал повода усомниться в преданности нашей семье. В верности мне. Так почему же я так скоро его сужу?
Немного расслабляюсь, отдаваясь его рукам. Делая вид, что прочитанная эсэмэска не разъедает сетчатку.
Но, будь у него другая, неужели он мог бы с таким пылом любить меня? Откидываю голову назад, подставляя губы под его поцелуи. Не успеваю моргнуть глазом, как Марат занимает моё место, усаживая меня себе на колени. И смотрит, как кот на новогоднюю гирлянду. С весьма алчным и азартным интересом.
Касаюсь пальцами его лица, будто стараясь запомнить это выражение. Вбить его в свою память татуировкой.
– Ты совсем пропал на работе, – с печалью в голосе произношу, отводя глаза.
Марат грустно вздыхает, не останавливая ласки. Блуждая руками по моему телу. Лениво, никуда не спеша. Зная, что у нас впереди вся жизнь.
– В пятницу вечером пригласили на одно мероприятие. Там будет много нужных мне людей. Купи какое-нибудь красивое платье, – сообщает, спуская лямку с моего плеча, оставляя ей вслед поцелуи.
Тело словно пронзают разряды тока. Как и в первый раз. Когда он целовал меня в подъезде после школы. Жадно, алчно. С годами мои чувства к нему лишь росли. Порой пугая своей остротой. Временами я была уверена, что мы часть одного целого. Поэтому я даже помыслить не могу, как жить без него.
Прикрыла от удовольствия глаза, и вновь под веками всплыли слова из сообщения, обжигая меня изнутри.
– Марат, кто-то настойчиво пытался дозвониться до тебя. Вдруг что-то срочное, – зачем-то сообщаю ему.
– Как они все меня достали, – рычит муж, с трудом отрываясь от меня, – с утра до ночи одно и то же.
Перекладывает меня обратно в кресло и устало берёт свою трубку. Моё сердце замирает, пока я слежу за выражением его лица. Будто рассчитывая на то, что смогу прочитать все сообщения по отражению в его радужке.
Только вот эмоции на лице моего мужа не меняются, пока он читает эсэмэски и проверяет пропущенные. Оставаясь такими же прохладными и равнодушными к адресату. И выглядит совершенно не удивлённым.
– Ничего важного, – сообщает.
Ощущаю в сердце очередной прострел.
Как же так? Разве, будь сообщение шуткой, он мне бы не сообщил о ней? Мы могли бы вместе посмеяться. Или просто решил, что оно может меня расстроить?
Марат возвращает телефон на место, опуская его экраном вниз.
– Ты чего такая бледная, Кусь? Глаза как плошки, не заболела? – С встревоженным видом прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу.
Убираю его руку, отлично зная, что не болею.
– Да что-то неважно себя чувствую, – вру. Пускай тело мое полностью здорово. А вот сердце тревожно болит и ноет.
Марат смотрит на меня так, будто я создана из хрусталя. И если слишком сильно на меня подуть, то меня снесёт ветром и я разобьюсь на миллион осколков. Разве мужчина, который так смотрит на жену, может изменять?
Не в силах себя контролировать, тянусь к нему, обнимая за шею. Вдыхая такой знакомый аромат. Марат в ответ сминает меня, вжимая в своё тело. И я остро ощущаю его желание.
Целует в висок и поднимает на руки, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности.
– Ты что делаешь? – непроизвольно улыбаюсь.
– Уношу тебя в кроватку. Скоро мы станем богатыми и тебе больше не нужно будет работать, – самоуверенно заявляет супруг, отправляя мои брови от удивления взлететь до самой макушки.
– Ничего себе заявления. Значит, буду ходить с тобой по магазинам, показывать пальчиком на сумочку стоимостью с почку и говорить писклявым голосом: «Купи, зай?»
– Да, зай, – передразнивает муж, бросая меня на кровать.
Целует в лоб и, упираясь ладонями в кровать, строго смотрит.
– Теперь спать.
