- -
- 100%
- +
Десять суток ровно.
Дождь... дождь... дождь... Тоска!
Через два часа заканчивается моя подписка о невыезде и домашний арест. И я поеду... к ней!
Аглая... Моя девочка из "другого века". Мне это имя показалось сначала каким-то... дурацким, неуместным, глупым. А сейчас мне кажется, что это очень красиво.
- Аглая... - закрываю глаза на мгновение.
Я скучаю очень!
Смотрю из своего окна в наш сад. И не вижу ничего. Я "остался" там с ней. И постоянно "жую" те моменты, выпадая из реальности.
Вёл себя как придурок невменяемый... Как она меня терпела, вообще??
Мы не виделись одиннадцать дней уже. Целую вечность. Не написать, не позвонить. Там где она сейчас, нет никакой связи.
И я маюсь... Я просто сдыхаю!
Считаю часы до встречи.
Все это время меня ломает. Потому что, где-то там она ждёт меня. И не понимает, почему я не еду. Наверное, переживает и обижается. И думает, что я балабол…
На автомате пытаюсь рисовать её лицо в забытом сестрой у меня в комнате блокноте для скетчей...
Не получается.
Снова смотрю на часы. Ну, все, уже можно?
Подхожу к зеркалу. Всматриваюсь в глаза своему отражению. На автомате делаю привычные действия - парфюм, часы на запястье, взъерошиваю пеной шевелюру.
Мне кажется, я херово выгляжу. Словно болею.
Сердце не замедляется даже ночью, тахикардия не дает уснуть.
Это всё пройдет, когда мы встретимся, я уверен.
Спускаюсь в гостиную. В руках сумка. Там кое-что для нее. То, что я обещал - телефон, например.
- Пусть мою машину приготовят, - бросаю прислуге.
Родители сидят за столом, пьют чай.
- Ян, присоединишься? - сдержанно приглашает отец.
С момента моего возвращения в нашем доме звенит от официоза и напряжения. Но мы ничего не обсуждаем.
Присоединиться я не могу. У нас молчаливая война с мамой. Она своим осуждающим молчанием мне все нервы вымотала!
Потому что, с ее точки зрения, я не имел права прикасаться к Аглае. Потому что Аглая - её крестница.
А с моей точки зрения... ЭТО ТОЛЬКО НАШЕ ДЕЛО!
И я прикасался. Очень сожалею, что прикасался как голодный гопник к деликатесу. Но, блять, башню снесло…
А мама оскорбилась за крестницу.
- Благодарю, отец, нет.
Я знаю, что мама ездила к ней. Что они говорили. И меня бомбит от того, что это было за моей спиной. Что мама могла повлиять на Аглаю. Что-нибудь сломать между нами. И без неё было всё хрупко!
Подхожу к нашему начальнику охраны.
- Соломон, скинь мне название и локацию "того" места, - вибрирую от нетерпения я.
Проспал всю дорогу туда и обратно. Ничего не помню, кроме монастыря. И название деревни никак не могу вытащить из памяти.
- Какого места?
- А какие варианты?! - цежу я зло.
Издевается, что ли??
- Уточните, Ян Александрович.
- Аглаи адрес.
- Прошу прощения, но у меня распоряжение от Светланы Александровны... - отрицательно качает головой.
- Ты чо?.. - взрываюсь тихо. - Ты на меня работаешь! Адрес. Быстро.
- Извините. Но нет.
Делает шаг назад.
Швыряю сумку на ступеньки. Возвращаюсь в дом.
- Ты что думаешь, я не найду ее?! - залетаю в гостиную.
Мама, не дрогнув, спокойно смотрит перед собой, делая глоток чая.
- Не смей говорить с мамой в таком тоне, - одергивает меня отец.
Рывком отодвигаю тяжелый стул, сажусь напротив.
- Скажи мне... - пытаюсь рассерженно попасть в ее расфокусированный взгляд своим. - Адрес мне скажи.
- Зачем?
- Я обещал...
