Формула

По радио как раз начинался утренний выпуск новостей, когда Мария, закончив прихорашиваться, отошла от зеркала. Муж все еще собирался. Она слышала, как он неторопливо ходит в глубине дома, хлопая дверцами шкафов.

‑ Ты долго еще будешь копаться? Времени совсем мало осталось, ‑ она с легким раздражением поправила сумочку на плече.

‑ Сейчас, сейчас, ‑ отозвался из спальни Павел, которому почему-то хотелось выглядеть сегодня чуть более празднично, чем обычно, ‑ галстук только подберу.

Он задумался – красный или, может быть, темно-синий в легкую сероватую полоску, который он купил в прошлом году, когда они гостили у сына? Ему тогда очень понравилось это сочетание цветов; он сразу понял, что именно такого галстука ему и не хватало, чтобы все оценили его вкус. Правда, как и бывает всегда, когда вещь очаровывает с первого взгляда, одевал он его после покупки от силы два или три раза.

Но сегодня все же был особенный день. Он отложил красный галстук на кровать, и, слушая, как супруга постукивает носком туфли по паркету в прихожей, неторопливо завязал узел.

‑ Ну, все, пошли, ‑ он немного смущался своего парадного вида и одновременно гордился тем, что ему удается преодолеть это смущение.

‑ Пошли, ‑ она придирчиво осмотрела его наряд. Поправила воротник рубашки, пригладила торчащую в сторону прядку седых волос.

«Он никогда не любил и не умел носить костюм, ‑ улыбнувшись, подумала она, ‑ вот чего он решил сегодня выпендриться? Даже вот, как он говорит ‑ «удавку», надел.

Они вышли на улицу, и Павел немного задержался у двери, запирая её. Мария с лёгкой грустью смотрела, как старательно он поворачивает ключ в замке на два оборота, как дёргает закрытую дверь, чтобы убедиться, что она действительно закрылась, как, вытянув шею, пытается увидеть через окна, выключен ли внутри свет.

Дурацкая привычка, но она была с ним всегда, сколько она его помнила, ну или, по крайней мере, последние лет десять. «Как же он всё-таки постарел, – вдруг с грустью подумала она, – вот и залысина на затылке начала проглядываться». Странно, раньше она её почему-то не замечала, а сегодня прямо бросилось в глаза.

‑ Ты везде воду закрыла? – он аккуратно убрал ключи во внутренний карман.

‑ Да, дорогой. И свет везде выключила и проверила. Пойдем, уже полдень почти!

Они вышли за калитку и направились на восточную окраину, к морю. Было немного свежо для мая, но солнце пригревало достаточно, чтобы не было необходимости надевать пальто. Как и всегда, выйдя в первый раз в году на улицу налегке, Мария испытала ощущение какой-то забытой легкости. Это всегда пробуждало в ней скрытые мечты и надежды, как будто возвращая во времена первой влюбленности. Вот и сейчас, как и много лет назад она вдруг почувствовала легкое возбуждение. Слегка поежившись, она прижалась к мужу, с удовлетворением почувствовав, что он тоже немного взволнован.

– Добрый день! – окликнул их женский голос. Они обернулись. Марта – соседка. Девушка жила через два дома от них, с мужем и двумя детьми трёх и пяти лет.

‑ Мария, ‑ она подошла к ограде, ‑ хорошо сегодня выглядите. И вы, Павел, тоже ‑ как на свадьбу собрались, ‑ она улыбалась беззаботно и счастливо ‑ ей нравился этот весенний день, нравились эти люди, нравилось, что она может с ними так запросто поболтать ни о чем.

– У нас с мужем в субботу будет небольшая вечеринка, ко дню свадьбы. Приходите, будем рады вас видеть.

– Спасибо, Марта, но у меня не получится, – улыбнулась в ответ Мария. – Я сегодня ухожу. А вот мой муж, думаю, вас с удовольствием посетит, тем более что ему нужно будет развеяться. Не сидеть же сычом в одиночестве. Пойдёшь ведь? – толкнула Мария в бок о чём-то задумавшегося спутника.

