- -
- 100%
- +
У кабинета в "Опеке" я жду свою очередь не одна. Рядом какой-то помятый, небритый, огромный мужик в хаки, капюшоне, темных очках и синяком на скуле.
Опасливо оглядываюсь на него, ожидая, что с его стороны пахнёт перегаром. Тут всяких неблагополучных пруд пруди...
Принюхиваюсь.
Но пахнет от него не алкоголем, а костром.
Я и сама выгляжу как заправская алкашка, проревев всю ночь от беспомощности и обиды. С гулькой на голове и сером спортивном костюме, который мне благополучно забрызгал грязью таксист.
Из кабинета выходит Ольга Васильевна, которая занимается моей семьёй, с какой-то бумажкой в руках.
- Добрыня Никитич? - переводит взгляд с меня на мужика.
- Я, - сурово басит он, засовывая руки в карманы штанов и вставая в вызывающую позу.
- Добрыня?.. - стягивает очки пониже. - Имя такое?
- А чо не так?
- Хм... В общем, Добрыня Никитич, теперь вами заниматься буду я. Материалы я изучила. Хорошую характеристику дать не могу.
- Почему? - практически с угрозой.
- Старший - курит. Младший - хамит учителям и прогуливает. Устроил в школе ЧП. На собраниях вы не появляетесь...
- Да работа у меня! - возмущённо.
- Ремонт не доделали... Дети живут в неподобающих условиях.
- Доделаем мы, - морщится.
- А что с вашим лицом? - подозрительно. - Вы с похмелья?
- Нет. На вызове отравился угарным газом. По работе...
- Ну, Вы всё-таки принесите с работы характеристику тоже. Но это не главное. Главное, соседи пишут, что вы в ночные смены уходите, а дети - одни, без присмотра. Вчера, например.
Раздражённо делает глубокий, терпеливый вдох.
- Поэтому, я считаю, что надо отдать мальчиков матери. Жена ваша...
- Бывшая, - поправляет недовольно.
- ...В правах не ограничена. Постановления суда о том, с кем проживать будут дети у вас нет. А так как семья у нее теперь полная...
- Какая у нее "полная семья"?! - оскаливается он. - Дети с рождения со мной живут!
- Это вы нигде, к сожалению, не фиксировали. На алименты не подавали. Значит, и задолженности перед детьми у нее нет. А она теперь замуж она вышла. И имеет приоритет в глазах закона на опеку детей. Семья полная, мать - "в правах", доход и характеристика хорошие, квартира трёхкомнатная.
- Охренеть!
- Ну... - разводит руками Ольга Васильевна. - Говорю как есть. Что ж Вы не женились, Добрыня Никитич? Сейчас бы и вопрос не стоял... А у вас старший на учете!
- Так... Драка! Пацан же...
- Воспитывать надо! Драка... Это что - оправдание? Мальчика избил.
- А надо было стоять, чтобы его "мальчик" избил?
Мне хочется пнуть ему по берцу, чтобы не спорил. В ними нельзя спорить, только каяться и обещать что больше ни-ни.
Почему-то я верю этому мужику, что отец он нормальный. А до него просто докопались, как до меня.
- Женились бы... Был бы другой разговор. Женщина, она всё-таки больше детям дать может.
Грозно открывает рот, чтобы выдать тираду.
Всё-таки, пинаю ему слегка, прокашливаясь.
Сдувается.
- Да, вашу мать... Самостоятельные у меня пацаны, ясно? И я их нормально воспитываю. Как мужчин. Точно, получше их матери.
- Ну, не знаю... не знаю...
- Ольга Васильевна, - выхожу чуть вперёд. - А мы?..
- Вера Пална, да? Для вас у меня тоже плохие новости. Младшая в очередной раз с травмой, так? Который раз за последний год?
- Ну что ж я сделаю, если она растяпа? Где мне ей индивидуальную службу спасения взять??
- Плохо присматриваете! А старшая фотографии голые в профиль соцсети выложила. Тоже растяпа?