Одна часть моего сознания хотела дистанцироваться. Обдумать все факты, оказавшиеся в моем распоряжении. Потому что я знала как минимум один – моему мужу пишет сообщения какая-то женщина. А он, очевидно, пытается это от меня скрыть. Хотя до сегодняшнего дня я была уверена, что между нами нет секретов.
С другой, внутри появилось неприятное чувство. В моё сознание, как в наливное яблочко, вполз червячок сомнения.
А вдруг я его потеряю?
Глава 2
Из-за легкого недомогания вернулась домой раньше. Целый день пыталась выкинуть из головы ту эсэмэску, убеждая себя, что это лишь игра воображения. Но получалось с трудом. Стоило страшной догадке продвинуться дальше в моём воображении, как я представляла самое худшее. Марата с другой женщиной. От этой мысли становилось невыносимо больно.
Должно быть, поэтому у меня так разболелась голова.
Как только зашла в квартиру, тут же ощутила неладное. Около входа стояла чужая женская обувь. И знакомый въедливый запах восточного парфюма вызывал у меня приступ тошноты. Каждый раз.
А затем к обонянию присоединились и иные органы чувств.
Что-то заставило меня не сразу зайти в гостиную. Может, её тон, который я разобрала раньше, чем поняла смысл сказанного.
– Маратик как в двадцать лет вперился в эту вертихвостку взглядом, так больше не отходил. Вику-у-у-ся, – свекровь протягивает моё имя, коверкая до безобразия, – Викуся то, Викуся сё. А дома вечно срач. Вот зашла хоть прибраться у них немного. Не могу видеть, что сын так живёт. Приворожила его эта ведьма. Присосалась и никак отлипнуть не может от моего сына. Ещё и пустобрюхая ходит. Даже бог не даёт им ребёнка. Неспроста ведь. Не пара она моему Марату. Он такой видный. Такой статный. А эта… Фу! Кожа да кости. Взглянуть не на что. Сама ни черта не жрёт и сына моего не кормит.
Я и до этого дня знала, что Антонина Петровна, мягко говоря, меня недолюбливает. Но она никогда ничего подобного в открытую не высказывала мне. А глаза её злые… Я старалась не замечать.
Теперь же мне было просто страшно выйти из прихожей. Внутри всё клокотало. Нет, не от ненависти. От жуткой брезгливости. От чувства, похожего на то, когда ты долгое время находишься рядом с помойной крысой, но не сразу её замечаешь.
Если бы не Марат, наверное, я бы не стерпела. Высказала бы всё, что думаю об этой грязной исповеди. Но не могу.
– Антонина Петровна, добрый день, – набрав побольше воздуха в лёгкие, здороваюсь с ней с порога, принимаясь наконец разуваться.
Свекровь вышла меня встретить, сверля недобрым взглядом, от которого сразу захотелось перекреститься и умыться святой водой.
– А, Вика, что-то ты рано пришла. Неужто уволили? – осмотрела меня с ног до головы, да так въедливо, будто в правом кармане я могла спрятать любовника.
Раньше такие шпильки пропускала мимо ушей. А сейчас вдруг значение всех её колкостей приняло ещё более неприглядный вид.
– Нет, голова разболелась. – Стараясь на неё не смотреть, снимаю своё пальто, проходя вглубь квартиры. – А вы почему не предупредили о приходе?
Замечаю, что на диване разбросана её верхняя одежда и сумка. Не то чтобы меня это напрягало, но после слов про срач в моей вылизанной до блеска квартире удивительно наблюдать подобную неопрятность с её стороны.
– А что это я должна предупреждать, когда прихожу в дом к своему сыну? – уперев руки в бока, гневно смотрит на меня.
Не знаю, откуда набралась сил, чтобы не нагрубить.
– Нет, может быть, я приготовила бы ваш любимый пирог с лососем, – произношу с примирительной улыбкой.
– Ой, можно подумать, ты готовить умеешь, – очередная колкость летит в мою сторону, хотя я множество раз за годы брака наблюдала, как она за обе щеки перемалывает мою стряпню, – я вот Марату пирожков напекла. Его любимых.
На столе, в дымящемся пакете, лежат обжаренные в масле чебуреки. Интересно, сама приготовила или купила в пекарне за углом?
