Капкан. Ты самый опасный для меня
- -
- 100%
- +
Но Черт полностью проигнорировал друга и продолжил смотреть на меня, держа мясо прямо под моим носом.
– Все равно ведь не отстану, – заявил он. – А ты рисуй, не отвлекайся.
Искушение было слишком велико. Откусив кусочек, я облизнула губы и вернулась к работе. Посмотрела на Вадима и разочарованно застонала.
– Верни обратно свое блаженное выражение лица! Мне нужны те твои губы.
Он опять смазливо улыбнулся, и я продолжила рисовать. Пальцы плясали по планшету, устраняя мелкие изъяны. Я и подумать не могла, что поймаю вдохновение так просто, в чужом месте, с новыми людьми. Но работа, с учетом ограниченных возможностей техники, получалась действительно неплохая. Вполне реалистичный портрет на размазанном дымчатом фоне, как я и любила. Мне удалось подобрать идеальные оттенки кожи, и передать то самое выражение лица Вадима. И пока я улыбалась своим мыслям, думая о том, что должна назвать портрет «Эйфория», Черт то подкармливал меня шашлыком, то вытирал мои губы салфеткой, то давал запить вином или сделать зятяжку. С последней я прямо‑таки засмеялась от его настойчивой заботы. Нет, сигареты были обычными, но вот дым от кальяна мне доводилось вдыхать часто, так как и Черт, и Вадим, курили по обе стороны от меня.
– Готово! – произнесла я и протянула планшет Вадиму. А сама забрала из губ Черта свою сигарету, сделала последнюю затяжку и… Рома. Млять! Я совсем о нем забыла.
Хорошее настроение как ветром сдуло. Глядя на него и двух брюнеток, повисших на его руках, я угрюмо потушила сигарету. И поморщилась от того, какое количество окурков было в пепельнице. Что‑то я и правда слишком увлеклась.
– Ох, Лис! Лис! – протянул Вадим, с улыбкой рассматривая свой портрет. Он даже не заметил того, как Рома сощурил глаза и посмотрел на друга детства с какой‑то… злобой. Завистью? – Повезло тебе с сестрой. Хотя может и наоборот.
Вадим поднял на него глаза и показал рисунок.
– Эта малышка с сигаретой и планшетом – самое сексуальное, что я когда‑либо видел.
Черт одобряюще присвистнул, а вот мне опять захотелось стать невидимкой. Все из‑за Ромы. Неужели никто больше не замечал, каким злым он был? Как прожигал меня ненавистным взглядом, что вздулись вены на шее, а на челюстях проступили желваки? Уж девчонки‑то должны были ощутить, как напряглись его руки. Но нет, они уже отпустили его и подошли поближе, чтобы рассмотреть мою работу. А у меня возникло чувство, будто мы с Ромой вообще одни. И он – как зверь, затаившийся перед смертельным прыжком. Я не хотела больше чувствовать эту дрожь по коже, потому с радостью отвлеклась на Вадима, когда он позвал.
– Слушай, у тебя такой интересный стиль. Такое чувство, будто я точно видел его уже раньше. Так, стоп!
Вадик увеличил экран и показал мне правый нижний угол, где была моя подпись.
– Мила Малина? Это ты Мила Малина?! – поразился он.
Я скромно пожала плечами. Так папа звал меня в детстве, и по непонятной мне причине я решила увековечить это смешное прозвище, выбрав его в качестве творческого псевдонима.
– Где ты мог видеть мои работы? – с любопытством спросила я. Вообще‑то где угодно! Помимо больше сотни обложек и иллюстраций я также создала арты по мотивам сказки Красная шапочка. Только волк был в образе сексуального самца, а шапочка в роли развратной девицы. Арты давно разошлись по сети, и их частенько брали на аватарки.
