Сломанная кукла

Мы очень долго едем.

За окном машины уже пару часов только белоснежная пелена и сосны, ели...

Страшно!

Сегодня моя жизнь изменится. Кардинально. И точно не в лучшую сторону.

Понятия не имею, что меня ждёт.

В вспоминается мне, сказка "Морозко", когда Настеньку везли в лес, чтобы оставить там.

Этот вариант событий нельзя исключать. Возможно, так и будет.

В горле от ужаса пульсирует мешающий дышать ком.

- Божена...

Перевожу взгляд из окна на зеркало заднего вида. Там его змеиные очень внимательные глаза.

- Тебе включить музыку?

Мой хищник иногда бывает внимательным. Но не стоит расслабляться. За этим всегда следует "расчлененка".

Стоит только сделать выбор не по его вкусу.

Пожимаю плечами, преданно глядя ему в глаза. Он любит решать за меня. Пусть решает.

Прикасаюсь пальцами к кожаному белому ошейнику на моей шее. Алишер говорит - это украшение. Туда действительно инкрустированы бриллианты.

Но я то знаю, что ошейник - это всего лишь - ошейник. Ошейник прикрывает небольшой шрам.

На его шее теперь тоже "ошейник", темная синяя полоса от удавки. Лицо разбито, пальцы поломаны.

Я надеюсь тот, кто это сделал выжил! Кто бы он ни был, я его фанат и болею за него всей душой. У моего маньяка большие проблемы. Он нервничает…

Впереди вдруг мелькает какая-то маленькая стоянка. Деревянный стол среди сосен, темно-синий джип, несколько здоровых мужчин в хаки.

- Это ещё у нас кто? - зло цедит Алишер, бросая взгляд на них.

На дороге снежные валы. И наша машина сильно замедляется проезжая мимо них. Один оборачивается. На его лице черная балаклава. Нашивка на рукаве. В руках термос и пластиковая кружка от него.

Может, охотники?..

Они выглядят сурово и свирепо. А Алишер очень интеллигентно - костюм, пальто. Но я боюсь его в тысячу раз больше, чем этих незнакомцев.

И если бы у меня был выбор, я бы не раздумывая осталась бы в ними в этой тайге. Только бы не ехать с ним!

Прижимаю ладони к стеклу.

"Помогите", - шевелю я отчаянно губами, глядя в глаза мужчине. - "Помогите мне, пожалуйста".

Всё... Машина проезжает дальше.

- Малыш? Ты хотела сказать что-то этому человеку? - ловит мой взгляд в зеркале заднего вида Алишер.

Испуганно отрицательно кручу головой. Волосы рассыпаются по белому меху манто.

- Правильно. Тебе ни с кем нельзя говорить. Ты же это усвоила?

Киваю поспешно положительно, опять прикасаясь к своему горлу. Я больше и не могу говорить, только шептать. Алишер отнял мой голос, как ведьма у русалочки.

Я - героиня всех сказок сразу. Но только тех их фрагментов, где героиня отхватывает жести. Счастливого конца со мной никогда не случается.

- Я ни с кем не буду говорить. НИКОГДА! - шепчу я. - Мы можем поехать домой?

- Нет... Теперь, увы, нет. Это не твоя вина, малыш.

Ещё через некоторое время мы подъезжаем к кирпичному длинному забору, с красивыми коваными шишечками на столбах. Заезжаем в открытые ворота.

Читаю вывеску.

"Нервно-психиатрический пансионат...".

Тормозит.

От тихой паники я застываю. Вспоминаю, что нужно моргать, только когда пересыхает слизистая. В животе тяжёлый болезненный шар. Психушка?!

Алишер паркует машину, подаёт руку, галантно помогая мне выйти. Придерживает полу моего длинного норкового манто. Чтобы белый мех не испачкался...

Алишер обожает, когда я в белом. И я всегда в белом. В цветах он добавляет ко мне только ещё, пожалуй, серебро.

Давя на спину, ведёт меня к встречающей нас на крыльце женщине. Ее волосы строго собраны назад, на лице нет косметики, только лаконичные очки. На голубой врачебный халат накинуто пальто. Она спускается.

- Как добрались? - холодная улыбка трогает ее губы, но не глаза.

Тоже змея!

- У нас очень красиво здесь. Успели оценить?

Разворачиваюсь, складывая умоляюще руки.

- Умоляю тебя, пожалуйста... Пожалуйста, не оставляй меня здесь! - ловлю его взгляд.

Иногда ему интересно быть добрым ко мне.

