- -
- 100%
- +
© Лана Райтерман, 2026
ISBN 978-5-0070-8831-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Сумеречное видение
Кешбек крепко затянулся своей отравой и выдал новую порцию бессвязного бреда.
— Я чувствую ткань мироздания. Тонким покрывалом она обернула собой наш мир. Ты думаешь, откуда берётся всё сущее? Это космос насыщает ткань энергией. Она её впитывает и отдаёт свежие силы всей планете. После этого на Земле появляются новые растения и животные. А сами мы можем противиться космической энергии? Конечно, нет, мы же обычные животные. Тоже питаемся и размножаемся. И наш мир, кстати, ушёл недалеко от нас. Мир — это обычное яйцо, жұмыртқа (яйцо (казах.)) — скорлупа тонкая, а всё богатство внутри. Но те сокровища я бы не хотел добыть. Их стерегут мёртвые и те, кто никогда не существовал…
— Брат, ты совсем рехнулся, — с гоготом рассмеялся Владимир. — Кончай! Не хочу больше слушать, что там ещё выдумает твоя больная башка.
Владимир пошевелил веткой угли в костре. Искры брызнули в стороны. Красные огоньки отразились в глазах Кешбека, от этого он стал выглядеть безумнее.
— Э, брат, не торопись. Я не договорил. Ты кое о чём не догадываешься. Под землёй есть царство. Все мы знаем про это место. Каждый после смерти попадёт туда, но живым в тёмные владения точно никто не пройдёт. Мёртвые владеют одним секретом. Не всякий демон может узнать ту тайну, а я владею ей. И тебе могу сказать, если дашь клятву тут же забыть о ней.
Кешбек, сузив глаза, посмотрел на Владимира. Тот кивнул, еле сдерживая смех. Кешбек выпустил густой дым через ноздри и продолжил:
— В бесконечном тёмном лабиринте с прозрачными стенами есть комната. В той комнате из пола растёт золотой шар. Он то надувается, то сдувается. Чтобы вырасти, шар вбирает в себя жизненные силы всех существ и несуществ, что оказались рядом. А когда наступает время сдуваться, мечет молнии туда-сюда. В кого попадёт эта молния, тот станет сильным, очень сильным, как ты, брат.
Владимир не выдержал и вновь начал ржать над курившим товарищем. Кешбек попытался его остановить. Он неуверенно прикрикивал, призывая Владимира стать серьёзным человеком, но из-за громкого смеха казах сам себя не слышал. Он рассердился и отошёл в тень, с осуждением таращась на друга. Кешбек из-за уха достал новый дурилик. Затянувшись, он вновь посмотрел на ржущего Владимира и тоже начал смеяться. Позабыв обиду, казах вернулся к костру.
В соседнем доме появился свет. Оттуда выглянула баба и, что-то сердито крикнув, хлопнула дверью. Ни Владимир, ни Кешбек не обратили на это внимания.
Когда у обоих в правом боку начало колоть от смеха, они замолчали и уставились в небо на луну.
Первым нарушил тишину Владимир.
— Высоко месяц в небе. Уже далеко за полночь. Побойся Бибигуль — не пустит ночевать она домой.
— Да с чего это я должен её бояться? Кто она мне?
Кешбек не выдержал и опять начал смеяться.
— Ай, чёрт меня дери, всё равно боюсь! Знаешь, словно сила какая в ней есть! Сама маленькая, складенькая, а как взглянет — волосы на спине шевелятся. Вот ведьма! И мать её, тоже ведьма. Бесноватые бабы, житья от них нет, — Кешбек плюнул сквозь недостающие зубы. — А я даже не пью. Не мужик — алтын золотой. Меня беречь надо. Ашатырга, яратарга һәм акча бүлеш итәргә (кормить, любить и деньги делить (татар.)). Чего они вечно недовольны?
— Вот курить бросишь, тогда и станешь золотым.
— Ага, а чем мне тогда заниматься?
— Работать. У тебя четверо детей, а ты никак второй этаж достроить не можешь.
Кешбек выругался на своём языке, поминая всех чертей, и опять плюнул. Владимир в ответ усмехнулся. Он привык к его смешной раскосой внешности и привычкам, но продолжал удивляться, как такая красивая девушка, как Бибигуль, согласилась выйти замуж за беззубого курильщика. Наверно, дело было в его обаянии.
