Поиграем в любовь

Пролог

Мир звёзд и созвездий, звучащих поэзий.

Счастье. Вечер. Слова.

Мы были там вместе на том самом месте

Кругом шла голова.

Я пела вам песни без страха и лести.

Мы были там оба два.

Два мира, два слова.

– Идите, ну что вы?

– Я вас подожду сперва.

«Без вас я пропала!» – я вам закричала.

Сбились наши пути.

Мы были там вместе, два слова сказали вы мне:

«Прощай и прости».

Т. Рамильцева

В небольшом репетиционном зале сидела группа единомышленников. Собрались актёры разных возрастов, но от этого разговор становился более увлечённым, так как мнения поколений в силу разницы прожитых лет имели некоторые расхождения. Они говорили о любви, будоражащей сердца людей во все времена.Тема оказалась животрепещущей и очень неоднозначной.

– Лично я не верю во все эти бредни о романтической любви! Правда жизни, вот что нужно сейчас людям, а не сказочки о том, что придумывают те мечтатели, которые в сущности и не знают о чем пишут. Я верила в любовь, а в итоге получила мужа ловеласа, который со временем ещё и в алкоголика превратился. Кто счастлив в любви? Ты, Светка, которая недавно развелась и сейчас оцениваешь мужчин только по размеру их бумажника? Или ты, Надежда, которая вот уже пять лет, как живёшь с человеком, к которому не спешишь после работы? Жить с кем-то ради того, чтобы был, разве в этом смысл любви? Или вы, мужчины, счастливы в семейной жизни? Ведь никто не спешит домой с вечерних репетиций, все ищут повод пообщаться, излить душу, наконец, – Леночка – яркая брюнетка с аристократической внешностью лет тридцати, в глазах которой читалась пережитая боль, грусть и неимоверная усталость, взывала к пониманию своих собеседников.

– Ты, конечно, по-своему права, Ленок, – с какой-то вымученной и болезненной улыбкой вставил Кирилл. Он был любимцем всего коллектива. Молодой актёр, не женатый, но уже имел кое-какой опыт за плечами. – Не скажу, что у меня было слишком много женщин, но всё же достаточно для подобной беседы. У меня не было цели завоевать определённое количество женских сердец. Как и каждому из нас, мне хотелось встретить ту единственную и неповторимую любовь – свою вторую половину. И я встретил её, мы были очень счастливы. Так, что всё, что мы видели и читали в фильмах и книгах о любви, нам казалось лишь слабым отзвуком наших чувств.

– И где сейчас твоя единственная и неповторимая? – не унималась Лена.

– Она погибла, – безжизненным голосом прошептал Кирилл, – прошло уже много времени, а мне до сих пор больно не только говорить об этом, но и думать. С ума я не сошёл только благодаря своей профессии. Я хочу показать на сцене людям, что есть эта самая любовь, и смогу сыграть роль так, как чувствую её именно я – без лишней сентиментальности и пафоса.

– Кирюш, я не знала об этом, прости, – тихо произнесла Лена.

– Друзья, – в разговор вступил режиссёр Иван Викторович Белявский, собравший весь этот актёрский состав для обсуждения новой пьесы, – Я весьма тронут вашими откровениями, и хочу предложить вам, на мой взгляд, очень неплохое произведение молодого автора Александры Лапиной. Она всего лишь начинающий писатель, и, очень может быть, что какие-то её воззрения покажутся вам наивными и несколько прямолинейными. Но, как мне кажется, эта вещь отражает всё то, о чем вы сейчас пытались так бурно обсуждать. Мы покажем лишь несколько мизансцен в своём спектакле, а жизнь – это своенравная особа, которая всё расставит по своим местам. Итак, господа, поиграем в любовь…

Глава 1

В этот прекрасный октябрьский денёк в нашу комнату в общаге набилось человек тридцать студентов. Не понимаю, каким образом она имела свойство вмещать такое количество людей, как будто становилась резиновой и растягивалась. Но факт остаётся фактом: четыре кровати, стулья, и даже ковёр на полу служили посадочными местами для нашей оголтелой орды. Мы отмечали сдачу первого зачёта по русской музыке у великой и могучей теоретички Жанны Прохоровны Жуковской. Сдали не все, но это не мешало нам собраться тесной компанией и просто излить друг другу душу. Собрались студенты с разных отделений и факультетов нашей академии. Здесь были и народники и струнники, затесались хореографы и даже парочка с актёрского. Мы же – четыре хозяйки этой комнаты, гостеприимно приютившие всех, учились на фортепианном отделении на втором курсе. Я – Екатерина Соболева, и мои подруги: Лариса, Настя и Ольга.

