Боже, научи меня говорить

NON-FICTION медали-премии им. Ивана Грозного

© Владимир Рак, 2021

© Интернациональный Союз писателей, 2021

Об авторе

Рак Владимир Алексеевич родился в 1950 году в селе Покровка Омской области. В 1974 году поступил учиться в Иркутское художественное училище, которое окончил в 1978 году. Работал в Художественном фонде при иркутском Союзе художников. Помимо основной работы занимался творческой деятельностью – писал картины акварелью. Участвовал в городских, зональных и всесоюзных выставках.

В 1986 году началась перестройка, и Владимир Алексеевич занялся бизнесом. В сентябре 1987 года он организовал кооператив «Интерьер» по ремонту и изготовлению мебели. Это предприятие до сих пор работает, оно хоть и не добилось выдающихся успехов, но числится в крепких середняках.

Владимир Алексеевич женат и имеет троих детей. Параллельно с предпринимательской деятельностью он увлёкся лингвистикой. Постепенно это увлечение переросло в настоящую страсть, да такую, что он начал писать на эту тему книги. Владимир Алексеевич рассказывает: «В 2010 году вышла в свет моя первая книга «История забытых цивилизаций», в которой я изложил теорию возникновения речи как божественного проявления человеческой сущности с анализом её развития. В 2018 году из печати вышла книга «Боже, научи меня говорить», написанная на основе материалов, которые содержались в книгах «История забытых цивилизаций», «Праречь: фантазии и реальность» и «Родники древней речи». Я полагаю, что эта новая работа стала более углублённой и подробной, а объём новой книги составил 303 страницы. В общей сложности мною было написано пять книг. В настоящее время я работаю над этимологическим словарём. Как сказали критики, “Рак Владимир Алексеевич предложил свою оригинальную точку зрения, выдвинув любопытные версии, не навязывая читателю своих суждений, которые порой кажутся спорными. Но в этом и состоит главное достоинство его книг – они побуждают к размышлению и заставляют думать”».

Ясникова Татьяна Викторовна

Владимир Рак – гений гипотетической этимологизации

Дикость, подлость и невежество не уважают прошедшего, пресмыкаясь перед одним настоящим.

Писателя надо судить по законам, им самим над собою признанным.

Отзыв Валерия Даниленко, профессора, доктора филологии на книгу Владимира Рака «Боже, научи меня говорить»

На исторической родине Владимира Алексеевича Рака жил знаменитый грамматист Карл Беккер (1775–1849). Он – автор глагольной гипотезы происхождения первых слов у зарождающегося человечества. Первые корнесловы (слова, состоящие из одного корня), по его гипотезе, были глаголами. Вот почему он – автор глагольной гипотезы о происхождении языка. В соответствии с нею выходит, что первобытные слова появились для обозначения процессуальных прапоня-тий (Urbegriffen). Ничтоже сумняшеся он вывел ровно двенадцать таких прапонятий (первых понятий). Вот они: идти (gehen), светить (leuchten), звучать (lauten), дуть (wehen), течь (fliepen), делать (machen), давать (geben), брать (nehmen), связывать (binden), отделять (scheiden), задевать (verletzen) и накрывать (decken).

Другие понятия, по К. Беккеру, развивались из перечисленных акциональных понятий, что требовало новых звукообразований. Производные понятия создавались либо за счёт осознания новых акциональных понятий (от «звучать» – звенеть, лаять, рычать и т. и.; от «дуть» – дышать, волноваться, пахнуть и т. д.), либо за счёт новых неакциональных понятий («дуть» предполагает ветер, «течь» – воду и т. д.) (о грамматической теории К. Беккера см. подр.: Даниленко В. П. Ономасиологическое направление в грамматике. Изд. 3-е, испр. М.: КД «ЛИБРОКОМ», 2009. С. 217–228).