- Что ты обещал? Может, жениться? - холодно уточняет мама.
- Это. Никого. Не касается.
- Сбавь тон, сын! - сжимает челюсти отец.
- Я вежлив! - выдыхаю, пытаясь реально его сбавить.
Отдышавшись, пытаюсь еще раз.
- Мама, пожалуйста. Я обещал Аглае, что приеду. Позволь мне сдержать слово.
- Я не знаю, что ты обещал. В любом случае, Аглая твоих обещаний не дождалась. Она уехала. Её там нет.
- Нет. Не правда. Она бы дождалась.
Молчит.
- Это правда? - вглядываюсь в ее холодные глаза. - Она уехала?? Что ты ей сказала?! Зачем? - начинаю зло выговаривать ей. - Ей нельзя одной в большой город! Она же наивная! Неприспособленная!
- Надо же! Он заметил это! - ядовито фыркает мама.
- Ты что наделала?!
- Я наделала?! - подлетает с места.
- Моя крестница отключила телефон. Не желает с нами общаться! Сбежала, не оставив ни одного контакта! Я это по-твоему наделала?! А, может, ты?!
Сглатываю ком в горле.
- Я ее не обижал.
- А почему она повела себя так, словно ты её изнасиловал?!
От возмущения теряю дар речи. Лицо перекашивает.
- Ян, тебе нужно остановиться, - встаёт тоже отец. - Твои действия... причиняют боль маме.
- О своих действиях думай, ладно, отец? Я же "в тебя" такой подонок! - иду мимо них к двери.
Разворачиваюсь.
- И... мам, я тебе не верю. Аглая меня ждёт. И я ее сам найду.
Ну что у нас дохера что ли монастырей в Московской области?!
- Александру с собой возьми, за компанию! И Алёну свою! - бросает резко мне мама вслед.
Дергаюсь как от пощечин.
Да, да, да... я - подонок, я в курсе! Но подонки тоже влюбляются…
Глава 1 - Разруливать
С мамой об Аглае говорить не могу. Не могу и всё! Не могу позволить ей вмешиваться в эту историю. Она не поймёт моих решений. Мужчины поймут, она - нет. Аглаю я смогу убедить в их рациональности. Но только если мама не встанет стеной! А она встанет.
Поэтому, звоню я не ей, а отцу.
- Ян... Я как раз собирался тебе позвонить. Нам нужно поговорить, сын.
- Если ты мне хочешь рассказать какой я мудак, то можно опустить. Мама уже рассказала.
- Ян, я очень сожалею, что так вышло с Аглаей. И очень надеюсь, что не было никакого насилия с твоей стороны.
- Пап... ты серьёзно?
- Насилие бывает не только физическое, Ян. С юным наивными девушками эта грань очень тонка. Собственно, игра на этой грани и привлекает к ним взрослых мужчин. Ты же уже это понимаешь?
Растерянно зависаю, прокручивая в голове какие-то неоднозначные моменты нашего короткого романа.
- И надеюсь, это не твоя история.
Я на нее давил? Может быть...
- Но... - продолжает отец. - Но у меня сейчас совершенно нет возможности решать этот вопрос.
Это так. Отец сейчас круглосуточно решает все вопросы по бизнесу. Дед выпал из обоймы. Все свалилось на отца.
- И, честно говоря, обсуждать твои увлечения тоже. У семьи тяжёлый момент.
- Я понимаю...
- Мы можем потерять значительную часть активов.
- Я могу чем-то помочь?
- Можешь. У нас зависла серия сделок, которые проходят через Шаулиных.
Шаулины... Александра Шаулина - моя невеста. И наши бизнесы должны пожениться.
- Я уверен, что они притормозили, наблюдая, вернется ли в строй Андрей Григорьевич.
- В смысле? Они ждут смерти деда?! Шаулины?? Они же наши друзья!