Пока я пыталась немного облегчить свои муки, умываясь холодной водой, всё время слышала ворчание этого недовольного ревизора. Она залезла в каждый ящик, в каждую тумбочку. И везде нашла к чему прицепиться. То рубашки у меня не так выглажены. То стрелки на брюках я делать не умею.
С каждой секундой слушать её становилось всё невыносимей. Головная боль лишь усиливалась.
Пока готовила суп, от Марата пришло СМС.
Ничего не значащий раньше текст принял новый окрас.
«Викусь, я задержусь сегодня. Не жди, ложись спать».
Осела на стул. Не хотелось верить. Но картинка вырисовывалась некрасивая.
Под руку жужжала Антонина Петровна. От её голоса боль только множилась. Благо, когда я сообщила, что Марат задержится, она догадалась уйти.
За все годы нашего знакомства Марат никогда не давал мне повода думать о том, что он способен меня предать. Разлюбить. Предпочесть мне другую.
А сейчас я вдруг с удивительной ясностью поняла, что у него связь с другой женщиной. Не знаю, насколько глубокая и долгая, но…
От этого предположения мне захотелось на стену лезть. Ходила из угла в угол, не зная, где найти себе место.
Он в офисе? Может, поехать туда и проверить?
Заглянуть правде в глаза.
Нет. Это жутко унизительно. Бегать за ним.
Вгрызлась в свою память, пытаясь понять, когда это началось. Как долго длится. Но, ничего не откопав в ней, уснула.
Проснулась ночью от шума воды. Часы показывали полночь.
Выбралась из-под тяжёлого одеяла. Не помня, как укрывалась.
И замерла при входе в кухню.
Марат мыл оставленную мной посуду. Наверняка, умей он готовить, и суп бы доварил. Но вместо этого просто убрал всё в холодильник.
На нём всё ещё была та рубашка, что он надевал с утра.
Как там делают ревнивые жёны? Проверяют воротник и манжеты на следы помады?
С мыслью о том, что если моя гипотеза окажется верной, то я больше никогда не смогу обнять Марата, подошла к нему.
Положила ладони на широкую спину. От моего прикосновения мышцы на мгновение напряглись, а затем расслабились.
Обняла его за торс без какого-либо намека на лишний грамм жира.
И втянула в себя запах, знакомый до самой последней химической составляющей. Без каких-либо чужих примесей. Может, я всё надумала? Может, это моё беременное воображение мне рисует жуткие картинки?
– Не хотел тебя будить, ты так сладко спала, – сообщает муж, выключая воду и оборачиваясь ко мне, – сейчас очень много работы. Но это временно. Я должен заключить хорошую сделку, и мы переедем отсюда.
Сонно утыкаюсь ему плечо. Трусь щекой, будто кошка, оставляющая метку на своем хозяине.
– А мне нравится, как мы живём. И эта квартира мне тоже нравится, – поднимаю к нему лицо, – разве ты не счастлив?
Марат убирает прядь от моего лица.
– У тебя должно быть всё самое лучшее. И у тебя это будет, – уверенно заявляет.
– У меня есть лучшее – это ты.
От моих слов Марат стискивает меня так, что косточки хрустят. Мне вдруг хочется прямо сейчас сообщить ему о беременности. Отбросить страхи.
– Утром уезжаю в командировку. Приеду прямиком к вечеринке. Я оставил тебе денег. Не забудь про платье. Ты должна быть там самой красивой.
Глава 3
– С кем? – тихо выдыхаю. Горло тут же сжало, так что говорить стало невозможно.
– Один.
Ответ короткий. И смотрит прямо в глаза. А я вдруг ловлю себя на мысли, что не верю. Больше не верю ему. Так беззаветно, как раньше.
И постепенно начинаю приближаться к уровню точки кипения. Всё ближе и ближе к тому моменту, когда я взорвусь. И всё окружающее меня полетит в тартарары.
Создалось впечатление, что меня запихнули в иную реальность. Ранее чуждую для меня. Больше похожую на ночной кошмар.