Владимир вспомнил Бибигуль, её стройную талию, чёрную косу и зелёные глаза… И тут же шлёпнул себя по лысой голове. Образ красивой девушки исчез из памяти. Он вновь находился возле дома, под ногами тлели угли, и в воздухе стоял сладкий запах дурилика. Владимир не хотел думать о чужих жёнах. Но что-то внутри всё равно требовало, если не в руках подержать, то хотя бы помечтать о чём-то тяжёлом, большом и мягком…
Кешбек треснул ему по рукам.
— Опять бабы мерещатся?
— Ага, никакого спасу от них нет, — уныло произнёс Владимир.
— Хатын (жена (татар.)) говорит, это всё от долгого воздержания. Организм так выпускает лишнюю энергию, и телу становится легче.
— Ты с женой обсуждаешь мою личную жизнь?!
— Брат, не ругайся, я же хочу для тебя как лучше! На твоём месте я бы послушал её. Моя хатын не дура. Она сама тебе не скажет, не положено ей, а я по-братски могу посоветовать.
— И что ты мне посоветуешь?
— Как что? Бабу надо тебе найти! Ты вон какой бык, поле вспашешь — не устанешь! По тебе все бабы в деревне сохнут, а ты, как слепой котёнок, титьки не видишь.
— Вот ты загнул! Хоть одну покажи!
— Пожалуйста! Рядом с многодетной тётей Наташей живёт Марина. Трижды разведена, но зато, считай, сколько опыта!
— Я пытался приударить за ней, но ничего не вышло.
— Плохо пытался, — хихикнул Кешбек, намекнув на постельные дела движениями пальцев.
— А вот её супруг посчитал иначе.
— Чего?! У неё муж есть? Ловко она его скрывала. Даже кольца не носила, негодница!
— И дальше будет скрывать. Его опять посадили.
— Значит, она опять свободна?
Владимир вздохнул. Он не хотел продолжать этот разговор, но Кешбек уже рот открыл, чтобы выстрелить вопросом про многодетную тётю Наташу.
— Нет, нет и нет! — почти закричал Владимир. — И не потому, что у неё шестеро детей от разных мужиков, а просто я сам не хочу перебирать всех женщин. Мне нужна одна-единственная, и всё.
— Чтобы узнать, какая конфета в коробке самая вкусная, надо откусить от каждой, — философски заметил Кешбек.
— Охренеть, брат, — возмутился Владимир. — Я тебе не бабник, чтобы «пробовать каждую конфету». А во-вторых, тебя слушать — что чёрту молиться! Мудрец, блин, казахский!
Кешбек ничего не ответил. Он потянулся, как бы говоря: «Не хочешь, ну и не надо», и вновь задымил. В молчании они посидели несколько минут.
— Не сохнут по мне бабы, как чёрта ладана боятся. Я только с одной начинаю встречаться, как что-то происходит, и меня тут же бросают. И так постоянно, словно висит надо мной злой рок!
Владимир произнёс эти слова слишком громко. Гулким эхом они раздались в нависшей тишине. Всё замолчало в округе. Мелкие букашки затихли в траве, а птицы перестали трещать ночными звуками. Даже ветер стих. Кешбек замер и, оглянувшись по сторонам, быстро перекрестился. Потом плюнул и прошептал свою молитву, прогоняющую беса.
— Потому ты и влипаешь во всякие замесы с нечистью, сам зовёшь её, — прошептал он сердито.
Кешбек подождал немного, вновь расслабился и затянулся дуриликом. Выпущенный дым густыми клубами взмыл к небу. Владимир наблюдал за его рассеиванием. Про себя он думал о чём-то нехорошем и малоприятном, оттого и притих. Природа вновь начала наполняться звуками. Вдалеке ухнула сова, кузнечики по новой завели трели. Снова стало по-летнему уютно, тихо и мирно.
Владимир подкинул в потухший костёр пару тонких веток. Сухие листья разгорелись. Огонь осветил двор, и на стенах дома тени пустились в пляс. В темноте за забором послышались странные звуки. Их услышал не только Владимир, но и Кешбек с Акбаем. Пёс навострил уши, но не изъявил желания броситься в кусты. На случай потусторонних гостей Владимир развёл костёр побольше.
Кешбек наблюдал за поведением Акбая. Ему не нравилось, что собака не ложилась спать, а продолжала принюхиваться.
— Наверно, хмырь какой-нибудь притаился, — тихо произнёс Кешбек.
