Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XIV

Автомобиль они не остановили по причине довольно прозаической. Юноши не поверили в то, что женщина путешествует в одиночестве, и заподозрили, что некие грабители специально выпустили её на дорогу в качестве приманки, рассчитывая завладеть остановившейся автомашиной. Ранее в округе Калверт произошло несколько подобных инцидентов, и местные жители с опаской относились к одиноким женщинам, «голосующим» на обочинах дорог.

Этим, однако, их показания не ограничились. Проехав вперёд, то есть в направлении Вашингтона, около 200 ярдов или чуть более [примерно 200 метров], Смит и Фриленд увидели старый седан, на заднем сиденье которого были навалены какие-то коробки. Ни в машине, ни возле машины людей не было видно, однако один из свидетелей заявил, будто видел на обочине поодаль крупного мужчину, второй же подтвердить этого не смог. То ли он не заметил мужчину, то ли того вообще не существовало… Пустой автомобиль, имевший номера штата Мэриленд, стоял на обочине справа, то есть до своей остановки машина двигалась в сторону Вашингтона.

Другое любопытное сообщение сделал 19-летний продавец продуктового магазина Эдгар Браунинг (Edgar Browning). Магазин располагался в квартале 3200 по 19-й стрит в городе Норт-Бич (North Beach) на удалении около 15 км от моста «Лайонс-крик». Сплошной застройки в том районе не существовало, просто в лесу были проложены просеки, образовывавшие кварталы, и кое-где можно было видеть отдельно стоявшие постройки. Такой вот одиночно стоявшей постройкой у дороги и являлся магазин, в котором находился Браунинг.

Закончив работу чуть позже 21 часа 19 июня, молодой человек погасил свет и собирался уже выйти на улицу, как увидел необычную сцену и решил понаблюдать, как же она закончится. На противоположной от магазина стороне дороги остановилась легковая автомашина синего цвета, из которой выскочила женщина в платье, похожем на платье найденного под мостом тела, то есть с красными цветами и большими красными пуговицами. Следом вылез очень грузный мужчина со смешным животом, похожим на арбуз. Он неловко ударил женщину кулаком в голову, при этом брюки съехали с его зада вниз. Ему пришлось подтянуть их руками, после чего он ещё раз ударил женщину кулаком в голову. Брюки опять свалились с непомерно толстого зада. Мужчина снова их вернул на положенное место и ещё раз ударил женщину. Эта в высшей степени необычная мизансцена повторялась раз шесть или семь. Брюки каждый раз сваливались, мешая мужчине ударить.

Подобное можно в кинокомедии снимать…

Ну, а что же женщина? Вела она себя довольно странно. Она не пыталась прикрыть голову руками, уклониться от удара или убежать, а почему-то прижимала руки к животу, что с точки зрения свидетеля выглядело нелепо. Но Браунинг не знал того, что женщина, найденная мёртвой под мостом, была беременна – этого вообще никто не знал до проведения аутопсии! – потому-то умозаключение молодого человека и оказалось поспешным и ошибочным. Если толстый мужчина действительно бил беременную женщину, то её попытка уберечь от травмирования именно живот, а не голову, представлялась совершенно логичной.

Именно эта деталь и убедила прокурора Доуэлла в том, что Браунинг видел ту самую женщину, что была убита через несколько часов.

Однако рассказ Браунинга не исчерпывался описанием увиденного избиения. По словам свидетеля, окончание странной сцены оказалось непредсказуемым. В какой-то момент из синей автомашины вылезла ещё одна женщина, которая что-то недовольно сказала пузатому мужчине – что именно, Браунинг не расслышал – после чего тот в который уже раз подтянул спадавшие штаны и… уселся на водительское место. Женщина, которую он бил, постояла некоторое время возле автомобиля и тоже залезла внутрь на пассажирское сиденье. Получалось, что странная компания приехала на машине в Норт-Бич и на машине же уехала.

