Консилиум

Консилиум

I Часть.

Мне уже два года как нет в живых.

Я всё ещё тоскую по временам, когда был жив.

По радостному смеху… по сладкому сну… по поцелую любимого человека… по вкусу воды. Я скучаю по всему.

Если бы я мог вновь обрести жизнь, в первую очередь я бы вышел на мост, дал бы ветру нежно погладить меня, а потом… шагнул бы вниз – прямо в реку, не колеблясь.

******************************

Вызов из клиники "Сина" поступил срочно.

Бригада скорой помощи добралась до окраины города, в одну из старых махаллей, ровно за 58 минут. Из машины, не теряя времени, выскочили трое молодых парней – новички в профессии. Один нёс аптечку, другой – носилки, третий – портативный монитор. Подбежав к воротам указанного дома, они нажали на звонок.

Прошла минута. Второй звонок. И снова – тишина.

Они не решались нажать в третий раз, будто что-то удерживало их.

И вдруг из дома послышались глухие, прерывистые стоны – то ли рычание, то ли хрип. Один из фельдшеров, ошеломлённый этим звуком, отступил на шаг назад и поднял глаза вверх, стараясь разглядеть хоть что-то через верх ворот.

– Кажется, мы зря приехали на скорой, – пробормотал один из молодых врачей. – Надо было брать другую, спецмашину.

– Я с самого начала чувствовал, что симптомы приукрашены. Но только сейчас понял, насколько крупную ошибку мы совершили, – откликнулся второй.

В этот момент ворота скрипнули и отворились.

На их фоне появилась женщина. Она выглядела так, будто перед ней предстали ангелы спасения. В её глазах сверкнула надежда, и не сказав ни слова, она поспешно жестом пригласила их внутрь.

Они шагали по узкой вымощенной дорожке – аккуратной, как и сам дом, выстроенный в европейском стиле. Прошло всего несколько шагов, как один из молодых врачей не сдержался и озвучил свои мысли:

– Только не вздумайте сказать, что это дом Дэвида Копперфильда. С такими нечеловеческими криками изнутри – тут явно всё гораздо серьёзнее.

Он резко повернулся к хозяйке:

– Вы вызвали нас к психически больному, мадам?

– Нет, он не псих, – уверенно ответила женщина.

– То есть, вы хотите, чтобы мы только так и сказали?

– Возможно, вы захотите осмотреть его сами, – вмешался самый юный из троицы. – В любом случае, это куда разумнее, чем сразу ставить диагноз “ одержим дьяволом ”, как делают некоторые в таких случаях. Или вы, доктор, боитесь? – с усмешкой бросил он взгляд на старшего из них.

Они поднимались к просторной гостиной, из которой, предположительно, и доносились те самые страшные звуки. Старшего врача всё больше занимал один и тот же вопрос: в какой именно комнате прячется этот “странный” пациент?

На второй этаж вела широкая лестница. За ней – узкий коридор и пять дверей: две справа, три слева. Он задержал взгляд всего на три секунды – и сразу понял, какая именно из них.

Сквозь щель под дверью сочилась вязкая, почти живая жидкость. Ручка – облупленная. На двери – массивный навесной замок. А само полотно – выгоревшее, едва не отслаивающееся от стены.

Врач представил: пациент заперт тут уже давно.

Щели в двери достаточно широкие, но ни единой полоски света не пробивается изнутри. Комната – погружена в полную темноту. Возможно, именно поэтому у больного развились циклические приступы… Квартира словно держит свою тайну под замком.

Осталось всего несколько секунд. Сейчас замок провернётся – и дверь откроется.

Вдруг раздался резкий звук, от которого четверо врачей на мгновение замерли. Все вздрогнули – это зазвонил мобильник у главного врача, звук вырвался прямо из кармана его халата. Он ответил:

– Профессор, мы прибыли на место… но, к сожалению, пациента пока не видели. Похоже, его содержали в полной темноте…

Он слушал голос профессора с вниманием, не отрывая глаз от женской руки, медленно поворачивающей ключ в замке…

************************************

В лабораторной комнате царила особая атмосфера – смесь химии и тонких эмоций, нечасто встречающаяся даже в самых продвинутых научных центрах.

Юный лаборант с изумлением наблюдал за девушкой, чьи тонкие пальцы ловко удерживали пробирки. Она была высокой и гибкой, словно тень скользившая между колбами, с пушистыми, почти солнечными волосами, которые спиралью спадали на её бледные щеки.

Но сейчас происходило нечто большее, чем обычный эксперимент: реакции в его мозге шли активнее, чем реакции в самих пробирках.

Эта светловолосая стажёрка проводила всего второй день практики в лаборатории. По плану, сегодня она должна была отправиться в морг…

Но кто-то решил, что девочке с таким лицом не стоит смотреть на холодные орудия и разложение. Её направили к лаборанту – и не ошиблись.

Спустя пару минут он выдал задание:

– Первое практическое задание для вас – приготовление эликсира любви.