Намешав какие-то коктейли, девчонки раздавали всем присутствующим пластиковые стаканчики, предварительно бултыхнув в них кусочки заготовленного льда. Я этот зачёт сдала на отлично, поэтому сегодня могу со всей ответственностью отдаться на волю стихии. Правда в моей жизни никогда не случалось так, чтобы напиться и забыться. Но почему-то именно сегодня хотелось просто тупо расслабиться. Из закусок были нарезаны горы бутербродов с какой-то непонятной на мой взгляд колбасой и твёрдым сыром. Я вполуха слушала возгласы со всех сторон и непрерывное ржание. В мыслях то и дело всплывал диалог с моим преподавателем по специальности Романом Андреевичем Серебренниковым, который произошёл на прошлой неделе.

Я и раньше замечала какое-то повышенное внимание в мою сторону, но списывала это на заинтересованность во мне, как в хорошей пианистке. А после нашего разговора на моём предыдущем уроке, поняла, что интересую его в несколько ином смысле. Для преподавателя он был достаточно молод: лет тридцати пяти, высокий, немного худощавый, но фигура весьма спортивная. Копна светлых волос всегда была уложена в очень стильную причёску. А также серо-зелёные проникновенные глаза, которые буквально прожигали всё нутро даже при бегло брошенном взгляде. Он не был красавцем, но тем не менее обращал на себя внимание: что-то неуловимое цепляло в нём. Про таких ни одна девушка не скажет: «мол, прошла мимо и не заметила». Взгляды на него бросали и студентки с разных факультетов. У меня даже злопыхательницы по этой теме появились, которые завидовали, что я в его классе учусь. Впрочем, не только мне, конечно, а всем студенткам, кому выпала такая честь. Не скрою, мне он тоже нравился, да это и вполне естественно: замечательный преподаватель, интересный собеседник и просто импозантный мужчина. Я понимала, что влюбляться в такого ну никак нельзя: во-первых, нарушается субординация, а во-вторых, он женатый человек, а это уже накладывает определённое табу на близкое общение. Нутром чувствовала, что нельзя, но, как оказалось, меня очень профессионально в этом направлении подталкивали. И не кто-нибудь извне, а собственно он сам.

– Катя, – вкрадчивым голосом произнёс Роман Андреевич, когда я оторвала руки от клавиш рояля после исполнения первой баллады Шопена. Он взял меня за руку и очень очаровательно улыбнулся, – сегодня значительно лучше. Чувствуется, что ты поработала над фразировкой, учла все мои замечания и очень тонко и выразительно сыграла тему, которая немного не дотягивала по наполнению на прошлом уроке.

– Спасибо, Роман Андреевич, – я смущённо улыбнулась, понимая, что создалась какая-то двусмысленная ситуация, и мою руку нужно срочно вернуть обратно. Но он держал её крепко.

Затем, прямо глядя на меня, поднёс ладонь к губам и невесомо поцеловал, вызвав при этом во мне непривычный трепет и жар во всём теле. Щёки мои вспыхнули огнём, и я подумала, что покраснела, как помидор, не в силах справиться со своим состоянием. Нужно было срочно уходить, но я, как будто примагнитилась к стулу и, боясь сделать предательски громкий вдох, смотрела на него, как кролик на удава.

– Катя, – его обволакивающий голос звучал вкрадчиво и томно. – Мне кажется, что я сошёл с ума, но ты мне очень сильно нравишься. Я жду наших уроков, как подарок небес, и лишь невероятными усилиями сдерживаю себя, чтобы не прикоснуться к тебе так, как я хочу.

После этих слов я не только боялась пошевелиться, но и забыла, как дышать. Из оцепенения меня вывела его улыбка. Он отпустил мою руку со словами:

– Катюш, я не тороплю тебя с ответом. Я сказал о своих чувствах и мне стало легче. Я не вправе тебя ни к чему принуждать. Если хочешь, всё останется, как раньше, – он при этом как-то лукаво улыбнулся.

«Легче ему стало»! – пронеслось у меня в голове. А мне вот после его признания совсем стало не легче, даже очень и очень не легче. И как он себе представляет, что всё останется, как раньше, когда я при каждой нашей встрече буду думать совсем не о том, о чём собственно нужно думать на уроках?

– Кать, ты чего смурная такая сидишь? – из задумчивого состояния меня вывел голос Валерки Климова с народного отделения. – Вроде зачёт лучше всех сдала, а радости ноль.

Я с усилием улыбнулась:

– Ребят, всё нормально, – и сделав большой глоток, продолжила, – устала немного. Бессонные ночи и всё такое, ну сами понимаете.

Я решила немного освежиться и незаметно прошмыгнула из комнаты в коридор, пока всеобщее внимание привлёк тост Леры Касимовой. Подойдя к окну, я подтянулась и села на широкий подоконник, навалившись на выступ в стене.

– Катюш, поешь, а то быстро опьянеешь, – я не заметила, как ко мне подошёл Слава Симонов, который учился на четвёртом курсе театрального отделения. Он протянул мне тарелку с бутербродами, усаживаясь рядом со мной.

– Спасибо, Слав, – я улыбнулась ему и заставила себя откусить хлеб с сыром. Аппетита совсем не было, но я продолжала жевать, чтобы заполнить тишину. – Может, я и хочу опьянеть.