Как выглядел мужчина с животом-арбузом? Высокий, лысый, белые брюки, средних лет… описание, конечно же, так себе, но большой живот – это хорошая примета, от него по щелчку пальцев не избавишься. Женщину, чьё вмешательство положило конец избиению, свидетель описать не смог – было темно, и он её попросту не рассмотрел.

Что всё это могло значить?

После проведения вскрытия тело неизвестной женщины было передано в похоронную компанию «Hutchins funeral home», находившуюся в городке Овингс (Owings), прямо на полпути от Норт-Бич к мосту через Лайонс-крик. Там оно было выставлено на всеобщее обозрение с целью опознания. Надо сказать, что особого наплыва зевак сие не вызвало. В течение 21 июня около 100 жителей округа Калверт и прилегавших округов пришли в похоронную компанию, чтобы взглянуть на тело.

Фотография из газеты позволяет получить представление о том, как проводилось опознание трупа неизвестной женщины, обнаруженной под мостом Лайонс-крик.

В числе приехавших для опознания были и сотрудники службы шерифа округа Калверт. Один из них заявил, что неизвестная женщина кажется ему похожей на бродяжку, задержанную 11 июня по подозрению в хищении багажа на автобусном вокзале. Женщина эта провела ночь в 3-м участке службы шерифа, была сфотографирована и дактилоскопирована, после чего доставлена в суд и отпущена без залога [она пообещала явиться на рассмотрение дела по существу через 30 дней].

Предположение казалось очень правдоподобным, но продержалось не более двух часов. Позвонив дежурному в 3-й участок, детективы попросили прочесть словесный портрет бродяжки. Оказалось, что у той была ампутирована половина мизинца левой руки. Между тем у трупа, найденного под мостом, все мизинцы оставались на своих местах. Поэтому о бродяжке пришлось позабыть.

По прошествии первых суток со времени обнаружения тела прокурор Доуэлл собрал журналистов и в общих чертах рассказал о том положении, в котором находилось расследование. Он подтвердил, что личность женщины установить не удалось, причина смерти пока не определена окончательно, и сообщил о беременности, которая визуально, по-видимому, не определялась. Прокурор в деталях рассказал о мужчине с брюхом-арбузом, бившем женщину по лицу, и заметил, что правоохранительные органы Мэриленда ожидают, что этот человек вступит с ними в контакт. Рассказывая об избиении потерпевшей, прокурор ни единым словом не упомянул о присутствии на месте этого инцидента третьего человека [второй женщины]. Эту деталь «законники» решили до поры до времени не разглашать, дабы использовать её в качестве «индикатора истинности» при проверке новых свидетельских показаний.

Прокурору был задан вопрос о самой перспективной, по его мнению, версии произошедшей с женщиной трагедии. Вопрос этот следовало признать ожидаемым, и Доуэлл явно был к нему готов. Прокурор сказал, что самым загадочным в случившемся представляется механизм попадания в организм неизвестной женщины сверхдозы хлороформа. Учитывая большой срок беременности, можно было предположить попытку совершения криминального аборта и ошибку врача при назначении дозы снотворного. Смерти беременных женщин при проведении криминальных абортов нередки, внимательные читатели в этом месте наверняка вспомнят мой очерк «У каждого успешного врача непременно есть личное кладбище»3, посвящённый этой весьма специфической теме. В нём рассказывается о докторе, промышлявшем нелегальными абортами, во время которых умирали женщины, имевшие намерение прервать нежелательную беременность. Во многих штатах существовали запреты на проведение абортов даже на ранних сроках беременности, и это создавало большие проблемы для женщин. Многие из них даже выезжали из США в страны, где аборты были декриминализированы, дабы провести опасную операцию в нормальных больничных условиях.

По словам Доуэлла, версия о передозировке снотворного при подготовке к криминальному аборту представлялась ему наиболее вероятной, однако прокурор подчеркнул, что жизнь оказывается порой запутаннее самых изощрённых догадок, и в подтверждение сказанному напомнил о «деле Клео Спроус» (Cleo Sprouse).