- Ччч... - Алишер поправляет мои волосы. - Так будет лучше для тебя. Здесь тебе будет хорошо.

- Я не хочу.

- Есть только два способа закрыть твой рот, малыш, только два... Второй тебе не понравится ещё больше.

- Я клянусь, буду молчать. Пожалуйста, не оставляй меня здесь!

- Я тебя заберу, когда все уляжется.

- Когда?!

- И я буду обязательно приезжать. Ты же знаешь, что очень дорога мне. Присядь...

- Алишер!..

Обрывает меня мгновенно меняющимся взглядом.

- Сядь, - цедит он.

Лицо моё вспыхивает. Позволяю коленям подкоситься и себе рухнуть на заснеженную лавочку.

Он разговаривает с врачом, положив на мою голову ладонь, словно успокаивает собаку. Говорит обо мне в третьем лице. Он всегда делает так.

- Она немного волнуется.

- Ну что Вы! У нас... санаторий. Ее никто не обидит.

- Я хочу, чтобы у нее был доступ в балетный класс, чтобы она носила только свои вещи. Чтобы имела возможность ухаживать за своими волосами. Они очень дорого стоят. Чтобы не имела доступа ни к телефону, ни к интернету.

- У нас нет здесь связи. Даже у персонала. Клиника подпитывается автономными генераторами. На картах ее нет. Сюда не идут коммуникации.

- Надеюсь, не будет никакой утечки.

- За двенадцать лет работы с уважаемыми людьми, у нас не было ни одного инцидента.

- Да... Именно поэтому я к вам и обратился. И ещё... Не кормите ее слишком химией. Она не сможет заниматься. Да и куклы... Они должны быть живыми, иначе в чем прелесть?

- Я вас поняла.

Оглядывается.

- Они гуляют свободно?

- А куда им бежать? Триста километров по тайге? По сугробам? У нас женщины, а не спецназ. И у нас "счастливые" женщины... - многозначительно. - Они не хотят уходить.

- Кстати, про спецназ. Я видел машину на стоянке, километрах в двадцати отсюда. Люди в военной форме. Не знаете откуда?

Машет рукой.

- Недалеко заброшенный военный полигон. Им практически не пользуются.

- Ваши питомцы не дойдут туда?

- Не беспокойтесь. Наше заведение принадлежит руководству полигона. Здесь отдыхают жёны, любовницы… Да и зачем им идти? У нас здесь “счастье”...

- Аа... Теперь понятно. Очень удобно.

- Да. Божена, пойдёмте внутрь. Здесь холодно.

Как зомби встаю с лавочки.

Алишер ведёт по моему лицу пальцами, сминая губы. Гладит прядь.

- Скучай по мне.

- Я уже скучаю, - заторможенно шепчу я.

- Лживая тварюшка, - улыбается он. - Но ничего... Ты заскучаешь.

- Пойдем, - ведёт за плечи вверх по лестнице меня женщина.

Подводит к ресепшену.

- Меня зовут Альбина Павловна. Как звала тебя мама в детстве?

- Женей...

- Хорошо. Держи, Женя.

Ставит передо мной красивую рюмочку с таблеткой.

- Что это?

- Это... Это счастье. Его синтезировали. И теперь оно есть в таблетках. Выпей, Женя. И я обещаю, что тебе у нас будет хорошо. Как и всем остальным девочкам.

- А можно мне две... - смотрю равнодушно в сторону.

- Можно и две. Но не часто.

Докладывает ещё одну.

Закидываю в рот две крошечные таблетки. Имитирую глотательные движение. А потом ещё раз, словно не смогла проглотить с первого раза.

- Водички?

Отрицательно кручу головой.

Альбина Павловна ведёт меня в мою келью. В клинике красиво. Ковры, цветы, музыка...

Моя комната на первом этаже. В коридорах пусто. Дверь мне оставляют открытой. Подхожу к окну. Внимательно смотрю вдаль, пытаясь рассмотреть полигон за высокими елями. Незаметно вытаскиваю таблетки изо рта.

Счастье...

Я приберегу это "счастье".

К воротам клиники подъезжает тот самый синий джип...

Глава 2 - "Инструктора"

Саундтрек: ST1M-Я одинокий волк

На этом полигоне мы работаем редко. Пару-тройку раз в год.

- Кажется, поворот проехали.

- Снегом нанесло, найди теперь тот поворот...

- Ну вот же дорога накатанная. Что тут ещё может быть, кроме полигона?

