Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XIV

Силки были расставлены. Оставалось ждать!

20 декабря к следственной группе, занимавшейся расследованием похищения Мэрион Паркер, с довольно необычным сообщением обратился один из лос-анджелесских полицейских. Патрульный, чьи имя и фамилия не были разглашены, сообщил о своей встрече с Уилльямом Хикманом, с которым полицейский был знаком лично на протяжении последнего полугода. Встреча эта произошла в городе Калвер-сити (Culver City), расположенном юго-западнее Лос-Анджелеса, 19 декабря, то есть тогда, когда Хикман уже находился в розыске. Патрульный, правда, этого не знал, поскольку набирался сил в отгуле и более суток не заглядывал в местные газеты. По его словам, Хикман, проезжая мимо на автомашине, притормозил, поздоровался и перебросился парой фраз. В частности, разыскиваемый с улыбкой сказал, что «едет за новой машиной». Вообще же, он находился в прекрасном расположении духа и прямо-таки светился от счастья.

Полицейский пожелал ему удачи, и Хикман укатил в сырую лос-анджелесскую тьму. Свидетель же, явившись домой, раскрыл свежие газеты и обомлел от новостей. Оказывается, его знакомца искали 8,5 тысяч калифорнийских полицейских!

Ситуация, конечно же, была до некоторой степени анекдотичной, но при этом хорошо демонстрировавшей нрав Хикмана. Он вполне мог проехать мимо знакомого полицейского, не привлекая к себе внимания, но такое поведение показалось подозреваемому недостойным. Он решил пощекотать себе нервы и проверить собственную везучесть. Проверка удалась, Хикман мог быть собой доволен!

У этой встречи имелся и другой аспект, также не лишённый интереса для полиции. Стало ясно, что подозреваемый располагает новой автомашиной, которую полицейский определил безошибочно – коричневый «крайслер-купе» («Chrysler coupe») 1925 года выпуска.

Тихо и незаметно для окружающих было произведено первое задержание, связанное с расследованием похищения и убийства Мэрион Паркер. Во второй половине дня 19 декабря после того, как детективы канзасского департамента полиции поговорили с Мэри Хикман, начались розыски некого Милтона Джаковского (Milton Jakowsky), которого сестра предполагаемого преступника назвала его лучшим другом. Милтону было 25 лет [Хикману, напомним, только 19], на фоне своего юного худосочного товарища он выглядел закоренелым мужиком и, в принципе, отлично подходил на роль лидера. Кроме того, Джаковский был опытнее в криминальном плане – у него была судимость за угон автомашины с грузом, кроме того, его подозревали в большом количестве различных преступлений, в том числе и насильственных.

Джаковского дома не оказалось, но молодого человека быстро нашли на съёмной квартире с любовницей из числа дамочек с пониженной социальной ответственностью. Милтона без лишних церемоний препроводили на допрос. Поначалу молодой мужчина выглядел очень напуганным, но когда его стали спрашивать о поездке в Калифорнию, он заметно успокоился. Никаких грехов, связанных с Калифорнией, он явно за собой не знал. Джаковский настаивал на том, что не уезжал из Миссури последние два месяца, и называл людей, которые могли бы это подтвердить.

Напряжённый допрос Милтона длился практически весь день 20 декабря с небольшими перерывами на обед и ужин. Дюжина детективов занималась проверкой всего того, что говорил задержанный. К утру следующего дня стало ясно, что Джаковский имеет непробиваемое alibi; может быть, он и являлся нехорошим человеком – и даже скорее всего являлся! – но к похищению Мэрион отношения не имел.

Утром 21 декабря его отпустили домой точно так же, как и задержали ранее – без шума и какой-либо огласки.

К этому же самому времени подоспела другая важная информация. Криминалисты, работавшие с автомашиной «Ford roadster T», в которой перевозился труп убитой девочки, обнаружили на двери со стороны водителя отпечаток пальца, который успешно идентифицировали. Отпечаток принадлежал Хикману. То, что отпечатки пальцев этого человека обнаруживались во всех местах, связанных с преступлением – в апартаментах, на полотенце, найденном в теле девочки, теперь вот на двери автомашины – убеждало в том, что Хикман в этом деле отнюдь не случайный персонаж.