‑ Что? А, да. Пойду. ‑ Павел прекратил щуриться на солнце и нехотя отвернул лицо от теплых лучей, – Конечно, Марта. Что-нибудь нужно принести?

‑ Спасибо нет, ничего не надо. Тем более, что у вас… Ладно, не буду вас отвлекать, ‑ Марта, вдруг, как будто смутилась и, отведя глаза, быстро вернулась к детям.

«Молодая ещё, видимо, не привыкла к тому, что нужно будет уходить вот так, прямо посреди солнечного весеннего дня, под пение птиц, – подумала Мария, – все мы когда-то такими были». Даже удивительно! Раньше, когда уход был делом добровольным, и каждый решал сам, когда уходить и уходить ли, она ни разу не видела, чтобы это кого-то смущало. Тем более, что это был естественный и неизбежный процесс, необходимость которого все понимали с детства. Она взяла Павла под руку, и они неторопливо пошли дальше.

Они познакомились лет тридцать с лишним назад на концерте популярной тогда рок-группы, на котором она была с друзьями. Это было в другом, большом городе, где она несколько лет работала после окончания университета. Павел появился тогда в ее жизни сразу и вдруг ‑ огромный, красный, возбужденный и очень громкий. Он когда-то работал вместе с одним из ее приятелей ‑ с кем уже не вспомнить ‑ и был в этой компании, что называется, своим, хотя с ней до этого их пути не пересекались. В тот вечер он был чем-то возмущен, и долго орал, размахивая руками на неведомого оппонента, вызывая смех присутствовавших, что его только распаляло. А потом, через пару часов, в самый разгар вечера, они вдруг разговорились и вскоре ушли ото всех гулять по полупустому ночному городу. Ей, вчерашней студентке, Павел казался каким-то таинственным и бесшабашным пришельцем из другого, чуждого ей мира. Он зачем-то много рассказывал Марии о своей работе, и его идеи по переустройству общества которыми он занимался, работая на Компанию, пугали ее, и, одновременно, манили. Он читал ей стихи и рассказывал глупые истории из своей жизни, отчего казался трогательным и застенчивым. А она старалась не отставать от него в этом дурацком соревновании, рассказывая свои. А затем лавочка в сквере, на берегу городского пруда, и никого вокруг, и тяжёлое дыхание.

Поженились они через год после знакомства. Когда он внезапно, на чьем-то дне рождения, сделал ей предложение.

‑ Слушай, я тебе там на первое время в холодильнике оставила поесть немного: суп, картошку с мясом, чтобы голодным не сидел, но потом давай уже как-нибудь сам готовь. Справишься? ‑ с легкой тревогой спросила Мария.

‑ Конечно! – безмятежно ответил он, – в конце-то концов, это именно я научил тебя готовить, а не наоборот. Как-нибудь смогу себя накормить.

Она засмеялась и, привстав на цыпочки, поцеловала его в серебристую щеку.

Окончательное предписание они получили несколько дней назад. Они знали, что оно должно прийти и отнеслись к этому спокойно. «…В связи с истечением сроков, в том числе добавленных по п.3.2 (заслуги перед муниципалитетом) дополнительных трех лет, ‑ было сказано в нем, ‑ вам надлежит совершить уход не позднее семи дней с момента получения данного предписания. Вам разрешено выбрать окончательное время и место для совершения процедуры. Так же вы обязаны за три дня уведомить соответствующие санитарные и медицинские службы, в случае выбора не предназначенного для осуществления ухода места…»

‑ А помнишь, ‑ спросил он, ‑ мы незадолго до свадьбы перед новым годом поехали к твоим родственникам в деревню и застряли в сугробе, случайно свернув не туда?

‑ Конечно, помню, ‑ рассмеялась Мария, ‑ я тогда тебе пообещала, что мы займемся сексом в машине, а в результате тебе пришлось почти час на морозе откапывать и выталкивать ее. А я еще не удержалась и спросила, нормально ли ты потрахался, – она вытерла навернувшиеся от смеха слезы, ‑ Ты потом три дня дулся… Ой, давай в магазин зайдем, я пить хочу.