Чтобы раскритиковать глагольную гипотезу о происхождении первых слов, с недвусмысленной категоричностью высказанную К. Беккером в его первой фундаментальной книге «Организм языка» (Becker К. F. Organism der Sprache. Frankfurt a/M.: G. Kettem-beil, 1828. 603 s.), не нужно быть семи пядей во лбу. Даже не искушённый в тонкостях лингвистической науки человек может, например, спросить: а почему именно двенадцать, а не тринадцать? Или не одиннадцать? Или не десять? Он может также спросить и вот о чём: а почему первые слова были глаголами, а не существительными, например? Этому любопытному человеку автор гипотезы, о которой идёт речь, мог бы ответить так: «EinNarr kann mehr fragen als tausend Weisen antworten». Отсюда, разумеется, вовсе не следует вывод о том, что гипотеза К. Беккера неуязвима для критики, но, как известно, критика должна быть конструктивной. Во всяком случае, её критик должен поставить на её место другую гипотезу. Это и сумел сделать

В. А. Рак в книге «История забытых цивилизаций» (Иркутск, 2010. 344 с.). На место глагольной гипотезы К. Беккера он поставил междометную гипотезу. В своей новой книге «Боже, научи меня говорить» Владимир Алексеевич продолжил развивать эту тему

Междометная гипотеза в философии языка возникла не сегодня. Сторонниками этой гипотезы были И. Гердер (1744–1803), Г. Штайнталь (1823–1899), А. А. Потебня (1835–1891) и мн. др. Сущность этой гипотезы состоит в предположении, что первые слова возникли из первобытных «междометий», но под последними имелись в виду не «ох» и «ах», которые мы встречаем и в современных языках, а те непроизвольные выкрики, которые издавали наши животные предки для выражения своих чувств.

Благодаря чему животные «междометия» стали переходить в человеческие слова? А. А. Потебня ответил на этот вопрос так: «…междометие под влиянием обращённой на него мысли изменяется в слово» (Потебня А. А. Эстетика и поэтика. М., 1976. С. ПО). Это значит, что в качестве предпосылки для перехода животных выкриков в человеческие слова учёный рассматривал успешную психическую эволюцию наших предков, благодаря которой они сумели подняться до осознания знаковой природы собственных выкриков. Первобытное «междометие» в таком случае перестаёт быть непроизвольным выкриком и превращается в слово.

Междометная гипотеза о происхождении языка не утратила свой актуальный смысл до настоящего времени. Её достоинство заключается в том, что она вписывает проблему происхождения языка в психогенез. Яркий эволюционизм составляет сильную сторону данной гипотезы. Новое доказательство её актуальности – книга В. А. Рака «Боже, научи меня говорить», которая, между прочим, имеет очень важный подзаголовок: «Фантазии на тему родной речи».

«Фантазии» не значит «что хочу, то и ворочу». «Фантазии» у В. А. Рака глубоко продуманы. Вот каким образом он вписывает себя в ряд вполне оригинальных приверженцев междометной гипотезы о происхождении языка на примере первого, по его предположению, междометия «бр-рь»: «С тех времён (когда первобытные люди увидели останки женщины, которую загрыз медведь-людоед, и из их уст вырвались непроизвольные звуки «бр-ръ, бр-ръ…». – В. Д.) всё страшное и тёмное, что противопоставляла природа человеку, называлось словом «бр-рь». Это слово-страх изначально не обозначало ничего, кроме страха. Прошли тысячи лет, но мы и сейчас говорим точно так же – «бр-р, страшно», а самые большие кости нашего скелета называются словом «бр-р-ця – берцовые, медвежьи». Как знать, может быть, это «бр-рь» было вообще самое первое осознанное слово на нашей планете. Его никто не придумывал: люди, изведавшие настоящий ужас или холод, знают, что это слово произносится непроизвольно».

Есть ли здесь «фантазии»? Есть. Но эти фантазии вовсе не свалились с неба. Появление первобытного междометия «бр-рь». Это «бр-рь» он нашёл не в своей голове а в реальных языках. Более того, он нашёл его не только в русском языке. Рефлексы слов, производных от «бр-рь», он находит в бурятском (бр-хн – страшный бог-хан), в немецком (берген – горы) и мн. др.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы раскритиковать этимологии, имеющиеся в книге В. А. Рака. Его этимологии вместе с тем нельзя назвать народными, поскольку у них есть вполне конкретный автор. Нельзя их отнести со стопроцентной уверенностью и к ложным этимологиям, поскольку они, как правило, основательно продуманы и подкреплены богатейшим языковым материалом. Кроме того, доказательств их очевидной ложности ни у кого нет и быть не может – по крайней мере, пока не изобретена машина времени. Нельзя их оценить и как научные. Но всё дело в том, что их автор вовсе и не претендует на научную этимологизацию. Он очень дипломатичен: «кто знает», «может быть»…

