Укротитель Изнанки

Он мог, наверное, придумать десяток разумных причин отказаться. Существо минуту назад пыталось вспороть ему горло. Никто не гарантировал, что «признание поражения» не окажется уловкой, разыгранной ради того, чтобы подобраться ближе на расстояние последнего, добивающего броска. Опция не описывалась ни в одном руководстве — а вещи, не описанные в руководствах, обычно оказываются либо чьей-то недоработкой, либо чьей-то ловушкой, и Демьян за свои двадцать четыре года ни разу не встречал третьего варианта.

Но было и другое, куда менее разумное соображение, перевесившее в итоге все остальные: если он сейчас проигнорирует единственную функцию собственного класса, ради которой, судя по всему, тот вообще существовал, — тир E навсегда так и останется тиром E, и следующая тварь на его пути точно так же будет быстрее, сильнее и удачливее, а самого его хватит спасти разве что ещё одна счастливая ржавая железка, торчащая из земли в нужном месте. Удача не бесконечный ресурс. Рано или поздно она заканчивается — обычно в самый неподходящий момент.

— Ладно, — сказал он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, кроме светящегося текста перед глазами. — Давай посмотрим, что ты вообще такое.

«Подтверждение получено. Инициирую Контракт Подчинения».

Ощущение, накрывшее его в следующую секунду, меньше всего напоминало то, что рисовало воображение, начитавшееся в своё время фэнтезийных обложек в переходе у метро, — никакой вспышки света, никакого торжественного гула. Просто на мгновение мир вокруг стал очень тихим, будто кто-то одним движением приглушил все звуки до едва слышного фона, а между Демьяном и скулящим в углу существом протянулась — не в буквальном смысле, а в каком-то новом, только что открывшемся чувстве — тонкая, ровная нить, которую он не мог бы описать словами точнее, чем «связь», но которую отчётливо ощущал всем телом, как ощущают внезапно онемевшую руку, только наоборот: не онемение, а появление чего-то, чего раньше попросту не было.

Существо перестало скулить. Оно подняло голову, посмотрело на Демьяна уже не настороженно, а с совершенно другим, новым выражением — трудно было подобрать человеческое слово для того, что происходит в глазах у существа без нормального лица, но ближе всего было бы «облегчение», — и, тяжело приволакивая раненую лапу, подползло на пару шагов ближе, ткнувшись тупым, безносым рылом ему в колено.

Демьян замер, не зная толком, гладить его теперь полагается, отдавать команду или просто стоять и не шевелиться, — но рука сама, помимо воли, опустилась на жёсткую, шершавую, будто асфальтовую шкуру, и существо издало короткий, довольный звук, отдалённо напоминающий урчание, если бы урчать могло что-то, у чего вместо лёгких, по всей видимости, был совсем другой орган.

Тут же, без всякого предупреждения, перед глазами развернулось сразу несколько окон подряд — куда более подробных, куда более щедрых на объяснения, чем всё, что система соизволила выдать за прошедшие несколько часов:

«Контракт заключён. Специализация „Подчинение” активирована в полном объёме. Доступные активные навыки: Приказ (базовый), Связь Контракта (пассивно — ощущение состояния подконтрактного существа на любом расстоянии в пределах города), Перенаправление Урона (активно, ограничено). Тир класса скорректирован: D (потенциал к росту — не ограничен стандартной шкалой)».

Демьян перечитал последнюю строчку три раза подряд, точно так же, как несколькими часами ранее перечитывал первую, унизительную версию своего статуса, — только на этот раз чувство было ровно противоположным. «Тир D» — уже само по себе неплохо, догоняло того самого счастливчика с огнём в ладони. А «потенциал к росту не ограничен стандартной шкалой» звучало и вовсе как нечто, ради чего действительно стоило пережить располосованное предплечье и детскую площадку, превращённую в поле боя.

«Значит, вот в чём был смысл, — подумал он, глядя на тварь, тершуюся о его ногу с настойчивостью большой, слегка помятой жизнью собаки. — Не в том, чтобы бить сильнее всех. А в том, чтобы после драки оставаться с кем-то, а не в одиночестве».