‑ Заходи ‑ я тебя здесь подожду, ‑ как и всегда в таких случаях ответил Павел.

Он остался снаружи, греясь на солнце. Через витрину он видел, как она что-то говорит продавщице и та хохочет в ответ. Невольно он тоже улыбнулся.

‑ Может быть, пойдем через парк? ‑ на ходу убирая бутылочку с водой в сумку, Мария уже спускалась с крыльца.

‑ Можно, ‑ согласился он.

Она вновь взяла его под руку, и они продолжили прогулку.

‑ На какое время ты договорился?

‑ На пять вечера, другого времени не было.

‑ Ладно, значит еще три часа у нас есть, ‑ она замолчала и о чем-то задумалась.

Через несколько минут, уже зайдя в легкую тенистую прохладу парка, они остановились возле первой попавшейся на пути лавочки.

‑ Может быть, присядем, а то я что-то устала?

‑ Давай, ‑ Павел, осторожно поддерживая за локоть, помог ей сесть. Даже через толстый рукав он почувствовал, как источились, какими хрупкими и трогательно ненадежными стали ее кости.

Он сел рядом, взяв ее ладонь в свои руки, прислонился щекой к ее плечу и аккуратно, как будто стараясь прочувствовать и запомнить, вдохнул ее запах.

«…Согласно установленной муниципалитетом формуле возраста ваш возраст ухода составляет 77 лет. Также, с учетом заслуг вам разрешено воспользоваться отсрочкой…» Так было написано в первом предписании, присланном ей три года назад. Формула, удивительная формула, учитывающая все: принесенную тобой за всю жизнь выгоду для общества, Компании, муниципалитета; твое образование и состояние здоровья. И определяющая, с какого момента затраты на твое жизнеобеспечение начнут превышать принесенную и приносимую тобой пользой. А дальше процедура ухода.

Как правило, она проводилась в специально оборудованных кабинетах медучреждений ‑ быстро, гигиенично, безболезненно. Там же сразу оформлялись все необходимые документы, совершалась кремация, и выдавался пепел. Рациональность и удобство во всем и для всех. Если ты начинаешь тяготить общество ‑ уйди, не мешай другим. Это правильно. Они тоже всегда были за разумный, взвешенный подход.

Он повернул голову и посмотрел на ее лицо. Мария улыбаясь краешками губ, смотрела вдаль и думала о чем-то своем. «Да, она уже не так красива, как раньше, не так молода и все же…» У него отчего-то вдруг на секунду сжалось сердце. В общем-то, если подумать, они прожили неплохую жизнь – их работа была востребована; он воспроизвели, как и должны были, двоих здоровых детей, у которых теперь уже также есть дети. Сейчас, иногда, кто-то из них звонит или раз в год приезжает повидаться.

‑ Может быть, зайдем в «Кайзер» перекусим? – предложил он, ‑ У них хорошо мясо на углях готовят.

‑ Пойдем, ‑ ей тоже хотелось успеть как можно больше за оставшееся время, ‑ что-то я тоже проголодалась. Видимо это из-за прогулки аппетит появился.

‑ Видимо, – не стал спорить Павел, и они пошли к выходу из парка.

Людей в кафе в это время дня было еще мало, и они спокойно заняли свой любимый столик у дальнего окна. Молчаливый официант быстро принял заказ и ушел, оставив их вдвоем.

Мария взяла мужа за руку:

‑ Я для тебя составила список дел – лежит на столе в гостиной. Не забывай, пожалуйста, делать все, что я написала. Главное, нужно поливать цветы раза два в неделю, не реже, а тот, который стоит на кухне в углу лучше даже почаще – нужно следить, чтобы земля у него не пересыхала. В саду приглядывай, чтобы тоже ничего не засохло, а то обидно будет ‑ растила-растила, и все зря.

‑ Конечно, не беспокойся, – его немного раздражала и оскорбляла эта ненужная на его взгляд суета, эта забота о чем-то настолько сегодня неважном. Но он не будет этого показывать. Незачем.

– Ну ладно тебе… Ну… Не злись! – она наклонилась к нему и посмотрела в глаза, ‑ ты же знаешь, сколько я сил в эти цветы вложила.