К какому же разряду следует отнести этимологии В. А. Рака, если мы их не можем отнести ни к народным, ни к ложным, ни к научным? К гипотетическим. Его гипотетические этимологии настолько убедительны и остроумны, что от них, как и от научных, веет многовековой языковой мудростью. Они ввергают нас в пучину этой мудрости, но эта мудрость доступна лишь гениям. Владимир Рак – гений гипотетической этимологизации. Чтобы в этом убедиться, нужно внимательно прочитать его книгу.

В первом абзаце «Евангелия от Иоанна» читаем: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». В. А. Рак уточняет: в начале было первобытное междометие «бр-рь», но оно ещё не было настоящим словом, оно было лишь предсловом, а первым подлинным словом стало слово ць – «это». Оно «выражало в зависимости от интонации понятия восхищения или осуждения». Само обоснование первичности именно данного первобытного междометия и данного слова, разумеется, гипотетично, но вряд ли можно сомневаться в том, что первые животные выкрики и первые человеческие слова выражали чувства.

Гипотетических этимологий в книге В. А. Рака-тьма-тьмущая. За каждой из них кроется тончайшее языковое чутьё их автора. На его примере мы видим, что язык для него – его родной дом. Дом, в котором он живёт основательно и трудно, но эта жизнь его просветляет. Его этимологии призваны просветлять и читателей его удивительной книги. Он приглашает их в свой дом-язык. В нём – целый мир. Строчка Ф. И. Тютчева «есть целый мир в душе твоей» вполне подходит к языку. В. А. Рак учит, что они могут войти не только в его дом-язык, но и в тот, который всегда рядом с ними, – в их собственной голове. Читать книгу В. А. Рака, с одной стороны, увлекательно, а с другой – трудно. Трудности возникают тогда, когда читателю приходится думать самому. Он должен сам, например, догадаться, почему нем. берген – «горы» – В. А. Рак возводит к «первому слову»: горы – источник страха. А почему рядом с берген оказался берг – «берег»? Надо думать. Другой предмет для размышлений: почему в производные от «бр-рь» попали такие слова, как брюхан, брехун и брат? Надо думать. А как думать? Этому и учит автор книги «История забытых цивилизаций». Этимологию не всех слов он растолковывает подробно, оставляя их для собственных этимологических размышлений читателя. Но он даёт образцы гипотетического этимологического анализа. Подробнейшим образом он, например, обсуждает вопрос об этимологии слова берлога. В результате он приходит к следующей этимологии этого слова: берлога (бер-лёга) – это место, где залёг зверь – бер. Гипотетично? Да, но как обстоятельно и остроумно! Образцов гипотетической этимологизации в книге В. А. Рака преогромное количество, хотя примеров слов, где читателю приходится самому домысливать их этимологию, намного больше.

Подобными примерами В. А. Рак приглашает своих читателей вступить на путь этимологизации. Он учит их внимательно вслушиваться в слова. Он учит их этимологическому стилю мышления. А зачем он нужен? Чтобы погружаться в бездонные глубины языковой мудрости. Людей, не обладающих этим стилем мышления, хоть пруд пруди. Книга В. А. Рака для них – находка. Благодаря ей они могут опуститься, например, в смысловые глубины слова шелестеть.

Другой пример языковой мудрости: слово яйцо восходит к древнерусскому яеце. Оно возникло в результате сращения предложения «Я есть это». Отсюда В. А. Рак делает вывод: «Люди понимали яйцо как символ живой души, а душа дороже золота». Вот почему, с его точки зрения, в сказке о Курочке Рябе предпочтение отдаётся простому яйцу перед золотым. Мы видим на этом примере, как от этимологического анализа слова яйцо В. А. Рак приходит к истолкованию нравственных ценностей нашего народа. Не обошёл он своим вниманием и фигуру нашего Иванушки-дурачка: «…только дурак, – пишет он, – мог преодолеть на своей печи путь от Москвы до Сахалина. В Японии, которая в те времена имела цивилизацию не менее развитую, чем Московское княжество, дурака, который проделал бы путь от Японии хотя бы до Урала, не нашлось, и японцы продолжают жить на островах».