- Нет, поворот должен был быть раньше. Проехали километров десять, - оглядываюсь.

- Включи навигатор.

- "Инструктора* по Ориентированию на местности с помощью навигатора искали объект на знакомой им территории", - стебу их я.

- Мы никому не скажем! - ржут.

- Давайте, чайку ёбнем, а потом с дорогой разберемся?

Мы всегда работаем втроём на инструктажах - Йода, Танго и я.

Срослись уже давно в маленький коллектив. Все комиссованы по разным причинам, и в боевых действиях больше не участвуем. Форма пенсии, короче. Хотя, все молодые...

Йода стал Йодой из-за забавной манеры переставлять слова в предложениях и философствовать. А позже, после того как комиссовали, стал военно-боевым психологом. Он наблюдает за группой и потом даёт отводы от работы тем, кто не в адеквате.

- Хорошо-то как! - тянется Танго.

Танго он, потому что все детство и юность занимался бальными. А потом спецназ... Танго, инструктор по ориентированию на местности.

Включает на телефоне музыку. Мощная колонка взрывается басами.

- "Я одинокий волк! И где-то бродит моя стая... И рядом никого!.." - подпевает, качая ладонью.

- Выключи... - закрыв глаза "смотрит" на небо Йода. - Дай тишину послушать.

Танго послушно выключает.

- Псих, подай термос.

А я Псих, да. Потому что чрезмерно спокойно принимаю любую жесть. В раздавании позывных у спецназа своя упоротая логика. Правила три.

Первое, позывной никак не пересекается с реальными именем и фамилией. Второе - он четко и коротко звучит в рацию. Третье - вызывает у боевой группы однозначную ассоциацию с персоной. При координации боевых действий это важно.

Поэтому ты не сам придумываешь позывной, а общак раздает кликухи.

Я - инструктор по выживанию в экстремальных условиях.

Завтра у нас очередной марш-бросок с военного полигона.

- Кого ведём в этот раз? - поворачивается Танго к Йоде.

Танго никогда не читает вводных, потому что распиздяй.

- Курсантов...

- Ооо... - разочарованно. - Опять улитками поползём.

- Курсантов - это ещё цветочки, - вздыхает Йода. - Полковник Солод своего отпрыска подкинул. Вот где жесть. Завтра привезет.

- А чо не так с ним?

- Сам всё увидишь ты! - в стиле магистра Йоды.

- Ясно.

Вглядываюсь в лес.

- Варга выглядываешь?

- Да.

Свалил мой волкособ ещё по весне за волчьей стаей... Живой ли?..

Разворачиваюсь на звук тачки.

Все "свои" должны подтянуться только завтра. Это мы решили накануне бухнуть и шашлыки пожарить на базе, поэтому едем сегодня.

Машина чужая.

Дорогая, премиум класса. Низкий седан. Что на такой в тайге делать?

Преодолевая снежные заносы, скидывает скорость.

Смотрю на затененное пленкой окно. Там силуэт девушки. Лицо плохо видно. Только прижатые к стеклу ладони.

Казалось бы, ладони и ладони... Пальцы такие хрупкие...

Они так прижаты к стеклу...

Я перебираю в голове прилагательные, чтобы описать этот кадр, застрявший в голове, как постер фильма ужасов или триллера. Вот такие были говорящие пальцы!

Опять кукуха отъезжает? Я комиссован с посттравматическим. Бывают у меня заебы...

Мы молча и настороженно провожаем взглядами тачку.

- Кто это может быть?

- Странное дело. Там же дальше ни одного хутора даже.

- Но дорога то есть... Кто-то же колею накатал.

- Йода, ты наслушался? - выплескиваю остатки чая в снег.

- Поехали по колее, глянем, что там. А то как-то стрёмно не знать местность на которой работаем.

- Поехали…

* - автор знает, что правильное произношение “инструкторЫ”, но эта разговорная форма вынесена из среды, там принято произносить так. “Понять и простить”.

*********

Через несколько километров среди сосен и елей появляется сначала кирпичный забор, а потом трехэтажное белое здание. Довольно большое.

Точно не чья-то частная резиденция для охоты. Здесь без штата персонала не обойтись. Да и форма здания казенная. Не дворец с архитектурными изысками.

На однотипных окнах мелькают решетки с художественной ковкой.

Мы доезжаем до решетчатых ворот. Там, за ними, красивый сквер, с деревянными резными лавочками, неработающим, заваленным снегом фонтаном.

