- -
- 100%
- +
Сидя на заднем сиденье отцовской машины, смотрю в окно.
Впереди КПП нашего военного городка. Ненавижу его. Как тюрьма. Не войти, не выйти...
Это часть по подготовке спецподразделений.
На проходной - автобус. Много парней... Курят, общаются. Некоторые в военной форме, некоторые в штатской.
Автобус стоит прямо в воротах.
- Товарищ полковник, - подбегает какой-то сержант. - Автобус сломался. Сейчас подгонят технику, дёрнут его. Пока что не проехать. А объезд для тяжёлой техники размыло. Не проедете.
- Виновному - выговор, - цедит отец, поднимая стекло.
Лишь бы свои выговоры писать!
Нажимаю на кнопку, опуская стекло. Кладу подбородок на руки, разглядывая бойцов.
Хорошенькие... Ещё не обруталенные даже. Пацаны. На выходе терминаторами будут. Слушаю их смех.
- Ренат, сигарету дай.
Тот, к которому обратились, оборачивается.
Встречаемся взглядами.
Весёлый его взгляд меняется на хищный. Измеряет взглядом машину, меня... Облизывает губы, медленно моргая...
Меня ошпаривает кипяточком от его откровенных гляделок.
Слепо протягивает пачку сигарет улыбчивому товарищу.
Не отвожу взгляда. Надменно и не тушуясь смотрю ему в глаза.
Ещё чего - смущаться перед ними!..
Неожиданно подмигивает, пошленько расплываясь в улыбке. Даже скорее в усмешке.
Подпираю щеку кулаком, с поднятым вверх средним пальцем. Демонстративно равнодушно разглядываю его.
- Ахаха... - обнимает "по-братски" за шею этого хорошенького улыбаку, кивая ему на меня.
Второй тоже расплывается мне в улыбке. Шлёт воздушный поцелуй.
Сейчас вы получите звездюлей! И я. Эх...
- Ульяна! - рявкает отец. - Стекло быстро подняла.
Ненавижу этот военный городок. И уже кажется ненавижу даже отца.
Не дожидаясь, пока я подниму стекло, поднимает его сам.
Я - дочка командира военного городка, полковника Царько. Он здесь царь и бог.
И мне ничего нельзя-я-я-я-а... А-а-а!
Даже немножко пошалить с этой ордой парней. Вот так через окошечко.
- А мне письмо никакое не приходило?
У меня нет своей почты. Мне неположено. Из соображений безопасности...
- А какое ты ждёшь?
- Из вуза...
- Нет.
- Посмотри в спаме.
- Посмотрю.
Последние два года я училась на домашнем. Для моей "безопасности". Словно срок мотала.
Вырваться бы хоть в этом году!
Но отец словно шизу словил. Может, угрожал ему кто-то мной? Не знаю... Он мне не отчитывается. Говорит как со своими солдатами!
Два этих симпатичных парня - нахальный и улыбчивый, периодически поглядывают в мою сторону. И мне щекотно от их внимания. Но они не могут меня видеть. Стекло тонировано.
Скучно очень!
Они одеты оба в штатское. У нахального - на шее тату. У улыбчивого - пирсинг в брови. Оба белозубые, загорелые. На стиле такие... Мажорчики типа.
Даже как-то неловко за мои белые воротнички на платье. Любое отклонение от "барышни" приходится выбивать с боем у отца.
- Душно...
Опять открываю окно.
Смотрю специально не на них, а в сторону, на холмы. До города здесь далековато. Ногами не убежишь. Никакое такси не пропустят. Без пропуска не выпустят. Вот тебе и вся свобода личности!
Накручиваю одну косичку на палец.
Нахальный врубает музыку на телефоне.
Саунд: Xolidayboy - DOMINATOR
И они очень прикольно тусят под тречок. Ловлю это боковым зрением.
Улыбаюсь, не глядя на них и кусая губы, чтобы не сильно уж откровенно сверкать зубами.
