Бар 32

ПРОЛОГ

– Не трогай его, Уилл, – попросила девушка еще раз, пытаясь схватить парня за руку. Тот был настойчив и решителен, даже если его решения были крайне глупыми.

– Эй, пацан, стой! – Уилл не слушал подругу. Его взгляд был полон злости и уверенности в себе. – Я с кем говорю? – он дернул впереди идущего за плечо.

Томас надеялся, что сможет уйти. Он торопился и совершенно не хотел ввязываться в какие-то разборки, тем более на территории школы. За территорией, – пожалуйста. Сейчас же ему не были нужны проблемы с директором и родителями, увы, это было неизбежно.

Коридор был безлюдным, и слова Уилла, парня на год младше Тома, раздавались басистым эхом. Томас был на голову ниже, поэтому ему приходилось смотреть снизу. Особенно сложно было, когда Уилл подошел вплотную. Да так близко, что Томас чувствовал его мятное дыхание.

– Ты пялился на нее сегодня во время тренировки, – это не было вопросом.

– Я не пялился, – проворчал Томас. – Я могу идти?

– Рот закрой! – гаркнул спортсмен. – Ты ответишь за то, что распускаешь свои извращенские глаза на мою девочку, … парень? – он наклонился к Тому с презрительным прищуром.

– Уилл… – попросила девушка. Но ни один из них будто бы не слышал ее.

– Ты сам себя слышишь? – усмехнулся Томас. – Извращенские глаза? Как это?

– Закуси язык, урод, – вновь повысил голос Уилл. – Ты пялился на нее!

– Я сказал, нет, – повторил юноша. – Да даже если бы и так, то и что с того? Мне нужно было извиниться перед тобой, что ты такой неуверенный в себе? За то, что ревнуешь свою девушку к такому неудачнику, как я? Не уверен, что она вообще твоя девушка.

Томасу следовало чаще держать свой рот на замке или обходиться лишь парой дежурных фраз, а не бросаться с оскорблениями прямо на врага. На того, кто явно не будет разбираться в ситуации. На того, кто пришел не говорить, а бить.

Уиллу не нужно было разбираться в том, кто на кого пялился. Он был убежден в своем и, как типичный твердолобый спортсмен, хотел решить все кулаками. Ведь это так почетно – защитить не пострадавшую ни от чего девочку от хилого парня из старшего класса.

В глазах Уилла горела ярость, будто Том был виноват во всех проигрышах школьной команды по футболу.

– Я могу?..

Том не успел закончить фразу, как неожиданно лоб Уилла оказался между его бровей. В глазах заискрилось, Том пошатнулся, оступился и свалился на пол. Уилл встал сверху, стал обрабатывать кулаками, а Томасу ничего не оставалось, кроме как закрывать голову руками. Он почувствовал привкус крови на губах и попытался оттолкнуть спортсмена, но тот несдвигаемым камнем висел над ним.

– Уилл! – звучал голос девушки сквозь удары. Томас видел ее светлые локоны, когда она всеми силами пыталась оттащить парня. Он поддался и лишь напоследок пнул Томаса по ребрам. Они и без того болели.

– Если еще раз… – бросил предупреждение Уилл, уходя.

Томас не услышал больше. Он попытался подняться, но голова шла кругом. Казалось, ему уже стоит привыкнуть к тому, что его бьют по ней. Но голова отказывалась принимать это. И, наверное, ему уже стоило пойти куда-нибудь, где его научат махать кулаками.

Он забрел в туалет, бросил сумку у двери. Никого не было, все уже разошлись домой. Один Том оставался работать над школьной газетой. Как раз отбирал фотографии с прошедшей игры школьной команды. «Нужно было нарисовать членна лице Уилла в фотошопе», – мельком подумал он.