– Эликсир любви? – она приподняла бровь. – Это шутка с первого дня? Что ж, надеюсь, мы подружимся. А как выглядит эта “смесь”?

– Ха-ха, – усмехнулся он. – Я дам вам ключи. Молярная масса – 1007. В рациональной формуле: 43 атома углерода, 66 водорода, 12 азота, 12 кислорода…

– И две серы, – мягко улыбнулась она.

– Конечно! – воскликнул лаборант, зрачки расширились от удивления. – Откуда вы…

– Если вы не против, я продолжу спокойно наблюдать за биосинтезом аминокислот – и попрошу вас не слишком возбуждаться, – подмигнула она шутливо.

Но, увы, биосинтез уже начался – в сердце самого лаборанта.

Ровно через пятнадцать секунд это состояние, похожее на окситоциновую терапию, грубо оборвалось: дверь с резким хлопком распахнулась.

На пороге стоял профессор Исламов – эндокринолог клиники "Сина". Его голос был полон холодной иронии:

– Прости, лаборант. Сейчас тебе придётся вкусить немного… кортизола.

Он протянул фотографию, на которой изображено нечто мокрое и пугающее.

– Посмотри в глаза этому слизняку.

– Профессор, пожалуйста, оставьте меня хоть на день в покое! – раздражённо бросил лаборант. – Лучше пойдите и пощупайте опухшие железы своих пациентов!

– Посмотри внимательно на глаза на этом снимке, – резко оборвал его профессор, возвращаясь к теме. – Глаза как у мертвеца. Похоже, они давно не получали кислород…

– Кто вообще этот человек? Мы не имеем права консультировать пациентов вне нашей клиники. Так что давайте закончим на этом!

– Ты такой бесчувственный, – пробормотал профессор с холодной ухмылкой. – Знаешь, что происходит, когда нарушаешь правила? Получаешь дозу адреналина. А это – бесплатная химическая реакция!

Он легонько ткнул пальцем в поясницу лаборанта.

– Пожалуйста, поставьте диагноз по-быстрому и без пафоса! – ответил тот, потирая больное место и украдкой бросая взгляд на пушистую блондинку.

Профессор перешёл к перечислению:

– Информация от супруга пациента:

! Уже два года он буквально не вылезает из болезни.

! Всё это время жалуется на тошноту.

! Последние полгода – приступы бреда, рассеянность, ухудшение памяти, холодность в отношениях, снижение либидо, – он усмехнулся, криво подняв уголок губ.

! Началась фоточувствительность – аллергия на свет.

! Его обследовали, и диагноз “шизофрения” был исключён.

! Самое странное – при порезах он не жалуется на боль.

! В последние недели – трудности с глотанием, замкнутость, тяжёлая депрессия.

! Шизофрения исключена, но симптомы… подозрительно схожи.

! Длительное применение антибиотиков.

Вот пока всё, что известно.

– А почему его сразу в печь не отправили, чтобы изгнать бесов? – фыркнул лаборант, с блеском в глазах. —

– Если бы она ежедневно травилась такими газами, как ты, – резко бросил профессор, – то её состояние можно было бы записывать в твой личный справочник по слабоумным.

– Нарушение кишечной микрофлоры, тошнота и замедленное восстановление, – рассуждал лаборант. – Вы сказали, что он принимал много антибиотиков?

– Но тогда в организме должна быть ползающая, вечно живая инфекция, – с сомнением возразил профессор. – Только так можно объяснить симптомы, похожие на шизофрению. А если так – куда подевались все те тонны антибиотиков, которые он глотал?

– Возможно, была черепно-мозговая травма. Нужно МРТ.

– МРТ уже сделано.

Снимки были получены как раз в начале появления симптомов. Никаких травм.

– Почему его нельзя сюда доставить?

– Сказали, что впадает в приступы. Судорожные.

– Фотофобия?

– Да. Именно поэтому я думаю, что дело в инфекции.

– Вы что, теперь по телефону лечите? – съязвил лаборант, нахмурившись.

– Я направил туда троих практикантов. Провёл с ними консультацию, – ответил профессор, слегка наклонив голову и прищурив глаза.

В этот момент, освободившись наконец от возни с пробирками, пушистая блондинка вставила своё мнение:

– Может, это гидрофобия. Многие из симптомов – страх, угнетённость, избегание контактов. Профессор прав – это не физическая травма, а инфекция…

Глаза профессора, ещё секунду назад буравившие лаборанта, резко, но без тени удивления, перевелись на девушку. Его взгляд остался таким же жёстким и пронизывающим, но теперь он смотрел только на неё.

– Вы всегда так прямо в лоб говорите? Или я просто отвлекла вашего любимого лаборанта слишком надолго?! – резко бросила девушка.

– Нет-нет, с чего вы взяли? Я ведь поставила диагноз, не так ли, – ответила она без тени покорности в лице.

– Профессор, может… может, мы продолжим этот разговор за пределами аудитории? Сегодня я могу посвятить вам всё своё время… – проговорил лаборант, почти теряя остатки достоинства, в отчаянной попытке спасти последние капли своей репутации.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.