Вадим хохотнул и протянул свой телефон, где на заставке была моя Красная шапочка в развратном бельишке, связанная чулками и с пирожком во рту вместо кляпа. Парня прорвало. Он заливисто захохотал, а вместе с ним и Черт. Их веселье невольно передалось и мне. Я помнила этот арт очень хорошо! Он скорее был пародией на гуляющий по интернету вирус под названием БДСМ. Одна из самых моих популярных работ, созданная больше года назад.
И сейчас веселило именно их неверие, что это безобразие моих рук дело. Громче всех сомневалась Катя, утверждая, что я просто разыгрываю их. И раз у меня нет никаких доказательств, то верить мне глупо. Я перестала слушать ее в тот момент, когда Черт опять приблизился к моему уху.
– Так и знал, что ты развратная штучка! – шепнул он, поигрывая прядкой моих волос. – В тихом омуте черти водятся, а?
Это заявление вызвало очередную улыбку, но она исчезла в тот момент, когда над нами навис мой сводный брат. Как грозовая туча средь ясного весеннего дня. Не обращая внимания на Олега, он склонился ко мне, буровя взглядом, схватился за подлокотники моего кресла и резко рванул на себя. Я вместе с креслом поехала вперед под аккомпанементы страдальческого скрипа древесины.
– Лис, да ты чего! – возмутился Вадим, все еще посмеиваясь. Только мне уже было не до шуток. Черные глаза обещали жестокую расправу.
– Они узнают, что ты псих, – попыталась вразумить Романа.
– Они уже знают, – прорычал он и совсем нехорошо усмехнулся. А когда мое кресло оказалось на краю веранды, Рома обошел его и резко толкнул, заставляя меня вскочить на ноги. Я не упала только потому, что была готова к нечто подобному.
– Ром? – Вадим и остальные парни смотрели на него с недоумением. Но ему было плевать. Он подошел в упор к Черту и посмотрел на него с высоты своего роста. Грозно, с явным наездом.
– С чем сигареты? – спросил он.
Я посмотрела на горку окурков в пепельнице, потом на Вадима – тот раздраженно закатил глаза. Мол, достали эти лекции о ЗОЖ.
– С хорошим настроением, – ответил Черт, раскинувшись в кресле еще более расслабленно. И он действительно достал пачку сигарет, которыми угощал меня. Не может быть! Они ведь самые обычные на вид. – У меня еще есть. Угостить? Хорошая вещь. Накрывает не сразу, но рвет жестко!
Олег поймал мой ошарашенный взгляд и подмигнул.
Он ведь пошутил?!
– Черт! – обреченно произнес Вадик и покачал головой.
А спустя мгновение Рома схватил Олега за рубашку, вытащил из кресла и занес конкретный удар по его скуле. Парень, скорее всего, просто улетел бы, если бы Роман не придержал его второй рукой. И то лишь для того, чтобы опять занести кулак. Я смотрела на это все с ужасом и неверием. Лис будто с цепи сорвался. Он реально больной на всю голову! Без тормозов и стопов. Хорошо, что парни отреагировали быстро, и тут же навалились со всех сторон, оттягивая его от Олега.
Вадим какое‑то время смотрел на все это отчужденно, но, в конце концов, отложил планшет, попросил визжащих девушек успокоиться и отойти, а парней отпустить Романа. Все они звучали фоном для меня. Рома ничего не говорил, но я слышала каждый его тяжелый прерывистый вдох.
А Черт… Он просто жутко ухмылялся с кровью на разбитых губах.
– Ты все же подумай. Тебе не помешало бы расслабиться, – бросил он, намекая все на те же сигареты. Как будто нарывался, честное слово. Псих опять дернулся в сторону Олега, но Вадим преградил ему дорогу и весьма убедительно успокоил:
– Хорош, брат! Остынь!
– Хороших же ты себе друзей нашел, – процедил Рома, вырвав свой локоть из его хватки, – брат!