- В купальнике!
- В купальнике - это на пляже, Вера Пална. А дома в кровати - это "голые". А ведь ей только четырнадцать, - осуждающе.
Прибью заразу!
- Неуспевающая к тому же.
- Только по физре!
- Не могу дать хорошую характеристику. Младшая в синяках постоянно. С инспектором разговаривает через губу. На контакт не идет. Запугали ребенка?
- Я?!
- И зуб выбит. А в прошлом месяце глаз был, в позапрошлом ушиб... - читает с листочка. - Бьете?
- Господи! Нет, конечно! Она об стол ударилась.
- А у отца девочек, Анатолия Степановича, полная семья и своя квартира. Работа хорошая. Братьев и сестер стараются не разлучать. А там ребенок родился. Боюсь, что... прав у него на ваших девочек больше. Да и адвокаты у него посолиднее.
Его адвокаты - это мое фиаско.
- Но это мои девочки!
- Официально Вы не трудоустроены, доход подтвердить не можете, своего жилья нет. Снимаете однокомнатную, по площади - не попадаете в минимум. Семья не полная. Пособия на детей не оформлены. Запаса еды в холодильнике нет.
- Мы заказываем!
Отмахивается.
- Был бы ещё муж работающий. А так... Шансов у вас мало.
Ольга Васильевна заходит в кабинет.
Да я за черта замуж готова, только где его взять?!
Мы медленно разворачиваемся с этим здоровенным, с подозрением оглядывая друг друга с ног до головы. Долго, дотошно, пытливо.
Снимает очки. Глаза красные, убитые.
- Кем работаете? - спрашивает требовательно.
- Книги пишу...
- На дому значит? Подходит.
- А Вы?
- Спасатель.
О-о-о! Мне очень нужен спасатель!
- Добрыня Саянов, можно - Добрый, - представляясь, протягивает мне свою огромную руку с улыбкой.
Улыбка у него... ничего такая. Располагает.
- Два пацана, Мирон - восемь. Ярослав - четырнадцать. Зарплата белая. Не бухаю. Адекватный.
И подход деловой!
- Вера... - пожимаю пальцы. - Пална. Богомолова. Ирочка - семь. Алина - четырнадцать. Не пью, не курю...
Ну почти.
- Сама себя обеспечиваю. Адекватная. Наверное... - задумчиво добавляю я.
Бывший утверждает, что таки с придурью.
- А вот это все про "бью" - поклёп! - обмахиваюсь, волнуясь, руками.
- Вера... А выходите за меня замуж? У меня огромный дом.
- Фиктивно? - по деловому прищуриваюсь я.
- Естественно! - басит, разводя руками. - Условия обсудим.
Господи, помоги, - крещусь я мысленно.
- Я согласна.
Глава 1 - Мужчины
- Батя, ты куда такой? - жуя наспех скрученную шаурму, обходит меня Ярый.
Поправляю перед зеркалом пиджак, оглядывая себя.
- Джинсы не узкие?
- Да вообще красавчик!
Пытаюсь застегнуть пуговицу на пиджаке. Я этот пиджак раз в пятилетку надеваю. Узковато в плечах. Раздался... Ладно, хрен с ним, не буду застёгивать и всё.
- Короче, пацаны... Мирный, глаза от экрана оторви. Дело серьезное.
Я - Добрый. А пацаны у меня - Ярый и Мирный. Оба в батю. Скуластые, крепкие, борзые. Только Ярый на самом деле вполне себе мирный и балагур, а Мирный - токс и вредитель.
- Чо? - поднимает Мирный взгляд от телефона.
- Скоро в нашем доме появятся ещё три человека.
- Интрига... - комментирует с набитым ртом Яр.
- Женщина, девушка и девочка.
- Ух ты ж! Моя, чур, девушка! Красивая?
Отвешиваю ему слегка леща.