- Партнеры, - поправляет отец. - Шаулин - акула. Потенциальный серьёзный конкурент. Но дед дипломатически переиграл отношения в партнёрство. И я хочу ошибаться, но очень похоже на то, что он ждёт. Если они захотят сыграть нечестно, тогда активы зависнут у них. Они не доведут до конца цепочку сделки. Не все ее позиции оформлены "по-белому". Деда он кинуть побоится. Нас с тобой - нет.
- А что я могу с этим сделать?
- Пора включаться в большую игру, Ян. Ты же дерзал?
Мне казалось, я этого хочу! А сейчас... не знаю. Но и отказать отцу, подвести деда не могу тоже. Это моё наследство. Они его создавали. Мне его сохранять.
- В воскресенье я пригласил их на семейный ужин. Давай, попробуем удержать эту историю в рамках обозначенных договорённостей.
- Я понял. Я буду, конечно.
- Надеюсь на тебя.
Скидывает вызов.
Вот такой пиздец! - яростно пинаю колесо тачки.
Но это ничего не значит! - убеждаю себя.
Пусть доведут сделку, пусть встанет дед, а потом я вежливо сольюсь.
"Ян, ну ты где?" - приходит сообщение от брата.
"Пять минут".
А вопрос я свой с отцом не решил... Значит, мама.
Морально готовлюсь к оплеухам.
Но набираю. Это важно.
- Слушаю, - подрагивающим голосом отвечает она.
И надо извиняться! Надо каяться. Надо нормально все рассказывать. Но я не могу. Она не поверит, что это не блажь. Потому что, я бы и сам себе не поверил. Я хочу, чтобы она потом просто в этом убедилась!
- Просьба... - кратко начинаю я.
- Говори.
- Нужно уволить одного мента. Попроси Соломона заняться. Он на мои просьбы больше не реагирует.
- Кого еще нам уволить по твоей прихоти? - холодно.
- Мам. За себя бы я тебя не попросил. Я понял, что проклят. Это я за Аглаю прошу. А она сама тебе не пожалуется.
- Фамилия.
- Не помню. Николай. Участковый. Он там один, кажется. Беспределит. Можно не увольнять, но доходчиво объяснить, что к Аглае подходить нельзя.
Замолкаем.
- Спасибо, мам! - выдавливаю из себя.
Скидываю вызов.
С друзьями мы пересекаемся в "Кении", кофейне, где можно снять отдельную веранду.
Макс-братишка, Платоха - наш позолоченный бастард, Тихий - этот реально золотой, наследник приисков, и Волчонок. Волчонок не золотой. Но у него какой-то дохуя полезный батя. Траблшутер. И Волчонок учился в нашей школе. Так и влился к золотым.
На столе два кальяна и кофе.
Они говорят о чем-то, я смотрю на их лица. И все, что происходило "там", с Аглаей, все больше кажется каким-то слишком реалистичным сном. И мне страшно, что этот сон развеется окончательно, оставив только чувство невыносимой тоски.
Я среди пацанов старший. На месяцы, но все же. А сейчас чувствую себя малолеткой, который не может понять с какой стороны начать разгребать свои проблемы. Хотя их проблемы неоднократно разруливал.
Главный ресурс - семья - в этом вопросе не на моей стороне. И чего я стою сам по себе мне вдруг становится непонятно.
Дед всегда говорил - значимость человека в среде определяется не только его деньгами и личными качествами, но и сеткой функциональных связей. Сам по себе человек может мало. И нужно создавать сети заинтересованных в благополучии друг друга людей. Мой будущий брак - это оно. Чем меньше в этой сети акцепторов и больше доноров, тем мощнее и стабильнее сеть.
Моя невеста Александра - донор. Моя Аглая - акцептор. И я честно не знаю, как объясняться с дедом. Это будет выглядеть несерьёзно. Если у мужчины эмоции весомее, чем чувство ответственности и мозги, ему не стоит управлять бизнесом. Я все знаю, что он скажет. Дед будет разочарован во мне.
Но... эту задачу я буду решать потом. Потому что мужчине, который не держит свое слово, тоже нехуй делать в управлении большим бизнесом. А я слово дал...
Еще раз оглядываю друзей.