Он начал пятиться, и я сама невольно отступала все дальше и дальше, зная, что как только Рома повернется и увидит меня, сорвет остаток злости. Он не стал прощаться. А я просто не успела. Этот цербер мертвой хваткой вцепился в мою руку и поволок к машине.
– Лис! – позвал его Вадим, направившись следом. Но догнал только у калитки. – Эй, ну ты не прав! Взъелся на ровном месте. Да какого хера вообще? Мы просто расслабились немного. Все здесь взрослые люди со своими мозгами, в конце концов.
«Не все» – подумала я.
– Не все, блядь! – процедил Роман, в точности повторив мои мысли. – Я‑то знал, что у нее с мозгами проблема, но от тебя не ожидал.
После чего не очень уж ласково затолкал меня в машину. Я только и успела, что махнуть Вадику рукой. Многострадальная дверца хлопнула, а снаружи тут же послышались приглушенные маты. Вадим послал его глубоко и далеко, но Рома и так задерживаться не собирался. Быстро обойдя машину, он сел за руль и бросил другу:
– Позвонишь, когда протрезвеешь, кретин.
Даже дослушивать не стал. Вжал газ до упора, и мы резко тронулись с места.
Пристегните ремни, во время полета ожидается турбулентность!
Я смотрела на дорогу, держалась за ручку двери и кусала себя за щеку. Очень больно, чтобы только не засмеяться. Я знала, что как только издам хоть звук, Рома взорвется. А еще смех без причины – признак дурачины. И все же… Не выдержала и хихикнула в кулак.
А все потому, что из головы никак не выходила идея для нового арта. Вместо волка – лис! Привязанный к кровати и смотрящий на Красную Шапочку с ненавистью и призрением. Но ей как бы все равно, потому что она с задумчивым видом осматривает свой ящик с секс‑игрушками и никак не может вспомнить, куда дела пушистый рыжий хвост.
Я прыснула со смеху и зажала рот ладонью. Но как раз от того, что мне приходилось сдерживаться, смеяться хотелось еще больше. И я категорически отказывалась смотреть на Рому. Потому что знала, что стоило мне увидеть его лицо, и та безумная картинка вернется. Ведь в образе Лиса, конечно, он. А в образе Красной Шапочки, конечно…
Я спрятала лицо в ладонях и затряслась в беззвучном хихиканье. Но не так‑то легко это было контролировать, потому кое‑какие звуки из меня все же повалили. Протяжное хрюканье стало последней каплей. Я не выдержала и, согнувшись пополам, захохотала во весь голос. И как назло, стоило Роме грязно выругаться, и перед глазами нарисовалось завершение картины. А хвост‑то на улице за окошком на бельевой веревке висит. Закрепленный прищепкой, чтобы ветром не сдуло. Сушится!
– Да заткнись ты уже! – взорвался Роман. Он резко затормозил, отчего меня хорошенько тряхнуло. Я взяла себя в руки и выпрямилась, когда поняла, что мы начали резко разворачиваться. Навстречу на большой скорости ехала машина, которую Лис либо не заметил, либо просто реально псих.
От столкновения нас спасла чистая удача и мощный двигатель машины. Рома втопил педаль газа, и мы под вой сигнала резко оторвались вперед.
– Ты что, убить нас хочешь? – выкрикнула я нервно.
– О, а тебе что, не плевать? – ядовито спросил он. – Ты же у нас смелая и обезбашенная. Нет?
– Трындец какой‑то! – процедила я. – Да что ты ко мне прицепился? Будто тебе не все равно! Ты же сам меня оставил на своих друзей. Откуда мне было знать, что в той сигарете?
– Сигаретах! – поправил он меня. – Ты за десять минут полпачки скурила, не меньше.
Я закатила глаза, даже не став ему объяснять, что не я одна курила, и не десять минут, а все полчаса. Тем более что он бы просто не дал мне вставить и слова. С каждым новым предложением он повышал голос, пока в конечном итоге не перешел на крик:
– Я оставил тебя, потому что я не твоя сраная нянька! Я не обязан за тобой следить. Свои мозги надо иметь. Сигареты вообще в принципе убивают. Насколько мне известно, они и твоего отца убили. Это ж какой дурой надо быть, чтобы сознательно начать курить после такого?