Том облокотился на раковину, уронил голову и тяжело вздохнул. В висках стучало, по верхней губе медленно сползала струйка крови. Он поднял глаза на себя в отражение и сморщился: милый мальчик лет 14 смотрел на него, но никак не выпускник нынешнего года. Глаз явно заплывет на утро, на лице будет как минимум два крупных синяка: на лбу и под глазом.

Он открыл кран, стал умываться и пытаться остановить кровь из носа. Из-за шума воды он не заметил, что кто-то вошел.

– Томас? – послышался знакомый голос.

Том обернулся. Перед ним стояла та самая виновница его избиения. Ее голубые большие глаза выражали сочувствие и раскаяние. Белые локоны – единственное, что Том видел – были немного растрепаны. На лице здоровый румянец, дыхание неровное. Она бежала.

– Я дошла до мужского туалета, тебя там не было, – сказала она, подходя ближе. Она намочила вату, что держала в руке, и аккуратно, как бы боясь, заткнула ноздрю юноши. – Потом услышала воду в женском, решила проверить.

– Перепутал, – отмахнулся Том. – Спасибо.

– Я Лиа, новенькая, – она улыбнулась. Том приметил ямочки на ее щеках. Конечно же, он знал, кто она такая. Конечно же, он смотрел на нее сегодня. – Уилл немного вспыльчивый.

– Твой бойфренд не то, чтобы немного вспыльчивый, он очень агрессивный, – исправил Том. – Я знаю его с младших классов, и я не первый, кого он бьет просто так, лишь бы избить.

– Он не мой бойфренд, – улыбнулась Лиа. Улыбка была скорее печальная, нежели смущенная. – Он с чего-то решил, что я его подруга, хотя я ему прямо говорю, что это не так. Он неплохой, но…

– Но у всех свои причуды, я знаю, – фыркнул Том.

– Прости за это, – она коснулась рукой покрасневшей щеки Томаса. – Болит?

Он отстранился. Из-за смущения.

– Ничего страшного. Я люблю боль.

ГЛАВА 1

1

Лиа уже три года жила в Найтл-Лейке, и лишь сегодняшней ночью ей удалось выбраться из дома. Ее семья поселилась на окраине города, откуда девушку ни разу не выпускали в ночь. Но теперь ей уже 18, она живет в общежитии университета, в который поступила, и теперь вольна, как птица. Фиби, ее новая подруга, дама активная, постоянно знающая о любых тусовках города. С ними в компании и Уилл, тот самый парень, что еще в школе пытался за ней ухаживать. Он «по чистой случайности» поступил в тот же самый университет, что и она. С ними Калеб, старый приятель Фиби. Фибс как-то шутила, что он гей. Возможно, это и так.

Они ехали на машине Калеба, ведь тот за всю свою жизнь и капли алкоголя в рот не брал. Фиби продолжала краситься, попутно обсуждая с Калебом то, что они обязательно найдут ему парня на этой вечеринке. Как оказалось, Фиби не раз была в «Баре 32», но никому не рассказывала, что там было. Казалось бы, что может быть интересного в обычном клубе, куда приходят потанцевать и выпить? Но Фибс уверяла, что такого они еще нигде не увидят.

– Ну опиши одним словом, – протянула Лиа.

– Иерархия, – произнесла подруга, словно смакуя слово на языке.

– Ты такие слова умные знаешь? – усмехнулся Уилл.

– Если бы ты, дорогой, ходил на историю, то тоже бы знал.

Они обменялись недовольными взглядами и тут же рассмеялись.

– Фиби, хватит трогать зеркало заднего вида! – чуть ли не завопил Калеб. – Оно не для твоей косметики.

– А для чьей? Твоей? – рассмеялась Фиби и провела помадой по губе Калеба, оставив неровный красный след.

Все рассмеялись, один Калеб начинал пыхтеть от недовольства.