Где книги, способные приобщить к этимологическому мышлению своих читателей? Среди этих редких книг я бы выделил книгу Ю. В. Откупщикова, но её автор в своих этимологиях добирается лишь до индоевропейского праязыка, который, как предполагают, стал распадаться на отдельные диалекты и языки приблизительно в XV тысячелетии до и. э. Дальше этого времени Ю. В. Откупщиков не заходит. А В. А. Рак? Во введении он перепрыгнул через миллионы лет – к первобытному языку.

Современная антропология свидетельствует: первобытные люди появились три-пять миллионов лет тому назад. Стало быть, три-пять миллионов лет назад появился и первобытный язык. В. А. Рак, перескочив через эти миллионы, отважился на гипотетическую реконструкцию первобытного междометия «бр-рь», которое ещё не было словом как таковым, а было лишь предсловом. Но в дальнейшем на его основе возникло множество настоящих слов. Гипотетичность здесь неизбежна. Но иначе и быть не может: между началом человеческого языка и современными языками – три-пять миллионов лет.

Вот как реагировал на историю индоевропейских языков М. В. Ломоносов: «Представим долготу времени, которою сии языки разделились. Польский и российский язык коль давно разделились! Подумай же, когда курляндский! Подумай же, когда латинский, греческий, немецкий, российский! О глубокая древность!» (Чемоданов Н. С. Сравнительное языкознание в России. М., 1956. С. 5). Что бы сказал М. В. Ломоносов, прочитав книгу В. А. Рака? Разве мог он предположить, что через двести пятьдесят лет в Сибири, к которой будет прирастать Россия, появится человек, который отважится заглянуть в такую древность, по сравнению с которой время появления латинского, греческого, немецкого и других индоевропейских языков кажется не таким уж далёким? Этот человек – Владимир Рак.

Этимологический дар вовсе не свалился на В. А. Рака с неба. Умение гипотетически объединять друг с другом, казалось бы, очень далёкие слова в многоязыковые словообразовательные гнёзда – плод его многолетнего труда. Он пришёл к словообразованию, как он утверждает, не сразу, а через осмысление алфавита: «Приступив к ознакомлению с предлагаемой работой, читатель обязательно начнёт задаваться вопросом, откуда автор может знать, что слова образовались именно так, а не иначе. Поясняю – меня посетила идея, что каждая буква алфавита несёт в себе определённый смысл. Эта идея не отпускала меня лет двадцать. В продолжение этого времени идея стала преобразовываться в моём сознании в понимание существа дела. Потом она стала превращаться в определённые знания и начала обрастать подробностями. Постепенно я стал понимать суть словообразования».

Смею опровергнуть автора приведённых слов его собственными воспоминаниями: он стал находить общие слова в немецком, русском, украинском и калмыцком языках ещё в детстве, поскольку на этих языках говорили односельчане в его родной Покровке (Омская область). Но его особое внимание привлекли повелительные междометия: цеп-цобе, тр-рь, пр-рь, ёх, цыпь-цыпь, ксь-ксь, цыц и т. п.

От автора

Читателю предлагается второе, дополненное и переработанное издание книги «Боже, научи меня говорить», вышедшей в 2018 г. в Иркутске и представляющей гипотезу о происхождении человеческой речи. Кто-то может соглашаться с тем, что изложено на её страницах, а кто-то нет, но я надеюсь, она будет интересна читателям.