Ревность? Примерно понимала, что это за чувство, но Марат никогда не давал поводов. Только подтрунивал надо мной, заигрывая с продавщицей преклонного возраста на кассе.
Я так самоуверенно считала, что он не способен любить никого кроме меня, что сейчас, когда воображение подкидывало новые и новые кадры, испытывала настоящую дурноту. Просто потому, что сама даже мыслей не допускала о другом. Потому что знала, что единственный мужчина, предназначенный мне судьбой, – мой муж.
Разве у него могло быть иначе?
Когда с утра я вызывала такси следом за Маратом, мне было стыдно. Нестерпимо. Сама себя не узнавала, выбегая на улицу в мороз в лёгком осеннем пальто и без шапки. Пока ожидала такси, нервно оглядываясь, даже не ощущала холода. Внутри что-то подстёгивало меня поехать за ним.
Посмотреть правде в глаза. Впрочем, что я ожидала увидеть в аэропорту, я понятия не имела.
Запрыгнула в такси, заверяя водителя, что опаздываю на самолет. Хотя с собой у меня не было даже сумочки. Только телефон в руках и ключи в кармане.
Но сердобольный таксист проникся моим встревоженным видом и гнал с такой скоростью, что в аэропорт я рисковала приехать даже быстрее Марата.
С безумным видом прошла через металлоискатель, пытаясь найти глазами стойку регистрации. И остановилась как вкопанная.
Меня будто кинули в кипящий чан. Наверняка именно это ощущают грешники в аду. Как кожа медленно плавится и сползает. Как огонь лижет до костей, забирая с собой мышцы и жилы.
Каким-то образом мой взгляд из всей толпы улетающих выцепил одну девушку. Длинноволосую брюнетку в короткой юбочке и ботфортах. Она широко улыбалась кому-то. И только спустя мгновение я увидела этого кого-то. Мой муж.
Он поцеловал её в щёку и забрал дорожную сумку. С до боли знакомой галантностью.
Думала, рассыплюсь прямо на месте. Слёзы потекли по щекам.
Но почему-то я не побежала за ними. Не кинула ему в лицо обвинения в измене. Это казалось ещё более унизительным, чем переживать эту боль в одиночестве.
Не разбирая дороги, побрела на выход. Умудрилась заблудиться в аэропорту, который хорошо знала.
Холодный вечер студил мои слёзы, превращая в льдинки. И мне хотелось, чтобы и сердце моё, которое так болело и пекло, тоже превратилось в лёд. В айсберг.
Как же я давно не испытывала душевной боли сродни физической. Нет. Она несравнима. Она во много крат невыносимей. От неё не принять таблетку.
Можно ли излечиться от неё?
Вряд ли. Потому что мой мир оказался сказкой. Нереалистичной. И недолговечной иллюзией. Комфортной и удобной.
Дома на столе лежали деньги. Видимо, на работе у супруга дела и вправду идут в гору. Села на стул, смотря на банкноты пустым взглядом. Деньги, любовница – это, должно быть, логичный атрибут успешного мужчины.
И жена, смиренно охраняющая домашний очаг.
Только вот я не представляла себя такой женой. Каждая клеточка во мне протестовала против подобной участи.
Она у него первая любовница или имелись и другие? А я просто слепая курица?
А вдруг всё же ошиблась? Вдруг это была случайная рабочая встреча? Но ведь он солгал мне…
Как там сказала Антонина Петровна? Кожа да кости. К субботе ситуация усугубилась.
В день корпоратива схватила деньги со стола и, захватив подругу, поехала по магазинам.
– Ой, Вика, прекрасно выглядишь, – сообщает мне она вполне искренне, хотя сама я себе казалась больной и чересчур бледной. Но, видимо, это модно.
Мысль о том, чтобы выложить ей свои опасения, показалась мне унизительной. Поэтому решила отложить экзекуцию на потом.
– И какое ты хочешь платье? – интересуется, пролистывая наряды на вешалке, как игральные карты.
– Хочу, чтобы Марат в шоке был, – твёрдо заявляю.
Глупое желание и правда быть самой красивой на этой вечеринке немного удерживало мою гордость на плаву.