Лиа посмотрела в окно. Она гуляла по этим улицам днем, и они совершенно не были похожи на то, что она видела сейчас. Яркие огни вывесок и фонарей отражались в ее восхищенных синих глазах. Мимо проносились машины, и, казалось, ночью город гораздо живее, чем днем. Постепенно они уехали на другой конец города, слушая громкую музыку и подпевая любимым певцам. Уилл пил пиво, предлагая его подругам, и те не отказывались. Лиа чувствовала такую свободу сегодняшнего вечера, что не променяла бы это ни на что другое.

Постепенно она замечала, как архитектура зданий начинала заметно меняться. На смену высоким светящимся зданиям пришли низкие домишки бедных районов.

– Тут как в ниггерских фильмах, – буркнул Калеб, точно следуя направлению маршрута.

– Ага, сейчас еще пулю гангстеров словим, – поддержал его Уилл. – Или барыг встретим.

Фиби сделала музыку в машине тише и жестом сказала всем слушать. Она открыла окна, и тогда ее приятели услышали звуки доносящейся музыки.

– Слышите музыку? – все кивнули. – Нам туда.

У Лии от волнения вспотели ладошки и пересохло в горле. Она взяла у Уилла бутылку пива и сделала несколько глотков. Вкус был отвратительный, но пиво как ничто другое утоляло жажду. Она вздохнула и вновь прислонилась к окну, чувствуя, как с каждым метром басы музыки отзывались в ее сердце.

Они завернули за угол, когда музыка стала настолько громкой, насколько это возможно. Калеб стал тихо ругаться, что «вечно у этих всратых клубов не найти место для парковки», Фиби смотрела на Лию и с хитрым и довольным лицом спрашивала ее «волнуешься?» или «готова?». Уилл был безмятежен и расслаблен, как, впрочем, и большую часть времени.

Калеб оставил машину аж за квартал, и, когда они уезжали, Лиа чувствовала, как будто что-то важное отдаляется от нее. Но ведь это чувство было глупым и необусловленным: они вернутся к тому клубу. Пришлось идти пешком мимо потрепанных желтых домов, лающих собак и детей, что смотрели на них из-за забора. Лии все казалось, что этот район – чертовски стремное место всего города. Как их только сюда занесло? Ведь в центре много клубов. Однако Фиби настолько была уверена в неповторимости этого места, что смогла убедить даже непреклонного Калеба отвезти их и пойти вместе.

Уилл закурил, и Лиа отошла от него на несколько шагов. Вечерний ветер потихоньку проникал под кофту девушки, и по спине ползли мурашки. Лиа поежилась, Уилл поспешил укрыть ее своей толстовкой. От нее пахло табаком, но девушка не могла позволить себе отказаться. Он был мил с ней, а она постоянно его морозила. Оставалось лишь потерпеть еще пять минут, чтобы снять со своих узких плеч эту огромную кофту.

Фиби летела впереди всех. Ее кудрявые волосы в такт шагам хлопали по спине. Калеб шел, молча вглядываясь в здания. Он с неподдельным интересом изучал дома и забавно вздрогнул, когда рядом с ним за забором гавкнула собака. Они дошли быстро. У входа их уже ждали приятели-спортсмены Уилла, что громко смеялись и курили.

Лиа остановилась у самого входа, подняла глаза. Вверху светилась неоновая вывеска «Бар 32», но само здание не выглядело лучше, чем все остальные. У входа стояли люди: кто-то дышал воздухом, кто-то ругался, кто-то стоял побитый. Лиа сжала и разжала пальцы и пошла внутрь за друзьями, попутно снимая с плеч кофту Уилла.

– Добро пожаловать в «Бар 32», – сказал парень, что стоял рядом с окном оплаты входа. Его речь была немного неразборчива, явно парень был поддат. – Веселого отдыха и приятного время-ик-препровождения.

А внутри темно-синий неон, гремящая музыка и вспышки прожекторов. Слишком много людей, все подвыпившие, танцующие, толкающиеся. Лиа принюхалась: воздух пах чем-то сладким – и именно из-за этого девушка увидела туман в зале. Огляделась, – увидела вейперов в толпе, выдыхающих клубы густого пара.