Новая работа преследует цель более полно раскрыть перед читателем основные принципы происхождения человеческой речи. Речь – это неотъемлемая часть человека, имеющая все признаки живого организма. Прежде чем что-то сделать, человек думает, а думает он словами. По исследованиям учёных нам известно, что каменные орудия люди делали около миллиона лет назад. Они должны были обдумывать, из какого материала их делать и каким способом, а, если они думали, значит, могли уже и говорить. Как и сейчас, люди были разными, у одних делать каменные рубила или скребки получалось лучше, у других хуже. Человек неумелый вынужден был обращаться к умельцу, что-то пообещать взамен заказываемого изделия. Изготовителю и потребителю было нужно договариваться, а без речи, хотя бы примитивной, им было не обойтись.

Речь – это понятие виртуальное, так же, как виртуальны мысли человека. В процессе написания речь становится материальной – разве это не чудо?! Речь – это первый признак человека разумного, её развитие мы вполне можем сопоставить с развитием жизни, речь, как и всё живое, следует принципу деления клеток – от единства к множествам. Очевидно, что прежде речи образовалось слово-прародитель, или некие слова-прародители, которые образовывали другие слова, похожие на своего предка, но более точно передававшие смысл первослова. Можно взять любое существительное, и оно будет окружено множеством слов, объясняющих его качества. Возьмём, для примера, слово «человек»: он учёный, он ловкий, он талантливый, он умный, он умелый и т. д. Это пример очевидный. Более сложное заключается в том, что объяснение качеств того или иного предмета содержится уже в самом слове. Как известно, слова состоят из приставок, корней, суффиксов и окончаний; корень является основой. Возьмем слово-корень «шёл»: мы понимаем, что оно прошедшего времени – «шёл» когда-то, «шёл» кто-то мужского рода. Если к этому корню добавить приставку «при», то получится «пришёл», мы понимаем, что объект прибыл к своему местоназначению. Добавим окончание «а», и получится, что «пришла» она, существо женского рода. Прибавим окончание «и», и получится слово во множественном числе – «пришли». Кто-то «и» с ним ещё кто-то. Окончание «о» образует слово «пришло», понятие среднего рода, то есть пришло некое существо. Если к слову «шёл» мы добавим приставку «обо», то человек не придёт к нам, потому, что «обошёл» нас стороной, а если к слову «шёл» добавим приставку «пере», то нашего субъекта мы не найдём вообще; он «перешёл» на другое место. Если к слову «шёл» добавим приставку «у», то слово «ушёл» приобретёт смысл – «был, но удалился». Такой анализ слов понятен любому пятикласснику, ведь мы проводим его на основе обычной школьной науки.

Приставки, суффиксы и окончания были когда-то словами, как и корни. И не только слова, но и каждый звук в речи имеет свой смысл. Выше мы достаточно подробно описали глагол «шёл» и даже назвали его корнем, но при ближайшем рассмотрении мы должны отказаться от этого утверждения. В настоящем времени получится «идёт». Как видим, слово «шёл», исследуемое нами так подробно, испарилось от столкновения с настоящим временем, и следа его не осталось в слове «идёт». Однако не будем сдаваться, а поищем слово «шёл» в других словах. Это будут слова: «ушло», «шли», «пришла», «шлялся», «шлындал», «шлёнда», «шлях». Таким образом, мы видим, что в основе слова «шёл» лежит корень «шл». Ну а дальше дело за малым – определить смысл, заложенный в корне «шл». Звук «ш» – не что иное, как шум, производимый ногами идущего, а «л» – это сама идущая личность, или, как говорят украинцы, – «людына». А как же нам быть со словом «идёт»? Всё очень просто: глагол «идёт» образовался в другом словоряду и изменяется, как «иду», «идёт», «идём», «идут», «идёте», то есть, это два разных слова.

Таким образом, суть нашей работы сводится к тому, чтобы проанализировать звуки, а затем и корни человеческого языка, и на этой основе приступить к исследованию слов. В книге будут приводиться некоторые литературные вставки; это нужно для более полного понимания процесса словообразования.

Все иностранные слова в книге написаны кириллицей, с использованием всего одной буквы «й» из латиницы. Кириллица – азбука уникальная, и на ее основе слова любой речи можно описать более точно.

Почему нужно изучать историю происхождения своей речи?