Нет, ну это уже слишком!
– Пошел ты! – зашипела я и отвернулась к окну.
Кто он такой, чтобы вспоминать папу? Или указывать мне? Моя чертова жизнь. Что хочу, то и делаю.
В машине повисла зловещая тишина. За окном в сумерках мелькали деревья. А еще мы только что проехали ту остановку, за которой дом Вадима, и я вспомнила, что Рома развернул машину.
– Куда ты меня везешь, ненормальный? – спросила я, уставившись на суровый профиль. Лис хмурился и крепко сжимал руль. Его губы были плотно сжаты, как будто он сдерживал ругательства. Но в какой‑то момент все же не сдержал.
– А как я тебя, блядь, сейчас повезу домой в таком состоянии, а? – опять сорвался и заорал. – От тебя травой за две мили несет. Я сам скоро окосею просто от того, что дышу рядом с тобой.
– Так открой окно, – огрызнулась я и сама сделала это, нажав кнопки на панели управления. Рома тут же закрыл их со своей стороны.
– Просто заткнись и застынь, – процедил он.
– Ну, прости, что я живой человек и не выключаюсь по щелчку, – огрызнулась я. – А еще прости за то, что у меня есть свое мнение. И я его тебе сейчас выскажу, нравится тебе или нет. Я против новых приключений! Отвези меня домой! Пожалуйста.
Ладно, возможно, последнее слово больше звучало как угроза, нежели просьба. Но он теперь пожинает то, что посеял.
Рома засмеялся. Очень странно. Совсем не весело, а зловеще, с привкусом горечи.
– В дом к моему отцу ты попадешь, не переживай. Но сначала мы с тобой кое‑что проясним. Раз и навсегда.
Он резко свернул с дороги на какую‑то узкую, заросшую травой тропу и включил дальний свет фар. Уже стемнело настолько, что совсем ничего не было видно. Особенно в глуши. Но очень скоро я заметила вдалеке воду и узнала старый угробленный причал. Слава привозил нас с мамой на это озеро, ему нравилось здесь рыбачить. А еще здесь почти никогда не было людей.
Псих решил меня утопить!
Глава 6
В какой‑то момент я начала верить, что действительно обкурилась. Стоило только представить, как он бросает меня в темное глубокое озеро, и меня накрыла паника. Настоящая и неподвластная. Он точно зашвырнет меня в воду, с него не убудет. Выход у меня один…
Как только он сбросил скорость до минимума, высматривая место для парковки, я отстегнула ремень, открыла дверцу и выпрыгнула из машины на ходу.
– Мила!
Роман почти успел поймать меня, но я все же оказалась проворней.
– Пошел в жопу, идиота кусок! – заорала я, убегая в сторону дороги. – Я купаться не буду!
В ответ услышала маты. А после стук дверцы и еще раз свое имя.
Главное, спрятаться где‑то. Он не найдет меня, плюнет на все и уедет. У меня даже кое‑какой херовенький план возник, как добраться домой. Если пройдусь пару километров вдоль трассы, вернусь к Вадику. Как бы сильно они с Ромой ни поссорились, думаю, такси он мне вызовет.
Я потеряла по дороге туфлю! Золушка недоделанная… Решила вернуться, затормозила, и это стоило мне всего! Рома налетел на меня, как бык на красную тряпку. Или как лис на пугливого зайчика. В общем, он снес меня с ног, и мы оба повалились в траву. Но валялись там не долго, я даже перекатиться на живот не успела, как меня уже тащили в сторону все того же озера.
– Нет! – завизжала я. – Отпусти! Отпусти! Отпусти, я сказала! Ты не имеешь права! Я все Славе расскажу. Клянусь, я превращу твою жизнь в АД! Не смей меня бросать!