Компания медленно пробиралась за Фиби сквозь толпу, когда все резко и неожиданно стали толпиться и пихаться, образовывая в центре какой-то круг. «Танцевальные баттлы? Это весело», – отметила Лиа. Но каково было ее разочарование и удивление, когда она вместо двух танцоров увидела двух парней, словно вышедших на боксерский ринг.

Фиби ловко пробралась вперед – туда, где лучше видно, туда, где шанс получить нечаянно в лицо увеличивается в несколько раз. А потом быстро вернулась назад, схватила Лию за руку и потащила за собой. Толкаясь, они протиснулись к самой границе круга, и у Лии захватило дыхание.

Она видела драки, но какое-то волнение все равно присутствовало. Каждый раз, как кто-то кого-то бил – ее сердце обливалось кровью. И этот раз не исключение. Еще и слегка приглушенный технохаус отдавался ударами в ее груди.

Лиа видела двух парней, борющихся на полу. Один, тот, что пониже, поднялся на ноги и дал второму шанс встать. После чего второй яростно бросился на оппонента, пытаясь ударить того в челюсть. Но парень выставил вперед руку, схватил кулак. Второй рукой схватил запястье, поднырнул и ударил плечом в грудь противника. Выпрямился и потянул второго парня, перекинув его через себя – на пол спиной. Тот упал и лениво постучал рукой по полу – сдался.

Толпа загудела.

– Никто не удивляется, что он побеждает, – сказала Фиби на ухо Лии. – Я не знаю, как его зовут, но он никогда не проигрывает и не сдается. Каждый бой остается за ним, но все равно все продолжают бросать ему вызовы в надежде забрать клуб себе. Как думаешь, в чем его секрет? Он не похож на профессионального боксера…

Он повернулся лицом к ним. Лиа узнала его.

– В том, что он любит боль, – проговорила она.

2

Томас так и не понял, из-за чего был брошен этот вызов. Но это его и не волновало. Выпитое приглушало чувство боли, и Том сам бы сейчас вызвал кого-нибудь, лишь бы почувствовать тяжелые удары. Ему так хотелось ощутить себя живым.

Его поглощало чувство не проходящего эмоционального голода, нехватки и обделенности. Уже год, как из его жизни исчезли запахи и звуки. Условно, конечно. Но его жизнь шла лишь на половину, хотя многие из его сверстников могли бы позавидовать тому, что он имеет. Особенно те, кто недооценивал его в школе или на первом курсе колледжа. Да и черт со вторыми, большинство из них сейчас пропивают деньги в его клубе. В клубе, что он поднял с нуля своими силами. И все же ему постоянно чего-то не хватало.

Он пытался глушить эту пронзительную тишину внутри выпивкой, жижей с большой долей никотина, громкой музыкой, наркотиками, сексом, драками. Он превратил свой клуб в нечто, напоминающее бар и бойцовский клуб. И только если первое правило бойцовского клуба известно всем, кто смотрел фильм или читал книгу, то тут правил не было.

Он был свободен, ничто не держало его, и все же Том застрял в этом месте, в этом состоянии. И ничто не помогало. Ему не нужны были заменители этого мира, и все же он раз за разом прибегал именно к ним. Его противник сдался, и Томас, вытирая пот со лба, поднялся на небольшое возвышение и поглядел на толпу. За долю секунды он увидел знакомые синие глаза и светлые длинные волосы в толпе, освященные холодным светом неона. Она – та девочка из школы, из-за которой его побили под конец учебного года. И она узнала его. И ее друг тоже, что, удивительно, до сих пор тусуется вместе с ней.

– Ты… – процедил Уилл, и Том только по его губам понял, что тот сказал. – Я смотрю, ты драться научился, – он подошел к Томасу достаточно близко, но не вплотную. Том стоял на возвышении и смотрел Уиллу прямо в глаза. – Так, может, закончим наш разговор?