Владимир тоже посмотрел на пса. Прочитав молитву, казах подобрал с земли камень и запустил в кусты. Они замерли в ожидании, что оттуда выползет чудище, но ничего подобного не произошло.
— Курить надо меньше, брат, — с усмешкой сказал Владимир.
Кешбек затушил бычок о землю и пересел на крыльцо. Деревянные ступени показались ему удобнее старого пня, но он так и не смог найти благоприятную позу для лёгкой дрёмы. Громко вздохнув, Кешбек похлопал по карманам жилетки в поисках самокруток и ничего не обнаружил. Отсутствие табака навеяло на него тоску. От безвыходности казах вполголоса затянул унылую песню.
Владимир, слушая казахский мотив, смотрел на горящие ветки. Он не хотел думать, но мысли всё равно бродили в голове. Владимир задумался не о своей жизни, а о чужой. Для человека у него был очень острый слух. Он слышал, что соседка Гузлиха, жившая через пару домов от него, не спала, хотя свет в избе был погашен. Женщина передвигалась тихо, но старый пол предательски скрипел под каждым шагом. Она что-то бубнила и гремела половником. Владимир начал было её воображать ведьмой, что варила по ночам зелье, но вдруг за рекой послышались весёлые голоса: тонкие женские и один басовитый. Без сомнения, это водяной веселил русалок пошлыми анекдотами. А девушки, хоть и мёртвые, не могли отказать ему во внимании.
— Давно к русалкам не ходили, — с грустью заметил Владимир.
— Как с Бибигуль поругаемся, сразу пойдём.
— Редко вы ругаетесь. Я так тебя не дождусь и один схожу на болота.
— А я в чём виноват, раз хатын со мной не ссорится? Раньше то ущипнёт меня, то обзовёт, а тут на ровном месте «яратқан ирем» (мой любимый муж (татар.)) называет да целует. Может, ей чего нужно, а?
— Может, ты лучше у неё спросишь, брат?
— Ну, нет! Больше я не попадусь на эти ловушки! Опять будет скандал. «Не подхожу к тебе — недоволен, пристаю — опять недоволен». Твой совет плохой, лучше мой послушай.
— Бабу себе найти? Нет уж! Не было у меня проблем — и не надо.
— Ты неправильно рассуждаешь, брат, — смягчился Кешбек. — Женщина — это золото, мы его не заслуживаем, но всё равно добиваемся. К тому же, какую ценность это сокровище будет иметь, если им никто не пользуется?
— Ты свою Бибигульку ведьмой называешь!
— Не просто так. Нельзя свою женщину хвалить — иначе на неё кто-нибудь посмотрит. Понимаешь?
Владимир с негодованием плюнул на землю. Он запутался в житейской мудрости Кешбека.
— Нет, не понимаю.
Кешбек махнул на него рукой и по привычке потрогал себя за ухо. Неожиданно в руке он обнаружил самокрутку, так удачно припасённую на случай. Он хотел было прикурить, но посмотрел на грустящего Владимира и протянул ему сигарету.
— Забей, брат. Вот это попробуй.
Владимир не стал отказываться. Он взял самокрутку, покрутил в пальцах и поднёс к носу. Пахло душицей и летом. Богатырь прикурил от костра. Вобрал дым в лёгкие, подержал немного и…
…и выдохнул пар на морозе. Он оказался в припорошенном снегом поле. С неба медленно падали снежинки. Владимир поднял ладонь. Снежинки коснулись тёплой кожи, но не растаяли. Тогда он подул на них. Лёгкие пушинки взлетели по чудной траектории и затерялись среди других.
Вдруг земля под ногами зашевелилась. Поверхность покрылась трещинами. Владимир еле удержался, чтобы не упасть. Откуда-то сверху послышался вздох. Владимир посмотрел в небо и разглядел в нём лицо женщины. Оно было размытым, словно состояло из облаков. Владимир хотел окликнуть её, но земля дрогнула, и ноги подкосились. Под собой он ощутил тёплую кожу, только цвета она была не розового, как у него, а голубая.
Он огляделся по сторонам. Справа и слева от него возвышались бугры, они то вздымались, то опускались… Не сразу он понял, что это была крепкая женская грудь.