Поскольку отсылка к этой криминальной драме ничего не скажет читателям, живущим в XXI столетии, имеет смысл вкратце пояснить мысль прокурора – она того стоит. Тело мёртвой 19-летней школьницы Клео Спроус из города Шарлотсвилль, штат Вирджиния, в марте 1937 года было обнаружено на одном из местных кладбищ двумя студентами местного университета, и уже первичный его осмотр на месте обнаружения озадачил детективов. Девушка была одета, но её нижнее бельё отсутствовало – его отыскали в кустах неподалёку от трупа. В ноздрях умершей находились тампоны, пропитанные хлороформом. Во рту, зажатый зубами, помещался ватный тампон, также издававший отчётливый запах хлороформа. На лоб девушке был поставлен пузырёк зелёного стекла, какие использовались в аптечном деле, наполовину заполненный бесцветной жидкостью. Когда его открыли, выяснилось, что внутри налит хлороформ.

Довольно быстро полиция вышла на убийцу. Уже при первоначальном осмотре тела было сделано предположение о сексуальном характере преступления – на это указывало снятое нижнее бельё, причём убийца не поленился потратить время на надевание верхней одежды. Одевание трупа свидетельствовало о том, что убийца не был случайным человеком, он явно был хорошо знаком с девушкой, и его беспокоило то, в каком виде увидят труп нашедшие его люди.

Клео была обручена с неким Лестером Смитом, очень положительным молодым человеком, который был младше её на год. Смит, может быть, и стал бы подозреваемым, но он имел непробиваемое alibi, и потому молодого человека никто всерьёз не заподозрил. Подозрения быстро сгруппировались вокруг известного в Шарлотсвилле стоматолога Миллера. Этот человек окончил медицинский колледж в Балтиморе и уже 27 лет практиковал в Шарлотсвилле, причём более 20 лет он являлся семейным стоматологом Спроусов. То есть Миллер лечил членов этой семьи ещё до рождения Клео!

Мать убитой девушки сообщила детективам, что дочь постоянно лечила зубы и ходила на приёмы к Миллеру, точно к себе домой. Стоматолог даже делал для Клео персональную скидку, дабы лечение не было слишком обременительно для семьи. После посещений стоматолога девушка чувствовала себя очень плохо, жаловалась на головную боль, тошноту, вялость. Фактически весь следующий день она болела и мучительно приходила в себя. Детективы предположили, что врач усыплял Клео во время её визитов и совокуплялся с бесчувственным телом.

Врач на удивление легко признал свою вину и подтвердил, что девушка скончалась во время посещения его кабинета. Миллер вывез тело на автомобиле, провёл несколько часов в ожидании подходящего момента для последующей переноски и глубокой ночью бросил его на тёмной кладбищенской аллее. Разумеется, Миллер отрицал существование сексуального мотива и страшно возмущался подозрениями такого рода, напирая на то, что имел место несчастный случай, который вызван даже не столько его действиями, сколько бракованным лекарством.

Слева: Лестер Смит, жених Клео Спроус, у гроба невесты. Справа: стоматолог Миллер, убийца Клео Спроус, семейный врач, знавший семью Спроусов более 20 лет.

История смерти Клео Спроус и последующее расследование вызвали немалый интерес общественности и стали широко известны. Но известность эта была связана не с лихо закрученным детективным сюжетом – нет, как раз в этом отношении расследование оказалось простым и быстрым! – а этической подоплёкой случившегося. Подлость врача, знавшего семью жертвы на протяжении двух десятилетий и воспользовавшегося беззащитностью доверившегося ему человека, с одной стороны, вызвала широкий интерес, а с другой – явилась источником всеобщего негодования.

Прокурор Доуэлл, упомянув о «деле Клео Спроус», дал понять журналистам, что отравление хлороформом могло быть отнюдь не связано с криминальным абортом. Юная школьница Клео Спроус не помышляла об аборте – она приходила к стоматологу лишь для того, чтобы лечить зубы! – но ловкий преступник находил благовидные предлоги для её одурманивания и последующего усыпления.

В принципе, что-то подобное могло произойти и с неизвестной женщиной, найденной возле моста через Лайонс-крик.