- Даже думать в эту сторону не сметь! Мы будем жить как одна семья. Девочки будут вашими сестрами. И хорошо бы имитировать длительное знакомство и вселенскую братскую любовь. Ну и, конечно, оказывать посильную мужскую поддержку.
- В смысле - тетка какая-то к нам жить п'гидет?! - с ужасом и отвращением морщится Мирон.
Когда уже эту долбанную "р" освоит? Картавит до сих пор.
- Не тетка. А Вера Пална. И называть ее будете "мама". На людях, конечно.
- Бать, ты чо?.. - хмурясь, как на предателя смотрит на меня Яр, откладывая шаурму.
- Есть и альтернатива... - дёргаю с выражением бровями. - Вас к себе по суду заберёт... мать ваша. И мамой будете называть маму.
Настороженно переглядываются.
- Чо это вдруг?!
- Опека считает нашу семью неблагополучной, - поясняю я.
- А чо не так? - быкует Ярик, засовывая руки в карманы и вставая в позу.
- Старший курит и дерётся. Младший просто отморозок. Я - плохой отец. Бросаю вас ночами на произвол судьбы.
- Да не курю я... Разок попробовал, - оправдывается недовольно Яр. - Спалили просто.
- Нда?
Открываю шкаф в прихожей, ощупываю его карманы. Довольно улыбается во все тридцать два. Пусто.
Но я же сам курю, а потому знаю...
Засовываю руку в карман, ловлю на дне высыпавшийся из сигарет табак. Там всего ничего, несколько "крошек". Но каким-то образом всегда просыпается из пачки в карман.
- Это что? - показываю на пальцах.
- А-а-а... - бегут глаза по потолку в поисках правдоподобной версии.
- Короче, я тебе не тёлка по карманам твоим шариться, усёк? Ещё раз отсветит тема курения...
Многозначительно с угрозой замолкаю. Потому что, продолжения я пока не придумал. Не лупить же? Несерьёзно это. Сам таким был, к тому же...
- Так вот. Опека намекнула, что если семья наша будет полной, то шансов отвоевать вас на суде будет сильно больше. Вера Пална согласилась нам помочь. У нее тоже сложная ситуация... В общем, мы фиктивно поженимся. Жить будем как соседи в общежитии. Но здесь, у нас. Соседи добрые! - с выражением наставляю я.
Переглядываются.
- Ну, Вера Пална, так Вера Пална, - покладисто кивают друг другу.
- Есть и неприятные нюансы. Вы переезжаете в одну комнату, освобождая вторую для девочек.
- Э-э-э! Есть же гостевая! Нет! Пап! - наперебой возмущаются они.
- Гостевая маленькая. Жить там будет Вера. А ее дочерям - вторая комната.
- А без этих... никак? - закатывает глаза Мирон.
- Язык придержи. Они не "эти". Они Ира и Алина. Ваши сестры на ближайшие два года, пока Мирону не исполнится десять. И он не сможет сказать свое мнение в суде - с кем ему жить. Усекли?
- Угу... - недовольно.
- Потерпите, в общем. И давайте, "камень, ножницы, бумага" - чья комната уходит в фонд девочек. И вообще... Мы же мужчины, девочек должны принять на пятерочку и быть джентльменами. Генеральную надо сделать.
- Ууу... - недовольно стонут они. - А ты куда, бать?
- А я заявление подавать.
- Она хоть зачётная? Вера эта твоя, - доедает шаурму Яр.
- Да добрая вроде. Книжки пишет.
- О-о-о... Творческая мать - горе в семье!
- Мать-шкура - это горе в семье. А книжки - дело хорошее, - тихо цежу я.
- Ну, так-то, да... - философски изрекает Ярик.
Мирон не помнит ничего, а Яр прекрасно помнит, как их мать себя вела. Бросала его по чужим людям, пока я на севере был, не кормила, лупила. Сама шлялась, бухала. Беременная... Мирон родился, я вернулся и забрал их. Ее выставил. Спустя годы типа "одумалась", привела себя в порядок, замуж вышла. Ещё родила. Иск в суд подала, что я детей похитил и препятствовал видеться с матерью несколько лет. Настраиваю детей против нее, сочиняю небылицы и внушаю их детям. Сука. Да только сейчас ничего не докажешь... Слово против слова. А показания Яра не учитывают. Типа маленький был, не может помнить, да и я "настроил". Такая вот нездоровая херня.
