Невероятные создания

Katherine Rundell

Impossible Creatures

Text copyright © Katherine Rundell, 2024

Illustrations copyright © Tomislav Tomić, 2024

Map by Virginia Allyn

© Макет, оформление. ООО «РОСМЭН», 2024

Бестиарий стража

В нашем мире есть место, скрытое от глаз посторонних. Там обитают создания, которых мы считаем вымышленными или о которых со временем и вовсе забыли. Оно называется Архипелаг. Это скопление тридцати четырех островов: какие-то из них размером с Данию, а какие-то меньше городской площади. Тысячи волшебных существ, обитающих на этих островах, свободно летают, бегают, растят детенышей, стареют и умирают – и жизнь начинается заново. Люди не смогли их уничтожить. Полные сил волшебные создания освещают мир своей неземной красотой. Архипелаг – последнее место, где сохранилась магия.

Заяц с золотым рогом во лбу. Создание ослепительной красоты. У него длинные, розовые изнутри уши. Во время брачного сезона из земли, по которой прошел аль-мирадж, пробиваются зеленые побеги. Они могут полностью покрыть бесплодное поле всего за один час. Говорят, что аль-мирадж добровольно подойдет только к тому, кто обладает доблестью, мудростью и силой. Королева Ариан из Литии однажды решила подарить аль-мираджа своему жениху. Она увидела, как магический зверь отвернулся от ее избранника, но радостно приветствовал слугу. Тогда она вышла замуж за этого слугу. Они жили долго и счастливо, а в саду у них было полно золоторогих зайцев.

Обитатель болот, хищник, похожий на клыкастого бобра. Зубы аванка, белоснежные и острые, как булавки, вырастают на дюйм каждый день. Аванк стачивает их о камни, деревья и кости заблудившихся в болотах путников. У этого существа мягкая и блестящая шерсть, настолько красивая, что дети так и тянутся погладить его. Но это им удается сделать только один раз.

Баранец, известный также как живорастущий ягненок, растет на стебле, с которым соединен пуповиной. Он достигает одного фута[1] в высоту, его кожа зеленая, а шерсть белая. Если он съест всю траву, до которой дотянется со стебля, то может погибнуть от голода, а с ним – и материнское растение. Поэтому многие на Архипелаге носят с собой семена и, если видят побег баранца, засевают все вокруг травой. Баранец добровольно отдает шерсть тому, кому доверяет. Из этой шерсти изготавливают самую мягкую в мире ткань, которая не снашивается сотню лет и от которой исходит легкий аромат земли.

Настоящие морские кони. Они живут стадами по десять – двадцать особей; самец крупнее самки, но самка более подвижная и быстрая. Цвет их кожи варьируется от изумрудно-зеленого до серого, а на северо-западе – до ярко-розового и кораллового. Некоторые из них приручены нереидами, которые могут ездить на них верхом. По закону все лодки на Архипелаге должны курсировать по ветру или солнцу, чтобы вода оставалась чистой, а молодые гиппокампы (известные как ипполины) могли вырасти и достигнуть расцвета своей выдающейся красоты.

У грифонов тело, хвост и задние ноги льва, а голова, крылья и когти на передних лапах – как у орла. Хотя грифоны обычно отмалчиваются, они способны освоить любой человеческий язык в течение нескольких дней. Когда они вырастают, размах их крыльев достигает такой ширины, что под ними может спрятаться ребенок. Грифон больше, чем любое другое существо, зависит от гримура в почве и воздухе и является одним из самых чудесных волшебных созданий. (Дополнение от Фрэнка Орита: «За последние пять лет грифоны стали встречаться реже. Причина неясна, но, возможно, это связано с истощением гримура. Сейчас их статус таков: вид близок к исчезновению».)

На Архипелаге обитает тридцать семь видов драконов. Самый крупный – черный дракон с крыльями, края которых уходят в красный цвет, – достигает размеров готического собора. Самый маленький, джакулус, легко помещается на фаланге человеческого пальца. Самый быстрый в небе – желтый дракон, тонкокрылый и длиннохвостый, а самый быстрый в море – бронзовохвостый водяной дракон, который может дышать под водой. Известно, что когда он вырастает, то проводит бо ́льшую часть жизни на глубине, выныривая на поверхность только для того, чтобы поохотиться на моряков. Серебряный дракон, который может прожить до четырех тысяч лет, считается самым древним существом в мире. Он обладает непредсказуемым характером, как и подобает тому, кто повидал слишком много.