Владимир крикнул в небо, привлекая внимание огромной женщины, и она его заметила. Женщина провела рукой, рассеяв серые облака. Но вместо лица Владимир увидел яркое солнце, которое ослепило его. Когда он смог разжать веки, то обнаружил, что спит у себя во дворе на крыльце под покрывалом. Наступало утро. Солнце уже выпустило первые лучи, которые и разбудили Владимира. Костёр давным-давно потух. О присутствии Кешбека намекали брошенные им окурки на земле. Владимир встал, совершенно забыв, что ему снилось. Почесав лысую голову, он недолго постоял, любуясь утром. А потом собрал мусор и спрятал его под крыльцо.
До начала экскурсии у него было немного времени. Владимир перебросил покрывало через плечо и ушёл досыпать в дом.
Глава 2. Фантик в лесу
Гул туристов был слышен издалёка, и среди них выделялся крикливый голос Кешбека. Словно стадо баранов, он сгонял людей к дому Владимира. Уследить за всеми было тяжело. Кто-нибудь да пытался отойти от группы, чтобы что-то рассмотреть и сфотографировать. Кешбек пугал туристов, что в кустах их могла подстерегать опасность. Но они только смеялись над ним. К счастью, в тени дерева отдыхал пьяный дядя Лёша. Он встал на четвереньки и невнятно заорал. Женщины испугались и прижались к Кешбеку.
— Видели? Видели?! А сегодня даже не полнолуние! — грозно сказал он, уводя группу от местного алкоголика.
— Вы хотите сказать, что это оборотень? — спросила одна из дамочек.
— Конечно! Как напьётся, в такое животное и превращается. Жена на порог дома его не пускает. Вот и спит он с собакой в конуре.
— Какой ужас! — щебетали впечатлительные городские девушки.
Кешбек про себя посмеялся. Обстоятельства сложились как нельзя удачнее: дядя Лёша повёл себя не лучшим образом, зато Кешбеку удалось намекнуть туристам на мистическую сторону деревни. Они пока не понимали этого, но скоро встретятся с нечистой силой лицом к лицу, и тогда уж никакой Кешбек их не спасёт. Хорошо, что в их деревне жил батыр (герой (татар.)).
— Ну и где этот ваш богатырь?! Давно бы проучил местных алкашей, чтобы не бухали и не пугали девушек! — высказался мужчина с татуировками на кулаках.
— Пожалуйста, дорогой, можешь и проучить, но не забудь потом купить обереги. А то эти оборотни такие мстительные!
— Чего ты мне мозги пудришь?!
— Гена, успокойся, — миролюбиво сказала полная женщина и взяла мужчину под руку. — Это часть шоу. Они так зарабатывают. Успокойся и получай удовольствие.
— Но это же чушь! Как в это можно верить?
Парочка отошла на задний план, а Кешбек, посмеиваясь и потирая руки, собрал туристов в кучу и махнул в сторону дома Владимира.
— Идём быстрее! Мы теряем время!
Владимир в тот момент смотрел на часы. Стрелки спешили оказаться на цифре 12. Все участники спектакля были на местах и ждали начала представления. Владимир переоделся в свой костюм, состоявший из кольчуги, хлопковой рубахи и штанов. На голову водрузил шлем. А из-под кровати достал любимую палицу.
Итак, богатырь был готов.
— О великий батыр Владимир! Страшная беда обрушилась на нашу деревню. Нечисть, дери её за ногу, не даёт селянам житья. Приди на помощь народу, покажи нехристям свою силушку да потешь заодно гостей иноземных. Никогда они не видали, как русский богатырь может проучить нечистую силу! — донёсся до него умоляющий голос Кешбека.
Владимир беззвучно рассмеялся. У казаха забавно выходило призывать богатыря на борьбу с нечистью. Тот размахивал руками, словно насылая заклинание, затем падал наземь, стучась головой и роняя тюбетейку, и вскакивал, прислушиваясь к звукам из дома. Зрители не аплодировали его театру, но с интересом наблюдали за происходящим. Чтобы взбодрить их, Кешбек снова поднял вой о невыносимой жизни. Мужчина с татуировками опять не выдержал и потребовал вернуть деньги за экскурсию.
— Что за хрень здесь происходит?!
Туристы вопросительно на него посмотрели.
— Дурят нас! Дурят! Вы видели селян? Только что впаривали нам втридорога чай и варенье из шишек, и вдруг у них беда случилась! Люди, откройте глаза! Нет в этой деревне никаких целебных деревьев и беременящих камней. Обычные барыги и шарлатаны, каких везде полно.