- Собаку покормить не забудьте.
- Да он нам ногу отг'ызет, если забудем, - фыркает Мирон.
- Р-р-р-р! - напоминаю ему.
- А я может ф'ганцуз... - картавит он. - Чо вы меня пегеучиваете? Это как его?... Негуманно.
- Тренируйся, сказал, француз! Тебе ещё психолога и социального педагога надо пройти. Скажут, что я тобой не занимаюсь. Все, пошел я.
- Удачи, бать, - пшикает один раз на меня парфюмом Ярик.
Там едва на дне. Сто лет ему уже... Как-то всё не до этого. На пацанов деньги нужны, на себя мало трачу. Дезодорант - и всё.
Шлепаемся пятюней со старшим. Мирохе взлохмачиваю шевелюру.
Главное, чтобы эта Вера не съехала... Одумается ещё. Ищи потом адекватную, мотивированную и чтобы была согласна на фиктивную историю.
Глава 2 - Девочки
- Алина, сядь и нормально поешь.
Борюсь вечно с ее диетами. Разве можно в таком возрасте?
- Я не голодная, - поправляет очки.
Выпросила дорогие фирменные. Модница...
Как отказать? И так все детство из-за этих очков комплексовала.
Скептически смотрит на меня, грызя яблоко. А я на неё.
Не выдержав, стираю пальцем ей телесного цвета помаду, накрашенную по-модному над губой и увеличивающую их до пресловутого “свистка”. А она и так пухлогубая.
- Алина… - ворчу я. - Это пошло. Не делай так!
- Пошло - яркой. Телесной - нормально. Сейчас красят так. Ты ничего не понимаешь!
- И брови! Боги бровей тебя точно уже заметили. Хватит их вызывать...
- А тебе бы не помешало, мам, вызвать немного богов бровей.
Прочитала бы нотации, но сама была такая… А была бы скромнее, может и не забеременела бы в свои шестнадцать. Сейчас зато я - серая мыша.
- Никакого макияжа в школу!
- Ла-а-адно...
Иринка, прыгает передо мной, пытаясь посмотреть в высоко висящее зеркало свой выбитый зуб. Один выпал сам, второй выбила. И теперь нет двух передних. Шепелявит…
Ростиком самая маленькая в классе. Я тоже такая была. Я и сейчас такая, чего уж…
Отодвигаю её от зеркала.
- Мама купи мне еще муравьёв? Эти кажется шдохли, - трясет свой “террариум” с муравьями.
Муравьи начинают бегать по стенкам.
- А нет… живые. Можно в школу взять?
- Нет!
Грустно вздыхает.
- Мам... Оденься нормально. Ходишь как лохушка... - разглядывает меня скептически Алина.
- Почему это как лохушка? Это дорогой кашемировые свитер.
- Как у бабки... - фырчит. - С твоей грудью и попой надевать свободные свитера - это плюс десять килограмм зрительно. Как будто у тебя там живот и бока. А тебе надо талию подчёркивать! Она у тебя офигенная. Каблуки надень и платье! То самое...
- Знаешь что... Я не на модный приговор еду.
- А куда ты, кстати?
Вздыхаю, печально усаживаясь на пуфик в прихожей.
- В общем, девочки... Папа ваш...
Замирая, разворачиваются, заглядывая мне в глаза.
- Папа ваш с его тетей Ниной подали заявление, чтобы им дали на вас опеку. Я, конечно, понимаю, что у него "условия" там... И денег больше... Режим…
Опускаю лицо в ладони.
- Мам, ты чего?! Мы не пойдем! Мы с тобой хотим жить, да, Ирыч?
- Куда пойдем? - не сообразив, испуганно шепчет Иринка.