Когда единороги рождаются, они имеют окрас цвета чистого золота, на втором году жизни становятся серебряными, а белыми – на четвертом. Предпочитают лесистую местность с мягким дерном. Если их не беспокоить, могут прожить более трехсот лет. Единороги благополучно живут, питаясь простой травой и кустарниками, но предпочитают лимонник, тимьян и особенно мяту. Их дыхание наделяет человека мужеством. Пучок волоса из хвоста или гривы единорога излечивает смертельно опасные раны. Также утверждают, что единороги появляются на полях сражений, чтобы вдохнуть жизнь в павших. На протяжении истории были случаи, когда люди ездили верхом на единорогах, но подобное случалось крайне редко. Большинство тех, кто попробовал оседлать единорога, обнаруживали себя довольно вежливо и бережно втоптанными в землю.

Лисоподобное существо размером с мышь. Хвост канко раздваивается, что позволяет ему демонстрировать чудеса равновесия. Это создание известно также как светящаяся лиса, чья слюна обладает люминесцентными свойствами и используется в живописи в разных странах – например, в Японии, откуда лиса родом. Несмотря на размеры, обладает живым и внимательным умом и, как принято считать, приносит удачу. Следует с осторожностью вести себя там, где канко устраивает убежище. А это непросто, поскольку они селятся в самых неожиданных местах: ботинках, шляпах, карманах одежды. Люди рассказывают о канко, которого обнаружили в бороде мужчины в день его свадьбы.

Каркаданны похожи на единорогов, но, в отличие от последних, обладают злобной душой и острыми зубами. Одни из немногих существ на Архипелаге, которые убивают не только ради еды, но и для развлечения. Питаются мясом, предпочитая человеческую плоть, а для облегчения переваривания едят траву. Цвет каркаданна варьируется от черного до пурпурного, шкура складками свисает с его костей. Рог черный, на его конце находится яд, вызывающий гангрену, паралич и последующую смерть. Эти создания можно удержать на расстоянии с помощью рога единорога, но, так как рядом с людьми редко оказываются единороги, к этому способу прибегают редко.

У кентавров тело лошади, а торс и голова человека. Чтобы поддерживать потребности тела и мощного мозга, им приходится есть десять раз в день. Поэтому, хотя они искусные мастера и владеют самыми разными ремеслами, именно еда является основой бо́льшей части культуры кентавров. Неудивительно, что они величайшие кулинары. Пиры кентавров проходят каждое полнолуние при свете луны. На этих пирах подают лесные плоды, сложенные в горы высотой три фута, и крепкие напитки из мелких плодов яблонь кребов. Пиршество длится всю ночь, а порой продолжается и на следующий день.

Собака размером с медведя, черного окраса и с двумя языками пламени вместо ушей. Использует огонь, чтобы привлечь добычу: оленей, аль-мираджей, отбившийся от стада скот. О приближении клудде можно узнать по звуку его дыхания – он напоминает громкий лязг металла. Единственный способ убить это создание – потушить его пламя мокрой землей или песком. Клудде живут в основном на островах, не заселенных людьми; очень немногим жителям Архипелага довелось встретить это животное. Но те, кто видел, уже никогда его не забудут. (Дополнение от Фрэнка Орита: «Если только их не съели, тогда, конечно, воспоминаний не остается».)

Д ревнейшее из морских существ. Останки первых кракенов относятся к меловому периоду, а значит, они делили Землю еще с тираннозавром рексом. Количество щупалец варьируется от восьми до сорока шести в зависимости от подвида. Особенно опасны во время приступов голода: рассказывают о случае, когда кракен за один день съел около четырехсот моряков. Водоворот, создаваемый их щупальцами, может затянуть на морское дно корабли огромных размеров. Кракены, как правило, не мигрируют и остаются в той области моря, где родились, поэтому моряки, имеющие в своем распоряжении точные карты, могут избежать встречи с ними. Но тем, кто плывет наугад, остается полагаться только на себя.

Существо, похожее на маленькую водяную землеройку. Оно упоминается в народной песне: «Оставайся дома, не блуждай в лесах, чтобы лавеллан не сгубил тебя». Песня не очень складная, но в ней скрыто важное предупреждение: лавеллан способен отравить любой источник воды, искупавшись в нем, а его зубы такие острые, что он с легкостью загрызет взрослого мужчину. Лавеллан редко нападает без повода, вот только поводом может оказаться что угодно – от фырканья до смеха и даже некоторые танцевальные движения.