Сообщения о том, что отпечатки пальцев изобличают Хикмана в похищении и убийстве Мэрион Паркер, с 21 декабря стали регулярно появляться в прессе. Годом ранее – в 1927 году – калифорнийские газеты дали материал, из которого следовало, что другой таинственный преступник, названный «Тёмным Душителем», оставил на месте убийства отпечатки 3-х пальцев, и это обстоятельство поможет установить его личность. Упомянутые случаи [связанные с «Тёмным Душителем» в 1927 г. и Уилльямом Хикманом в 1928 г.] можно считать, пожалуй, самыми ранними в американской истории, когда широкая общественность узнала о большой доказательной силе дактилоскопии. До той поры подавляющая часть обывателей, как, впрочем, и преступников, не имела представления об отпечатках пальцев и их использовании при раскрытии преступлений. Даже уголовники, которых дактилоскопировали в тюрьмах, довольно смутно представляли, для чего это делается и как работает данная технология. Именно сенсационные преступления 1927—1928 гг. и всеобщий интерес к их расследованию сделали дактилоскопию широко известной в массе народа, далёкого от криминалистики.

Слева: отпечаток пальца Уилльяма Эдварда Хикмана, найденный на двери автомашины «Ford roadster T», в которой перевозилось тело убитой Мэрион Паркер. Справа: иллюстрация из газеты с сообщением об обнаружении данного отпечатка на машине, связанной с преступлением.

При обыске апартаментов, в которых содержалась похищенная девочка, были найдены значительные количества снотворных препаратов, в том числе и морфия. Наличие подобных лекарств хорошо объясняло то, почему никто из жильцов апартаментов не слышал криков или плача Мэрион – девочка всё время спала. Детективы обратили внимание на то, что никаких рецептов в изъятых бумагах не оказалось – а это свидетельствовало о незаконном попадании снотворных и наркотических препаратов в руки преступников. Другими словами, преступники либо купили все эти лекарства на чёрном рынке, либо забрали из аптеки во время хищения или кражи.

Последний вывод привлёк внимание полиции к криминальной статистике, связанной с покушениями на аптеки в Лос-Анджелесе и пригородах. По всем местам грабежей аптек, произошедших в ноябре – декабре 1927 г., отправились детективы. Они демонстрировали потерпевшим фотографию Уилльяма Хикмана в надежде на его опознание.

Это был, что называется, выстрел наугад, но он «попал в десятку»! Аптекарь Айви Томас (C. Ivy Thomas) из района Роуз-Хилл (Rose Hill) рассказал об ограблении, жертвой которого стал вечером 1 декабря. Тогда в его заведение вошла парочка хорошо одетых благовоспитанных молодых людей. После нескольких общих вопросов один из них – его аптекарь опознал как Хикмана – сунул револьвер ему в бок и потребовал выдать снотворные препараты. После того, как это требование было выполнено, Хикман не без издёвки потребовал за одну минуту объяснить, как эти вещества применять. У аптекаря сложилось впечатление, что грабители не были наркоманами и морфий брали не для себя.

Что, кстати, прекрасно подтвердило предположение правоохранительных органов об использовании снотворных лекарств для усыпления жертвы похищения.

Разумеется, большой интерес для детективов представляло описание второго участника ограбления. Аптекарь сообщил приметы этого человека и уточнил, что тот показался ему знакомым. Пытаясь вспомнить, где он мог его видеть, потерпевший пришёл к выводу, что их встреча произошла в одной из больниц. Адрес больницы был назван, туда немедленно отправились детективы и большая группа патрульных. И вечерние газеты от 21 декабря сообщили о задержании санитара Сиднея Паркаса (Sidney Parkas), который по мнению правоохранительных органов помогал Хикману в ограблении аптеки и, судя по всему, являлся подельником в похищении и убийстве Мэрион Паркер.

Задержанный характеризовался с положительной стороны – был набожен, регулярно посещал церковь, ходил в воскресную школу, намеревался продолжить обучение в колледже.