- А у нас с вами нет "жилищных условий", вот. И белой зарплаты.
Хлопая глазами, растерянно переминаются с ноги на ногу.
- Мы не поедем к нему...
- К сожалению, это так не решается. Папины адвокаты найдут сотню доказательств тому, что я плохая мать. И фотки твои “голые” и Иришкины экскурсии в травматологию. И еще что-нибудь! Он ограничит меня в правах. А вас заберут к папе.
- Удалила я фотки!
- Поздно… Уже заскринили. А я тебя сколько раз просила - не выставляй фотки!
- Мы ему дом шожжем, да, Алиныч? - воинственно пошлепывает ступней по полу Иринка.
Они постоянно ссорятся между собой. Но стоит возникнуть внешней угрозе - “мы команда”!
- Ир! - жалобно смотрю на нее. - Ты вслух такого не скажи нигде! Скажут, что я тебя бандиткой воспитала. А у нас и так... предупреждение.
- Ладно... Я ему молча шожгу. Нечаянно.
- Не надо ничего жечь. Я встретила одну семью в опеке. Папа там с двумя детьми. Мы договорились друг другу помочь. У них тоже проблемы... И вот, у них большой дом. У него хорошая официальная работа. Его зовут Добрыня Никитич...
- Гы... - хихикает Иринка, демонстрируя отсутствие двух верхних зубов.
- Ир! - строго смотрю на нее. - Короче, если мы сейчас договоримся о деталях, то переедем к ним. С Добрыней Никитичем мы фиктивно поженимся. И будем большой показательной семьёй для всех.
- Мда. Так себе план, мам. А долго? - страдальчески смотрит на меня Алина.
- Пока я не допишу серию, не заключу контракт с издательством на нее. Тогда у меня будет предварительный взнос и доказательства дохода. И мы возьмём квартиру в ипотеку.
- Короче, долго... А вдруг твой Добрыня неадекватный?
- Не пугай меня, я и так боюсь. Мне показалось, что он нормальный. Мальчишек сам воспитывает... В МЧС работает... Фундаментальный такой!
- Мальчишек... - морщится Ира.
- И я еду подавать с ним заявление... Если он не передумал, конечно.
- В этом рубище в Загс? - поднимает трагично дочь свои графичные модные брови.
Растопыривая пальцы в распальцовке, подносит к уху, как телефон.
- Алё... Мам... - шепчет мне, типа, отвлекаясь от звонка. - Звонили испанцы, сказали, что это не их стыд!
- Тьфу на тебя! Да разве об этом я сейчас должна париться?! - устало смотрю на нее.
- Мам... Ну ты же красивая!
- Когда-то была.
А сейчас я просто "печатная машинка витающая в облаках".
- Гульку свою распусти и глаза накрась хотя бы.
Отмахиваюсь.
Я едва на ногах стою от усталости. Какие "глаза"?
- Все, мне пора, - надеваю кроссовки.
Глава 3 - Не девочка
- Дальше не проедем, дорогу перекопали, - тормозит таксист перед развороченным асфальтом и грязевыми кучами.
Районный ЗАГС где-то дальше, судя по карте.
Выхожу из такси.
Холодно, слякотно. По асфальту размазана грязь. Кружится лёгкий снежок и тут же тает.
Кутаюсь в дутую безрукавку. Надо было куртку надевать.
- Мда.
Зябко вжав голову в плечи, пробираюсь мимо припаркованных машин.
Белые кроссовки очень быстро теряют приличный вид.
Смотрю с грустью на себя в отражение витрины. Тетка какая-то. А внутри я всё ещё девчонка... И даже не верится что моей Алинке уже четырнадцать. Куда исчезли эти годы??
- Эй, женщина? Не подскажете где ЗАГС?
Вздрагиваю с ужасом на это "женщина". Оно никак не примеряется мне. И если кто-то обращается так, каждый раз вздрагиваю. Мне кажется, буду вздрагивать и в сорок, и в пятьдесят. Я бы запретила на законодательном уровне такое обращение!
