Печальная повесть про женскую грудь

Осень – сентябрь и октябрь – 2001 года. Я работаю над своими психологическими проблемами, корнями уходившими в прошлое. Они, по заверениям врача-психотерапевта ЛВ, были причиной возникновения рака. Это:

страхи,

обиды,

стрессы,

чувство вины,

недостаток любви,

заниженная самооценка, и другие.

Изжить их – означает спасти себя от рака. В этом я уже была убеждена. Шишка в груди не уменьшалась, но у меня хватало сил работать, учиться, заботиться о себе, проводить большую работу по самоорганизации, вести хозяйство. К тому же у меня не было признаков ухудшения состояния груди, по которым можно было бы заключить: рак прогрессирует. Я постоянно осматривала грудь строго по науке – руку вверх и назад, и перед зеркалом внимательно пальпировать. Также у меня не было и других признаков, про которые я прочитала в медицинской литературе – сморщивание груди, истечение из соска каких-либо жидкостей.

Однако, кроме психологической работы, я начала проводила работу по лечению себя и другими методами. Так сказать, комплексно. Я не хотела болеть и, тем более, умирать от страшной болезни. И поэтому 8 ноября 2001 года я завела черную общую тетрадь, которая стала моим дневником лечения и сборником рецептов, советов, молитв и рекомендаций.

Черная тетрадь

На первой странице этой тетради я написала следующее:

«Программа попытки выжить.

Возможно, все мои попытки будут пустыми, если у меня точно рак. Если пришло время умереть, значит, это произойдет. И не помогут никакие методы. Попытки задержаться на Земле, если тебя уже призывают, и бесполезны, и даже опасны.

Но, в то же время – нельзя же просто сидеть и бездействовать. А вдруг это не рак? И даже если рак, но в самом начале развития, и у меня есть шанс приостановить процесс болезни?

Поэтому надо принимать все меры, – решила я, – какие только мне известны, чтобы помочь себе. Нужно не рыдать, и не бегать по врачам, а методично использовать знания, какие у меня есть, об излечении.

А вдруг поможет?

7 направлений лечения (самолечения):

1. Гомеопатические средства;

2. Витамины;

3. Компрессы;

4. Народные заговоры и настои трав;

5. Молитвы и помощь священников;

6. Позитивизация мышления (формула Куэ);

7. Поиск причин болезни, анализ жизни и процедуры ПРОЩЕНИЯ по ЛВ».

Я придерживалась этой программы еще более полугода с начала ведения Черной тетради. Например, вот что я делала:

• Натирала на терке свеклу, смешивала ее с медом 3:1, выкладывала на капустный лист и прикладывала к своему уплотнению на груди каждый день на 30 минут. Также можно прикладывать корень лопуха, но я его не нашла.

• Я пила Маммолептин и Мастодинон. Позднее курсами – Ременс.

• Для компрессов я использовала готовую мазь Окопника, но можно еще кашицу, сваренную из его корней, прикладывать к груди, как компресс (Окопник лекарственный (живокость, костолом) – семейства Бурачниковых).

• Я молилась: «Господи, видишь Ты мою болезнь. Ты знаешь, как я грешен и немощен. Помоги мне терпеть и благодарить Твою Благость. Господи, сотвори, чтобы болезнь эта была в очищение многих моих грехов. Владыко Господи, я в руках твоих, помилуй меня по воле Твоей и, если мне полезно, исцели меня вскоре. Достойное по делам моим приемлю. Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем! Слава Богу за все!»

• Я пила витамины. Витамин Е – токоферола ацетат. 100–400 мг/сутки в течение 2-х месяцев. Потом 2 месяца перерыв, потом повторить. Длительное время – витамины А, В1, В6. Препараты йода. Микродозы йодида (0,25 % раствор йодида калия по 10 мл 4 раза в день) в течение 6–12 месяцев с перерывами на критические женские дни.

