- -
- 100%
- +
Звонили ли вы хоть раз в двери роскошного особняка?
И мне ранее не доводилось.
Вот и сейчас стою перед резными воротами особняка Данилевских с колотящимся сердцем. Я такие дома только в кино видела... Как что-то из параллельной реальности. Колонны, лепнина, кованные узоры...
И не могу найти в себе решительности позвонить.
В интернете о Данилевских не так уж много информации. И все, что я нашла на днях, сегодня уже неожиданно подчистили. Остались только какие-то формальные упоминания.
Из фоток, где можно нормально разглядеть лица - у меня только парочка мажора Макса Данилевского.
Он тоже из параллельной реальности и красив "как Ален Делон". Фотки я заскринила из статьи о каком-то скандале с наркотиками, где говорилось о том, что он был задержан в клубе... Сегодня этой статьи тоже уже нет. Есть другие про этот эпизод, но уже без упоминания Данилевского.
Стою я здесь не одна. У ворот стоят ещё несколько похожих на стюардесс девушек. Аккуратненьких, зализанных, в пальто, перчаточках...
А мои белоснежные волосы беспощадно треплет ветер, намагничивая их об ветровку.
- Ты тоже на собеседование пришла? - интересуется у меня одна.
- Нет... То есть да!
Настоящую причину я сказать не могу.
Настоящую причину я сжимаю в кулаке. Там фамилия "Данилевские" и этот адрес.
Ее мне отдала наша бывшая директриса из Интерната. Утверждая, что восемнадцать лет назад забрала меня лично оттуда новорожденным младенцем.
Только есть одно "но". Мария Васильевна ушла на пенсию в связи со здоровьем. У нее ментальные проблемы, Альцгеймера. И она не помнит почти ничего, и едва ли адекватна... И это может быть ее больной фантазией. Или, она могла меня с кем-то перепутать.
И все же, я здесь.
Зачем?
Не знаю... Не знаю. Но сердце моё сжимается и сбивается с ритма. Наверное, как у любого детдомовца, которому сказали, что у него есть родня и, возможно, живы родители.
Спектр чувств моих по этому поводу так широк, что я тоже немножечко сегодня с Альцгеймером - все забываю, много фантазирую и совершаю непроизвольные движения. То пытаюсь сбежать отсюда, то, наоборот.
И совсем ведь не факт, что я ребенок кого-то из Данилевских... Может, прислуга, может ещё кто-то.
А напрямую ведь спросишь, вряд ли ответят.
- От агентства?? - удивлённо.
- Мм... Нет. Сама по себе.
- Хм. Тебя не возьмут, - вежливо улыбается она. - Не трать время.
- Почему?
- Для начала - очки... Мне пришлось операцию на глаза сделать, чтобы претендовать на должность. Вот, ещё одна попытка.
Поправляю свои ненавистные очки. Я знаю, что толстые линзы уродуют меня. Но без них я слепа как крот. И под мои линзы красивой оправы с моим бюджетом не подобрать.
- Может, и я сделаю, - пожимаю плечами.
Когда заработаю на это деньги.
- Все равно не возьмут.
- Почему? - уже скорее из любопытства уточняю я.
- Софья Алексеевна не выносит... отклонений во внешности, - тактично намекает мне на мою белизну.
Я альбинос. У меня снижен меланин. Родилась я практически с бесцветной радужкой, потом она приобрела сиреневый оттенок. Цвет глаз, может быть, единственное, что я люблю в своей внешности.
- Понятно.
- Не обижайся. Просто ты потеряешь время.
- Окей... Я всё-таки подожду.
Попасть туда прислугой - это вариант. Можно другую прислугу порасспрашивать...
Дверь, рядом с воротами открывается, оттуда выходит строгая женщина в голубом костюме. Я подхожу ближе.
Осматривает нас внимательно.
- Добрый день, девушки. Нет... - категорически отрицательно качает мне головой. - Нет... и нет...