– Хорошо, – как-то уж очень серьёзно произнёс Слава, – только позволь мне тогда быть с тобой рядом.

– Боишься, что я начну дебоширить и ругаться нецензурно? – я криво усмехнулась.

– Боюсь, что ты сейчас в таком состоянии, что не вполне можешь себя адекватно контролировать. А также боюсь, что тебя кто-нибудь обидит, воспользовавшись временной слабостью.

– Ну что ты преувеличиваешь! Кто меня может обидеть здесь-то?

– Значит твой обидчик находится не здесь? – тихо констатировал Слава.

– Нет у меня никаких обидчиков, что ты выдумываешь? – я с вызовом посмотрела на него. Что за допрос он тут пытается устроить и главное зачем?

– Ты весь вечер просидела в молчании. И вот уже несколько дней как находишься в каком-то своём мире.

– Тебе это кажется, Слав. Я просто устала, объяснила же.

– Настолько, что на мои вопросы постоянно в последнее время отвечаешь невпопад?

– Ну прости. Что я ещё могу добавить?

– Давай завтра в кино сходим, а потом в кафе посидим? Я за переводы текстов аванс вчера получил, могу себе позволить даже в ресторан тебя пригласить.

Я постаралась в свою улыбку вложить искреннюю теплоту, на какую только была сейчас способна:

– Спасибо, Слав, за приглашение, но, думаю, в другой раз. Нет настроения, и самочувствие как-то не очень.

– Давай разгоним всю эту тусню? – он кивнул в сторону нашей комнаты.

– Нет, что ты?! Ребята только разошлись, да и не разогнать их теперь, это утопия.

– Ты права, – Славка спрыгнул с подоконника и протянул мне руку, – пойдём к нам. Юрчик здесь тусит, а Сеня ещё два дня у родни гостить будет. Спокойно отдохнёшь от этих безумных ораторов, возможно, они только к утру разойдутся. Заодно температуру измерим, вдруг лечить тебя надо.

– Слав, – я встретилась с взглядом тёмно-карих глаз, – спасибо. Почему ты меня так опекаешь?

Он ничего не ответил, а лишь взял меня за руку и решительно повёл по направлению к своей комнате. Сопротивляться уже не было сил. Да я и понимала, что Слава меня никогда не обидит. И вообще, с ним мне всегда было как-то спокойно и надёжно.

– Ложись на мою кровать, – он как будто специально избегал моего взгляда, – я не буду тебе мешать и выйду.

– Ты мне не мешаешь, Слав, – я порадовалась, что могу принять горизонтальное положение, а глаза предательски начали слипаться.

– Тогда, ты не будешь против, если я немного почитаю? Скоро зачёт по сценическому, а у меня ещё конь не валялся.

Я устало кивнула, погружаясь в сладкую дрёму. Лишь где-то вдалеке как будто донёсся тихий шёпот Славки: «Спи, моя девочка. Если бы ты знала, как сильно я тебя люблю». А, может быть, мне это всё приснилось. Даже вполне вероятно, что так оно и было…

Несколько дней пронеслись, как сон. Роман Андревич был предельно тактичен и вежлив, не намекая ни единым словом о недавнем разговоре. Мне даже стало казаться, что это был плод моего больного воображения. Если бы не одно но…

Глава 2

– Катя, ты очень хорошо чувствуешь Рахманинова, – в порыве проговорил мой преподаватель на нашем уроке. – У меня есть запись, где этот концерт исполняет сам автор. Запись редкая 1939 года: Филадельфийский оркестр под управлением Юджина Орманди.

– Как здорово, что у вас есть именно эта запись! – я не могла сдержать эмоций.

– Мы можем послушать его вместе у меня, – невозмутимо произнёс Роман Андреевич. – В эту субботу приходи ко мне домой. Адрес я тебе в сообщении скину.

И всё, далее, как будто, и не обращал на меня внимания, переключившись на других студентов. Казалось бы, какая ерунда, побывать в гостях у шефа и послушать классическую музыку. Да я бы даже не задумываясь согласилась месяца два назад, когда в голову не лезли всякие немыслимые фантазии. Хоть вот уже как месяц спустя нашего разговора Роман Андреевич не выражал своих чувств, но я-то не забыла его признаний. Как мне поступить? Прийти, или нет? Я решила, что опасаться нечего, потому что дома обязательно будут присутствовать его жена и десятилетняя дочка. Поэтому решила всё-таки прийти. Да и интерес какой-то в глубине души сидел, который бы всё равно не дал мне покоя. Адрес он мне действительно скинул в смс сообщении. Я увидела его, когда открыла свой маленький кнопочный телефон «Nokia», который подарили мне родители в прошлом году. У многих моих друзей телефоны уже были, а мой первый появился только в 2002 году. Но я его очень любила. Он был каким-то чудом нового тысячелетия, связывающего меня с родным домом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.