– Ты настолько неугомонный, что хочешь второй раз опозориться перед девушкой, которая тебе нравится? – громко и четко сказал парень, жестом попросив диджея убавить громкость. – Если хочешь произвести впечатление на хорошую девочку, то на свидание ее позови, а не бей «извращенцев» на ее глазах. Можешь не надеяться, что это сделает тебя героем для нее. Ты выглядишь жалко, пытаясь самоутвердиться за счет тех, кто слабее тебя.

– Ты признаешь, что слабее меня? – усмехнулся Уилл.

– Тебе так важно знать, признаю ли я это? – продолжал Томас. – Тебе мало того, что ты испортил мне фотку на выпускной альбом? Мне пофиг, а вот мама моя расстроилась.

Он провоцировал Уилла. Хотел, чтоб тот разозлился. Чтоб толкнул его или повысил голос. Хотел вывести его из себя, ведь знал, что получит небольшое, но удовлетворение от этого.

– Знаешь, что самое забавное, Уилли? Что ты встречался с моей бывшей девушкой, обзывал ее шлюхой, хотя был у нее первый. Что отправлял ее обнаженные фотки своим друзьям, лишь бы показать им, «какая цыпочка тебе досталась». Ты не хотел защищать ее, когда ее пытались изнасиловать. Тебе было все равно. И теперь я ненавижу тебя еще больше за то, что ты такой урод и просто не можешь оставить ни меня, ни Лию в покое.

Томас говорил и чувствовал, как закипает внутри. Он ненавидел этого подонка с того момента, как узнал обо всем этом. К сожалению или к счастью, Том еще не был наслышан о его деяниях тогда, когда Уилл бил его в школьном коридоре.

– Элисон тупая дура и шалава, которая отчаялась после расставания со мной и, лишь бы не чувствовать одиночества, кинулась в постель к тебе, – отвечал Уилл.

Томас и Элисон расстались год назад. Она забрала с собой всю его душу, и теперь ее имя болезненно отозвалось в его сердце и сознании. Том закипал, Том загорался. Он ненавидел Уилла с каждым словом все больше и больше, но продолжал говорить, вместо того чтобы ударить.

– Мне так жаль твоих родителей, – сказал Томас. – Наверное, им горячо обидно, что выросло такое чмо вместо сына. Ты возомнил себя классным. Я погляжу, за твоей спиной компания таких же отбитых спортсменов, как ты. Но респект тебе за то, что ты не прячешься за их спинами. И все же, принцесса, в отличие от тебя, у меня хотя бы есть яйца.

Уилл не выдержал и пихнул Томаса в грудь. Том сделал шаг назад, рассмеялся, покачивая головой и, внезапно, схватившись за плечи Уилла, ударил его головой – отомстил за тот раз. Уилл пошатнулся, но не упал, схватил Тома за ремень и куртку и повалился на пол. Его компания бросилась помогать: запинывать Тома или держать его руки, пока Уилл бьет его по лицу.

К сожалению для «отбитых», многие, кто отдыхал в этом клубе не первый раз – приятели Тома, что бросились в атаку на спортсменов с криками и безудержной злостью. Вся толпа превратилась в бушующее море, готовое поглотить всех, кто по своей глупости сунулся.

Уилл все еще держал Тома за ремень, но вторую руку отпустил и стал бить противника по лицу. Томас подставил лицо под удар, схлопотав дважды, прежде чем удалось схватить Уилла за оба запястья. Теперь их руки заняты, и мастерство Тома, наработанное двумя годами, не играло никакой роли. Их драка превратилась в испытание выносливости среди всего балагана, что разросся вокруг.

Томас попытался повалить Уилла, но усталое, расслабленное от алкоголя тело не позволяло этого. Они продолжали бороться, и Томас сквозь зубы продолжал говорить о никчемности спортсмена, выводя того из себя еще больше. Том улыбался и смеялся, но на его лице начинала появляться усталость.