Бракует ещё двоих девушек.
- Вы и Вы - проходите.
- Извините! - делаю шаг вперёд. - Я могу увидеть кого-то из Данилевских?
- Я же сказала Вам - нет, - вежливо, но твердо режет она.
- Можешь! - нахально мимо нее протискивается тот самый Макс.
Сложно не узнать...
Загорелый, белозубый, темноволосый. В навороченных кроссах, стильных джинсах. Рубашка на груди расстегнута ниже, чем стоило бы, в вырезе - цепь с подвеской.
От него пышет тестостероном и очень дорогим парфюмом. Ледяным и горячим одновременно. Эдакий гламурный подонок. Весь заряженный, энергичный, яркий.
Разводит театрально и со злым вызовом руки, типа смотри какой я красавчик, м?
- Или не тот Данилевский?!
- Максим Маркович... - осуждающе шепчет ему тетка, пытаясь одергнуть.
- Да отьебитесь вы от меня все! - психует он на неё.
Подходит к какому-то парню стоящему у дорогой тачки напротив их дома. Из окна машины музыка.
Саунд: Ofenbach — Be Mine
Смачно и демонстративно шлепаются руками.
- Короче... Типа я должен жениться, прикинь, Платоха?!
- Ахах! - закатывается тот.
- И это ультиматум!
- Да ладно, отойдет ваша шальная императрица.
- Не в этот раз... - прикуривает сигарету, выдыхая вверх дым. - Я даже догадываюсь на ком... Но хер им.
Стою, слушаю чужой разговор, не в силах отвести взгляд от Данилевского. И ничего не могу поделать с тем, как мои глаза пожирают его уверенные вальяжные движения, уши - его надменные интонации и тембр.
Какой он... Из тех плохих мальчиков, по которым наши девочки часто вздыхали. И потом даже хвастались, если хоть раз были удостоены "перепихона". Не моя это история. Но глаз не отвести...
Так, хватит пускать слюни на этого мажора.
- Короче, будет им жена. Женюсь на самой убогой, клянусь. И приведу в дом. Они ещё у меня взвоют.
- Так, прогонят...
- Не-е-е! - мстительно. - Побоятся скандала. Где такую только взять...
Понижая голос, что-то смотрят в телефоне.
Давлюсь некстати слюной, откашливаясь от першения в горле.
Они поднимают взгляд, натыкаясь на меня.
"Платоха" толкает его локтем в бок.
- А ну-ка иди сюда!.. - манит пальцами меня Макс. - Ты посмотри-ка, братан, она ж почти идеальна. Бабка схватит инфаркт... - шепчет с восторгом.
- Зачем? - делаю шаг назад, неприятно смутившись.
- Иди-иди... Ты совершеннолетняя?
- Да...
- Деньги нужны?
- Смотря за что.
Запахиваю черную ветровку, обнимая себя руками. И пытаясь машинально прикрыть от него свою "идеальность".
- За то, что будешь послушной девочкой. И делать всё, что я скажу.
- Нет, - делаю ещё один шаг назад.
- Много денег!
- Нет, - ещё один шаг назад.
Цокает, закатывая глаза.
- Триста штук.
Решительно отворачиваясь, ускоряюсь по тротуару в обратную сторону от них.
Он догоняет меня, разворачивает за плечи.
- Да погоди! Я не имею в виду интим. Чего ты вчистила-то? Я женщин не покупаю, мне так дают.
- И что тебе нужно?
- Замуж пойдешь за меня?
Глава 2 - Контракт
В этом роскошном кабинете у юриста я смотрюсь особенно жалко. Макс не прогадал про самую "убогую".
Здесь роскошная кожа, красное дерево и одна только ручка стоит в десять раз дороже, чем вся одежда на мне.
Мы вдвоем в этом кабинете с Данилевским.
Развалившись в пышном кресле, покручивается, с любопытством разглядывая меня.