На вывеске "Нервно-психиатрический пансионат"

- Хм... - оглядываю все внимательнее. - А что-то я не видел ни одного столба сюда. У них автономное электричество?

- Ага, и адреса нет, - хмурится Танго. - Потому что никакая трасса сюда не ведёт. Только координаты. Йода, погугли...

- Связь пропадает...

Выходим из тачки, он начинает ловить сигнал, поднимая телефон повыше.

Прячу лицо под балаклаву, надеваю перчатки. Сегодня мороз, воздух стынет. А завтра обещают оттепель...

- Замерзает... - хмурится Йода.

- Дай, сюда, - снимаю свои перчатки, кладу на капот.

Отогреваю телефон в руках.

- Прогрузился, держи.

Через ворота к нам идёт женщина-врач. Сдержанно улыбается, с подозрением глядя на нас.

- Могу Вам чем-то помочь?

- Мы заблудились, - делает шаг ей навстречу Танго, снимая балаклаву вверх и обнажая лицо. - Не подскажите, где военный полигон.

- Вам нужно вернуться километров двадцать до развилки. Вы повернули не туда.

- Благодарю. А что у вас тут за заведение?

- Неврологический пансионат.

- Мм...

- Я вас попрошу... - указывает рукой в сторону, откуда мы приехали. - Это частная территория, покиньте пожалуйста.

- Мы на вашу территорию не заезжаем, - вмешиваюсь я.

- Здесь несколько гектаров нашей земли. Вы на ней стоите.

- Нда? А кому конкретно она принадлежит? Покажите документы на собственность.

Выражение ее лица меняется, становясь менее услужливым, но зато гораздо более искренним.

- Покиньте территорию.

В воротах встают два охранника с автоматами.

- Воу! - с вызовом ухмыляется Танго.

И - да... У нас одни рефлексы. Хочется дождаться темноты, тихо зайти на территорию и обезоружить, обезвредить...

Но мы такого приказа не получали. И мы не в зоне боевых действий, чтобы автономно такие решения принимать. Это мирняк…

- А с каких это пор у нас частным лицам разрешение выдают на автоматическое оружие? - складываю я руки на груди. - Или это военный объект?

- Так... Уважаемые, - задирает подбородок врачиха. - Вы в распоряжение генерала Махова едете?

Этот полигон попадает в его ведомство, да.

- Ну, допустим.

- Вот ему свои вопросы и задайте. А территорию покиньте.

Опачки... Переглядываемся с мужиками. Тут не попишешь.

Поднимаю глаза на окна. Ловлю ощущение чужого внимания. В ближайшем - девушка... Волосы у нее роскошные, - успеваю заметить я. Падают на лицо крупными шелковыми и вьющимися прядями. Берется пальцами за решетку. Наверняка она раскалена от холода - решетка эта. Жалко пальцы… И мне опять чудятся те самые "говорящие" пальцы… Самого лица из-за этой решетки не рассмотреть.

- Псих, поехали...

Садимся в тачку.

- Тут, короче, напрямую пять километров через противопожарную просеку, - смотрит по навигатору Йода. - Прорвёмся по сугробам?

- Пф! Легко... - не возвращаясь, мы делаем разворот и едем через лесополосу.

Медленно ползем по сугробам, обсуждаем эту больничку.

- Стрёмное какое-то заведение. Охрана с автоматами! Калаши, Псих!.. Откуда?

- Вряд ли генерал нам отчитается.

- И что предлагаешь - забить? - возмущённо.

- Нет... - качаю головой. - Позвони-ка Зольникову. У него ведомство другое, и крыша другая. Может, они эту больничку проверят вместе с генералом.

Пока Танго беседует с Зольниковым, вспоминаю, что перчатки я забыл на капоте. Мои охуенные горнолыжные перчатки! Старые, но уже много лет "мои". Они на удачу со мной всегда.

И, наверное, они где-то улетели в снег. Теперь и не найдешь...

Глава 3 - Счастье, покой, тайга…

Годы со мной никто не общался, кроме Алишера. И сейчас, спускаясь на ужин, я ловлю тихую панику. Потому что вокруг меня люди. И я могу заговорить с любым! Но... с кем и о чем мне говорить? Я стала абсолютно асоциальной. У меня нет ни одной темы. Зачем им меня слушать? Меня давно вынули из этой реальности.

- Божена, - встречает меня незнакомая женщина в форме обслуживающего персонала. - Меня зовут Ольга, но тебе не обязательно запоминать, у меня всегда есть бейджик с именем. Как и у других. Я провожу тебя за твой столик. Ты предпочитаешь есть в одиночестве или хочешь составить компанию и сесть с кем-нибудь.

