Равновесие. Дело О демоне

— Прекратите! — кричит она. — Я сдамся! Я сделаю всё, что скажете! Только не трогайте его!

Василиса замирает. Смотрит на меня.

Киваю.

Белого затягивает в руну — последние клочья эфира исчезают в камне. Ведьма падает лицом в траву, дрожит.

— Поздно, — говорит Василиса спокойно. — Он уже наш.

Я смотрю на неё, на руну в руке. Белый там — бьётся, мечется, не может вырваться.

— Верните его, — говорит Вика и поднимает голову. На щеке — грязь, слёзы, трава. — Верните, или я...

— Что? — Василиса снимает очки, смотрит на неё сверху вниз. — Ты убьёшь меня? У тебя нет магии. У тебя нет ножа. У тебя нет сил.

Молчание. Только ветер в берёзах и всхлипы — подавленные, злые.

Сажусь на корточки рядом с ведьмой. Смотрю в глаза.

— Вика, — впервые называю её по имени. — Ты поедешь с нами добровольно. Мы не будем тебя связывать. Не будем бить. Но ты поедешь.

— А Белый?

— С ним ничего не сделают, если ты будешь сотрудничать.

Впивается звериным взглядом. Не знаю, верит ли. Не уверен, что говорю правду — Василиса сама решит, что делать с пленным фамильяром.

Но у ведьмы нет выбора.

Протягиваю руку.

Долгая секунда. Другая.

Она смотрит на мою ладонь. Потом на Василису. Потом на лес — куда-то вдаль, где теряется тропа.

Чёрный внутри неё — я чувствую его даже сквозь блок. Он воет. Бессильно. Зло.

Берёт мою руку.

Пальцы холодные, грязные, в царапинах.

— Если ты соврал, — говорит, — Я найду способ убить тебя. С магией или без.

— Договорились.

Помогаю ей встать. Она шатается — не от слабости, от истощения. Ноги плохо держат.

— Куда мы идём? — спрашивает.

— В Бюро.

— А потом?

— Посмотрим.

Глядит на Василису. Та уже шагает по тропе, руна скрыта в кармане куртки.

— Идём, — говорю.

Она делает шаг. За ним — другой. Потом третий.

Следую рядом. Не касаюсь, не придерживаю. Что-то подсказывает, она не из тех, кто позволит себя вести.

Мы выходим на поляну, где нас ждут машины. Крис стоит у капота, смотрит на Вику с любопытством и жалостью. Полина прячется за дверцей — боится. Соня уже сидит на заднем сиденье, листает планшет.

— В мою, — говорю Крис.

Она кивает, открывает дверь.

Вика замирает на секунду. Смотрит на машину, как на зверя — чужого, опасного.

— Садись, — говорю. — Обещаю, тебя не убьют.

— Твоё обещание мало чего стоит, — отвечает она, но садится.

Закрываю дверь. Захожу с другой стороны.

Крис за рулём. Я на пассажирском. Вика сзади.

— Пристегнись, — говорю.

Она смотрит на ремень, как на магический артефакт. Потом всё же щёлкает замком.

Мы трогаемся.

В зеркале заднего вида вижу её лицо. Она глядит в окно, на уходящий лес.

Через час мы будем в Бюро.

А потом начнётся самое сложное — заставить её помогать.

***

Машина въезжает в гараж в четверть девятого. Солнце уже поднялось, но здесь, под землёй, всегда одинаковый свет — белый, ровный, безжизненный.

Вика молчит всю дорогу. Я проверю зеркало через каждые пару минут — она смотрит в окно, не мигая. Не спит. Не плачет. Чёрный внутри неё затих — я почти не чувствую его. Блок Сони всё ещё держится.

— Мы на месте, — говорю.

Крис глушит мотор, выходит первой. Открываю дверь со своей стороны, обхожу машину. Вика не двигается.

— Выходи.

Она поворачивает голову, поднимает взгляд. Карие глаза — уставшие, но цепкие.

— Где он?

— У Василисы. С ним всё в порядке.

— Ты обещал.

— Я помню.

Выходит сама. Ноги чуть подкашиваются — часы погони и поглощение дают о себе знать. Но она выпрямляется.

Крис смотрит вопросительно.

— В кабинет Василисы, — говорю. — Пусть Соня и Полина займутся ей.

— А ты?

— Отчёт по лихому и данные с камер.

Крис кивает, жестом приглашает Вику следовать за ней. Та делает шаг, потом останавливается.

— Ты идёшь со мной? — спрашивает у меня.

— Нет.

— Тогда как я узнаю, что меня не убьют?

— Тебя не убьют.

— Слова. Опять.