- Где-то там, - оборачиваясь, машу рукой в нужном направлении.
Какая красивая девушка. Яркая. Вся отполированная. Худая и высокая как модель. Ещё и на стальных шпильках. Безупречная просто!
Идёт впереди меня. Смотрю на нее снизу вверх. Впереди мелькает серое крыльцо ЗАГСа.
Ну, наконец-то.
Я вижу там широкоплечего Добрыню.
У девушки звонит телефон. На вызове:
"Теперь он пьяный по твоей вине... Царица, царица...".
Закатываю глаза. Весь образ сразу - в звезду! И она мне тут же перестает казаться безупречной.
- Да... - цедит. - А я, может, посмотреть хочу. Любопытно мне, да, на ком Саянов женится.
Поперхнувшись, запинаюсь.
И взмахивая руками, поскальзываюсь в грязи. Станцевав что-то нелепое, отыскиваю наконец-то равновесие.
И, замерев, смотрю ей вслед.
- Ну, заявление подаёт. Не суть. Женишься ведь? - доносится уже издали. - Ну, ты и скотина, Саянов...
Замедляю шаг.
Что это было?!
Это не твое дело, Богомолова! Ты к его личной жизни ни отношения, ни доступа не имеешь. У тебя другая роль и цель. Забудь то, что подслушала!
Они ругаются на крыльце. А я, рдея от неловкости, поднимаюсь по ступенькам.
- Тихо! - рявкает он на нее.
Останавливаюсь рядом с ними, чувствуя себя гномом.
- Вера, здравствуйте, - нервная широкая улыбка.
Девушка медленно поворачивается.
- Здрасте... - измеряет меня ревнивым взглядом.
- Вы не волнуйтесь... - зачем-то рефлекторно пытаюсь сгладить я. - Мы с Добрыней Никитичем...
Бросаю взгляд на него. Можно говорить, что мы фиктивно? - дёргаю вопросительно бровью.
- А я больше не волнуюсь, - надменно и с пренебрежением смотрит на меня девушка. - Вижу, повода и действительно нет.
Ах ты... сучка какая!
Ноздри мои обиженно вздрагивают.
Герои моих романов, живущие в моей голове, тут же находят с десяток дерзких и остроумных ответов. Но я только растерянно открываю и захлопываю рот, перепутав их всех.
А надо было надеть “то” платье, каблуки, глаза накрасить и волосы распустить! Так и сделаю в следующий раз.
- Вера... - подхватывая за локоть, Добрыня подтягивает меня к себе.
Сгребая за плечи, отправляет настойчиво вперёд, в открытую дверь ЗАГСа.
От этого мимолётного мужского объятия подкашиваются колени.
Когда к тебе последний раз мужчина-то прикасался? Три-четыре года назад?
Уж лучше не начинать считать!
Последнее мое эротическое переживание - это, пожалуй, когда моя куртка провисела рядом с курткой какого-то незнакомого брутального красавца. Кстати, похожего чем-то на Саянова. Он сегодня просто неотразим. Свежий и “с иголочки”. Я рядом действительно как “лох”...
- Вера, извините за это недоразумение. Надеюсь, оно никак на Ваше решение не повлияет.
- О, нет. Не повлияет. "Нас невозможно сбить с пути... нам пофигу куда идти!" - ухмыляюсь, пытаясь вернуть себе крохи самоуверенности.
- Наш человек! - протягивает свою огромную пятерню Добрыня.
Шлепаю по-свойски ему "пять".
Но лицо мое полыхает...
Кладет мне руку между лопаток, заводит в кабинет.
Мы заполняем заявления, заглядывая в свои паспорта.
Я от волнения порчу уже второй подряд бланк, смущённо прошу ещё один.
Работник ЗАГСа не раздражается. С умилением, протягивает мне ещё.
Она - знакомая Саянова. И говорит с ним... словно он врач, спасший жизнь. С уважением и желанием угодить.