Вот мои связи передо мной. Пока - такие же распиздяи как я.
- Аксёнов!
- М?
- Ты чо зависаешь?
- Да так...
- Ян, поехали загудим с девчонками? - предлагает Волчонок.
- Неа. Я пас.
- Почему?
Почему?
- Хочу конкретную.
- "И ты, Брут?!" - свирепо.
- Yes...
- Да вы заебали! - психует Волчонок.
Комкая салфетки, по очереди швыряет в нас.
- Этот женился... - летит салфетка в Макса. Макс, ухмыляясь, уворачивается.
- Тихий на свою Аврору дрочит.
Тихий, улыбаясь, показывает ему фак.
- Платоха втихаря кого-то трахает, кого явно ему трахать нельзя. Теперь и ты! - летит в меня скомканная салфетка.
Перехватываю, сжимая в кулак.
- Уйду я от вас, недееспособных... - стебется.
- Колись, давай, кто она? - пытают меня пацаны.
Протираю лицо руками, пытаясь привести мысли в порядок.
- Короче. Помощь нужна.
- Аксёнову нужна помощь?! Да ладно?.. Что можем мы, чего твоя служба охраны не может?!
- В том-то и дело. Что на двадцать первом годочке я вдруг понял, что она не моя. Макс, у тебя же Отец Сергий в кентах? Узнай у него про женский монастырь. И церковь там рядом. В ней служит батюшка... - вспоминаю имя. - Василий. Лет сорока. Мне туда нужно попасть. Адрес нужен.
- Ахаха! В женский? Я готов составить компанию! - веселится Волчонок.
- Тебя, Волков, батя не отпустит, вы же улетаете утром, - взъерошивает его шевелюру Тихий.
- Вот так и обламываются юношеские фантазии! - философски изрекает Волчонок.
- Ладно, Тихий, поехали на тренировку, - смотрит на часы Волчонок. - Если что-то нужно, звони, Ян. Впишемся.
Остаются Платон с Максом.
- Джип еще нужен высокий. Максимально высокий. Платон... - щёлкаю пальцами. - Твой.
В тусовке его стебут за неуместный в городе "Ram". Но в отличие от нас, он не сам выбирает тачку, а как истинный бастард "донашивает" за официальным наследником то, что ему уже не любо. Такое вот несправедливое блядство.
- На джипе и Лосёнка увезем... - размышляю сам с собой. - Только нужны какие-то... транквилизаторы, - заканчиваю я в тишине.
- Ян, ты чо там куришь?... Какой лосёнок? - подозрительно смотрит на меня брат, с недоумением переглядываясь с Платоном. - Какой монастырь? Какие транквилизаторы?
- Так... что я там еще наобещал? - игнорирую их, пытаясь вспомнить.
Поднимаю глаза на Макса.
- Звони.
- Кому?..
- Сергию. Пусть там шухеру наведет в своей епархии. Василий этот девочку домогается. Если они его не угомонят, я ему по мирским законам все табло разнесу!
- Воу-воу... Спокойно.
- Короче, набери, я сам об этом поговорю.
- К твоей, что ли, девочке домогается?
- Да.
- Как зовут хоть скажи суженую? - улыбается Платон.
- Аглая.
- Как?! - хором переспрашивают пацаны.
- Аглая.
Чего непонятного-то?
- Монашка, что ли?!
- Нет! Обычная девочка... Не совсем, конечно, обычная. Но не монашка.
- Ты где ее взял?
- Мамина крестница.
- Агуша? Мелкая приезжала к вам, помню, - задумчиво вспоминает Макс.
- Она.
- Ну и доставалось же ей тогда.
Вздыхаю недовольно. Обижали мы ее маленькую, да.
- Мама-то не против, твоего пристального внимания?
- Против. Поэтому к вам обращаюсь.
- Поехали! - поднимается Платон.
- Это не близко, Платоха. Пилить и пилить. В сутки со всеми делами не уложимся.
- Ну, вот, Макс пускай у Милашки своей отпрашивается. А я никому нахрен не нужен.