Тварь требовала имени — не то чтобы система на этом настаивала прямым текстом, но само существо смотрело на него с таким явным, почти щенячьим ожиданием, что не назвать его хоть как-нибудь казалось откровенно невежливым.

— Уголь, — сказал Демьян, оглядев тёмную, шершавую шкуру, которую иначе описать было сложно. — Будешь Уголь. Не самое оригинальное имя, но тебе, подозреваю, всё равно.

Существо — теперь, судя по всему, официально Уголь — толкнулось лбом в его ладонь ещё раз, будто одобряя выбор, и Демьян, глядя на него сверху вниз, впервые за весь этот немыслимый день позволил себе короткий, усталый смех — не радостный, скорее похожий на нервный выдох человека, который только что понял, что не умрёт сегодня, по крайней мере, не прямо сейчас.

Он решил, раз уж выдалась редкая передышка, сразу проверить, что вообще означает загадочный навык «Приказ (базовый)», значившийся в списке новых возможностей. Мысленно, примерно так же, как раньше обращался к системным окнам, он попробовал сформулировать самую простую команду, какая пришла в голову:

— Сидеть.

Уголь послушно, без малейшей заминки, опустился на задние лапы — причём не с обычной звериной неуклюжестью, а с какой-то новой, будто подсвеченной изнутри готовностью, словно сама команда прошла не через уши, а напрямую через ту самую тонкую нить связи, соединившую их несколько минут назад. Демьян ощутил слабый, почти неразличимый толчок где-то в солнечном сплетении — судя по всему, ту самую плату за использование навыка, о которой ему ещё предстояло узнать куда больше, — и, окрылённый неожиданным успехом, рискнул попробовать что-то посложнее:

— Ко мне.

Уголь тут же поднялся и, прихрамывая на раненую лапу, послушно проковылял те несколько шагов, что их разделяли, ткнувшись мордой ему в колено — хотя, если вдуматься, он и без всякой команды делал ровно то же самое минуту назад просто по собственному желанию. Разница, впрочем, ощущалась явственно: на этот раз это было не порывом благодарности со стороны существа, а результатом чёткой, послушной связи между командой и исполнением — ровно тем самым «подчинением», ради которого, судя по всему, и существовал весь его класс.

«Тир D, — подумал Демьян, глядя на то, как покорно Уголь усаживается рядом с его ногой в ожидании следующего распоряжения. — Может, ещё не «Искровой маг» с настоящим огнём в руках, но уже, чёрт возьми, не пустое место».

Мысль о матери, к которой он так и не успел дойти, всплыла в голове с неприятным, запоздалым уколом совести — он ведь свернул в эти дворы именно ради неё, а не ради того, чтобы устраивать смертельные бои на детской площадке и обзаводиться четвероногими союзниками. Он снова полез за телефоном — на этот раз, кажется, сеть чуть ожила, хотя бы одна полоска связи мигала в углу экрана, — и как раз в тот момент, когда набирал номер заново, со стороны входа во двор, там, где ещё утром играли дети, а сейчас лежали обломки детской площадки, послышались голоса. Не паникующие, не растерянные — а собранные, деловитые, привыкшие командовать даже в чужом, наполовину разгромленном дворе.

Демьян обернулся. У арки, ведущей со двора на улицу, стояли трое — не случайные прохожие, а люди в одинаковых тёмных куртках с одинаковой нашивкой на плече, вычурным гербом в виде переплетённых волчьих клыков, какую Демьян уже видел однажды на местном форуме района, где обсуждали, кто именно контролирует продажу редких находок с городской барахолки. Один из троих, повыше остальных, с короткой седой щетиной и взглядом человека, привыкшего мгновенно оценивать людей по их полезности, медленно обвёл взглядом разгромленную площадку, ржавую лавочку со следами крови, самого Демьяна — а потом, чуть дольше, задержался на существе, покорно жмущемся к его ноге.