Уилл освободил одну руку и тут же ею стал бить юношу по лицу. Он освободил и вторую, взял того за ворот футболки, торчащей из-под куртки, приподнял и со всей силы ударил затылком о пол. Томас понял, что будет за долю секунды до удара и успел подставить руку под затылок. Он схватил руки Уилла, сорвал их со своей одежды и еще раз ударил того головой по лицу. Удар был не таким сильным, как первый, и не таким точным, но этого хватило, чтобы вырваться.

Они с Уиллом поднялись одновременно, но не бросились друг на друга вновь – их стороны растащили их друг от друга. Томас глазами нашел среди спортсменов Лию и посмотрел на нее. Ее взгляд был точно такой же, как в тот день в школе. Такой знакомый.

– Вот теперь я пялюсь на НЕ твою девчонку, Уилли, – крикнул Томас. – И что ты мне сделаешь?

Уилл дернулся, но его остановили. Томас убрал руку своего друга Питера с груди и пошел в сторону противоположной команды. Все стояли насторожено, и никто не бросался на незащищенного юношу. Он подошел к Лии, улыбнулся ей, поприветствовал.

– А вас, девушки, я приглашаю пройти со мной в VIP-зону, – его голос звучал спокойно, и теперь он уже не отрывал глаз от светловолосой девушки, что смущенно глядела на свою подругу.

3

– Так ты сам основал этот клуб? – спросила Фиби, откровенно кокетничая с Томасом. За несколько минут она успела выпросить место в VIP-зоне еще и для Калеба, ведь тут стояли кальяны, и был мальчик, похожий на гея, который явно понравился бы их другу. Лии казалось, что когда-нибудь эти шутки перейдут все границы.

– Не без помощи моих друзей, – отвечал Томас. Его голос был равнодушен и чересчур спокоен. Лиа просидела с ним около получаса в одном помещении и понимала, что он вовсе не похож на того мальчика, что она знала в школе. Еще в выпускном классе он был хилым парнишкой, похожим больше на ребенка, чем на выпускника. А теперь перед ней красивый парень со взрослым лицом, который даже подрос на пару сантиметров, сменил прическу и стал одеваться еще лучше, чем в школе. По его говору можно было сказать, что и его голос «доломался».

Рядом с ним на диване, закинув на его колени ноги, сидела девушка, кажется, Рейчел. Она курила и почти не участвовала в разговоре. Среди всех она выделялась своей внешностью. В отличие от светлых Тома и Лии, она была смуглой, темноволосой и кареглазой. С большими губами и густыми бровями. Даже Фиби на ее фоне казалась блекловатой.

– А ты все еще тусуешься с этим болваном? – спросил Томас, и до Лии не сразу дошло, что вопрос адресован ей. Она поглядела на парня: он сидел, развалившись на диване, парил и медленно потягивал что-то из бутылки. Его взгляд буквально был прикован к ней.

– Уилл не плохой, – ответила она, но тут же поежилась от того, что произошло сегодня: от слов Томаса про Уилла, про то, как повели себя спортсмены. – Он просто поступил в тот же университет, что и я. И подружился с Фиби как-то одновременно со мной. Вот мы и тусуемся в одной компании.

– Ты не давай ему только, – сказал Том, а затем сделал долгую затяжку и выдохнул сладкий пар.

– Что? – опешила девушка.

– Не спи с ним, – повторил Томас.

– Может, она сама разберется, с кем спать? – бросила Рейчел. – Или ты запал?

– Иди ты, Рид, – покачал головой Том. Уголок его губ дрогнул, но это не было похоже на улыбку. – Уилл тот еще говнюк, а Лиа девчонка неплохая. Чувствуешь связь?

– Ну да, ты опасаешься того, что он замутит с ней быстрее, чем ты, – продолжала издеваться девушка.

Лиа допила из бокала шампанское, которым Томас угостил их, и налила себе еще, лишь бы отвлечься от неловкого разговора.