- Макс... едешь?
- Ну вдвоём-то вы лося не поднимете.
- Аха-ха...
По дороге заезжаем в крутой цветочный бутик. Я покупаю для Аглаи самую шикарную корзину цветов... От ожидания встречи я наконец-то начинаю глубоко нормально дышать.
Заберу ее... и не оставлю больше.
- Расскажи про нее хоть... Что за девочка? - по дороге спрашивает Платон.
Что рассказать-то? Я о ней и не знаю особо ничего. И одновременно, знаю почти всё.
- Таких девочек больше нет. Последняя.
Глава 2 - "Моё"
Максим сам разговаривает с Сергием, дипломатично объясняя ему ситуацию.
- Это Данилевский. Здравия вам! У нас конфликт с вашей инстанцией... Помогите, Христа ради, а то нагрешим.
Платон, улыбаясь, закидывает ему руку на плечо, подслушивая разговор.
Макс шепчет мне, прикрывая микрофон:
- Что конкретно он делает?
- Доёбывается... - цежу я, прикуривая сигарету.
- Проявляет повышенное внимание, девушку смущает, - передаёт Макс. - Еще?
- Яйца подкатывает.
- Настойчиво предлагает сожительство, - меняет формулировку Макс. - Давит психологически. Ага, да...
- Аглая - сирота, скажи.
- Девушка сирота. Нехорошо... Повлияйте, пожалуйста. У нас жених резкий, как бы отпевать батюшку не пришлось.
Прикрывает трубку.
- Дивнодеевский монастырь?
- Точно! - щелкаю я пальцами. - Дивнодеево.
Ввожу в навигатор.
- Ох, мать моя... вот это пилить и пилить!
Макс заканчивает разговор.
- Василия велено не трогать. Беседу проведут.
Пересев в тачку Платона, выдвигаемся в сторону кольца. Басы на весь кат долбят что-то хулиганское, прошивая насквозь.
Эйфория от предвкушения встречи пьянит. И хорошо, что за рулём не я!
Нас - три водителя. Если по очереди вести тачку, и с лосем заминок не будет, к утру вернемся.
С Аглаей...
По дороге снимаю нал и покупаю сигареты, воду, вспоминая, что это проблема вне цивилизации.
Первый за рулём Платон.
Макс валяется на заднем, я опускаю кресло в горизонталь. Закрываю глаза. И в голове опять та же самая жвачка.
Нахер, ты ее трогал, Аксёнов? Если бы ты ее не трогал, сейчас бы была совсем другая история. Идиот! - ругаю себя.
Если бы я ее не трогал, мама, возможно, была бы на моей стороне.
Если бы я ее не торопил, между нами все было бы красиво и понятно.
Но не трогать Аглаю было невозможно в тот момент.
"Я боюсь..." - звучат внутри меня ее доверчивые слова.
"Я сам боюсь"...
Снова и снова, как на репиде, переживаю этот момент.
И психую, варясь в нем. Не так надо было! Вообще нахрен не так всё!
- Ян, ну рассказывай давай. Как ты докатился до жизни такой?
- Говорят, с каждым случается.
- Чего было-то?
- Всё что было - было не в событиях, Платоха. Рассказать нечего.
- А как тогда?
- Внутри меня... и её.
- Ну про неё, хоть, расскажи.
- Она... красивая очень. Наивная. Глубокая. Бескорыстная. Смелая. Умная. Честная. Ранимая. Добрая. Простая...
- Ууу... - стебет меня Платон. - Когда это тебя привлекало в телочках? Красивых у нас хоть лопатой разгребай.
- Никогда, - признаюсь я. - Меня и в ней не это вставило. Просто... вот...
Пожимаю плечами.
- "Моё", - касаюсь груди. - А какая она, это просто факт. Но не причина. Причины вообще нет внятной. Я бы в городе на нее не обратил внимания. Не рассмотрел. В городе мишура, суета... Это как среди неоновых огней звезду рассмотреть. Неон понятнее, доступнее, ярче, дешевле. А там неон выключили.