Я угрожала. Материла его последними словами. Лупила кулаками и бодала голыми пятками, потеряв уже и вторую туфлю. А он молча, агрессивно и упрямо тащил меня к озеру.
– Я не умею плавать, – уже осипшим от крика голосом начала давить на жалость.
– Научишься, – просипел Роман не своим голосом. И я начала вырываться с новой силой. Мне даже почти удалось, когда я укусила его за руку, и он, зашипев, отпустил меня. Но как только понял, что я сбегаю, тут же догнал, обхватил талию одной рукой и закрыл мне рот второй. Паника только обострилась, когда я поняла, что не могу дышать. Не успею набрать в легкие воздуха перед тем, как оказаться под водой. И это не самое страшное. Самое страшное это ужи и гадюки. Я их боялась до остановки сердца, а в этом озере они точно плавали.
Я зарыдала. Я реально затряслась и разрыдалась с той же силой, как совсем недавно хохотала. Рома на мгновение застыл, когда мы уже стояли на пристани. Я даже успела понадеяться, что он одумается, как тогда, на дороге. Даст заднюю. Я даже была готова простить ему все и пообещать, что больше никогда не буду курить травку. Я ведь реально не знала! Если бы он только дал мне возможность все объяснить… Что угодно, только не темная неизведанная глубина.
Я обняла его руку двумя своими, давая понять, что ни за что не отпущу. И ему придется намокнуть вместе со мной. А еще я уперлась ногами о шершавые доски, хотя откровенно не справлялась с его весом и силой.
– Пожалуйста, не надо, – промычала я. Его ладонь уже промокла от моих слез. И, казалось бы, самый черствый сухарь давно бы понял, что перегнул палку, и отпустил бедную зайку. Но Рома…
– В пиз…
Он зарычал и прыгнул вместе со мной.
В ушах заложило, в глазах потемнело, отрезвляющий холод сковал все тело. И страх… безграничный, замораживающий, липкий.
Я так и не разжала его руку. Напротив, только сильнее ухватилась за нее, когда поняла, что от силы прыжка нас разделила вода. Я не чувствовала ногами дна, никак не могла до него достать, но и выплыть на поверхность не могла, как бы не старалась, потому что должна была держаться за Рому. Казалось, если отпущу его, то мне точно конец.
Ненавижу! Даже ощущая резкую нехватку кислорода и с трудом борясь со страхом и беспомощностью, я думала о том, как сильно его ненавижу!
Он потянул свою руку резко, и меня вместе с ней. Я ни черта не видела, но ощутила, что врезалась в него, и тут же обхватила ногами и обняла руками шею. А спустя секунду смогла сделать первый жадный вдох. Голова Ромы вынырнула сразу вслед за моей. И пока я снова и снова делала жадные вдохи, он лишь тряхнул головой, как собаки избавляются от воды. Я ощутила его ладони на своей пятой точке.
Поняла и то, что буквально повисла на нем, обхватив ногами и руками и прижавшись так плотно, что его лицо упиралось в мою грудь, едва прикрытую тканью мокрого платья. Но я не собиралась его отпускать и отдаляться хоть на миллиметр!
– Протрезвела? – спросил он, располагая свои руки поудобнее. Даже приподнял меня, когда я начала съезжать. Вот лучше бы он молчал. Потому что пока он не заговорил, я еще приходила в себя. А вот теперь, когда я в полной мере осознала, что он все же сделал это, меня прорвало.
– Ах ты кусок дер…
И он окунул меня в озеро. Я нахлебалась воды, и смогла откашляться лишь спустя насколько секунд, когда он снова поднялся.
– Урод! Кре…
Да… Опять. Он окунал меня снова и снова. Раз семь. Когда я сбилась со счета и начала материть его взглядом… просто взглядом, Роман наконец довольно улыбнулся.
– Ну че, закурим? – спросил он издевательски.