Смотрю на неё несколько секунд. Потом цокаю и достаю из кармана телефон, набираю сообщение Василисе: «Она идёт к тебе. Не трогать. Дать воды и возможность сесть».

Показываю экран Вике.

— Довольна?

Не отвечает. Разворачивается и идёт за Крис.

Провожаю их взглядом, пока дверь лифта не закрывается.

Кабинет отдела встречает запахом кофе и старой бумаги. На столе — новые папки. На доске — схема передвижений Вики за последние сутки, обведённая красным маркером.

Сажусь. Внутри — тишина. Фамильяры не шевелятся. Даже Тёмная затихла.

Звоню в лабораторию.

— Что по волосу?

— Мы его уже использовали, — отвечает незнакомый голос. — Полина забрала остатки. Сказала, может понадобиться для сравнения.

— Больше ничего?

— Магический фон — нестабильный. Очень сильные скачки. Как будто её магия питалась неравномерно всю жизнь.

— Это я и без вас знаю.

Кладу трубку.

На столе — распечатка показаний свидетелей из отелей. Никто ничего не видел. Никто ничего не помнит. Девушка с синим рюкзаком растворилась в воздухе.

Нет. Не растворилась. Её поймали.

Вновь изучаю схему на доске. Она отмечена красными точками — вокзал, дом бабки, лес, болото. Её путь побега. Мой путь преследования.

Два дня назад я даже не знал, что она существует. А теперь она сидит в кабинете Василисы, и от неё зависит всё моё дело.

Откидываюсь на спинку стула.

— Что думаешь? — спрашиваю у пустоты.

Никто не отвечает. Фамильяры молчат. Они не разговаривают со мной без необходимости, я сам их такими сделал. Иногда жалею об этом.

В дверь стучат. Входит Полина — бледная, с трясущимися руками.

— Алекс, мы готовы.

— К чему?

— К извлечению. Соня говорит, что воспоминания лихого ещё там, но, если ждать дольше — они начнут разрушаться.

— Что нужно от меня?

— Ваше разрешение. И… — она мнётся. — Василиса сказала, что вы должны присутствовать.

— Зачем?

— На случай, если Вика попытается сопротивляться, или если что-то пойдёт не так. Вы единственный, кто может её удержать.

Встаю.

— Где Соня?

— В процедурной. Готовит круг.

— Идём.

Выходим в коридор. Я иду быстро, Полина едва поспевает.

— Как она? — спрашиваю.

— Вика? — пожимает плечами. — Молчит. Смотрит на руну с Белым. Василиса разрешила положить её на стол, чтобы она видела.

— Рискованно.

— Василиса сказала, что так она будет спокойнее.

— Василиса не знает её.

— А вы знаете?

Не отвечаю.

Входим в процедурную. Маленькая комната без окон, с бетонными стенами, покрытыми письменами. Посередине — кресло, похожее на зубоврачебное. Рядом — столик с инструментами. На отдельной подставке — руна с Белым. Он внутри, едва видимый, но я чувствую его — слабый, перепуганный.

Вика сидит в кресле. Не связана. Руки на подлокотниках. Смотрит на руну, будто если отвернётся, та исчезнет. Будто её взгляд может помешать нам при желании что-то с ним сделать.

Соня колдует у неё за спиной — рисует круги в воздухе, шепчет что-то.

Василиса стоит в углу с планшетом.

— Алекс, — показывает на стул у двери. — Садись там.

Сажусь. Вика не поворачивается ко мне.

— Мы начнём через минуту, — говорит Соня. — Вика, ты готова?

— Нет.

— Это не вопрос.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Соня не отвечает. Заканчивает круг, отходит на шаг.

— Погружение займёт около часа. Воспоминания лихого — это не её личные воспоминания, они лежат отдельно. Я их извлеку, перепишу на носитель. Вика ничего не почувствует, кроме слабости.

— Она и так слабая, — замечает Василиса.

— Поэтому я и тороплюсь.

Соня подходит к ведьме, кладёт руки ей на виски.

— Закрой глаза. Расслабься.

— Не умею.

— Научись. Быстро.

Вика молчит. Её плечи чуть опускаются — она делает усилие. Чёрный внутри ворочается — я чувствую его даже на расстоянии.

— Тихо, — говорит Соня. — Я не трону твоего хозяина. Заберу только чужое.

Чёрный не успокаивается. Вика шепчет что-то — я не слышу слов, но давление внутри неё спадает.

Соня закрывает глаза.

Начинается.

Час.

Смотрю на Вику. Её лицо расслаблено — впервые с тех пор, как я её увидел. Без напряжения, без готовности к бегству. Она выглядит моложе. И очень уставшей.

Василиса что-то записывает в планшет. Полина сидит в углу, прижимая к груди какой-то амулет.

Тишина.

Соня открывает глаза.