— Геночка, веди себя хорошо, — дёрнула мужчину за рукав его спутница.
— Ларочка, иди на хрен, раз веришь во всю эту ахинею!
Мужчина хотел уйти, но Кешбек его остановил.
— Не торопись, дорогой. Мы ещё не начали. Но я тебя заранее уверяю, ты изменишь своё мнение. А чтобы не так страшно было встретиться с нечистью, предлагаю приобрести вот такой оберег.
Кешбек покрутился на месте, демонстрируя свою потрёпанную жилетку.
— Видели? Это наш батыр забил шишигу и из её шкуры сшил жилетку. А я по дешёвке приобрёл. Теперь вам предлагаю купить её за тысячу. Я-то себе ещё добуду, а у вас такой возможности не будет.
— И зачем нам покупать это вонючее старьё? — брезгливо спросила симпатичная барышня.
— Затем, что эта вещь защищает от нечистой силы. Они на своих не нападают. Наденете — и всё: никакая нечисть вам не страшна. В сегодняшнем походе очень пригодится. Ну что? Кто-нибудь созрел? Берите за штуку, а то потом дороже будет.
Толпа недовольно загудела.
— Ну, как хотите!
Кешбек отошёл от туристов и приблизился к дому богатыря.
— Эй, батыр, выходи! Спишь, что ли?
Владимир быстро размялся: отжался от пола десять раз и столько же раз присел. Перед зеркалом расправил плечи и принял суровый вид. Шлем надвинул на глаза. Толкнув дверь, богатырь вышел из избы и грозным голосом пробасил:
— Чего надо, холуй треклятый?
— Не сердись, батыр. Лучше помоги нам, а то напасть совсем заела. Ни житья, ни покоя от этой нечисти нет. Совсем оборзела, краёв не знает…
— Хорош! — остановил его богатырь.
— Ты нам помоги, а местные отплатят тебе сполна.
— Уже отплатили твои ушлые селяне, того гляди, без штанов останешься.
Казах оглядел богатыря с ног до головы.
— Штаны на тебе пока есть, — заметил он.
Туристы усмехнулись. Многие смекнули, что хитрый казах пользовался простодушием богатыря и не платил ему за помощь. Скорее всего, и жилетку он не покупал, а просто утащил.
— А ты бы и их спёр! Хорошо, что я привязал штаны к себе.
Богатырь задрал рубаху с кольчугой, обнажив рельефный торс. Женская половина вздохнула, а мужская — сдержанно хихикнула.
— Перевязал верёвкой? Для этого есть ремень, — с издёвкой произнёс очкастый турист и обнял свою девушку за талию.
Девушка вырвалась из его объятий и нетерпеливо спросила:
— Когда мы уже пойдём смотреть на подвиги?
— Да, батыр, слышишь? — подхватил возмущённый Кешбек. — Там болотник тащит в озеро корову Сандыгуль-апы (апа (татар.) — тётя)! Надо спасти бедную скотину!
— Чего? Из-за какой-то коровы в болото лезть? На хрен оно мне сдалось?
Богатырь сел на ступени, достал из кармана ножичек и палку и начал строгать. Кешбек, увидев это, картинно раскинул руки, потом схватился за голову и завопил:
— Вы только посмотрите на него! Вся деревня его содержит, а он помочь не хочет! Не тебе, окаянный, нос воротить, тем более от Сандыгуль-апы. Она отпаивала тебя молоком с младых ногтей. Представляете, мелким подбегал к корове и за раз всё молоко из вымени высасывал! Корова смотрит то на мальца, то на своё пустое вымя. Коровы стали его бояться, а быки — и подавно. А то мало ли…
Туристы захохотали, поглядывая на раскрасневшегося богатыря. Тот вскочил с возмущением и показал казаху кулак.
— Так что, батыр нам поможет? Или потешим публику ещё одной занятной историей? — хитро прищурившись, спросил Кешбек.
Толпа была не прочь послушать историю, но богатырь замахал руками.
— Никаких историй! Я и так с вами много времени потерял. Там, гляди, уже и коровы нет в живых.
Владимир спрыгнул с крыльца, приземлился и быстрым шагом направился в сторону леса. Туристы, подпрыгнувшие от ударной волны, сперва испугались, но быстро пришли в себя. Они кинулись осматривать следы, оставленные богатырём в земле, а затем, услышав зов Кешбека, бросились вдогонку.