– Тогда запишем тебя к моему стилисту. А то ты, наверное, уже забыла, как тушь держать в руках, – журит подруга.
Идея неплохая. Я действительно редко крашусь.
Телефон провибрировал.
На экране появилось сообщение.
Любимый муж:
«Невыносимо соскучился. Уже еду домой. Ты нашла наряд?»
Сердце сжалось. Замерло в груди. Больно.
Выдохнула сквозь стиснутые зубы. И написала сообщение.
«Да. Меня нет дома. Увидимся на вечеринке».
Вместо сообщения Марат тут же перезванивает.
– А где это ты гуляешь? До вечеринки ещё несколько часов, – в трубке раздаётся густой бархатистый баритон мужа, от которого начинают по привычке вибрировать внутренности.
– Ты же хотел, чтобы я была самой красивой, – произношу, стараясь не выдавать обиду, – поэтому я заехала к стилисту Зои.
Так и представляю, как Марат на том конце провода закатывает глаза при упоминании моей подруги.
– Ты у меня и так самая красивая, – заявляет муж.
А я горько улыбаюсь, вспоминая ту намалёванную девицу из аэропорта. Рядом с такой я просто бледная моль.
– Напиши адрес, я заеду за тобой, – почти приказывает Марат.
– Хорошо! Мне пора дорогой, – и бросаю трубку, не став дослушивать, что он хотел сказать.
Боль расползалась по телу с новой силой. Сглотнула её, боясь начать реветь на глазах у посторонних.
Выбранное платье отпаривали в магазине. Любезные продавщицы обещали принести его в салон красоты. Туфли на высоченной шпильке Зоя тоже заставила меня купить. Сказав, что она отлично знает всю мою убогую обувку и ничего подходящего к платью у меня просто не найдётся.
Серебряные лодочки. Безумно красивые туфли, которые я наверняка больше никогда не надену.
Мягкие локоны, вечерний макияж и платье в пол, цвета серебряный металлик, с голой спиной, превратили меня в другого человека. Этот образ мне немного напоминал ту девчонку, которая бегала с Маратом по дискотекам. Отчаянную и бесстрашную.
И где она теперь? Когда это я успела превратиться в домашнюю клушу?
Ожидала Марата, разглядывая изумительно красиво украшенную ёлку в салоне красоты. Но, почувствовав на себе его взгляд, обернулась, влекомая непреодолимой силой.
Марат пожирал меня глазами. Давно я не видела этот жадный голодный взгляд.
Парой широких шагов преодолел разделявшее нас расстояние.
– Чёрт. Ты слишком красивая. Я не хочу ни с кем делиться твоей красотой. Никто кроме меня не должен видеть тебя такой.
Рука скользит по шёлку, оказываясь на моей заднице, и муж прижимает меня к своей груди.
Неужели мужчина, так смотрящий на жену, способен изменять?
Глава 4
– Так, может быть, не пойдём? – нерешительно обнимаю его за шею. Словно забыв о том, что видела в аэропорту.
Во мне ещё тлела надежда. Хрупкая вера в то, что увиденное мной совсем не то, что я подумала. Иллюзия. Просто случайная знакомая. Не более.
Накатила какая-то дикая тревога. Возникла уверенность, что вечеринка эта ничем хорошим не закончится. Что не стоит нам там быть.
– Прошу, поехали домой. Я приготовлю всё, что попросишь. Посмотрим фильм. Займёмся сексом, – пробую подкупить, механически поглаживая заднюю сторону шеи мужа. Привычным жестом, выработавшимся годами.
Марат смотрит на меня мгновение. Какое-то время серьёзно раздумывая над моим предложением. А потом как-то грустно улыбается. Морщится и качает головой.
– Не могу, родная. Если всё пройдёт хорошо, наша жизнь изменится. Нам нужно там быть. А потом все вечера всю оставшуюся жизнь будут нашими, – Марат аккуратно касается моих волос, чтобы не испортить причёску, и целует губы.
Так нежно и трепетно, что у меня сжимается сердце и хочется плакать.