Перевод текста - провокация про какие-то большие болты и жестких доминантов.
Ренат этот сжимает пряжку ремня, двигая бедрами. Щеки мои вспыхивают!
Придурки... - хихикаю про себя.
- Якунин! Левченко! Угомонились... - одергивает их старший.
Отец опускает свое стекло.
- Шутов! - рявкает отец, подзывая одного из их старших.
- Слушаю, товарищ полковник, - подходит боец без опознавательных в камуфляже.
- Посади эти тела в автобус. Что за дискотека?
- Эм... Жарко, товарищ полковник. Подышать пацаны вышли.
- Ты приказов не понимаешь?
- Есть... - сквозь зубы.
- Они не тела. Зачем ты так говоришь? - ворчу я.
- Что?
- Они не тела...
- Будут так себя вести, будут телами. Здесь не детский сад.
Закрывает окно. И я тоже закрываю. На что смотреть теперь? Парней сажают обратно.
Скукота...
Интересно Ренат этот - Якунин или Левченко?...
Глава 2 - Раздолбаи
НАКАНУНЕ.
Ренат.
Стоя с братом на балконе показываем друг другу фотки девочек, хищно переглядываясь.
- Вот эта кла-а-ассная... - веду по ее груди пальцем. - Трахается как пантера голодная. Замужем правда... Но нам то похер.
- А это кто с ней на фотке?
- Нравится?
- Мм... ничо такая...
- Ренат! - рявкает отец.
Судя по тону, спалил, что мы брали тачку, пока он был на службе.
Переглядываемся с Данилой.
- Ну, всё! - истерично ухмыляется брат.
- Да как?.. - закатываю я глаза.
Мы же следов не оставили. Даже заправили ее ровненько как было.
- "Где-то просчитались, но где?".
- Лишь бы кредитки не забрал.
Отец нас деньгами балует. По тачке обещал подарить.
Выдыхаем поспешно дым, выкидывая сигареты.
- Ладно, разрулим...
Потрошим пачку жвачки, закидывая по подушечке в рот.
Залетаем с балкона в комнату одновременно с отцом.
- Доигрались, два кролика?!
- Бать... Ну мы же ее не разбили. Понять и простить, а?
- Ещё бы вы ее разбили!
- Вернули в целостности. Муха не сидела! - отмазывается Дан.
Дан, мой двоюродный, но живёт с нами с раннего детства. И моего отца считает своим. У нас разница в полгода.
- На ком муха не сидела, на генеральской жене?!
- Ааа... Не про машину, да, речь? - нервно, с застывшими улыбками переглядываемся мы.
- Бать, давай без моралей, а? - пытаюсь притормозить я разборки. - Мы оба уже совершеннолетние.
- Совершеннолетние?! - ядовито.
Выдергивает ремень с охрененной пряжкой из брюк.
- Э-э-э! - залетаем оба за диван на всякий случай.
Ну не драться же с ним. Так то мы его уже на пол головы выше оба. Но это же отец...
- Мать! Иди-ка, сюда... - цедит он.
- Маму-то зачем привлекать?! - возмущаюсь я. - Это мужские темы.
- Ты думаешь, член совать начал в движимое и мужиком стал?! - разъяряется отец.
Мама с кухонным полотенцем в руках настороженно переводит взгляд с отца на нас. Ловит в фокус опасную пряжку.
- Костя, ты что?... Это же дети.
- Де-е-ети?! - округляет он артистично глаза.
Детьми нас всё ещё может считать только мама, со своей незамутненной ничем любовью к своим "мальчикам".
Потому что мы давно уже два сексуально активных шкафа. И немного переборщили с активностью...
- Хотела ты, Катя, их от армии отмазать, да? А я говорил тебе, что каждый мужчина должен служить. Потому что, если он не служит в этот период, он или тюлень или оборзевший пиздюк. Угадай-ка, кто перед нами?!