- А сними-ка очки? - с любопытством.
Дергаюсь. Мне неожиданно болезненны все его выпады. Наверное, потому что понравился...
- Что ещё снять? - поправляю их пальцем на переносице.
- Ну, сними, какие проблемы?
- Договора что-то снимать не было. Ты хотел "убожество", верно? Наслаждайся, Максим.
- Подслушивать нехорошо...
Оттолкнувшись, делает оборот вокруг оси.
- Из интерната, значит?
- Да. Что-то не устраивает? - дрожит у меня внутри грудной клетки.
И из-за этого подрагивает голос.
- Ты чо такая ранимая-то? - закатывает глаза. - Просто спросил... В нашем мире так нельзя. У нас золотое правило: "доебись до нервного, подъеби ранимого".
- Так себе у вас мир.
- У вас лучше?
- У нас тоже "так себе".
Лениво и скучающе крутит кольцо на большом пальце.
- Ну что так долго? - повышает капризно голос.
- Прошу прощения, Максим Маркович, за проволочки, - возвращается седовласый респектабельный юрист.
Отдает ему в руки бумаги.
- Подписывай... - протягивает мне Макс стопку бумаг.
- Что это?
- Брачный договор. После развода ты уходишь с тем, с чем пришла. Моё - остаётся мне.
Поправляя опять свои громоздкие очки начинаю читать с самого верха.
- Ты собралась читать всю стопку бумаг?? - раздражённо. - Мы торопимся, Лана.
- Хотела бы я быть красивой дурой, но... не всем так в жизни везёт, ты же видишь. Да, я собираюсь.
Заправляю растрепавшиеся волосы за уши, чтобы не падали на лицо.
- Это стандартный договор. А особенные моменты мы оговорили. Разведемся - получишь триста тысяч компенсации, если развод по моей инициативе. И всё! - тихо рявкает он с досадой.
- Не надо на меня кричать.
- Окей-окей, - сдаваясь, раскрывает ладони. - Читай на здоровье. Я не кричу... Мы просто опаздываем на твою свадьбу!
Свадьбу...
Вчитываясь в каждую строчку, периодически гуглю на своем треснутом телефоне моменты, которые не понимаю.
Макс следит за моими пальцами, движущимися по экрану. Телефон иногда зависает, и я жду.
- Да, ё-моё! - раздражённо кладет передо мной свой, навороченный. Там голая девка на заставке. Снимает блокировку.
- Если что-то по договору непонятно, я поясню любой момент, - прохладно и терпеливо улыбается мне юрист. - Задавайте вопросы.
- Спасибо.
Макс мечется по кабинету.
- Мля... Ну у тебя же ничего нет, ты сама сказала. В каком месте я могу тебя кинуть-то?! Зачем мне это?
- Я тебя не знаю, Максим. Может, ты наркоман или псих. Или - беспринципный подонок.
- Это правильно… Я такой. Ладно, читай.
Продолжаю читать.
Он морщится, глядя на моё лицо.
И я морщусь на себя, потому что мне нравится произносить его имя.
- Почему ты не носишь линзы?
Есть причины.
- Это важно?
- Нет, не важно. Так даже лучше.
Выходит с сигаретой.
Сняв очки, протираю глаза, заболевшие от напряжения.
- Чай? Кофе? Воды?
- Воды, пожалуйста.
Мне неловко просить у этого респектабельного человека чай или кофе. Все равно в рот не полезет.
По переговорному устройству он просит секретаря принести мне воды. Ее приносят на подносе, в роскошном бокале, рядом вазочка с фигурным льдом.
Дочитав до конца, просматриваю несколько сносок мелким шрифтом.
Подписываю.
- Если позволите, отмечу, что Вы очень разумно поступаете, читая весь договор. Это большая редкость. Всегда делайте так.
- Благодарю.
Вернувшись, Макс подписывает тоже. И уже подписав, читает первую страницу.