Наверное, положа руку на сердце, я сделала бы вид, что не ездила в аэропорт. Не видела эсэмэски. И ни в чём не подозреваю супруга. Если бы мы сейчас поехали домой.
Но…
Марат вызвал какое-то навороченное такси. «Мерседес». Водитель даже открыл перед нами дверь. Я проскользнула внутрь, а следом залез супруг.
В душе творилась какая-то смута. Непривычный страх. Совсем позабытые за годы брака ощущения.
С трудом заставила себя не цепляться за Марата, как утопающий за спасательный круг. Сжала кулаки и смотрела в окно, не замечая городского пейзажа, превратившегося в одну многоцветную полоску света.
Вечеринка проходила в историческом здании в самом центре города. Заставляла себя поднять челюсть с пола, пока рассматривала красивое убранство, официантов в ливреях. Дорого и роскошно одетых женщин.
Марат знакомил меня со своими коллегами. Пробовала запомнить их имена, чтобы не упасть в грязь лицом, но людей оказалось слишком много. Я искреннее улыбалась им, гордясь своим мужем. Видя и чувствуя, что его уважают. И смотрят даже не как на равного, а на того, кто их выше. Или вскоре станет таким.
– Марат, как я рада тебя видеть, – раздался позади меня мелодичный голосок, от которого в сердце кольнуло.
Рукой, находящейся на сгибе локтя мужа, почувствовала, как на мгновение он напрягся. И расслабился. Но внутреннее чутье дало мне подсказку, как выглядит обладательница голоса, ещё до того, как я на неё посмотрела.
Длинные чёрные волосы сегодня были уложены в высокую причёску. Девушка изучала меня таким придирчивым взглядом, который может исходить лишь от соперницы. И, должна признать, что до её яркой внешности я всё же не дотягивала.
У меня не было ног от ушей, волос до жопы и сосков, проглядывающих сквозь платье и смотрящих строго на горизонт.
Яд медленно расползался внутри, отравляя меня. Убивая. За последнее время я познакомилась с множеством новых оттенков боли. Но привыкнуть к этому чувству ещё не успела.
Неужели так теперь будет всегда?
– Вика, знакомься, это моя коллега Ангелина, – представляет нас друг другу Марат.
Собрала всю волю в кулак, чтобы улыбнуться ей и её спутнику. Хотя совсем не уверена, что у меня получилось держать лицо.
Потому что я видела, каким взглядом она смотрит на Марата. Соперница не хотела или не могла это скрыть. А муж… Что ж, в выдержке ему не отказать. Он словно ничего и не замечал. Впрочем, это был его вечер, и он купался в лучах восхищения коллег и знакомых.
Кто-то из присутствующих подошёл к супругу, шепнув что-то на ухо.
– Вик, мне нужно отойти, босс хочет что-то спросить тет-а-тет, не скучай. Тут вкусные закуски. Я скоро, – чмокает в щёку и уходит, пропадая среди гостей.
Поймала себя на том, что выискиваю эту Ангелину в толпе, одновременно с этим испытывая к себе отвращение за свою ревность. Вибрации этого мерзкого чувства неприятно резонировали во мне.
Супруги коллег моего мужа подходили, пытались завести беседу. И я рассеянно им улыбалась, мыслями находясь совсем в другом месте.
– Афанасьева, ты ли это? – прозвучал над ухом знакомый со школы голос.
Обескураженно оборачиваюсь.
– Илюха? – разглядываю старинного знакомого. – Ты что, с Маратом работаешь?
Илья кривится так, будто лимон проглотил. Чёрт. Друзьями они никогда не были. Ведь за меня дрались.
– Вот ещё, не знал даже, что он тоже здесь. Мы просто в партнёрских отношениях с тем, кто устроил эту вечеринку.
– А я уж думала, вы помирились, – грустно вздыхаю, ловя себя на мысли, что почти тридцать секунд не занималась самоедством в обществе давнего друга.
– Пойдём пройдёмся, здесь же выставлены картины современных художников. Есть довольно интересные. А как это Марат оставил тебя одну? На него это не похоже, – с ядовитой интонацией замечает Илья.