- Что они опять сделали? - прижимает мама испуганно руки к груди.
- Потаскуны...
- Бать... - возмущённо и немо жестикулируя просим его заткнуться. - Ну ты чо??
- Давай лучше ремня, а? - выходит, засунув руки в карманы из-за дивана Даня.
- Мам, выйди, пожалуйста, - взъерошиваю волосы, смущённо улыбаясь ей.
- Готовь Катерина пироги. Будем сыновей провожать... - скрипит зубами отец.
- Куда? - ахает мама.
- Служить пойдут.
- Бать, ты чо... - недоверчиво ухмыляюсь я. - Какое служить? У нас сессия...
- Сессия? Это та, которую ты купил?
- Да я только историю купил.
- Вы чо оба с хрена сорвались?!
- Костя... - в шоке шепчет мама. - Ты зачем при детях так...
Сердце колотится, щеки горят. Не при маме только! - отрицательно качаю отцу головой.
- Иди, Катя... - давящим тоном, выпроваживает растерянную мать. - Я долго терпел.
Закрывает за ней дверь.
Выдыхаем с братом, что разговор будет не при ней.
Мама у нас очень наивная и ранимая... Это чокнуться можно, с ней такие темы обсуждать.
- Вахатов пока не знает, кто его жену в два ствола порадовал. Но о факте уже оповещен. Камеры сняли. Лица видно плохо. Но я, например, узнал...
Да, блять! Он ещё и запись смотрел?? Рука-лицо, просто!
- Ыы... Ой... - рефлекторно отворачиваем лица.
Неловко вышло...
Отец работает во внештатной охране генерала. Вахатов - мент, местная власть. Мудак. Но жена молодая... красивая... под винишком - без тормозов!
- Вахатов ищет. Найдет. Сказал - закопает живьём. А Вахатов, если сказал - закопает. Что предложите, "мужчины"? - зло. - Пойти мне ему первым пулю в лоб пустить, чтобы двух охреневших пиздюков от расправы спасти и сесть. Или есть какие-то другие версии?
Падаем с братом на диван, плавая взглядами по комнате.
- Баб других не было? Или может вы только в тандеме выступать умеете?! А другие не соглашаются на этот цирк?? Только эта шаболда? Ещё и малого втянул... - разочарованно цедит отец.
- Да не втягивал он...
- Заткнись!
Обтекая, молчим. За такие вещи перед родителями не оправдываются. Да и вообще в кругу семьи не обсуждают.
- Отец... Ну ты чего... молодым не был?
Херня вышла, да. Но в моменте же не думаешь о последствиях.
- Был! - хмурясь, отворачивается к окну, засовывая руку в карман, во второй висит ремень.
Нам вообще-то практически не доставалось с братом. Ну леща максимум...
- Был... - вздыхает. - Кате вот цветы носил. Ночью вагоны разгружал, чтобы купить. Бегал в самоволку из части к ней. На губе из-за нее сидел... Предложение делал! Тебя вот родили. А тебя забрали, чтобы в семье рос, а не детском доме... В горячие точки ездил, чтобы дом этот нам построить. И на учебу вам денег заработать. Пацанов своих растил... Вырастил, мля.
- Ну сейчас... все иначе, отец. Мир другой.
- Не иначе. Просто вы два зажравшихся раздолбая, возомнивших себя мужчинами. Но ничего... Я вам флюгер подправлю. Соцсети свои прямо сейчас под ноль снесли. Все фото из сети удалили.
Поднимает телефон к уху.
- Здорово, Псих... возьми к себе двух пакостных щенков на воспитание?
- Чо делать-то? - ловит мой взгляд Дан.
- Ладно, не очкуй. Армия - это как пионерский лагерь. Просто спортивный...
Глава 3 - Монах Шаолинь
Ренат
- Тимофей...
Как там...
- Можно обратиться?
Тимофей Шутов - батин кореш. Моложе его лет на десять. Именно он нас забрал сюда из распределителя, откуда набирали солдат в разные части.