- "Мелания"? Ты - Мелания?!
- Что-то не так?
- Да... пофиг, собственно. Так даже круче! - пожимает плечами. - Идём.
Открывает мне дверь.
В ЗАГСе я сижу в углу, в кабинете, все бумаги за нас заполняет специалист. Я ставлю только несколько росписей.
- Поздравляю вас, теперь Вы - Мелания Данилевская!
- Мне пиздец, - сумасшедше улыбается Макс, лицо у него идет пятнами.
А я ничего еще не понимаю толком. То, что казалось безобидной авантюрой, вдруг, начинается ощущаться гораздо серьезнее.
И осознаю я произошедшее только тогда, когда уже затемно мы возвращаемся к особняку.
Меня охватывает тревога.
Я зайду в дом к посторонним людям, их там много, там охрана, там вообще непонятно что может происходить...
О чем ты думала, Лана?
- Ну, Макс, давай, бронежилет надень! - жмёт ему руку Платон, который катал нас.
- Чего застыла? Идём, - кивает мне Данилевский.
Испуганная, голодная и уставшая, делаю несколько шагов к нему, отметая панику. Чего бояться? Данилевский на меня явно не позарится. Максимум - прогонят поганой метлой. Переживу...
Хоть посмотрю на них.
Там может быть мама моя, бабушка, дедушка...
Все детство я придумывала себе, что маму заставили сделать так. Или были какие-то непреодолимые обстоятельства - болезнь, например.
Я даже придумала ей имя. Вероника. Мне казалось оно такое красивое. Я придумала, что мама больна. И из-за болезни не помнит про меня. Но она добрая и красивая.
Мы все рассказывали друг другу такие сказки лет до девяти.
Макс пропускает меня вперёд.
- Максим Маркович... - подходит охранник. - Вы же знаете правила. Только члены семьи...
Оглядывает меня с недоумением с ног до головы.
На территории яркая подсветка. Газоны, фонтан, беседка, декоративные деревья и арки. Белое каменное крыльцо с колоннами.
- А это член семьи! - с вызовом.
Знал бы ты, золотой мальчик, насколько ты сейчас возможно прав.
- Я не могу пропустить.
Встаёт у меня на пути, перекрывая обзор и вытесяняя делает шаг на меня, пытаясь взять за локоть.
- Отошёл! Убрал руки! - рявкает на него Макс, толкая в грудь. - Это моя жена, понял? Она член семьи! Лана, идём, - за локоть тянет меня в сторону крыльца.
Оборачиваюсь на растерянных охранников.
- Больно, - вытягиваю локоть.
- Да ладно? Я едва прикоснулся.
- Мне больно. У меня тактильная гиперестезия. Не трогай меня.
- Это ещё что?
- Повышенная чувствительность кожи.
- Это из-за того, что ты белая?
- Да. Наверное.
- Ок. Не трогаю. Итак... Главное правило выживания здесь - просто молчи. Как тупая рыбка улыбайся и иногда извиняйся. И не рыдать, ясно?! Ранимость тут не в кассу. Если надо, достану убойные антидепрессанты.
- Себе достань. Дергаешься и орёшь всё время.
- "Тупая рыбка" - я сказал, что не понятно? Оставь свои суждения при себе. Прикинься овцой. Поддакивай мне. Ни с кем не вступай в разговоры, отвечай односложно. Особенно с "императрицей" Софьей Алексеевной.
- С кем??
- Ты скоро поймёшь...
Глава 3 - Биоматериал
Дом нас встречает фанфарами.
Заметив наш странный дуэт, Марта, наша пожилая горничная, с грохотом роняет поднос.
Фарфоровые чашка и молочник - вдребезги. Сливки выплескиваются на ковер. Пялится на Меланию, как на приведение.
- Максим Маркович?.. - округляются ее глаза.