• Нашла старинный рецепт лечения опухолей: «четверть стакана хорошего прованского масла смешать с четвертью стакана грейпфрутового сока. Через 2 часа после ужина сделать клизму. На ночь выпить масло с соком. Лечь на правый бок, на грелку. Утром повторить клизму». Но применить его не решилась. Жила в чужом доме.

• Отправляла по формуле Эмиля Куэ (врач, 19 век), приказы своему подсознанию: «С каждым днем мне становится все лучше и лучше». Эту формулу доктор Куэ рекомендовал произносить ежедневно по 21 разу.

• Выучила и читала псалмы №№ 26, 50, 90. Это самые «сильные» для излечения, а также от злых людей и нечистой силы, молитвы. Ведь сказано в Святом писании: в болезни твоей не будь небрежен, но молись Господу, и Он исцелит тебя. Оставь греховную жизнь, исправь руки твои, и от всякого греха очисти сердце. Главная причина болезней лежит в духовной области. Болезни вызываются: злостью, сидящей внутри нас, а также злобой и завистью, исходящей извне (порча, сглаз). Снять это не может никто, а только Святой Дух Божий. Зло духовной природы снять может только Дух же, Святой Дух Божий. А он приходит только к тому, кто верует в Бога.

• Нашла, купила и заваривала противоопухолевые травы: чистотел, болиголов, бадан, Марьин корень, алоэ, чага (пила много месяцев). Еще рекомендуется: чертополох шерстистый, зрелые плоды калины, чистец болотный, календула, лопух.

• Прощала всех обидчиков и просила прощения у всех людей, которых обидела сама. Я писала в тетради по 6 раз (столько надо, чтобы мысль въелась в подкорку) для каждого человека фразы: Прости меня, (имя), за страшное беспокойство и гнев… Прощаю тебе, (имя), нанесение мне огромной боли и обиды!… Прощаю сама себе плохое состояние, неправильные мысли.…Прости меня, (имя), за мою непредусмотрительность, непрактичность и слабость.…Прощаю себя за слабость, слезы, страх, ужас, ненависть.

В моей черной тетради было много разной информации, которую я выписывала из книг. Например:

«Любая Болезнь – это результат неверного отношения к жизненной ситуации. «Неверного» – с точки зрения поиска выхода из нее.

Изо всех сил стремясь заслужить любовь, нуждаясь в признании и поощрении (а это тоже любовь), человек не понимает, что в действительности он хочет убежать от страха, не сознавая того, что у страха ноги быстрее.

Не достигнув цели, этот хороший человек начинает винить себя, ненавидеть свое бессилие, даже проклинать себя, если что-то не получается.

Сила брошена на ветер. Постоянная усталость вынуждает добросовестного человека, стиснув зубы и ненавидя себя, карабкаться вверх по лестнице за мечтой.

Все видят в этом человеке старательного, работящего, сердечного и порядочного человека,… а он выслуживает любовь, не понимая, что его стена страха мешает как получать, так и отдавать любовь.

Такого человека рак губит просто. Столь же быстро этот человек может излечиться, если простит себе страх, что его не любят.

Если больной раком с утра до вечера прощает своим стрессам, то за несколько месяцев он выздоровеет.

Болезнь нельзя вылечить между делом. Каждый человек должен сам определить свою шкалу ценностей и получить соответствующий этой шкале результат.

Состояние человеческого тела, его здоровье, являются зеркальным отражением жизненной философии человека».

Я перечитывала эти выдержки и размышляла, размышляла. Я продолжала выполнять все рекомендации доктора ЛВ. И вдумчиво читать ее книгу, выписывая и прорабатывая тексты:

«Если патология в одной груди, то проблема может быть связана с взаимоотношениями полов:

1. Конфликты между полами;

2. Отрицание любви;

3. Дух упрямства: обойдусь и без мужа. Мол, я сильная.

4. Отрицание стресса нехватки любви, приводящее к нарастанию злобы и обиды;

5. Мужчины меня не любят, и непонятно, что они находят в других женщинах;

6. Зависть к той, которую любят».