- А ведь она такая же и была раньше, - вздыхает Макс на заднем. - Чо мы ее дрюкали маленькую?
Подумав, добавляет.
- За это и дрюкали. Не верили, что такой можно быть. Лицемерие раздражает. И все время хотелось сбить с ноги эту маску благодетели. А попадали не по маске, а по лицу.
Я не отвечаю. Мне хочется вернуться в детство и всем втащить за неё. Себе - первому. Но это невозможно.
- В городе Аглая твоя изменится. Здесь ее быстро шрамируют, ампутируют, перекроят, "объяснят как надо", расскажут, что лохушка, - цинично и зло ухмыляется Платон. - Ты уверен, что стоит в это вписываться? Ведь, плюс минус подрихтуют под "обычный" вариант. Именно поэтому, здесь таких и не бывает.
- Я не позволю, - перебиваю его.
- Ну-ну.
- Платон... - рычу зло на него.
- Всё, молчу. Я свое мнение высказал. Дальше, дело твоё.
- И я выскажу, - вмешивается Макс. - "Твоё" - забирай.
Молчу...
Есть у меня все эти страхи, что озвучивает друг. Что "шрамируют" ее. И я боюсь, что я первый в этом списке. Но я правда не хочу этого. И от нее не откажусь.
Отъехав от Москвы километров сто, встаём на обочине. Колесо пробило.
Стоим у открытого багажника, переглядываясь как доббоёбы. Потому что вместо запаски у нас огромный саб с колонками...
- Платон, мать твою, - закатываю глаза.
Но чего, собственно на него наезжать, если он передвигается исключительно в пределах МКАД. А там по вспышке подъедут люди и решат проблему. На крайний случай, бросил тачку, пересел на такси.
- Ну, если побег не удался, давайте спляшем тогда! - угорают Макс с Платохой, зажигая под музыку.
Смешно...
Но мне не очень весело. Встреча задерживается...
Набираю тех помощь. И нам еще часа два вялиться, пока нам привезут запаски, поменяют...
Дорога изматывает. Пару раз меняемся. Не... не успеем мы быстро. Там останемся до утра.
Уже ближе к Дивнодееву меня набирает мама.
- Ян, я же тебе сказала, что Аглаи там нет. А дед её... очень расстроен, что так вышло. С распростертыми объятиями не встретит.
Охрана Платона нас сдала нашей охране? Во всех наших тачках маяки для безопасности.
- Я тебе не верю, мам.
Не к кому Аглае ехать, кроме нас. А вступительные она уже пропустила.
- Как знаешь.
Брод недалеко от монастыря переезжаем уже в сумерках, медленно рассекая воду бампером. Дождь...
Меня колбасит. Сейчас увидимся! Понятия не имею, как она меня встретит. Может, заново уговаривать придётся. А куда я ее привезу? Пока номер в отеле снимем.
Медленно едем в темноте. Интуитивно чувствую - не ждут меня здесь. Все какое-то враждебное.
- Ян, ты чего молчишь?
- Да вот, думаю... Как бы похищать не пришлось. Вкатив ей дозу транка вместо лосёнка.
- С чего бы?
- Предчувствие...
Света нет. Вырубаем фары поярче. Захожу во двор.
Наклоняюсь, поднимаю размокшую от дождя книгу. Ее Аглая читала.
Кто там? Рыцари какие-нибудь? "Гардемарины"...
Книга разваливается в руках.
- Аглая!..
Глава 3 - Обтекать
На крыльцо выходит не Аглая, а дед.
Ну вот и понеслось!
- Чего надо? - сурово.
- Здравствуйте...
В ответ тишина.
- Вот... - развожу покаянно руками. - За Аглаей приехал.
За грудиной долбится помощнее, чем стучало, когда фейсовский генерал допрашивал. Потому что, неожиданно вдруг понимаю, что дед для меня фигура значимая. Мне важно его мнение. Я перед ним готов отвечать за то, что сделал. И дальше уже отмазываться - это ту мач!