- "Товарищ капитан".
- А?
- "Товарищ капитан", а не Тимофей, - поправляет он меня. - За этими воротами Тимофеев и Ренатов нет. Есть капитан Шутов и рядовой Якунин. И к старшему надо обращаться "разрешите" и по званию, "можно" за этими воротами только "Машку за ляжку".
- Понял.
Прям батины приколы.
- Чего хотел, Якунин?
- Про девчонку хотел спросить... - стреляю взглядом на чёрную А6 полкана.
- Боец, ты попутал?
- А... да? - поджимаю губы, пряча улыбку.
- Да. Но на всякий случай предупрежу. Один раз. Дочку Царько в упор не видеть. Смотреть мимо и в сторону. Здесь ни дочек, ни... жен трогать нельзя. Штрафбат за такое - это если повезет, ясно?
- Ясно...
Дочка, значит.
- Ты здесь дух. Бестелесный.
- Монах, ага, - вздыхаю я, пиная с досадой по колесу.
- Только Шаолинь, - иронично добавляет он.
- Товарищ Капитан, - зовут его пацаны.
Они сидят на лестнице автобуса, с другой стороны от Царько, чтобы не видел.
- Разрешите спросить...
- Разрешаю.
- Левченко и Якунин в отборе не участвовали. Как они с нами попали?
- Комиссия определила.
- Мм... Блатные короче, да?
- Блатные, Артамонов, в военной академии учатся. А здесь все равны. Якунин и Левченко оба КМС по кикбоксингу. Вам не уступают.
- Да просто кентов наших в ВДВ пнули, а их сюда. Нечестно.
- Так и вы формально в ВДВ... если после учебки не покажете результат, туда и поедете. Так что особо не беспокойтесь.
- Слышишь, Артамонов... - выходит из-за моего плеча Дан. - Тебе если есть что предъявить, ты нам предъявляй. А не в третьем лице нас обсуждай.
- Ты к себе на Вы? Или за себя лично слабо отвечать? - быкует Артамонов.
Делаю шаг к брату, вставая плечом к плечу.
Цепляемся взглядами с Артамоновым.
- Угомонились. И вспомнили про дисциплинарные взыскания за драки.
- Выговор? - улыбается Артамонов.
- Выговор?.. - ухмыляясь, качает головой Шутов. - Ты точно тест по IQ сдал?
- Сто двадцать семь, Товарищ капитан.
- Вот тебе ровно трёх не хватило до понимания, что если у старших фантазия хорошая, то найдут сотню способов наказать тебя в рамках устава.
- Техника не может проехать, товарищ капитан. - подходит к нему летёха. - Что будем делать? Царько бесится...
- Ну что делать, снимай с тормозов, пусть бойцы его вытягивают.
- Это мы, что ли?!
Удрученно оглядываю свои фирменные джинсы и кроссы за тридцать штук.
- Мы же сейчас в грязи по уши будем.
- Таков путь.
Заебись, чо... Бесплатная рабсила.
И минут тридцать мы насилуем автобус, а он нас.
Полковник Царько выходит из машины. Говорит с кем-то по телефону, бесцельно бродя у КПП.
Дочка его опять опускает стекло.
Стебется, зараза такая... По взгляду видно.
Улыбаюсь ей. Такая она... Словно из прошлого столетия. Косы, ямочки на розовых щеках, ресницы черные. Яркая, но без косметики. Кровь с молоком! Гимназистка с кружевным воротничком на темном платье.
- Хороший пионерлагерь... весёлый... - напрягаясь, толкает Дан автобус. - И пионерочки хорошенькие...
- Миха, газани сейчас немного! - кричат водиле.
Из под колес нас забрызгивает грязью.
Разбегаемся в стороны. Я отлетаю к тачке Полкана.
- Мм... Блять... - стоим обтекаем.
- Ахаха... - тихо смеется девчонка.
- Как тебя зовут?