В 2001 году я не знала о болезни моей подруги Аноры. Возможно, в этом году она еще была здорова. Но позднее, когда в 2004 году я узнала о том, что подруга заболела РМЖ, я поняла, что причины рака по ЛВ – недостаток любви, измены мужчин, обиды и тоска, зависть к счастливым соперницам, скорее всего, применимы были и к Аноре. Это осознание и воспоминание мною всей жизни Аноры подтвердили, что мои размышления в 2001 году были правильными. Вот описание жизни этой женщины:

Анора

Отец Аноры, гармский таджик, маленького роста, щупленький, но очень красивый на лицо, и со стальным характером человек, был кадровым военным. Он служил в свое время в Польше.

И оттуда он привез жену – польскую девушку. Очень красивую, крупную, белокожую и белокурую.

И вот от такого союза – почти «льда и пламени» – родилась Анора.

Анора любила петь.

Она тщательно разучивала песни восточных исполнителей, которые пели на фарси, например, Далера Назарова («Чоки-чоки борони»), Муборакшо («Туро намепарастам»), а также песни Ахмада Зоира, Гугуш, Куруша, Мукаддас Набиевой, и других.

Мне не нравилось, как пела моя подруга – нарочито поставленным оперным голосом. Пафос уездной оперной певички, до неузнаваемости меняющий натуральный природный голос Аноры, совершенно не вязался с этими песнями. Это очень красивые восточные песни – в этом может каждый убедиться, прослушав их на Ютубе!

Но я очень уважала трудолюбие и терпение Аноры, с которыми она этот репертуар готовила. И еще я восхищалась, что Анора так свободно, не стесняясь, выступала в любой компании, и умела красиво себя вести.

Не знаю – не спрашивала, нравилась ли манера Аноры петь остальным людям. Но я видела, что все слушатели, и я в том числе, прощали Аноре погрешности пения. За ее обаяние. А мужчины, так те готовы были ее слушать часами. Лишь бы иметь возможность на нее смотреть.

Вся соль в том, что Анора обладала необыкновенной внешней красотой.

Когда мы с Анорой работали вместе и дружили, ей было около 40 лет (она на 12 лет старше меня). В этом своем возрасте она уже была просто очень красивой женщиной.

Но я помнила ее, когда я была студенткой. Она преподавала на нашем курсе. До сих пор все мои однокурсницы вспоминают, насколько это была красивая женщина. Тогда она была не просто красивой, как в 40 лет. Тогда она была немыслимо красивой.

Мы и мои сокурсницы вспоминаем и поныне, как мы ничего не делали на занятиях, которые проводила Анора – не слушали, не писали, не отвечали, не болтали и не шумели. Мы как завороженные смотрели на Анору.

Я по причине малолетства не могла видеть Анору в ее 17, 20, 25 лет. Но люди говорили, что она была красива тогда как сказочная принцесса.

Так как у Аноры ее родители были разных «расцветок» (белая/черный), и разных кровей (Европа/Азия), то их дочь получилась – не поймешь какой национальности.

Анна была среднего роста, темноволосая, но не брюнетка. Волосам хной она придавала глубокий рыжий оттенок – ей очень шло. Кожа у нее не была светлой, но не была и темной. Цвет кожи был ровный, теплый, красивый. Я такой цвет кожи называю «персик». Очень спелый, бархатистый персик.

Маленькая ладонь, маленькая ступня, полные и красивые, безо всяких инъекций силикона, губы. Крошечный правильный носик, чуть приподнятые скулы и арийский овал лица. Все эти характеристики делали Анору царевной из восточной сказки.

Однако главным компонентом несравненной красоты Аноры были ее глаза. Эти глаза много лет не переставал обсуждать весь наш город.

Таких глаз я больше ни у кого не видела. Ее дети имеют похожие глаза. Но все же – не такие, как у их матери.

Что-то примерно похожее по стилю можно увидеть на древнеперсидских фресках.