В ответ молчание.
- Нда... - перешептываются пацаны сзади. - Не ждали нас тут.
- Можно, я зайду? - уточняю я.
- Нет. Проваливай откуда приехал, пока соли не отведал.
Зашибись.
- Дед, я не знаю, какой у вас с мамой разговор был, но догадываюсь какой. Это всё не так. Мама...
Нет, мама не врет, конечно.
- Мама заблуждается. дед, позови Аглаю, пожалуйста.
Дед открывает дверь, вытягивает ружьё. Взводит, прицеливается.
- Солью заряжать несподручно. Дробью шмальну.
Это обидно.
- Э... Ян... - опасливо тянут меня пацаны назад. - Спокойно. Не провоцируй.
- Не за что! Я ее не обижал, ясно?! - психую я. - Аглая!! - зову ее громче.
- Ты что?! - вылетает Петровна и хватая за ствол, поднимает его вверх. - Иди в дом. Сама прогоню!
Уверенно впихивает деда за дверь.
- Что ты приехал сюда?! - упирает руку в бок.
- За Аглаей приехал.
- За Аглаей? Зачем ты ей нужен такой?!
- Какой - такой? - охреневаю слегка.
- А то ты не знаешь какой ты? Пошто на всю деревню растрепал, что с ней спишь? Мужчина ты после этого? Мальчишка пакостный.
- Я?! Бред какой... Где Аглая? Я же все равно зайду! Чо вы меня держите?? - отрываю от себя руки друзей.
- Отец Василий сам выдумал?!
- Василий?..
Сбиваюсь, вспоминая, что стебался над ним тогда, ляпнув, что мы с Аглаей согрешили. Но ведь тогда и не было ничего. И даже не планировалось!
- Это ж шутка была, - хриплю, прокашливаясь и разминая горло.
- Он у вас юродивый? - пренебрежительно уточняет Петровна у моих пацанов. - Или у вас за такие шутки про девочек в городе яйца не отрывают?
Я молчу, обтекая. Ну пиздец, ведь? Обтекаю и в прямом смысле. Льёт...
- Ян... что-то фокус не удался, - тянет меня назад брат. - Надо утра дождаться. Пусть все остынут. Мы без тебя придем, пообщаемся.
- Нет. Я хочу увидеть Аглаю сейчас! - рявкаю я, разворачиваясь снова к Петровне. - Может, я и виноват! Но вы что, не понимаете, что она переживает?
- Допереживалась уже.
- Где она?
- Не твоего ума дело.
- А чо вы так со мной разговариваете?!
Со мной так даже мои родители... даже дед не разговаривает! Словно я ничтожество. Да вообще никто себе такоего не позволял!
Срываюсь вверх на крыльцо.
- Я все равно ее увижу.
Парни стаскивают обратно.
- Аксёнов...
- А как Вас зовут? - вежливо улыбаясь, делает шаг вперед Платон.
- Тамара Петровна, - недовольно.
- Прекрасная Тамара Петровна... - благодушно.
- Сейчас оглоблей по хребту получишь, - недобро.
- Ладно-ладно! Уважаемая. Беда у нас. Наш косячный друг влюбился. А вы же знаете, влюбленные, они как пьяные. Он же сейчас вразнос пойдёт. Деда взбесит. Один в больнице, второй на нарах. Давайте не допустим?.. Ну пусть с девочкой поговорит. Он же ничего плохого не хочет. Он ей вот...
Вытаскивает из машины корзину с цветами. Ставит перед фарами.
- Из Москвы вёз. Он перед ней за свои косяки ответит. Всё исправит. Да, Аксёнов? - пихает меня в бок.
- Дыа, - цежу зло.
- Он Аглаю любит, - добавляет Макс. - Просто у нас в семье дефект в речевом аппарате - сказать нормально не получается.
- Уехала Аглая. Не дождалась твоего букета. Неприятно ей здесь людям в глаза смотреть, после твоего языка грязного.