Детские фотографии Мэрион Паркер. На фотографии справа Мэрион (справа) с сестрой Марджори.

На протяжении 20 и 21 декабря полиция Канзас-сити отрабатывала версию возможного возвращения Хикмана в родной город и проводила связанные с этим оперативные мероприятия. Полицейские в штатском следили за местами возможного появления подозреваемого – домом, в котором проживали мать и сестра, школой, которую закончил Хикман, местами работы и проживания некоторых из ближайших друзей.

Но в это же самое время в Лос-Анджелес пришла информация, согласно которой Уилльяма Эдварда Хикмана видели в районе Ле-Мойн (La Moine) в округе Шаста (Shasta county) на севере Калифорнии. Ле-Мойн был удалён от Лос-Анджелеса более чем на 800 км, там у подозреваемого не было друзей, знакомых или подруг, вернее, о существовании таковых в Ле-Мойне ничего не было известно. Хикман, согласно этому сообщению, управлял зелёным автомобилем марки «Hudson», который уехал якобы на север – в направлении Портленда и Сиэтла.

Поначалу информация эта выглядела не очень достоверной, поскольку о связях Хикмана в штатах, расположенных севернее Калифорнии – в Орегоне и Вашингтоне – ничего не было известно. И, стало быть, никаких резонов двигаться туда подозреваемый не имел. Если он хотел покинуть страну, то намного проще и быстрее это можно было сделать, уехав на юг, в Мексику.

Но всё радикально изменилось, когда в ночь с 21 на 22 декабря в Лос-Анджелес поступило сообщение от полиции штата Вашингтон, из которого следовало, что один из 20$-ых сертификатов, полученных в качестве выкупа за Мэрион Паркер, был предъявлен к оплате на автозаправочной станции в 15 милях (~25 км) южнее Сиэтла. То, что это сертификат из числа выплаченных Перри Паркером, сомнений быть не могло – опытный банковский работник переписал номера всех 75 сертификатов и передал список следственной группе. А от неё уже список номеров попал во все крупные полицейские департаменты вдоль Тихоокеанского побережья.

Сертификатом рассчитался молодой человек, очень похожий внешне на Уилльяма Хикмана. Владелец автозаправочной станции Фред Кинг (Fred King) сразу обратил внимание на очень молодого клиента с толстой пачкой сертификатов одинакового достоинства. После того, как мужчина с пачкой сертификатов уехал, Кинг позвонил дежурному офицеру полиции Сиэтла и рассказал о своих подозрениях. Офицер сверился со списком и – вуаля! – стало ясно, что предполагаемый преступник добрался почти что до Сиэтла.

Фред Кинг сообщил очень важную для дальнейшего розыска информацию. Во-первых, он подтвердил, что подозреваемый всё ещё находился за рулём автомобиля «Hudson» зелёного цвета, а во-вторых, уточнил, что указанная автомашина, покинув автозаправочную станцию, поехала вовсе не в Сиэтл [как можно было подумать], а на восток. И дорога эта в конечном счёте должна была привести в Орегон.

На таком «Hudson» -е модели 1926 г. разыскиваемый Хикман был замечен сначала в городе Ле-Мойн, штат Орегон, а через несколько часов – на автозаправочной станции южнее Сиэтла, в штате Вашингтон.

Тут-то и стало ясно, что к сообщениям о появлении подозреваемого на севере Тихоокеанского побережья США следует отнестись со всей серьёзностью. Хикман и в самом деле покинул Калифорнию и отправился на север. Во все полицейские подразделения штатов Орегон и Вашингтон немедленно были отправлены сообщения, предписывавшие обращать особое внимание на все автомашины «Hudson», перемещавшиеся по дорогам в ночное время. Подобные уведомления получили более 200 полицейских подразделений по всей территории упомянутых штатов.