— Ну надо же, — сказал он негромко, ни к кому конкретно не обращаясь, с той особой интонацией, с какой опытные охотники за редкостями говорят, неожиданно наткнувшись на что-то куда более ценное, чем рассчитывали найти на обычном выезде по городским разломам. — А ты, значит, и есть тот самый укротитель, тир E.

Демьян почувствовал, как по спине пробежал холодок, ничем не связанный ни с кровопотерей, ни с недавним боем. Он не успел ещё спросить, откуда этот человек вообще знает про его тир — телефон системы не разглашал подобные подробности случайным прохожим, — как сам же и вспомнил: конечно, парень с огнём в ладони, тот самый «Искровой маг», выкрикивал свой результат на всю улицу, при доброй половине двора. Слухи в такой день, судя по всему, разлетались куда быстрее, чем разлетаются в обычной жизни, и уж тем более быстрее, чем успевала оправиться от шока целая толпа свидетелей.

— Мы из «Стаи», — произнёс седой мужчина таким тоном, будто это название само по себе должно было исчерпывающе всё объяснить, и коротко кивнул на нашивку с волчьими клыками, будто в подтверждение. — Обходим разломы, помогаем гражданским, у кого класс… скажем так, недостаточно очевиден для самостоятельного выживания. — Его взгляд снова скользнул на Уголя, покорно замершего у ноги Демьяна, и в этом взгляде промелькнуло что-то куда более расчётливое, чем простое любопытство. — Только вот обычно такие, как ты, к моменту нашего появления либо уже мертвы, либо всё ещё прячутся по подвалам. А ты, значит, времени зря не терял.

Двое других, стоявших чуть позади, за спиной седого, не произнесли ни слова — но один из них, помоложе, с короткой стрижкой и взглядом, цепляющимся за каждую деталь разгромленной площадки, что-то тихо шепнул напарнику, кивнув в сторону окровавленной лавочки и ржавого штыря, торчащего из земли, будто восстанавливал по этим уликам всю картину боя целиком — и картина эта, судя по его слегка приподнятым бровям, впечатляла куда больше, чем можно было ожидать от носителя тира E.

Демьян молчал, крепко сжимая в свободной руке деревянную ножку лавочки — не потому, что всерьёз рассчитывал ею от кого-то отбиться, а потому, что выпустить из руки последнее, что помогло ему выжить за последний час, было почему-то страшнее, чем стоять перед тремя незнакомцами в одинаковых куртках, один из которых уже откровенно, не таясь, разглядывал его так, как разглядывают вещь, которую собираются купить — или забрать, если цена покажется несправедливо низкой.

«Стаю» Демьян знал — не близко, не по личному опыту, а тем расплывчатым, районным знанием, каким горожане обычно знают крупные структуры, ни разу напрямую с ними не столкнувшись. До Раскола это было что-то вроде клуба любителей выживания и страйкбола, полулегально державшего пару армейских складов на окраине; после Раскола, судя по слухам с форума, «Стая» одной из первых сориентировалась в новых правилах игры и быстро прибрала к рукам едва ли не весь чёрный рынок находок с разломов в северной части города. Люди говорили о них по-разному — кто-то с уважением, как о единственной реальной силе, наведшей хоть какой-то порядок в первые часы хаоса, кто-то с плохо скрываемой опаской, понижая голос до шёпота при упоминании конкретных имён. Демьян никогда особо не задумывался, какая из этих версий ближе к правде. Теперь, судя по всему, ему предстояло выяснить это на собственном опыте.

— Предложение, — повторил он вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровнее, чем ощущалось внутри. — Какое именно?

Северин улыбнулся — не широко, ровно настолько, чтобы улыбка читалась как дружелюбие, но не настолько, чтобы её можно было принять за искреннюю радость, — и сделал полшага вперёд, чуть склонив голову набок, будто разглядывая одновременно и Демьяна, и покорно замершего рядом с ним Угля, как единый, неразделимый актив.

— Меня зовут Северин, — представился наконец седой, чуть склонив голову, с той отточенной вежливостью, за которой обычно прячется что угодно, кроме искреннего дружелюбия. — И у меня к тебе, товарищ укротитель, есть предложение, от которого, я думаю, ты вряд ли захочешь отказываться.