- Ульяна.
- Салфетки есть, Ульяна? - ухмыляюсь ей.
Стрельнув взглядом на отвернувшегося отца, показывает мне маленькую пачку салфеток.
- Только такие.
- Давай...
Вытаскиваю несколько, читая пачку.
- "С лактацидом, для интимной гигиены". Аа... Класс! - угораю я, вытирая лицо. - Какое близкое знакомство...
Демонстративно нюхаю салфетки, закатывая глаза.
Запах очень нежный, цветочно-свежий. Моему члену тоже заходит.
- Вау... - подмигиваю ей. - Отличный спойлер!
Строго нахмуривает брови.
- Не хами.
- Это флирт, детка...
- Я папе расскажу! - прищуривается грозно.
Ой, ну какие мы ромашки...
- Не расскажешь, - дразню ее.
- Почему это?
- Он меня в штрафбат вышлет. А ты запала...
- Пф-ф-ф! - демонстративно пренебрежительно. - Вас тут на одно лицо двести человек!
- Но рискую тебя развлекать только я, верно? - улыбаюсь нахально.
- Якунин! В строй.
- Иду-у-у...
- "Есть" надо отвечать!
- Есть...
Есть... Есть тут жизнь после смерти и для бесплотных духов! Ульяна, значит?..
Глава 4 - О погоде
Мне здесь общаться особенно не с кем, на весь наш крошечный городок всего несколько девушек.
И вместо вечерней пробежки я собираюсь к подруге. Нашей медсестре. Она сегодня на смене. И живёт она не здесь, а в городе. Мы видимся не часто.
- Ты куда собралась?
- К Алле схожу.
- Зачем?
- Плохо чувствую себя.
- Конкретнее.
- Пап, ну!.. - психую я, придумывая отмазку. - Женские дни у меня и плохое самочувствие!
- Чем тебе Алла поможет?
- Она мне капельницу с железом ставит.
- А таблетки чем плохи?
- Меня от них тошнит.
- Ну пусть придет на дому сделает.
- Да могу я воздухом подышать, пройтись?
- Темно уже и поздно.
- Боже... Там патруль на каждом шагу. Кого бояться?
- Ну, иди, ладно...
С медсестрой нашей Аллой мне общаться не запрещено. Она девушка "недоступная". В связях ни с кем не замечена.
Но отца напрягает, что я там пересекаюсь иногда с солдатами. Хотя он прекрасно знает, что ко мне никто без приказа не подходит.
И нахалу Якунину скоро объяснят, что это красная линия Царько. Перестанет меня "развлекать".
Засранец, конечно, тот ещё... Но от скуки, я почему-то ищу его взглядом каждый раз как выхожу из дома. И сам факт, что он где-то на территории... будоражит. И поднимает мой пульс.
От скуки, конечно, это все.
- Брюки надень.
- Я в джинсах! - обуваюсь я в прихожей.
- Позвони ей, спроси, нет ли заразных в изоляторе.
А-р-р!!
- Спросила уже, - вру я. - Там пусто.
Из вредности крашу губы ярким прозрачным тинтом и распускаю волосы, пока он не видит. Надеваю светлый плащ.
- Дойдешь, скинь смс.
Не любить отца - стыдно. И мне немножечко стыдно, да. Но только немножечко.
Он меня замучил!
Вот уеду, буду учиться любить его заново.
На улице, достаю из кармана пробник самого обалденного парфюма на свете и распыляю себе на шею. Это Алла мне подарила на восьмое марта.
Кайфуя от самой себя, не торопясь иду по центральному скверу, мечтая, что вот-вот наступит свобода. Я уеду отсюда и никогда не вернусь.
Идти тут и некуда!
КПП, общежития, трехэтажка для семейных офицеров. Наш коттедж... Дом быта, в котором пара магазинов, детский сад на горсточку детей, банкомат... Медпункт и ещё один пропускной пункт - вход в военную часть, там казармы, плац, спортзалы, техника, склады и даже вертолетная площадка, а дальше - полигон, пустырь, хвойный лес. Вокруг бетонный забор с колючей проволокой.