Из радиоприемника, включенного за стойкой, вдруг зазвучала старая песня. Когда-то, во времена их молодости она была популярна и звучала повсюду. Павел откинулся на спинку кресла. И, улыбнувшись Марии, внезапно словно провалился вместе с мелодией куда-то в прошлое, которое неожиданно оказалось таким далеким. Через пару минут официант принес приборы и начал сервировать стол.

Мясо, как и всегда в этом месте, было отлично приготовлено. Свежие овощи и зелень, бутылка хорошего вина, музыка. Они забыли обо всем и просто болтали о всякой чепухе, смеясь и флиртуя, как на первом свидании. Разлив остаток вина по бокалам, Павел пригласил Марию на танец и, осторожно касаясь её талии, повел ее по залу, не отрывая глаз от такого родного лица, и стараясь запомнить каждую черточку, каждую морщинку, каждый взгляд. А она улыбалась и думала о том, что где-то в глубине души он так и остался немного чудаковатым романтиком.

Когда закончилась музыка, они, продолжая держаться за руки, вернулись за столик.

«…В случае несоблюдения сроков, указанных в данном предписании, уход будет осуществлен принудительно, уполномоченными силами жизнеобеспечения муниципалитета. Также, на виновных в нарушении сроков добровольного исполнения, в соответствии с п.п. 6.7, 6.8, будут наложены штрафные санкции в размере, предусмотренном вышеуказанными пунктами…»

Раньше, еще до того, как Компания решила взять всю заботу о благополучии жителей на себя, эта традиция еще не была столь жестко регламентирована. Вопрос состоял лишь в том, как долго сможет твоя семья прокормить тебя, когда ты не будешь уже в состоянии работать, когда ты начнешь дряхлеть и потребуются средства на лекарства и медицинское обслуживание. Еще хуже приходилось тем, кто заболевал или получал увечье, не позволявшее обеспечивать себя дальше, и кого еще некому было поддержать. В старые времена такой человек уходил от сородичей в ритуальное место в лесу, чтобы не тяготить их. Это было проще и для него, и для них. Со временем многое изменилось, но эта традиция осталась, как и ее название ‑ «Уход».

Сейчас, благодаря Компании и его работе, в обществе царят справедливость и равенство, и практически каждому гарантировано право дожить до определенного, примерно одинакового для всех возраста.

‑ Пора. Время. ‑ Мария взглянула на часы и отставила бокал, ‑ попроси, чтобы нас рассчитали, а я пока схожу в туалет.

‑ Хорошо, ‑ он встретился взглядом с официантом и жестом попросил принести счет.

На улице тем временем разыгрался по-настоящему летний день. Припекало солнце. С криками носились дети. Павел и Мария взялись за руки и неторопливо пошли в сторону моря.

К назначенному времени они были на месте. Немного запыхавшись после подъема Мария на секунду остановилась: где-то внизу шумели волны, доносились крики чаек, а теплый ветер ласково гладил кожу. Встав у кромки, она обернулась к Павлу и, улыбнувшись, поцеловала его:

‑ Прощай, любимый, не скучай без меня.

‑ До свидания, Маша, ‑ не отрывая взгляда от ее глаз, он погладил ее по щеке и легонько оттолкнул. И, сразу же, развернулся и пошел в сторону дома. Он не стал смотреть вниз. Он знал, что сейчас ожидавшие там медики уже составили протокол, санитары убрали тело в чёрный пластиковый мешок и приступили к уборке прибрежных камней. Ничего не должно было выдать другим членам общества произошедшего здесь. Тело кремируют, и пепел доставят вместе со всеми документами ему на дом уже к семи часам, а в восемь придут друзья, знакомые и коллеги, чтобы принести соболезнования. Завтра приедут дети, чтобы проститься с матерью. А затем его жизнь вновь потечет в устоявшемся ритме. До того дня, когда принесут его предписание.

По его расчетам это будет через четырнадцать месяцев и три дня. Разработанная им формула была безупречна – он как раз успеет позаботиться о цветах и остальном хозяйстве.