Нередко можно услышать: «Как русские могли что-то создать, когда у них национальный герой – Емеля-дурачок, едущий на печи?» Люди рассуждают об этом всерьёз, в том числе на центральных каналах телевидения. Что можно на это сказать? Да, действительно, только дурак способен преодолеть на печи путь от Москвы до Сахалина! В Японии, которая в те времена имела цивилизацию не менее развитую, чем Московское княжество, дурака, который проделал бы путь от Японии хотя бы до Урала, не нашлось, и японцы продолжают жить на своих островах.

Вспомним другую русскую сказку. Жила-была семейная пара, дед и баба, была у них Курочка Ряба. Снесла курочка яичко, да не простое, а золотое. Дед бил-бил – не разбил, баба била-била – не разбила. Положили они яичко на подоконник, мышка бежала, хвостиком махнула, яичко и разбилось. Плачут дед и баба, а курочка кудахчет: «Не плачь, дед, не плачь, баба, я снесу вам яйцо не золотое, а простое». Почему же в этой сказке предпочтение отдано простому яйцу перед золотым? Очевидно, потому, что на древнерусском языке слово «яйцо» произносилось как «яеце» и имело значение «я е це» – «я есть это», именно так назовёт себя современный украинец. Люди понимали яйцо как символ вечно живой души, а душа дороже золота, которое может уничтожить простой взмах мышиного хвостика. Эта сказка народная – в смысле завета всем народам. Только сохранился этот завет на русском языке. Сказка приводила меня в недоумение с детских лет, я никак не мог осознать, почему же простое яйцо лучше золотого. Я родился в бедной семье и хорошо знал, что такое нужда, видимо, поэтому не мог понять смысл этой сказки. Прошло много лет, у меня родились дети, и все они жили в достатке. Однажды я рассказывал «Рябу» своему семилетнему Артёмке и спросил его: «Почему простое яйцо лучше золотого?» Мальчик не задумываясь ответил мне: «Да ты что, папа! Из простого яйца вырастет цыплёнок, а из золотого что вырастет?» Я был посрамлён, но вида не подал и задумался. Действительно, из простого яйца вылупится цыплёнок, потом он превратится в курицу, которая снесёт много яиц, а из них появится много цыплят – и так далее. В итоге у меня может народиться столько кур, что на них можно будет купить целый ящик золотых яиц, ещё и останется на яичницу. Как видите, даже после того, как я был посрамлён ребёнком, мои рассуждения остались сугубо материальными.

С конца 1980-х в Россию потоком хлынули иностранные слова, и простым людям приходится повторять их, как попугаям, не понимая вложенного в них смысла. Но такие ли иностранные эти новообразования, пришедшие в русский язык? Предлагаю об этом порассуждать. Возьмём любимое молодёжью английское слово «мани» (деньги) и посмотрим, насколько оно английское. В русском языке есть слово «манатки» – вещи, то есть товар, а также манить, подманивать, заманивать, обманывать, обменивать. Русские слова как раз и объясняют происхождение английского «мани». Оно образовалось ещё тогда, когда понятие денег только-только начало появляться, а до этого существовал натуральный обмен на «ярманках» – именно так русские называли ярмарку. Оба эти слова имеют право на существование в русском языке. На ярмарке «яро мараковали», откуда и пошло английское «маркет» – торговля, русское «маркитант» – продавец, а на «ярманке» ещё производился натуральный обмен. И так обстоит дело с большинством иностранных слов – офис от официальный, портфолио от портфель, маркет от мараковать. И даже слово «банк» произошло от банки в лодке, лавки, ставшей лавкой торговой. Вот они, «банки и лавочки», на которых сидели первые банкиры и лавочники, только одни меняли деньги, а вторые обменивали товар. А вот и оно, иностранное слово «вар» – то-вар – товар, от которого произошло русское слово «товарищи» – это люди, совместно держащие один товар, то есть компаньоны. Здесь многие читатели скажут: «Ага, компаньон-то слово не русское!» Да русское это слово, русские создали когда-то и забыли, а потом снова взяли в обиход. Судите сами: корень «ком, комок» – это многое в одном, далее «пан, Панове» – люди и «ёны-оны» – они, вместе будет «ком-пань-ёны». Так обстоит дело со множеством иностранных слов в русском языке, стоит только немного подумать.