Мало чем отличается от зоны!
Я все тут знаю от и до. Пока ребенком была, отец так не заморачивался. Я облазила все!
Прохожу мимо патруля, вглядываясь машинально в лица парней.
Чувствую от них волну внимания.
-Здравствуйте! - здороваюсь с ними.
- Здравствуйте! - хором.
Стукнув в дверь захожу к Алле.
Вход в медпункт - на территории части, сразу у проходной. Меня велено пускать.
- Привет!
- Привет!!
Обнимаемся, целуя друг друга в щеки.
- Сейчас, чай поставлю.
- Как там на свободе?
- Она тебя ждёт!
Садимся вдвоем за ширму.
Отдает мне телефон с загруженными фотками. Она иногда снимает специально для меня разные вещи.
- Письма так и не было... - жалуюсь я.
- Рановато ещё, наверное. Куда ты больше хочешь?
- Честно? Мне всё равно, хоть на трактористку. Лишь бы вырваться.
- А тебе не приходила такая мысль, что отец просто не показывает тебе это письмо.
- Зачем так делать?
- Затем... - многозначительно.
- Ну должен же он когда-то меня отпустить...
Шум за дверью.
- Алла Алексеевна... - заходит кто-то. - К вам тут болезные на голову.
- Ой... - подскакивает Алла.
Поправляя халат выходит из-за ширмы.
- Кременчуг, Артамонов, Ильюшенко, - перечисляет фамилии, - Якунин, Левченко.
Якунин!!
Выглядываю.
- А что случилось?
- Упали...
- Где упали? Откуда?
- Шли-шли, упали.
Парни заходят в кабинет. Лица разбиты...
- О-о-о... Подрались, что ли?!
- Ну чо Вы, Алла Алексеевна, у нас дисциплина железная, никто не дерется. Вы такого в рапорт не напишите. С координацией просто пока хреново у пацанов...
- Понятно.
Алла открывает им дверь "лазарета" или "изолятора", зависит от ситуации.
- Ложитесь пока. Ну, кошмар... - рассматривает их лица.
- Тут четыре койки.
- Один на кушетку.
Якунин падает на кушетку, рядом с ширмой.
- Аллочка, сделай что-нибудь. Завтра всем трындец будет из-за этих дебилов.
- А что я сделаю?!
- Ну вы, девочки, умеете... подшаманить.
Уходит.
Алла идет к остальным.
Ренат стаскивает пустую стальную кювету со столика в виде полумесяца, прикладывает к щеке.
Сложив руки на груди, шагаю мимо него, разглядывая разбитое лицо.
- Я даже не удивлена...
- О... Царская дочка... Соскучилась?
У него темные глаза-пули... И вена бьётся на крепкой шее...
- За что в нос получил? Салфетки чужие нюхал?
- Коза... - смеётся, шипя от боли. - Мм... Мля... Лучше бы пожалела.
Ловит мои пальцы.
От прикосновения застываю.
Медленно вытягиваю их из его руки.
Смотрю на его тату на шею.
- Нравится?
- Придется свести.
- Зачем это?
- Не возьмут в спецназ с татухой.
- Почему?
- Это говорит о том, что ты не устойчив психологически.
- Да ладно?
- Зуб даю!
- Нафига мне твой зуб? Что-нибудь другое давай, - улыбается.
Губы все в крови.
- Что, например, - прищуриваюсь я.
- Кисочку... - облизывает губы, ведя пальцами от моей коленки по внутренней стороне бедра.
Слушаю как ускоряется пульс, грохочет в ушах...
Но не охренел ли мальчик?
Поднимаю с медицинского столика огромные ножницы.
Демонстративно делаю "чик-чик".
- Ай... - одергивает руку.
- Если я захочу тебя потрогать, я тебе сообщу.