Чуть позже в тот же день – речь идёт о 21 июня – появилась информация о детях, обнаруживших тело неизвестной женщины в районе моста «Лайонс-крик». В первых сообщениях для прессы утверждалось, будто труп обнаружили два мальчика, но на самом деле это было не так. Информация на сей счёт была умышленно искажена из-за опасений за их безопасность. Поскольку довольно быстро стало ясно, что опасаться нечего – дети не видели и не слышали ничего такого, что могло бы угрожать преступнику – прокурор Доуэлл разрешил сообщить прессе правду. Единственное условие для публикаций об этих детях состояло в том, что журналистам не следовало называть их фамилии.

Оказалось, что тело нашла компания из четырёх человек, это были мальчики Джон (12 лет) и Брюс (3 годика) и девочки Эдна (10 лет) и Маргарет (6 лет). Детишки встретились с репортёрами, рассказали им о походе к Лайонс-крик и пугающей находке. Все остались довольны – детишки получили «пять минут славы», а репортёры – занимательный материал.

Дети, обнаружившие тело неизвестной женщины в районе моста «Лайонс-крик». Слева направо: 12-летний Джон, 3-летний Брюс, Эдна, 10-и лет и 6-летняя Маргарет. В первые сутки после обнаружения трупа «законники» намеревались скрыть их личности из опасений за их безопасность. С этой целью в первых сообщениях для прессы указывалось, будто детей было двое, однако в дальнейшем пришло понимание того, что дети не знают ничего такого, что представляло бы угрозу для убийцы женщины, а потому в сокрытии их персон нет никакого смысла.

21 июня прокурор Артур Доуэлл появился перед коронерским жюри, работу которого в 11 часов утра открыл мировой судья Уилльям Дьюк (William W. Duke). Заседание без лишних экивоков зафиксировало, что поскольку личность умершей женщины ещё не установлена, причина смерти представляется неясной и все подозрения носят сугубо умозрительный характер, то решение жюри представляется сугубо формальным актом. Полицейское расследование в любом случае надлежит продолжать, и уже после получения каких-то результатов коронерское жюри сможет вернуться к решению вопроса о характере деяния, жертвой которого стала женщина.

Заседание коронерского жюри в тот день интересно ещё и потому, что выступивший там доктор Пейдж Джетт официально отверг возможность передозировки снотворного при подготовке умершей женщины к аборту. Не совсем понятно, на чём основывалась категоричность этого заключения, но в последующем следствие исходило из того, что смерть неизвестной женщины не находилась в какой-либо связи с плодоизгоняющей операцией или подготовкой к такой операции.

Заседание коронерского жюри 21 июня закончилось воистину соломоновым решением о приостановке дальнейшей работы жюри вплоть до того момента, когда органами следствия будет собрано больше сведений о личности потерпевшей и обстоятельствах её смерти.

Из города Норт-Бич, находившегося на удалении примерно 15 км от «Лайонс-крик», 21 июня поступила важная информация. Несколько не связанных между собой свидетелей, прочитавшие в газетах об обнаружении накануне неопознанного женского тела, сообщили о том, что видели погибшую во второй половине дня 19 июня. Если эти рассказы соответствовали истине – а они, по-видимому, соответствовали, поскольку подтверждали полученные ранее показания Браунинга – то картина получалась презанятнейшая.

Сначала неизвестная женщина, которую никто не знал в Норт-Бич, приезжает в этот город из Вашингтона. На то, что она приехала именно из столицы, косвенно указывало происхождение её одежды – вся она была куплена именно в Вашингтоне, причём в одном универмаге. В интервале от 18 до 20 часов она ходит по улицам Норт-Бич, потом исчезает из поля зрения на некоторое время, но около 21 часа появляется на окраине города возле продуктового магазина. Там её избивает некий тучный мужчина – сцену эту наблюдает Эдгар Браунинг – после чего неизвестная женщина, её обидчик и некая «Вторая женщина» усаживаются в одну машину и уезжают. По-видимому, они поехали в обратном направлении, поскольку через час неизвестную женщину на расстоянии около 400 метров от моста «Лайонс-крик» замечают Франко Смит и Джордж Фриленд. Та «голосует» на обочине, но свидетели проезжают мимо. При этом они видят через 200 метров пустой седан, и неподалёку от него один из свидетелей замечает мужчину, но второй свидетель в этой части его показания не подтверждает.