- С кем-нибудь... - шепчу, во все глаза разглядывая людей.

Мужчин нет. Только женщины. Это хорошо. Я не люблю мужчин…

- Вот сюда, - отодвигает мне стул.

Женщина лет пятидесяти.

- Татьяна Михайловна, Божена, - представляет нас Ольга. - Ужин сейчас принесут. Аперитив? Красного? Белого?

- Красное, сладкое, - заказывает Татьяна Михайловна.

Я отрицательно кручу головой и мне наливают минеральную воду в бокал.

Как только уходит Ольга, Татьяна Михайловна наклоняется ко мне через стол.

- Новенькая?... - скорее констатирует она.

- Я ненадолго... - зачем-то оправдываюсь я.

- Здесь все надолго. Это четырехзвездочная могила. Никого не выпустят, не заберут.

- Меня заберут…

Я чувствую, на себе удавку Алишера. Он не отпустит, нет.

Татьяна Михайловна смеётся.

Мне становится неприятно. Но я все равно хочу с ней говорить дальше. Она как интересный фильм. С живым персонажем. Пусть и не самым приятным.

В моей жизни мало интересного.

Перед нами ставят жемчужные тарелки. Там красная рыба с веточкой розмарина, авокадо, дикий рис и руккола. Красиво сервировано.

- С вином - это всё враньё, - делает глоток из бокала. - Едва ли там есть пара градусов. Только вкус. И ко всему прочему - сахарозаменитель...

Морщится терпеливо и недовольно.

Я разглядываю ее лицо.

Панорамное окно, у которого мы сидим, выходит в больничный скверик. Ворота все ещё открыты. Но машины там больше нет. Несколько человек гуляет.

- Ворота открыты...

- Петля примерзла и лопнула. Сегодня наша гиена орала на охрану. Починят завтра…

- Гиена?

- Главврач.

- Никто не уходит... - шепчу я, разглядывая гуляющих. - Задержат?

- Нет, иди... - улыбается плотоядно. - Можно гулять.

Недоверчиво и горько смотрю ей в глаза.

- Волки... Ночью воют волки. Говорят, есть ещё рыси...

Сердце мое стучит от ужаса. Потому что я пойду!

Там осталась колея от машины. И это "дорога" на полигон, я уверена! Я выйду туда. Я угоню эту машину. Не знаю как! Когда мне было десять, отец, развлекая меня, учил водить. Выжать сцепление, включить первую передачу… Я вспомню!

Что мне терять? Максимум, вернут обратно.

А волки... Я знаю хищников и пострашнее. Может, мне повезет, и я не встречу волков. Встреча с волками - гипотетическая, в отличие от встречи с Алишером.

И я налегаю на еду. Мне нужно много энергии и сил.

- Десерт... - на выбор предлагают мне несколько стоящих на подносе.

Выбираю самый жирный.

Внезапно Татьяна Михайловна ловит мою кисть.

- Пальцы какие... - цокает завистливо. - Как веточки. Сожми и переломятся. А у меня всю жизнь колотушки были.

Показывает свои пухлые пальцы.

- Почему Вы здесь?

- Здесь все по одной причине - их близкие слишком добры к ним.

- Я не понимаю.

- Ты кому-то очень ценна. И поэтому ты здесь. Рука не поднимается убить. А убить надо. Это заведение - компромисс. Так что - наслаждайся! И не отказывай себе ни в "Счастье", ни в "Покое". Ничего другого все равно не будет.

- "Покое"?

- Наша вечерняя доза. Спишь после нее волшебно! Сны яркие, сюжетные. От эротических можно оргазм получить. Самый настоящий!

- Понятно. Счастье и покой.

- Именно. И никогда не ори, не протестуй. Вколят дурь, неделю будешь как в тумане.

- Хорошее место, - поджимаю я губы.

Я знавала и похуже.

Но я попробую отсюда уйти.

Нам приносят хрустальные рюмочки с таблеткой.

- Чтобы сон был комфортным, - сдержанно улыбается мне Ольга.

- Я очень плохо сплю. Можно мне две, - прошу у нее я, глядя в глаза.

- Только первую неделю, хорошо?

- Благодарю Вас, - шевелю губами.

Шептать мне трудно. Связки не слушаются.

Счастье - розовое.

Покой - голубой.

Тайга за окном белоснежная и бескрайняя...