- Мы не опоздали ещё к ужину? - бросаю взгляд на огромные часы в гостиной.
Ужин у нас в семье поздний и, как и все остальное, настроен под нашу тираншу. И перенести его могут только по распоряжению бабки. Остальные обязаны подстроиться и присутствовать.
- В восемь... - опустив в шоке руки, смотрит на моё новое приобретение. - Уже собираются...
- Отлично. Рядом со мной поставьте ещё один прибор.
- Хорошо. Как сообщить Софье Алексеевне? - сглатывает она.
- Я сам сообщу.
Белые сливки впитываются в ковер.
- Но...
- Этот ковер Софья Алексеевна купила на аукционе за сорок тысяч баксов. Я бы сосредоточился, на вашем месте на сливках.
- Извините! - взмахнув панически руками, приседает, начиная собирать осколки.
Лана поспешно делает шаг с ковра на пол, недоверчиво скашивая на меня взгляд.
- За что же здесь сорок тысяч долларов? - шепчет сама себе, дёргая удивлённо бровями. - Это же...
Взгляд застывает, наверное считает сумму.
- Три ляма плюс... - машинально подсказываю ей.
- На этот "плюс" год можно жить.
- Не, это не жизнь... - морщусь я.
Горничная убегает с осколками.
- Ого... А за что? Он просто... ну... серый.
Эти безобразные линзы в коричневой "бабушкиной" оправе делают ее глаза деформированными и маленькими. А ее - карикатурным персонажем. Каждая линза словно круглый аквариум, а каждый глаз - рыбёха, которая плавает сама по себе при каждом движении головы. Жуть!
Наши девки бы ее просто уничтожили. Да и парни не сказать, что отнеслись бы толерантно.
И, наверное, она нихрена толком не видит.
- Это - не просто серый, это - "пятьдесят оттенков серого", присядь, что ли, не знаю, посмотри.
Бабка у нас тот ещё доминант! И обожает серый цвет.
Послушно присаживается.
Там сложный рельефный узор из множества оттенков серого.
Проводит рукой по ворсу.
- Увидела?
- Это наверное очень красиво смотрится издалека, - грустный вздох.
- А чего так трагично?
- Если я этого не увидела, значит, мое зрение снова упало.
Пожимаю плечами.
С вопросом про линзы она меня уже отфутболила. А хозяин-барин, как говорится. Мне вообще-то совершенно похеру, как она выглядит. Отдам ей потом бабло, захочет, сделает операцию.
Жена, да? Вот эта белёсая тощенькая девчонка с двумя аквариумами на лице. И спутанной белой копной. Сегодня ветрено...
Главное, не выводить ее в тусовку. А так... ну девчонка и девчонка.
- Позвольте вашу одежду, мадам, - тяну с ее плеч куртку.
Лана поспешно вытаскивает мелочь из карманов, перекладывая в рюкзак.
Под курткой у нее черная водолазка, она обтягивает ключицы и грудь. Вполне себе аппетитную грудь. Над вполне себе тонкой талией. Ниже - голубые джинсы аля "Монтана". И было бы даже неплохо по силуэту, не будь они дешёвой репликой...
- Идём. Рюкзак оставь на оттоманке.
- Но там мой телефон и...
Вытягиваю из рук, бросая на пуф.
- Сейчас будет жестко. Но ни одна аквариумная рыбка физически не пострадает, - обещаю я.
- Из нас двоих ты больше, Максим, похож на аквариумную рыбку.
- Почему это?
- Тебе светят, кормят, чистят воду, а вокруг красивые камешки.
Это неприятно цепляет. И хочется наговорить гадостей в ответ. Но и так убогая и явно "битая"... Поэтому, я просто резковато обрываю ее.
- Это лишняя функция.
- Какая?
- Говорить.
Мы подходим к двойным дверям, ведущим в столовую.
Оттуда доносится скрипучий и стальной голос бабушки.