- Захоти... - расстёгивает флисовую куртку, обнажая грудные мышцы.
На рёбрах красное пятно, которое грозится стать синяком. И потрогать хочется, да. Красивое тело...
А я никогда в своей жизни парня не трогала!
Глядя мне в глаза, медленно тянет за штанину к себе.
Встряхиваюсь от гипноза!
Чик-чик... - делаю ещё раз предупреждающе в районе его пояса.
Его передёргивает.
- Эй...
Посмеиваясь, перекладывает белую кювету себе на пах, как защитную ракушку.
- Держите себя в руках, Ульяна Николаевна.
Прижимаю слегка край ножниц к его грудной мышце. Не руками же его трогать!
- Мм... - с тихим стоном закрывает глаза.
Увлекаясь его реакцией провожу ножницами ещё на сантиметр ниже.
Его дыхание срывается, подрагивающие пальцы расстегивают куртку до конца. Распахивает.
Моя рука, следуя за взглядом, сама по себе ведёт ножницами вниз... Сталь проезжается по синяку.
- Аа...- чувственно вздрагивают его губы, замирает...
Посередине груди ещё одно тату. Под пупком дорожка темных волос до ремня.
От мурашек по шее мое дыхание срывается тоже.
Распахивает глаза, ловя меня пьяным возбуждённым взглядом. Тяжёлым таким... дерзким!
- С Ульяной Николаевной разговаривать нужно вежливо, - подрагивающие голосом сообщаю ему.
- О погоде? - шепчет.
- О погоде - можно, - строго киваю я.
- Как скользко и влажно... - шепчет, облизывая губы. - Вы не находите?
Ааа... Черт! Да.
Поджав губы, небрежно бросаю большие ножницы ему на живот.
- Аай! - сокращается.
- Не хамить, не пошлить.
- Я не могу... - шепчет, выводя меня из равновесия своим громким неровным дыханием. - Она от скуки умрёт... девственницей.
Гад какой...
- Ну что тут у нас? - выходит Алла.
Поднимает удивлённо брови, ловя взглядом кювету и ножницы.
- Я побегу... - хватаю плащ.
Отец узнает - всем звездец будет.
Выскакиваю на улицу.
На КПП немолодой прапорщик Ложкин.
- Здравствуйте! - выпаливаю я.
- Хорошая погодка, Ульяна Николаевна, - вставляет в губы сигарету.
- Да... да...
Скользко и влажно!
Глава 5 - Туманное будущее
Майор ходит туда-сюда мимо нашего строя.
Рёбра ноют... Держать осанку сложно, хочется сложиться пополам и отлежаться.
- Ренат, нас за Ульянку твою не порвут? Чего Полкан-то прикатил на построение. Не к добру.
- Да перестань... Я ее руками не трогаю. И не собираюсь. Так... играемся.
- Настучит бате.
- Неа... Ей нравится.
- Разговоры в строю! - рявкают на нас.
Замолкаем.
Скашиваем с Артемоном друг на друга недоброжелательные взгляды.
Замесились вчера...
- В процессе вашей подготовки, вас будут сопровождать инструктора. Именно они будут принимать решение о вашей физической, интеллектуальной и психологической пригодности к службе в спецподразделениях.
Инструкторов нам уже неформально представили. Сейчас представляют официально.
- Капитан Литвин - боевая подготовка...
Литвин - это Танго. Говорят, танцор был до армии. Всегда на подъеме, с юмором, весельчак типа...
- Капитан Ершов - инструктор по выживанию, зоопсихолог.
Ершов - это Псих. Шрам через все лицо. Суровый молчаливый дядька. Здоровый как бык.
- И капитан Шутов - морально психологическая и идеологическая подготовка.
Шутов - это Йода. Такой... странный. Немного в стороне всегда. Наблюдает. Вроде и глаза светлые, серые, а взгляд его шкурой всегда чувствуешь. Но поприкалываться тоже может.