Глава 4 - Доводить до конца

Стоя перед зеркалом, собираю свои тяжёлые волосы, скручивая в жгут. У меня редкий пигмент. Русый, выцветающий до скандинавски-светлых тонов. Искрящийся на солнце золотистыми и серебристыми оттенками. Мне никогда не разрешали их стричь. Мои волосы - гордость мамы.

Когда мне было двенадцать, меня заметила в балетной школе представительница известного дома моды. И предложила моим родителям контракт. Очень впечатляющий. И работу в Азии.

Но они даже минуты не думали!

Я единственная дочь отца, он как коршун охранял мою неприкосновенность. Сам он невыездной, а отпустить меня куда-то одну... Я никогда не выходила из дома одна.

А мама - для нее существовала только балетная карьера для меня.

Балет - это благородно! Модельный бизнес - грязь.

Мама, увы, ничего не понимала в балете…

Главное, чему учит балет, никому не показывать как тебе больно и сложно. Доводить до конца, даже если ты уже в мясо, в кровь, в судорогах. И улыбаться… Я умею. Есть такая шутка, которая вовсе не шутка: даже если ты умерла на сцене, всё равно дотанцуй.

Закручиваю жгут в огромную шишку на затылке. Морщусь, крепя волосы сеткой и длинными спицами. Как же я ненавижу их... они меня душат!

А Алишер их обожает.

Волосы отросли за эти годы ещё сильнее, и теперь они ниже бедер.

Смотрю в окно. На улице темно. Светит только один фонарь у ворот.

Я не знаю что такое тайга. Как там выжить. Уверена, и все "питомцы" обитающие здесь, не в курсе. И их действительно держат на месте не закрытые ворота. Охрана здесь не для того, чтобы удерживать нас. Скорее - от волков и посторонних.

Час назад меня проверили, я спала. Решила немного выспаться перед тем, как попробовать сбежать.

Над моей кроватью камера...

В ванной комнате тоже камера...

Есть только один угол, который не просматривается. Он у двери.

Поэтому, я одеваюсь там.

Ни одна моя вещь не приспособлена для того, чтобы идти по заснеженному лесу. Но... И тело человека не приспособлено для того, чтобы крутить фуэте или делать па де пуассон, удерживать баллон, тренироваться по десять часов, неделями питаться брокколи... "Вопрос мотивации", - как говорил мой наставник.

Я надеваю на плечо свою маленькую сумочку. Зачем? Не знаю... Там ни документов, ни денег, не телефона. Какие-то женские мелочи. Но они мои... Кроме них, я пожалуй, привязана только к своей маленькой электронной книге, там загружено множество библиотек. И я тоже ее забираю.

Это смешно - идти в тайгу с книгой и горсткой косметики? Возможно.

Алишер бы с удовольствием посмеялся.

- Глупая барашка… - шепчу его интонацией.

Может, я и глупая, мне сложно оценить себя. Мне не с кем сравнить, и не в ком отразиться. У меня есть только его мнение и своё.

Шубу я оставляю. Она такая тяжёлая и неудобная... А я не знаю, сколько мне идти. Мне нужна куртка. Я видела, что персонал вешает свои куртки на напольную вешалку у выхода.

Они часто выходят-заходят...

В этом крыле есть кресло, где сидит женщина из персонала. Она и сейчас там сидит. В самом конце коридора. Я вижу ее в щель, в приоткрытую дверь.

Вижу и ещё одну. В халате уборщицы. Напротив моей комнаты - открыта хоз комната, с ведрами, швабра и, огромным пылесосом, бытовой химией...

Женщины шепчутся и смеются.

- Пойдем, покурим... - доносится до меня.

Метнувшись в хоз комнату, я стаскиваю серый халат. Прячу его под свитер.

В холле за стойкой - Ольга.

- Божена? - удивлённо, но доброжелательно. - Почему не спишь?

- Можно я... поброжу немного? Проснулась - голова болит... - шепчу, подходя поближе.

- Конечно. Кинозал, галерея, комната с роялем, танцевальный класс... - кивает мне на стенд на стене. - Но на будущее, после таблеток, лучше спать. Если прервать сон, действительно может болеть голова.

- Хорошо…

Замираю перед стендом, думая о своём.

- Сейчас пересменок будет, - слышу тихий голос Альбины Павловны за спиной. - Проследи, чтобы никто не уехал лишний.

- Не беспокойтесь, Альбина Павловна. Всё сделаю.

Пересменок...

Заманчиво. Но это ещё невероятнее, чем пройти через тайгу с косметичкой и книгой.