Крылатая, покрытая чешуей лошадь, чаще зеленого или коричневого окраса и с черным брюхом, настолько сильная и красивая, что от ее вида перехватывает дыхание. Некоторые лунмы проживают жизнь, ни разу не коснувшись земли. Эти обитатели неба используют дождевые облака, чтобы искупаться. Они медленно пролетают сквозь тучу, расправив чешуйчатые крылья. Лунма – единственное существо, которое рождает в воздухе. Мать взлетает как можно выше, тогда у жеребенка, когда он вывалится из ее утробы, будет достаточно времени, чтобы раскрыть крылья. К лунмам следует относиться с осторожностью: лишь немногие устанавливают прочную связь с человеком. Впрочем, этот человек может однажды утром обнаружить, что ночью у него отгрызли палец или кусок уха, потому как приручить лунму невозможно.

У мантикоры хвост скорпиона, лицо человека, зубы и тело льва, а характер как у самодовольного политика. Некоторые подвиды крылаты. Мантикоры, как и каркаданны, относятся к тем немногим существам, которые нападают на человека, даже если не нуждаются в пище. Они лгут и убивают ради удовольствия. От них пахнет разложением.

Неразумно принимать нереид за русалок. Это их раздражает, а раздражение нереиды может оказаться для вас смертельным. Нереиды живут под водой, но хвостов у них нет. Волосы и кончики их пальцев серебристые, бледная кожа также отливает серебром. Звук голоса нереиды завораживает, и поговаривают, что их язык зародился из шума моря. Хотя нереиды способны ходить по суше, они делают это только в случае крайней необходимости. Обитают преимущественно в южных морях Архипелага. Обладают безупречной логикой, но это – логика моря, недоступная пониманию людей. Жители Архипелага относятся к ним с благоговением и держатся от них на расстоянии. Выражение «непостижимый, как нереида» широко распространено на островах.

Похожа на большую белку зеленого окраса и с коротким рогом на лбу, распространена по всему Архипелагу. Собиратели любых тайн: сплетен, небылиц, правды, полуправды и даже четвертьправды, в чем достигли непревзойденного мастерства. Редко причиняют вред окружающим, хотя в молодости легкомысленны, склонны к проказам и озорству. Если вам надо распустить слух и вас не интересует его правдивость, просто расскажите все рататоске.

Большинство русалок обитает в северо-восточных водах Архипелага. Некоторые кланы, например марианское племя, отращивают хвосты длиной до тридцати футов, и каждый русалочий хвост, независимо от его длины, состоит из 40 000 мышц (у людей, для сравнения, их всего 650). Многие мерфолки – умелые музыканты, которые изобрели целый ряд музыкальных инструментов, звучащих особенно красиво. Немногие песни, попавшие к людям, стали частью мировой культуры. Считается, что Вивальди позаимствовал некоторые из своих композиций у русалок.

Сфинксы – одаренные математики и ученые, а еще ненадежные союзники, быстро превращающиеся в ваших заклятых врагов. Зуб сфинкса, зажатый во рту, позволяет его владельцу понимать любой язык. Сфинкс способен залечить рану, просто ее лизнув. Изначально сфинксы встречались преимущественно в Северной Африке и Юго-Восточной Азии, затем распространились по всему миру и, наконец, спрятались в гористой части острова Лития. Желающие «навестить сфинксов» должны помнить, что, если они не разгадают загадку, сфинксы, согласно древнему обычаю, имеют право их съесть.

Иссиня-черный кабан, на котором, по преданию, когда-то ездил король Артур. Его шерсть в лунном свете переливается всеми цветами радуги. Может вырасти размером с носорога и способен раздавить всякого, кто напугает или разозлит его, но при этом ласков и добр с детьми. Известно, что он готов укрыть их под брюхом во время дождя. Турх труйт будет насмерть сражаться за тех, кого любит. Бывает неловок на суше, но грациозен в воде и способен вплавь обогнуть весь Архипелаг, не останавливаясь ни на минуту.

Существо, похожее на льва, но у него есть еще две головы: козлиная на спине и змеиная на конце гибкого хвоста. Каждая из трех голов обладает собственным мозгом, нервной системой и личным мнением. Это приводит к полному хаосу, поскольку головы редко могут договориться друг с другом о том, что делать дальше.