По-видимому, вскоре после этого последовала смерть неизвестной женщины, точнее, убийство, поскольку от моста она уже не отдалялась.

Карта центральной части штата Мэриленд, дающая наглядное представление о перемещениях неизвестной женщины в последние часы жизни. Знаком «крест» обозначено место расположения моста через ручей Лайонс-крик – там в 7 часов утра 20 июня 1938 года был обнаружен труп неизвестной. На удалении 400 метров от моста в 22 часа 19 июня неизвестную женщину увидели два свидетеля, проезжавшие на грузовой автомашине. Цифрой «1» обозначен небольшой курортный посёлок Норт-Бич, находящийся на удалении 15 км от места обнаружения трупа. В Норт-Бич в интервале 18—20 часов 19 июня женщину видели по меньшей мере трое не связанных друг с другом свидетелей. На окраине этого посёлка продавец продуктового магазина наблюдал избиение неизвестной женщины неким лысым мужчиной с непомерным животом. Сцена эта имела место чуть позже 21 часа 19 июня. Цифрой «2» обозначен городок Овгинс – там тело неизвестной женщины было выставлено на всеобщее обозрение в надежде на опознание.

Как видим, перемещений в последние часы жизни неизвестной женщины было довольно много.

К вечеру 21 июня 1938 года члены следственной группы пришли к следующим выводам:

1. Погибшая женщина, по-видимому, связана с городом Вашингтоном, и именно туда надо переносить розыск. На связь со столицей косвенно указывает происхождение вещей, которые приобретались сравнительно недавно в столичном универсальном магазине. Кроме того, погибшую никто не знает и никто не ищет ни в округе Калверт, ни в соседних округах.

2. В Вашингтон следует отправить пару детективов для установления контактов с сотрудниками столичной полиции и привлечения последних к розыскным мероприятиям.

3. Одной из целей командировки в Вашингтон должна стать встреча с работниками магазина «Julius Garfinckel & Co.» и их опрос для выявления тех продавцов, кто продавал убитой женщине предметы одежды, найденные на ней.

Это был годный план, но до его реализации дело не дошло. Через несколько часов произошло важное событие, которое все ждали, но в возможность которого мало кто верил. Женщина была опознана, но!… Без многозначительного «но!» не бывает хорошего детектива, и в данном случае мы видим замечательное подтверждение этого правила.

Дело заключалось в том, что хотя личность и была установлена, сие не только не прояснило детали случившейся с ней трагедии, но напрочь её запутало.

Отпечатки пальцев, зафиксированные ещё до начала аутопсии и переданные фототелеграфом в федеральное Министерство юстиции, полностью совпали с отпечатками пальцев Эстер Льюис (Esther Lewis), 31-летней жительницы Вашингтона. Как же отпечатки пальцев этой самой Эстер Льюис оказались в базе данных федерального Минюста?

Да очень просто! Женщина работала в критически важном федеральном учреждении и была дактилоскопирована при оформлении на работу. Называлось это учреждение «Бюро гравировки и печати» (Bureau of Engraving and Printing) при Министрестве финансов, проще говоря, это был монетный двор, где изготавливались не только денежные знаки, но и бланки всевозможных документов, защищённых от копирования и подделки – бланки векселей и доверенностей, чековые книжки, федеральные облигации и облигации штатов, акции крупнейших компаний и прочее. Кроме того, в «Бюро гравировки» изготавливались денежные знаки некоторых иностранных государств.

Эстер Льюис, 31-летняя вдова, жительница Вашингтона, странным образом умерла возле моста «Лайонс-крик» поздним вечером 19 июня 1938 года или в первые часы 20-го. Бывает же такое – человек прожил очень обыденную, очень тривиальную и даже скучную жизнь, и всё самое таинственное и непонятное оказывается связано лишь с его смертью!