Около 2 часов 22 декабря двое полицейских находились в автомашине с погашенными огнями, припаркованной на обочине дороги между городами Эхо (Echo) и Пендлтон (Pendleton) в Орегоне. Одного из них звали Том Гардэйн (Tom Gurdane) – это был начальник полиции Пендлтона, второй же служил в дорожной полиции штата, его звали Бак Льюоллен (Buck Lieuallen). Они работали в разных подразделениях и в обычной обстановке вряд ли оказались бы по делам службы в одной машине, но той ночью им пришлось находиться в одном патруле ввиду фатальной нехватки личного состава. Гардэйн часом ранее получил ориентировку на автомобиль «Hudson» с кузовом зелёного цвета и сидящего за его рулём молодого человека. Машина могла двигаться с севера либо запада, человек за рулём мог быть вооружён огнестрельным оружием. Всех своих подчинённых Гардэйн отправил в патрули и заступил в ночной патруль сам. Вместе с сотрудником дорожной полиции Льюолленом.

Тёмная машина выскочила из-за поворота и едва не врезалась в автомобиль Льюоллена, перегораживавший проезжую часть. Офицер в форме дал знак остановиться и осторожно приблизился, положив руку на открытую кобуру с пистолетом, Гардэйн подошёл к машине с другой стороны. В свете ручных фонарей стало ясно, что остановлен «Hudson» зелёного цвета. И за его рулём находится тот самый Хикман, которого последние дни искали по всему Тихоокеанскому побережью США. Но направив свет фонаря в салон машины, Гардэйн не без удивления обнаружил там ещё 2 молодых мужчин, которых также можно было принять за Хикмана, поскольку они также прекрасно соответствовали известному словесному портрету.

Вот уж воистину, то густо, то пусто! То ни одного Хикмана не найти, то попадаются сразу трое…

Полицейские вывели из машины всю эту странную компанию, надели на молодых мужчин наручники и повезли разбираться в здание городской полиции.

Карта Тихоокеанского побережья США с указанием маршрута движения Хикмана и небольшими пояснениями. Бросается в глаза мобильность преступника и его способность преодолевать большие расстояния, не считаясь с усталостью. Расстояние от автозаправки в районе Сиэтла до места задержания на окраине Пендлтона равное приблизительно 540 км преступник преодолел за 5 часов.

По прибытии выяснилось, что в остановленной автомашине действительно находился разыскиваемый Хикман, а кроме него некие Билл и Джек Мэррилы (Bill and Jack Merrill), родные братья возрастом 20 и 21 год. Мэррилы проживали в городке Гарфилд (Garfield) в штате Вашингтон, удалённом от Пендлтона на 220 км. Братья едва не плакали, убеждая полицейских в том, что оказались в задержанной автомашине случайно – Хикман, кстати, утверждал то же самое – но их оставили под стражей до выяснения всех деталей.

Быстро выяснилось, что Хикман не знал новостей, поскольку уже несколько дней не читал газет. Когда ему сообщили, что за ним велась охота по всему Тихоокеанскому побережью и в ней приняли участие до 20 тысяч человек в 3-х штатах, он явно заважничал, хотя и не вполне поверил услышанному. После того, как через 12 часов сменились охранявшие его полицейские, он принялся выспрашивать у них: правда ли он стал широко известен и его портреты и описания примет растиражированы газетами?

Том Гардэйн (слева), начальник полиции Пендлтона, и Бак Льюоллен (справа), патрульный дорожной полиции штата Орегон, рядом с задержанным в ночь на 22 декабря 1927 г. Уилльямом Эдвардом Хикманом.

Окончательно он поверил в свою известность только после того, как ему передали телеграмму, посланную отцом из Эль-Пасо. В ней отец требовал, чтобы сын прямо ответил ему, виноват ли он в том, в чём его обвиняют газеты. Вот тут Хикман сообразил, что ежели прорезался папаша, до того удравший от семьи на край света – о чём в своём месте будет сказано особо – то, стало быть, и вправду, слава бежит впереди него.

На папину телеграмму сынок ничего не ответил, но, как скоро выяснилось, батянька у подозреваемого оказался человеком по-настоящему тугим. На следующий день он прислал вторую телеграмму с тем же самым вопросом. Затем ещё… и ещё… и ещё…

После того, как на 7-й день пришла 7-я телеграмма от папаши, желавшего узнать, правда ли сынок убил и расчленил девочку, с Уилльямом Томасом Хикманом, отцом арестанта, связался адвокат последнего и попросил не слать идиотских телеграмм, ибо ответить на них сын не сможет при всём желании. Удивился ли отец такому ответу, нам неизвестно, но его эпистолярный азарт на этом иссяк, и более он сына не беспокоил.