Начало

День был прекрасным, пока кто-то не попытался его сожрать.

Черное существо, похожее на собаку какой-то неведомой породы, с зубами длиной с его руку и когтями, которыми легко можно разодрать в щепки ствол дуба.

Кристофер Форрестер проявил храбрость, отвагу и показал отличную скорость, потому что не хотел быть съеденным. Эти качества ему во многом помогут.

Другое начало

День был прекрасным, пока кто-то не попытался ее убить.

Мэл возвращалась домой и как раз вылетела из чащи: руки распростерты, плащ надувался от ветра.

Мэл Арвориан могла летать, только когда дул ветер. В тот день погода была идеальной, западный бриз пах морем, и она кружилась в небе в потоках холодного воздуха. Плотный летучий плащ все еще был для нее слишком длинным, так что она закатывала рукава. Когда поднимался ветер – необязательно очень сильный, но хоть какой-то, – она распахивала плащ, бралась за его полы и легко отрывалась от земли.

В тот день она летела над самыми верхушками деревьев, задевая ботинками ветви, и наконец приземлилась, спугнув стадо единорогов.

На кухне Леонор, двоюродная бабушка Мэл, поворчала, что руки у девочки ледяные, и вручила ей чашку горячего ягодного отвара. И тут раздался стук в дверь.

Это был убийца.

Прибытие

За день до нападения Кристофер сидел на скамейке у паромной пристани, ожидая дедушку. Он в одиночку добрался из квартирки в Северном Лондоне до Шотландии, и теперь ноги сводило и страшно хотелось есть.

На скамейку запрыгнула белка и стала наблюдать за ним. Медленно, подрагивая от беспокойства, она подкрадывалась к нему, пока наконец не коснулась усиками колена. К ней присоединилась другая белка, потом еще одна, и вот уже семь зверушек сгрудились у ног Кристофера.

Женщина, ожидавшая на стоянке такси, обернулась, чтобы посмотреть на мальчика.

– Как он это сделал? – спросила она сидящего рядом с ней мужчину.

Одна белка присела на носок ботинка Кристофера. Он засмеялся, и белка забралась по голени на колени.

– Как дела? – спросил он у белки. – Отличный денек.

– Прикармливает, точно тебе говорю, – сказал мужчина и тут же обратился к Кристоферу: – Диких животных кормить нельзя! Это для них вредно!

– Знаю, – ответил Кристофер, чуть улыбаясь. – Я не кормлю.

Его друзья шутили, что, куда бы Кристофер ни пошел, вокруг него всегда собираются животные. Кошки на улицах накручивали восьмерки у его ног, собаки радостно напрыгивали на него в парках. Однажды пришлось прервать футбольный матч из-за стаи тявкающих лисиц, пытавшихся подобраться к нему поближе. Не одна школьная экскурсия сорвалась из-за пикировавших на Кристофера навязчивых голубей. И уж совсем невозможно оказалось плавать в публичных купальнях на прудах Хампстеда: однажды спасатель даже приказал ему выйти из воды, потому что появление лебединой стаи до слез напугало плескавшихся малышей.

Кристофер тогда тоже улыбнулся, свистнул лебедям и увел их из пруда в ближайшие кусты. Один молодой лебедь попытался взлететь ему на плечо и расцарапал когтистыми перепончатыми лапами кожу. Царапины видны были еще несколько месяцев. Кристофер не обращал внимания на шрамы, поскольку уже знал, что внимание и любовь животных редко сопровождаются нежностью – куда чаще им сопутствует некоторое количество крови.

– Все дело в его запахе, – заявлял отец.

Но, насколько сам Кристофер мог судить, он ничем таким не пах или по крайней мере пах так же, как другие мальчики его возраста. Он мылся, хоть и не слишком усердно.

Когда он был совсем малышом, эта его особенность была самой большой радостью в его маленькой жизни. Когда подрос, она по-прежнему его радовала, но радость он научился скрывать, потому что отца все это бесило. Животные пробуждали в нем необъяснимую тревогу.

– Прочь! – кричал он, разгоняя кошек, птиц, а также встречающихся порой в метро мышей и крыс.

Кристофер никогда не ездил в деревню, потому что всегда существовала вероятность того, что зайцы станут гоняться за ним по полям, а ласточки захотят свить гнездо в его волосах.