– Знаешь, то, что он угостил вас шампанским за свой счет – многое значит, – Рид глянула на девушек. – Он даже меня не угощает, даже скидочку не делает.

– А мне делает! – прокричал кто-то недалеко. Лиа наклонилась посмотреть, и увидела того парня, что Фиби приметила для Калеба.

– Что он тебе делает, Питти? – рассмеялась Рейчел.

Лиа заулыбалась, а затем краем глаза заметила, что Том смотрит на нее пристально и внимательно. В его глазах не осталось ничего от того парня, что она знала в школе. Тогда он был смущающимся и гораздо менее уверенным. Сейчас же его лицо не выражает никаких эмоций, кроме жуткого холода и доли заинтересованности. А может, это игра света в его голубых глазах.

Лиа смотрела на него молча, время от времени побеждено отводя взгляд, пока Томаса не отвлекли. До этого его не волновали ни разговоры, ни вопросы, ни какие-то слова. Он отвечал, но вскользь, все не отпуская девушку из своего пристального взгляда.

– Он на тебя пялится, – прошептала Фиби на ухо.

– Я знаю, – стесненно ответила девушка. Но после еще пары выпитых бокалов игристого вина Лиа сама начала играть с Томасом в гляделки. И это смогло вызвать мимолетную улыбку на его каменном лице.

Питер, предполагаемый гей и друг Тома, наклонился к нему и что-то прошептал. Лиа на долю секунды увидела в глазах Томаса неподдельный страх. Но он тут же вновь сменился спокойствием. Том встал, допил то, что оставалось у него в бутылке, сделал затяжку, протянул мод Лии и ушел, оставляя за собой облако пара.

Его не было долго, но Лиа знала, что он ушел на улицу.

– А что случилось? – спросила она Рейчел.

Та глянула на нее с улыбкой, делая затяжку самокрученной сигареты.

– Его бывшая пришла повидаться спустя год, – ответила Рид. – На самом деле, плохи его дела.

– В каком смысле?

Но на этот вопрос Рид не ответила, лишь опрокинула голову назад и выдохнула дым.

– Сходи за ним, – предложила Фиби. – Подойди к нему сзади, обними, спроси, что случилось. Встречаться с бывшими – это горелое дело.

– Твоя подруга умные вещи говорит, – поддержала Рейчел. – Он, конечно, не признается тебе в том, что благодарен, но я поблагодарю тебя от всей души за его спасение.

– А почему ты сама этого не сделаешь? – спросила Лиа, сомневаясь в разумности этого плана.

– Элисон знает меня, как облупленную, – закашлялась Рид. – Она не поверит, что я сплю с ее бывшим. А ты миленькая, и тебя она не знает. Давай, руки в ноги, и дуй спасать его. Ты же явно не равнодушна.

«Еще чего, – подумала Лиа. – Я его толком не знаю, а нас уже сводят. Но была не была, может, я его последний раз вижу, чтоб опозориться».

4

Томас вышел из клуба с черного хода быстро, пусть и нехотя. Он спустился по лестнице, стараясь смотреть куда угодно, кроме нее. Но, подойдя ближе, ему уже некуда было прятать свои глаза.

Элисон улыбалась ему робко, смотрела по-доброму зелеными глазами, что дурманили разум Томаса куда сильнее наркотиков или алкоголя. Он видел много глаз, но эти… Эти заставляли его жить, а теперь стали тем, что он так хотел возненавидеть. Стали тем, из-за чего он пошел ко дну. Она курила. Начала, когда они расстались. Томас не понимал, с чего бы. Ведь именно она его бросила. По слухам, ушла к другому, кто, казалось, был лучше его во всем. Был полноценным, был уверенным, был смелым и решительным. Не страдал от эмоциональной нестабильности, не ставил проблемы с семьей и прочие выше хотелок своей девушки. Кто покупал ей цветы, кто катал ее на машине, кто дарил ей все самое дорогое.