- А вы как хотите?! Пропить все, пронюхать... Хеннесси и кокаин?! На шлюх спустить! И на откуп от приплода?
- Софья Алексеевна, ну зачем Вы обобщаете? - несмело пытается замять отповедь мама.
- Молчала бы, Лидия. Или мне о твоих слабостях вслух сказать? Может, твою кровать в винном погребе поставить? Или без антидепрессантов невкусно?
- Не нужно.
- Так вот! Я вам не позволю. Я здесь, чтобы состояние Данилевских приумножалось, и не умру, не надейтесь. Не умру до тех пор, пока не вырастет достойный наследник! Сто лет проживу. А надо будет, и больше.
Единственный наследник я, вообще-то. И других не будет. Но я знаю, что мне она и "ключ от прачечной не доверит". Отсюда и ее поспешная неадекватная идея, женить меня для дачи потомства. Словно я породистый пёс, не поддающийся воспитанию. Но ещё есть шанс превратить моих щенков в цвет породы. Чтобы они прошли дрессуру от самой императрицы.
Хер вам, Софья Алексевна!
Опустив взгляд, нам открывает дверь одна из горничных. Открывает, вжимая голову в плечи. Им потом тоже достанется на орехи плохого настроения Софьи Алексеевны.
- Добрый вечер! - решительно захожу я, давя в спину Лане и заставляя пройти и встать рядом со мной.
- Так я вырос, Софья Алексеевна. Вы настаивали на том, чтобы я срочно женился? - стараюсь говорить решительно, но получается нервно, черт возьми. - Вот, позвольте представить. Любовь моя с первого взгляда. И теперь моя законная жена - Мелания Данилевская!
Высокомерное лицо бабки дёргается.
Она медленно поднимает свое суховатое тело в серебристом костюме. И не моргая смотрит на Лану.
- Благословите... Ибо жизни своей без нее не представляю. Ни дня, ни часа...
Закрывает устало глаза. С лица ее сходит краска.
- Софья Алексеевна, - протягивает ей бокал Марта, стоящая за спиной. - Воды? Таблетку?
Бабка осаживается на свой трон. Бросает на нетронутую тарелку с едой шёлковую салфетку.
- Мелания... - скрипит она. - Долго искал?
Просто повезло!
- Так, Максим... Ты хотел произвести впечатление? Ты произвел, - голосом, словно читает приговор. - Но я сейчас тоже произведу на тебя впечатление. Ты думаешь, можешь творить любую дичь и не отвечать за это? Жена, так жена. Марта! - рявкает она. - Принеси мне шкатулку с семейными драгоценностями.
- Мы присядем? - бросаю взгляд на наши места за столом.
- Постоите, - пренебрежительно.
В гробовой тишине все замерли, и не смеют есть.
Ест только Алекс, мой двоюродный брат. Он аутист. И вряд ли обращает внимание на то, что происходит...
Пошарившись в шкатулке бабка вытаскивает перстень. И опираясь на поданую трость идёт к нам.
Они одного роста с Меланией.
Подходит к ней. Давит взглядом.
- Кто ее родители?
- Хз...
- Qu'est-ce - "хз", Максим?
- "Хочу знать", Софья Алексеевна.
- Руку, - требовательно дёргает пальцами.
- Бабушка, простите бога ради, - язвлю я зло. - Но может, я сам надену кольцо на жену?
- Сегодня ты доказал, что ты просто биоматериал, Максим. Поэтому, такой привилегии как надевать кольцо супруге у тебя не будет.
- Вам не кажется, любезная Софья Алексеевна, что это уже за гранью добра и зла?
- Я тут решаю где грань.
Дёргает руку Ланы вверх и демонстративно надевает кольцо.
- Это рубин. Это кольцо дарил княжне Данилевской император. Оно натирает... Но тебе придется терпеть. Как и своего мужа.
Переводит взгляд на меня.