Надо сказать, что слава обрушилась не только на Хикмана, но и на задержавших его «законников». К ним наперегонки помчались не только газетчики, но и разного рода представители мира искусства, если можно так выразиться. В течение первых суток Том Гардэйн и Бак Льюоллен получили 4 предложения по передаче авторских прав и использование информации об их личной жизни для съёмок кинофильма, постановки мюзикла и драматической пьесы. В последующем предложения такого рода продолжали поступать, и по признанию Гардэйна всего таких предложений он получил более 40! Помимо этого, полицейские договорились разделить премию, если таковая будет им выплачена, поровну. К этому времени Губернатор Калифорнии уже объявил о том, что лица, изобличившие и задержавшие Хикмана, могут рассчитывать на получение 50 тыс.$.

«Кто этот мощный старик?» – может спросить невнимательный читатель. Это Уилльям Томас Хикман, отец Уилльяма Эдварда Хикмана, на этой фотографии ему 48 лет. С самого первого своего появления в этом сюжете Хикман-старший продемонстрировал сильные стороны своей незаурядной личности – настырность, безбашенность, неспособность думать на шаг вперёд. В своём месте мы ещё скажем несколько слов об этом необыкновенном человеке.

Буквально с первых же часов своего пребывания под замком Уилльям Эдвард Хикман продемонстрировал некоторые необычные черты своей личности. Прежде всего речь идёт о его удивительной стрессоустойчивости, то есть способности адаптироваться к непривычной и угрожающей обстановке. Вообще-то данная черта психотипа очень важна для лиц многих профессий – сотрудников правоохранительных органов, пилотов летательных аппаратов, экипажей подводных лодок, лиц, работающих с радиоактивными и особо опасными веществами и тому подобных. Для определения истинной способности переносить стрессы проводятся сложные многоэтапные психологические тесты, причём проверка психологического состояния упомянутых лиц проводится как на этапе их отбора и включения в штат, так и после того, как эти люди приступают к работе. То есть стрессоустойчивость – это объективно очень важный и полезный элемент здоровой психики.

Но недостатки, как известно, являются продолжением достоинств [обратное утверждение также справедливо]. Чрезмерная стрессоустойчивость превращается в «толстокожесть», отсутствие эмпатии и безразличие к интересам окружающих, поэтому можно сказать, что слишком хорошо – это тоже не хорошо. Хикман после задержания успокоился довольно быстро и так же быстро освоился в условиях несвободы. Он прекрасно выспался в первую ночь за решёткой, утром плотно позавтракал. Наблюдавшие за ним полицейские отметили его общительность, прекрасное расположение духа, стремление шутить и полную непринуждённость в общении. Глядя на него со стороны, можно было подумать, что за душой этого человека нет никаких грехов или мрачных тайн. Прямо-таки аленький цветочек.

При этом Хикман не особенно и запирался, он не пытался делать вид, будто стал жертвой ошибки и скоро его невиновность будет доказана. Нет, он спокойно признавал попытку скрыться от Закона, подтверждал неоднократный угон автомашин и искренне сокрушался о том, что не избавился от зелёного «Hudson» -а. По его словам, он понимал, что автомашины надо менять при каждом удобном случае – это поможет ему сбить со следа преследователей, но «Hudson» ему очень понравился своей приёмистостью и мощным мотором – в этом отношении это машина была намного лучше аналогичных автомобилей нижнего ценового сегмента [наиболее распространённых].

Также Хикман не пытался скрыть своё участие в похищении Мэрион Паркер. На вопрос, встречался ли он с похищенной девочкой, Хикман без раздумий ответил утвердительно и сразу же пояснил, что это он увёз Мэрион из школы. А затем непринуждённо добавил: «Она была хорошей маленькой девочкой» («She was a good little kid»).