Богатырь вышел из деревни, спустился по тропе к реке, перемахнул через мост и скрылся в густой тени леса. Туристы опасались, что не поспеют за ним, но Владимир ждал их. Когда галдящая толпа собралась, богатырь обратился к ним:
— Предупреждаю один раз. Мы на чужой территории. Помимо диких зверей, в лесу водится и другая опасность. Поэтому ведём себя тихо и мусор за собой не оставляем. Если какая чудь на глаза попадётся, делаем вид, что не заметили.
— Какая что? — спросил носатый парень с огромным фотоаппаратом. — Не могли бы вы выражаться яснее?
Владимир посмотрел на его нос, а потом на камеру.
— Не упусти момент, парень. Пока будешь поднимать свой прибор, вся чудь разбежится, — усмехнулся Владимир и круто развернулся к лесу.
Богатырь не успел сделать шаг, как за спиной вновь послышались разговоры. Это его разозлило, но успокаивать толпу он не стал. В нём взыграло злорадство. Их галдёж привлечёт местных обитателей, и тогда туристы прочувствуют весь ужас своего положения. Пока же группа наслаждалась безответственным поведением. Люди обсуждали погоду, лес и благотворное влияние природы на здоровье богатыря. В конце концов, они сошлись во мнении, что такой здоровяк мог родиться только в настоящей деревне, потому что на него с детства не воздействовали городская загазованность, излучение вышек сотовой связи и прочее ГМО. И словно в подтверждение их догадок, Владимир свернул с тропы в густые заросли кустарника.
Туристы остановились. Ни у кого не было желания лезть в неизвестные дебри. Они обступили поломанную преграду из кустов и осторожно заглянули в тёмную чащу.
— Чего встали, как некормленные бараны, чёрт бы вас побрал! — послышался голос казаха сзади.
Кешбек с трудом пролез вперёд, поправил съехавшую тюбетейку и с самодовольным видом шагнул на проложенный богатырём путь.
— Мы туда не пойдём, — запищали девушки.
— Пойдёте, как миленькие! Вы в нечисть не верите, значит, вам нечего бояться!
— Ну, а всё-таки, может, есть другая дорога? — осторожно спросила Ларочка.
Женская половина группы поддержала её, указывая на каблуки и платья.
— Цирк, да и только! — возмутился Геннадий.
Рассерженный мужчина прорвался через толпу, оттолкнул казаха и пошёл вдогонку за богатырём. Туристы, гонимые страхом и любопытством, нырнули за ним. Кешбеку осталось лишь почесать затылок и ухмыльнуться. Скоро у этого кренделя появится возможность проявить себя. Казах хихикнул, потер руки и побежал обгонять туристов.
— Эй, богатырь, — крикнул запыхавшийся казах. — А не странной ли тропой мы идём?
Юркий Кешбек неведомым образом оказался рядом с Владимиром, чему все удивились. Пока люди осторожно обходили поваленные богатырём деревья и раздробленные им камни, казах легко проскальзывал между ними. Среди людей пробежал шёпот: наверное, казах обладает нечистой силой.
— Напрямик будет быстрее, сразу окажемся у болота, — отозвался богатырь, не оборачиваясь.
Кешбек хотел что-то сказать, но врезался в резко остановившегося Владимира и шлёпнулся на землю. Туристы обступили его и помогли подняться. Вместе со всеми он поднял глаза и увидел, что путь им преграждал огромный валун. Высотой он был в три роста Владимира, а в ширину глазом не охватить.
Кешбек присвистнул.
— Это всё? Придётся возвращаться? — робко спросили девушки.
— Не, богатырь что-нибудь придумает. Он у нас умный. Смотрите, как башка на солнце блестит.
— Чего тут думать?! Надо возвращаться и идти нормальной дорогой. Завели хрен знает куда! — возмутился Геннадий.
— Геночка, не ворчи, а то у тебя опять давление подскочит, — сделала замечание заботливая Ларочка.
Раздался скрежет зубов. Кешбек брезгливо дёрнулся и обратился к Владимиру:
— Эй, богатырь, что делать-то будем?
Владимир всё это время наигранно думал, как обойти препятствие. Он слегка постукивал себя по затылку, подгоняя мысли, но ничего путного в голову не приходило.
— Пойдём короткой дорогой, товарищи, — объявил он туристам и отложил палицу в сторону.