- Что касается тебя... Хоть одно появление в обществе без жены и ты исключен из списка наследников. Разведетесь - ты исключен из списка наследников…
- Но я единственный в списке! - развожу руками.
- А я хорошо поищу, может отыщу какого ублюдка.
- Это деньги моего деда, ясно! - срываюсь я. - Не Ваши!
Дед был совсем другим. С дедом у нас была любовь. Она извела его раньше времени. Это всё - его наследие.
- Вот его ублюдков и поищу! Они есть.
Что?!
- Пошли вон! Марта. Приготовь супругам комнату…
За руку вытаскиваю Меланию из столовой.
- Я теперь могу поехать домой? - шепчет она.
- Ты дома, блять!...
Глава 4 - Как кошка
Комната Макса - на втором этаже и похожа на люксовый номер. Нет, я никогда не была в люксовых, эти мои познания тоже исключительно из фильмов.
Огромная круглая кровать на подиуме в нише. Дальше - ванная комната с прозрачной раздвижной стеной-ширмой. С другой стороны рабочая зона с вычурным креслом и выходом на балкон.
Кровать застилает горничная.
Макс, ничуть не стесняясь ни меня, ни ее, сдергивает с себя вещи, швыряя прямо на пол.
Челюсти сжаты, желваки ходят под кожей.
А я, застыв у дверей, открыв рот рассматриваю кровать. Потому что там прозрачная стеклянная колонна, сделанная как маятник с поднимающимися и опускающимися голубыми вязкими каплями внутри.
Макс в трусах идёт в ванную комнату. Ловлю нечаянно взглядом его красивое тело, и поспешно отвожу глаза, чувствуя, как загорается лицо.
Горничная собирает вещи с пола, поднимает на меня взгляд. И роняет все из рук на пол.
Это та девушка, которая говорила, что меня "не возьмут".
- Привет... - растерянно выдавливаю из себя.
- Здравствуйте... - мямлит она. - Я... могу чем-то помочь?
На ее лице крайняя степень растерянности.
Раз уж я решила остаться здесь ненадолго, надо как-то выживать.
- Можно мне кружку чая?
- Мм... Какой Вы предпочитаете чай?
Пожимаю растерянно плечами.
- Если честно, я очень голодная, - шепчу я.
Мой желудок громко урчит в подтверждение.
Кивает мне.
- Черный со сливками?
- Да, спасибо.
- Сырную нарезку?
Мне немного неловко просить еду в чужом доме, но...
- Да, спасибо.
- Как к Вам обращаться?
- Мелания... Лана... А к Вам? - на автомате тоже перехожу на "Вы".
- Зоя.
Быстро собрав с пола упавшие вещи, уходит.
Здесь все такое дорогое, что мне хочется найти угол безопасности и сойти и с этого ковра. Мало ли сколько он стоит!
Куда же мне здесь деваться? На чужую кровать - нельзя. В моем мире, кровать и одежда - это единственное, что принадлежит тебе. Поэтому нельзя садиться на чужую кровать и трогать чужую одежду.
Я выбираю маленький диван-кресло у стены. Рядом с ним журнальный столик и большой фикус в вазоне.
Поднимаю взгляд.
- Оу!
За чуть затемненным стеклом - силуэт Макса в душевой! Силуэт - это слабо сказано, я вижу даже рельеф его мышц.
И сейчас пялюсь на его накачанную задницу. На пояснице ямочки и, выше вдоль позвоночника, все тоже красиво и...
Отвожу взгляд, подскакивая с кресла.
Ну, отлично! Кто придумал прозрачную стену в душевую?!
С колотящимся сердцем, возвращаюсь снова ближе к двери. И стою как дура, переминаясь с ноги на ногу.
Узор на ковре ты не видишь, Мелания, а его зад - прекрасно?
Поправляю очки.
Возвращается уязвимое ощущение собственного уродства на фоне его совершенной внешности. Сердце стучит болезненно...