— Готово, — говорит.

Она отходит от Вики, садится на пол. Бледная, потная. Извлечение воспоминаний — нелёгкая работа.

— Всё там? — спрашивает Василиса.

— Всё. Сейчас перенесу на кристалл.

Достаёт из кармана небольшой прозрачный камень, прижимает ко лбу, шепчет что-то.

Вика не открывает глаза. Дышит ровно.

— Она спит, — объясняет Соня. — Через полчаса проснётся. Покормите её. И дайте воды.

— Что там? — спрашиваю. — В воспоминаниях?

Поворачивается ко мне и устало улыбается.

— Лихой действительно видел девушку, но не могу понять, Мэйв это или нет. Молодая, светлые волосы, одета хорошо. С ней мужчина, лет, может, тридцать пять-сорок. Надо пересмотреть с носителя и изучить, тогда будет понятно.

— Этого мало, — говорю.

— Знаю. Но это больше, чем было.

Василиса кивает.

— Займёмся позже. Алекс, ты пока напишешь отчёт о задержании. И придумай, что нам делать с ней дальше.

Хмурюсь. Бросаю взгляд на Вику — спит в кресле, руки на подлокотниках, лицо расслабленное. Без ножа, без фамильяров, без магии. Уязвимая.

— Суд, потом Колодец, — говорю. — Она убила лихого. Незаконное поглощение — статья.

— Она говорит, что он сам хотел.

— Она может врать.

— Может, — Василиса подходит к Вике, наклоняется, рассматривает её лицо, как образец под микроскопом. — Но даже если не врёт, это не отменяет факта. Лихой был нужен живым. Она это знала?

— Откуда? Она выросла в лесу.

— Поэтому мне и интересно.

Директор выпрямляется, поворачивается ко мне. В глазах — блеск. Тот самый, который я видел, когда она объясняла мне природу фамильяров в первый раз. Когда вскрывала умершего ведьмака, чтобы посмотреть, как магия покидает тело.

— Ты хочешь её изучать, — говорю.

— Хочу. У нас есть ведьма, которая прошла инициацию в шесть лет. Которая почти всю жизнь прожила в лесу без людей. У которой два равных фамильяра, и она их не подавляет. Это уникальный случай, Алекс. Ещё ни одного такого не было в наших записях.

— Она не лабораторная крыса.

— Я не собираюсь её резать, а хочу с ней поговорить, задать вопросы. Посмотреть, как работают её фамильяры в паре.

— А если она откажется?

Василиса пожимает плечами.

— Тогда суд и Колодец. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт.

Молчу. Смотрю на Вику.

— Что ты от меня хочешь?

— Уговорить её сотрудничать.

— Меня? — усмехаюсь. — Она меня ненавидит. Я её преследовал по лесу, потом отдал приказ вырвать из неё фамильяра.

— Ты же её не бил. Не унижал. Не угрожал. Ты просто делал свою работу, и она это понимает.

— Откуда такая уверенность?

Василиса снимает очки, протирает их краем халата.

— Потому что она прагматична. И она сдалась добровольно. Не тогда, когда мы её взяли. А когда поняла, что Белый в опасности. Она не убегала, не боролась. Сразу согласилась на всё, чтобы его спасти.

— Это делает её хорошим человеком, но не сговорчивой подопытной.

— Это делает её тем, кто дорожит своей семьёй. А значит, у неё есть что терять и есть за что торговаться.

Смотрю на Василису. Она уже всё решила. Ей не нужен мой совет — ей нужен мой голос в переговорах.

— Я не умею уговаривать, — говорю.

— Научишься. У тебя есть время до вечера. Сначала с ней встречусь я, потом ты.

— А если я откажусь?

— Тогда я попрошу Крис. Или Соню. Но ты лучше всех понимаешь, что значит иметь двух фамильяров. Она тебя услышит быстрее.

Молчу. Она права. Ненавижу, когда так происходит.

— Хорошо, я поговорю с ней, но не обещаю, что она согласится.

— И не надо. Просто попробуй.

Василиса берёт планшет и выходит из процедурной. Полина семенит за ней, на прощание оглядывается на Вику.

Остаюсь один. И она. Спящая.

Внутри — тишина. Но я чувствую, как Тёмная шевелится. Ей интересно. Светлая молчит — она всегда молчит, когда я зол.

— Не смейте, — приказываю вслух.

Разглядываю Вику.

Спит. Без снов. Без кошмаров — Соня позаботилась.

Скоро она проснётся. И мне придётся смотреть ей в глаза и говорить: «Помоги нам. И мы поможем тебе».

Я не знаю, как это делать.

Иду в свой кабинет. Нужно написать отчёт. В конце концов, это я умею лучше, чем уговаривать ведьм.