Так было не всегда. До смерти мамы, насколько Кристофер помнил, отец был совсем другим. Животные обожали маму и тоже норовили оказаться как можно ближе к ней. На снятой в Ричмонд-парке фотографии они были изображены втроем: Кристофер сидит на плечах у смеющегося отца, рядом стоит мама, а вокруг нее – олени. Она умерла девять лет назад, и с тех пор у отца вечно опущенные плечи, словно на них навалилась невыносимая, не прекращавшая давить со всех сторон тяжесть. После ее смерти все в их доме стало казаться сжавшимся, скукоженным – совершенно другим.

Кристофер стал тайком открывать по ночам окна и впускать к себе птиц. Он носил длинную флотскую шинель из толстого сукна и частенько позволял воробьям рыться в ее накладных карманах. Во время прогулок он здоровался с воронами и не возражал, если они забирались ему на плечи по длинным рукавам пальто.

Друзья говорили:

– Да они тебе глаза выклюют!

Но он только улыбался и качал головой:

– Нет. – Рядом с животными его голос становился мягче. – Ни за что.

Выражение его лица тоже менялось: как натянутая тетива, он был собран и готов ко всему.

Вороны приносили ему серебряные пуговицы, скрепки и монеты. Он проделывал в них отверстия, нанизывал на шнурок и носил украшения на шее. Некоторые старшеклассники смеялись над ним, но Кристоферу было все равно: он продолжал носить «ожерелья», ведь так он показывал, что предан своим диким друзьям.

Кристофер взрослел, становился все более и более высоким. У него в семье все были высокими, с длинными ногами и тонкими руками. Он все ждал чего-то, хоть и не мог толком объяснить, чего именно. Животные словно пытались ему сказать, что в мире есть много чудес, с которыми он однажды столкнется. Он чувствовал, как его тело накрывает волна жара при мысли об этом.

(Он оказался прав. Его ждало нечто поистине изумительное, меняющее жизнь раз и навсегда.)

Другое прибытие

Убийца добрался до места на лодке. Он шел тихо, не делая резких движений, его руки были идеально чисты. Засунув нож поглубже в карман, он прошел мимо группы людей, тащивших улов огненной рыбы. Они взглянули на него, и он кивнул им в ответ. Стоило ему скрыться из виду, как они напрочь забыли о его существовании. Он был настоящим профессионалом, отточившим за годы работы умение становиться неприметным. Его волосы не были ни длинными, ни короткими, а ботинки не сияли чистотой, но и не были вымазаны в грязи. Его темные и холодные глаза, напоминающие морские глубины, ни на чем подолгу не задерживались. До тех пор, пока в один прекрасный день он не увидел Мэл.

Оглядываясь назад, можно сказать, что убийце не составило труда ее найти. Цель довольно легко обнаружить, если тебе велели отыскать летающую девочку и тут ты видишь ребенка, парящего в двадцати футах от земли и отбивающегося от чаек. Даже на Архипелаге летающий человек – непривычное зрелище.

Прошло много лет с тех пор, как Мэл впервые взлетела. Странствующий провидец подарил ей летучий плащ вскоре после рождения. Он дал новорожденной имя и оставил сверток у ее маленьких ножек. Провидец пытался рассказать больше, объяснить, почему отдал плащ именно ей, но дом был погружен в траур – мама Мэл не пережила родов, – так что провидца довольно грубо выпроводили вон.

Мэл пыталась взлететь, так и не получив ни от кого инструкций. Соседи только посмеялись над ней – закутанной в плащ девчушкой, которая бежала навстречу ветру. Тогда она покраснела, но уже на следующий день проснулась пораньше и взялась за дело, пока никто не видел. Поначалу, стоило ветру стихнуть, Мэл падала на землю и вскрикивала от боли. За эти учебные полеты она успела повредить обе лодыжки, сломать запястье и вывихнуть мизинец. Однажды ноготь на большом пальце ноги приобрел забавный зелено-черный оттенок, а вскоре и вовсе слез. Но Мэл пыталась снова и снова, вытирала кровь с ободранных коленей, взбиралась на деревья и спрыгивала вниз.

В конце концов она доказала, что соседи зря над ней смеялись.

– Я научусь летать, – ответила она насмехавшемуся над ней соседскому мальчишке. – Ты ничего в этом не понимаешь.