Я хотела его придушить. В принципе, я так и сделала, и опять оказалась в воде.
Ему‑то хорошо. Он стоял твердо, доставая до дна. А я, конечно, если бы не держалась, начала тонуть. Потому терпела. Смотрела на этого психопата с ненавистью, впивалась ногтями в шею по возможности и ждала.
– На берег мы когда‑нибудь уже выберемся? – спросила я, чувствуя, что от холода начинает трясти. На сухаря это не произвело никакого впечатления. И меня это окончательно разозлило. Я стукнула его кулаком по плечу, и даже когда он опять опустил меня под воду, продолжила его лупить. Жаль, что движения были медленными и бестолковыми. Разозлившись, я, в конце концов, отпустила его и бросилась в сторону берега, пытаясь грести. Дождалась, когда воздуха почти не осталась и попыталась нащупать ногой дно. Ни черта! Я уже совершенно не понимала – где вверх, где низ, где Роман, и в какой стороне берег. И вдобавок ко всему по ноге что‑то поползло, и сознание тут же в жутких породностях подкинуло образ ядовитой змеи. Я закричала прямо под водой, не отдавая отчет своим действиям. Вода хлынула в горло, заставляя его гореть. Я думала, мне точно конец… Рома опять меня вытащил.
На этот раз окончательно.
– Курица безмозглая, – зашипел он, вынося меня на берег. От контраста температур я начала трястись.
– Маньяк ч‑чокнутый, – выплюнула я и врезала ему по шее. Конечно, когда поняла, что уже и сама смогу дойти. Хотя Роман все равно продолжал меня нести.
– Отпусти! – потребовала я.
И это впервые он выполнил просьбу мгновенно. Действительно отпустил. Убрал руки с моей пятой точки, развел их в стороны и мы… мы начали падать, потому что я не спрыгнула с него вовремя, и вес моего тела потянул нас двоих вниз. Я упала в траву, а Рома на меня, упершись руками по обе стороны от моей головы.
– Доволен? – заорала я. – Теперь ты доволен? Я промокла до нитки! Мне холодно! Я чуть не умерла! Трижды за сегодня! И все из‑за тебя!
Лис фыркнул. Смешно ему!
Он все же зря каждую секунду испытывал границы моего терпения. Под конец дня от него мало что осталось.
– Ты просто какое‑то ходячее недоразумение, а не сводный брат! – заорала я и зарядила ему пощечину. Мне было совершенно не жаль. По большому счету после всего пережитого мне уже просто было плевать.
Я припомнила ему и трассу, и разбитый телефон, и мою пострадавшую гордость. Разозлилась еще сильнее и ударила опять. Больше Рома бить себя не дал. Его молчание напрягало. Он не казался мне таким уж страшным, когда орал. А вот когда молчаливо и жестко сначала прижал к земле одну мою руку, потом вторую, затем придавил собой всю остальную часть тела… Мне хотелось и заткнуться, принимая поражение, и рассмеяться.
Потому что он так смотрел… Столько противоречия было в этих глазах, столько злости и вместе с тем непонимания. Я их даже не должна была видеть в темноте, но видела очень хорошо. Мне казалось, я могла слышать его мысли. Они состояли из одних только бранных слов.
– Всего этого не было бы, если бы ты знала свое место, – проговорил он в мое лицо, больнее стиснув запястья.
– И где оно? – я все же засмеялась. – Под тобой?
Стало еще смешнее от осознания, что все повторилось. Мне ведь не показалось тогда в машине. Сейчас мы в той же позе. Мое платье, мокрое на этот раз, собралось на животе. Молния его джинс упирается мне между ног, сопутствуя напряженному трению. Его едкий взгляд прожигает насквозь, заставляет сердце колотиться, как загнанную птичку в клетке. Я безумно зла на него. А он ненавидит меня. И хочет.