Глаза Аноры были намного больше, чем у обычных людей. Внешние уголки глаз были сильно приподняты. А глазные яблоки, которые были очень большими, к тому же имели необычный цвет. Они были настолько ослепительно белые, что отдавали синевой. Как нетронутый снег на Севере. Эта белизна была слишком необычной. У большинства людей оттенок глазных яблок больше кремовый. (Когда Аноре перевалило за сорок, эта белизна стала исчезать и приближаться к обычному цвету, как у всех людей).

Сами глаза – радужные оболочки, и ресницы были настолько глубоко черные, что отдавали синевой. Но они не были холодными. Они были бархатными, теплыми.

К волшебно красивой внешности Аноры, фоном и усилителем были необычайно хороший вкус, исключительно красивая, тщательно выбранная и продуманная одежда. И необыкновенной красоты украшения. Именно у Аноры я научилась перешивать готовые платья и костюмы, придавая им эксклюзивный вид – за счет аксессуаров, в том числе, а также совершенного сочетания одежды и украшений. Это женщина, у которой я впервые увидела коллекцию бус, серег и браслетов. И не только золота и серебра, которые были у большинства восточных женщин, но и хорошей бижутерии, в том числе и собранной вручную, самостоятельно. Именно у Аноры я переняла манеру комбинировать бусины, камни, самостоятельно собирать украшения, бусы, делать браслеты, ожерелья, украшать фурнитурой пояса, сумочки, обувь и прическу. А ведь это мое воспоминание событий 30-летней давности! Тогда мало кто занимался подобным творчеством.

Она могла придумать абсолютно уникальный фасон платья или костюма, и выдрессировать портниху так, чтобы она достойно сшила его. Так, однажды Анора пришла на какую-то встречу в настолько необычном костюме, что все замерли. Костюм был из тонкого японского трикотина темно-серого цвета. Юбка была прямая ниже колен. А жакет, длиной ниже бедер, был с необычной застежкой – два ряда пуговиц, как в военной форме царской России – мундир. Ну и это еще не все! У жакета были высокие подплечники, а на них красовались необычные погоны-эполеты с серебряной бахромой, как у офицеров русской армии! И еще было несколько рядов серебряных шнуров, тоже из темы военной формы, которые прикреплялись к передней части жакета. Все это было так изящно выполнено, и настолько царственно смотрелось, что я про себя подумала: обязательно когда-нибудь такой костюм сошью себе.

Прошло 30 лет, а я так и не сшила себе такую же вещь.

Недавно, месяца два назад, я видела по ТВ показ мод мирового уровня. И увидела платье-костюм, похожий на тот костюм Аноры. А ведь Анора сумела сшить такое же великолепие в далекие советские времена, когда даже журналов мод в свободном доступе не было!

У Аноры всегда все было необычно и великолепно. Никогда не было, чтобы она была некрасиво, небрежно или безвкусно одета, причесана. Она метко и по делу в этом отношении критиковала меня: ну и к чему ты эти бусы надела? Критикуя меня, она всегда давала дельные советы.

Одним словом, шикарная была женщина, наша Анора.

Когда я в 1992 году уехала в Россию, Анора осталась жить в нашем родном городе. Больше мы с ней никогда не виделись.

В 2004 году я случайно узнала, что Аноры уже несколько лет нет в живых. Умерла она примерно в возрасте 50–54 года. Точнее никто не знал. Сказали только, что болела – РМЖ.

Я захотела узнать подробности и стала искать в Интернете сына и дочь Аноры. Нашла только сына. Но и он не знал подробностей. Он написал мне только следующее.

«Мама в последнее время, написал мне ее сын, – часто ездила в Китай, – дела, торговля». Она всегда была активным и предприимчивым человеком. Я запомнила ее энергичной, деловой, с очень крепким здоровьем, веселой, жизнерадостной и оптимистичной.

«Когда я окончил школу, – продолжал сын моей подруги, – мать отвезла меня учиться в университете в Китай. Чтобы я в совершенстве выучил китайский язык. И она обещала приезжать ко мне очень часто. Однако время шло, а она не приезжала. Целых полгода. Но я получил письмо от отца, в котором он писал, что мама приболела. А через пару месяцев после этого письма пришло второе письмо, в котором сообщалось, что мама умерла. Еще через некоторое время, в третьем письме, отец сообщил, что женился. И позднее, примерно через 9 месяцев, пришло сообщение от папы, что у меня родился брат. Вот и все, что я знаю».