Спасатель... - напоминаю я себе. Наверняка, оттуда и знакомы.
- Ой, какая невеста у вас хорошенькая...
- Да, - улыбаясь, продолжает писать Добрыня.
Распахиваю глаза, на всякий случай оборачиваясь, вдруг эта девица зашла в открытый кабинет.
Но нет... Женщина явно про меня. Подозрительно кошусь на нее, заполняя очередной бланк. Наверное, просто из вежливости...
- А зовут?
- Верочка... - басит он.
Стукнув неровно, мое сердце ускоряется. “Верочка”. Муж мой бывший нашел такое отвратительное ласкательное к моему имени, что я разлюбила его навсегда - он обращался ко мне “Верунь”.
А Верочка из уст Добрыни - это… хорошо.
Мечтательно вздыхаю.
И тут же осаживаю себя: любоваться можно, очаровываться - нет. Это не роман. Это - контракт. Возле него вон какие хищницы отполированные крутятся - стройные, высокие, молодые. Я там априори неконкурентна.
- Ещё и левша, - наблюдает работница, как я пишу. - Творческая натура. Вы чем занимаетесь, Верочка?
- Аа...
- Писатель, - вперёд меня гордо выстреливает Саянов.
- Вау! Вот это да. Впервые вижу живого писателя. А про что пишете? В каком жанре?
- Разное... - кручу неопределенно пальцами. - Так... пробы пера.
Не говорить же, что "Звездный трон" под мужским псевдонимом? Если армия поклонников серии узнает, что я женщина... Это будет провал!
- Может вас на зеркальную дату поставить? Я как раз местечко приберегла одно. Для своих.
- До зеркальной далеко. Нет ли возможности пораньше? - просит Добрыня.
- Насколько пораньше?
- Да хоть вчера... Мы без церемонии. Распишемся и все.
- А-а-а! Так вы беременные?! - радостно.
Не успеваю отрицательно качнуть головой, как Добрыня сжимает мою руку лежащую на столе.
- Да! Ждём пополнение.
Оу. Ладно. Натягиваю умилительную улыбку. Беременные - так беременные.
- Поздравляю! Не надо без церемонии. Такую красавицу без платья оставить - это кощунство. Фотографии к тому же!
- Фотографии... Да, кстати... - задумчиво чешет он щеку.
- Это ведь на всю жизнь потом. Да и родственникам отправить... У меня послезавтра пара отказалась. Я вас поставлю. Успеете? А документы вам чуть позже выдам.
- Успеем, - решительно кивает он. - Только мы без гостей. Вы нам фотографа дайте своего.
- Все сделаем в лучшем виде, Добрыня Никитич. Не сомневайтесь.
- Без фоток неправдоподобно как-то, да? - шепчет мне. - В соц сетях хотя бы выставим.
Заговорщицки киваю в ответ.
Отдав заявления, выходим.
Спускаемся по крыльцу, обсуждая детали.
- ...Кольца предлагаю купить из белой керамики. Не тратиться же на золотые. А керамика - стильно. А на эти деньги лучше детям праздник устроить. И обои поклеить. Чтобы комиссии не к чему придраться было.
- Вера, я вас уже люблю! - прижимает ладонь к сердцу.
- Я такая... - смешливо морщу нос.
Опять забывая, что я совсем уже не девочка.
Эх...
Глава 4 - Как дома
Съехали мы сегодня поспешно. Чтобы не платить за только начатый месяц. Хозяйка нашла новых жильцов, им нужно "прямо сегодня".
И вот с сумками и коробками стоим у ворот чужого дома. Водитель такси помог выгрузить.
А дома никого нет, мы приехали раньше на пару часов.
- Ну ма-а-ам... Я голодная... - канючит Иринка.
- Придется потерпеть.
Алина инспекторским взглядом оглядывает дом.
- Как фамилия то у них?.. - переспрашивает опять Алина.
- Саяновы. Добрыня Никитич, Ярослав и Мирон.