– Убить ты меня все‑таки не можешь, – шепнула я в той же издевательской манере, что и он. – Сколько бы ни пытался. И ненавидеть как следует не можешь, да, Лис? – я раздвинула ноги шире и толкнула его, давай понять, что все замечаю. Все чувствую. И смеюсь над ним за это. – Потому что не за что меня ненавидеть! Я хорошая! Я ничего тебе не сделала, и с каждым днем, узнавая меня, ты будешь все больше и больше в этом убеждаться. Ты сдашься! Ты так и не сможешь найти ни единой гребаной причины, по которой должен считать меня своим врагом. Возможно, я вообще лучший человек в твоей жизни! Ох, как это тебя бесит, правда?
Он ударил мои руки об землю, как делал это в машине. А я только рассмеялась от мысли, что мы вернемся домой все в синяках. Буквально с ног до пяток. И это только первые сутки нашего милого общения.
– Я уничтожу тебя, Мелочь, – процедил он. – Но не таким глупым способом, как ты себе напридумывала. Ты и опомниться не успеешь, как окажешься на дне.
– Если только к себе гости позовешь на это самое дно, – процедила я. Кажется, вот теперь зря. Он так нехорошо ухмыльнулся и подтянулся на мне, вжимая свои бедра между моих ног. От этого нехитрого действия ширинка его джинс прошлась вдоль трусиков, натирая еще больше. О черт! Я и эти его мысли прочитала по глазам.
Он заставил меня издать короткий стон, и был доволен собой. Но на этом не остановился. Зафиксировав мои запястья одной рукой, освободил вторую и положил ее на мое ребро. Совсем близко к груди, точно зная, что это напугает меня, и я попытаюсь вырваться. А он, сразу же воспользовавшись моментом, опять потерся о меня своим стояком.
Я застыла, на секунду закрыв глаза. Чертов извращенец! Какого хрена он творит?
– Тебе самому от себя не противно? – процедила я зло.
– От чего? – деланно удивленно спросил Рома и, опустив руку, стиснул мою попку, после чего толкнулся так сильно, что на этот раз я застонала во весь голос. Он же буквально… издевался надо мной. – От этого? Мне должно быть стыдно?
Его шепот обжигал щеку. Теперь я если и дрожала, то не от холода. Не от холода…
Боже, как же я чертовски ненавижу его!
– Думаешь, если какая‑то смазливая девка расставила ноги, то этого достаточно, чтобы возникла симпатия? – спросил он все так же тихо, спокойно, но сплошь ядовито. Как будто мне под кожу вогнали иглу с ядом черной мамбы. – Или может быть чувства? Хочешь, проверим, способен ли я на чувства, Мелочь?
Он сделал так еще раз. Врезался в меня, вызывая волну возбуждения, и прошелся кончиком носа по моей скуле, жадно дыша, вдыхая меня. Я не могла смотреть на него. Я знала, что если открою глаза, то начнется ураган, который сметет здесь все. Потому тяжело выдохнув, покачала головой.
А еще я хотела наконец сказать, чтобы он прекратил это. Но не издала ни единого звука. Не успела. Рома прошелся языком по моей губе и втянул ее, поглощая в порывистом поцелуе. Оказалось, что даже если не смотреть, ураган все равно сносит с ног. И меня снесло. Замес из злости, обиды, порока, ненасытности и ядовитой похоти втянул меня в свою воронку. Я поражалась себе. Я даже не сопротивлялась! Мой сводный брат целовал меня так, что поджимались пальцы ног, что в голове шумело, как помехи в радио, что внизу живота пылал пожар, и я сама не могла ровным счетом ничего. Только отвечать на резкие, напористые движения языка, который боролся с моим, словно наказывая за вредность. И еще выгибаться навстречу, когда Рома снова и снова терся об меня и сжимал налитую тягучим возбуждением грудь. Он был так безжалостен, будто уже трахал меня прямо сейчас. Через одежду. Дико. Алчно. Бесконечно.