Уилльям Эдвард Хикман после задержания. Снимок с голым торсом сделан для доказательства отсутствия на теле следов побоев или телесных повреждений, полученных в ходе борьбы. Поскольку было неизвестно, как адвокаты станут строить защиту Хикмана, высшим полицейским руководством было принято решение категорически исключить какие-либо меры физического воздействия в отношении подозреваемого, а также его запугивание. Хикман всё время содержался в по-настоящему образцовых условиях.

Продолжая своё повествование об общении с похищенной девочкой, Хикман сообщил, что не пытался обманывать Мэрион и сразу же после отъезда от здания школы рассказал ей, что она похищена. Мэрион, по его словам, не испугалась, а напротив развеселилась. Она отнеслась к происходившему как к своеобразному развлечению. Они ехали по городу, встречали полицейских, и девочка не пыталась обратиться к ним за помощью и не предпринимала попыток бежать. Ей явно было интересно посмотреть, чем закончится эта необычная игра.

Однако, если кто-то всерьёз подумал, будто Уилльям Эдвард Хикман имел намерение признать вину и покаяться, то поспешим внести ясность – вы слишком хорошо подумали об этом хитровыделанном молодом человеке. Он вообще никакой вины за собой не признавал и во время первого полноценного допроса днём 22 декабря на голубом глазу потребовал от детективов организовать ему встречу с Перри Паркером, отцом похищенной девочки. На вопрос, для чего ему понадобилась встреча и что он может сказать Паркеру, арестованный с вызывающим нахальством ответил, что имеет твёрдое намерение объяснить мистеру Паркеру, что он – Хикман – ни в чём не виноват, и газетчики обвинили его в том, чего он не делал! Рассуждая на эту тему, он распалился до такой степени, что без тени смущения заявил: «Я хотел бы встретиться с ним лицом к лицу, чтобы поведать о том, что я не убивал её, и если бы только девочка была жива, я бы умер за неё!» (Дословно: «I want to meet him face to face and tell him I did not kill her, if the girl only were alive, I’d be willing to die.») Вот так вот – и Мэрион Паркер он не убивал, и убийства её не допустил бы, если бы только сие было в его силах!

Поразительная, конечно, наглость!

Как же развивались события по версии Хикмана? Он рассказал, будто в День благодарения – то есть последний четверг ноября 1927 г. – повстречался со своим старым другом Оливером Эндрю Крамером (Oliver Andrew Kramer) и подругой последнего Джейн Даннинг (Jane Dunning). По словам Хикмана, эта парочка вынашивала план быстрого обогащения посредством похищения ребёнка с целью получения выкупа. Крамер – опытный 28-летний преступник, уже побывавший дважды в тюрьме – изложил план, который Хикману понравился своей продуманностью. Они реально могли заработать деньги, главное для этого условие заключалось в том, чтобы не жадничать и не требовать слишком большую сумму выкупа. Ведь если требование окажется невыполнимым, то родители ребёнка волей-неволей будут вынуждены отдать инициативу полиции!

Хикман, по его словам, решил подключиться к парочке предприимчивых друзей и сообщил, что знает подходящую для похищения ребёнка семью. Речь шла о семье Перри Паркера, с которым Хикман познакомился во второй половине 1926 г. во время непродолжительной работы в банке. Нет, он вовсе не планировал сводить счёты с главой семейства, просто эта семья действительно отлично соответствовала задумке Крамера! Хикман настаивал на том, что лишь осуществил похищение девочки из школы, после чего передал её подельнику, будучи полностью уверенным в том, что ничего плохого с Мэрион не случится.

На первом официальном допросе, проведённом в здании полиции в Пендлтоне днём 22 декабря 1927 г., Хикман рассказал об этом в таких выражениях: «Она [Мэрион Паркер] мне нравилась, и она не хотела идти с Крамером, а хотела остаться со мной. Но мы должны были осуществить наш план, который заключался в том, чтобы Крамер спрятал девушку и собрал деньги, которые я хотел потратить на обучение в колледже. Крамера больше интересовала идея похищения ребёнка, чем получение денег. Он хотел забрать только 200 или 300 долларов из 1500 долларов, которые мы просили в письмах, подписанных „Лис“, которые я написал.»2