Эстер была замужем за ветераном Мировой войны Джоном Льюисом до момента смерти последнего в 1935 году. Это был необычный брак – муж был старше жены на 31 год. Для тех времён такая разница в возрасте представлялась исключительной. Впрочем, в отношениях этих людей имелось и кое-что ещё довольно необычное – в их браке были рождены шестеро (!) детей. Это был перебор даже для Америки 1930-х годов, где в то время существовал культ больших семей. Следует уточнить, что Джон скончался по некриминальной причине, на момент смерти ему исполнилось 59 лет.

И после этого Эстер определила детишек в разного рода пансионы в штате Мэриленд и… зажила жизнью свободной женщины. Нет, её дети не голодали и не страдали от преследований неадекватных усыновителей – они были пристроены в хорошие места, поскольку у Джона Льюиса имелись кое-какие сбережения, которые он передал в специальный трастовый фонд, оплачивавший расходы на содержание детей.

Вот только Эстер, насколько можно было судить по полученной из Министерства юстиции краткой биографической справке, поспешила отделаться от обузы и не тратила на детишек много времени.

И то сказать, в 28 лет [когда умер муж] всё только начинается! И ведь сколько всякого ей надо было успеть!

Сообщение об идентификации трупа женщины из Лайонс-крик стало в некотором роде сенсацией. Многие газеты, следившие за криминальными новостями, поместили эту информацию на первые полосы вечерних выпусков своих номеров.

Репортёры, разумеется, бросились искать кого-то, кто мог знать Эстер Льюис – друзей, соседей, родственников, коллег по работе. Разумеется, этим занялись и детективы столичной полиции – теперь, когда стало ясно, что убитая действительно проживала в Вашингтоне, полицейским волей-неволей пришлось подключиться к расследованию, проводимому в Мэриленде.

Вечерний номер «The Washington times» от 22 июня 1938 года с заголовком «Жертва убийства идентифицирована».

Первым человеком, на которого вышли столичные детективы, стала Эмма Салливан (Emma Sullivan), руководившая бригадой уборщиц, работавших в помещениях «Бюро гравировки и печати». Эмма сообщила, что Эстер работала уборщицей на неполную ставку и получала 50$ в неделю – в реалиях того времени это были очень большие деньги за неквалифицированный труд. Для сравнения можно сказать, что промышленный рабочий получал до 20$ в неделю, а самая высокая ставка специального агента ФБР в 1938 году составляла 89$, причём таких агентов было всего четверо, и их список утверждал лично Директор Бюро Гувер. Не будет ошибкой сказать, что высокая заработная плата Эстер Льюис объяснялась не только и не столько тяжёлыми условиями труда, сколько необходимостью обеспечения лояльности работника. Уборщицы имели доступ к ключам от многих помещений и уникальным объектам хранения (краскам, клише, инструментам), и руководство «Бюро гравировки и печати» высокими заработными платами добивалось преданности сотрудников.

Это, разумеется, было не всё. Эмма Салливан сообщила детективам, что Эстер в последний раз вышла на работу в четверг 16 июня. Пятница являлась зарплатным днём, но Эстер позвонила Салливан и отпросилась, сославшись на недомогание. Кстати, то, что женщина не приехала за зарплатой, косвенно свидетельствовало об отсутствии острой нужды в деньгах. Отвечая на вопросы детективов, Салливан заявила, что ничего не знала о беременности Эстер, догадаться об этом по её внешнему виду было невозможно. На вопрос о детях последней Салливан ответила, что ей было известно о нескольких детях, точное количество она не знала, но Эстер уверяла, что дети пристроены в пансионы и с нею не живут.

Эмма Салливан являлась начальницей Эстер Льюис в «Бюро гравировки и печати». Эта женщина первой сообщила сведения, проливавшие свет на обстоятельства личной жизни погибшей женщины.

А что с семейным положением убитой женщины и её интимной жизнью в целом? Согласитесь, уместный вопрос…