Тот, кто так быстро, после смерти жены, женился и родил ребенка – это третий супруг Аноры.

Я понимаю теперь, что болезнь Аноры – РМЖ – следствие недостатка любви в ее жизни. Женская судьба этой необыкновенно красивой женщины была очень и очень непростой. Я знаю некоторые подробности жизни Аноры с ее слов. Мы в течение нашей дружбы очень доверяли друг другу и успели рассказать каждая каждой по «Тихому Дону». Вот они, эти подробности.

Очень-очень молоденькой – в возрасте 16–17 лет, Анору выдали замуж. За очень уважаемого человека, архитектора, на много лет старше нее. Жених был очень состоятельный и состоявшийся, красивый, высокий, седовласый. У него был один внешний изъян – он немного прихрамывал. Почему – никто это не обсуждал, и Анору по этому поводу не просветил.

Справили свадьбу. Наступила ночь. Юная Анора ждала супруга в спальне, и очень волновалась.

И вот он пришел. Анора сидела в постели, в белой шелковой ночной сорочке, натянув на себя одеяло выше подбородка. Были видны только ее испуганные глаза.

Новобрачный начал раздеваться. Чтобы лечь спать, рядом с молодой женой. И когда он снял брюки, Анора увидела причину его хромоты. У него была не нога, а палка с ботинком на конце вместо ступни. То ли это была усохшая от болезни нога, то ли протез в виде тонкой палки – Анора не разобрала.

Она мне рассказывала, какой ужас и испуг овладели в тот момент ее – еще детским умом! Ведь по возрасту, она была еще почти ребенком. И Анора вскочила с постели, и выпрыгнула в окно. Это был одноэтажный частный дом, окна которого выходили в сад.

И вот так, в ночной сорочке, босиком, испуганная невеста-ребенок, бежала по ночному городу домой, к маме и папе.

Вскоре архитектор женился вновь. На молоденькой и красивой девушке.

Впоследствии, всю жизнь, он был прекрасным мужем и отцом – внимательным, заботливым, ласковым, преданным.

Всю жизнь Анора со стороны наблюдала за этой семьей. И осознание того, что на месте этой счастливой женщины – жены архитектора – должна была быть она, Анора, причиняло ей неимоверное страдание. Это страдание усугублялось абсолютно несложившимся женским счастьем Аноры.

Второй раз Анора вышла замуж в 20 лет по неистовой любви и всеобъемлющей страсти. Избранник не был красавцем. Но он был высокий, интересный, представительный, видный парень, и богатый жених. Про таких сейчас говорят «брутальный самец».

Анора мне рассказывала, насколько сильно, до безумия, любила своего супруга, и насколько безмерно была с ним счастлива.

Когда у молодых супругов родилась дочь, муж Аноры стал чаще оставлять жену с младенцем дома, и отлучаться по своим делам. Но это не омрачало счастья Аноры. На Востоке допускается, что мужчина более свободное существо, чем женщина, и там не принято контролировать супруга тотально.

И почти все восточные мужчины совершенно не обременяли себя сохранением верности своим супругам. Даже в советские времена на Востоке существовало негласное многоженство. И факт наличия «параллельных» жен, если мужчина соблюдал меру и приличия, не обделял заботой и вниманием «основную» супругу, заботился обо всех своих детях, таджикских женщин не сильно огорчал. Большинство более или менее успешных – социально и материально – мужчин имели, если не дополнительных жен, то много постоянных любовниц, неисчислимое количество мимолетных встреч, и никогда не выполняли домашнюю работу – это было нормой. Мужчина обеспечивал семью, иногда ночевал дома – для многих и многих этого было вполне достаточно.

И Анора продолжала быть счастливой женой и матерью, несмотря на хроническое отсутствие супруга дома. Но когда дочке исполнилось два года, в дом Аноры пришла беда.

Супруг Аноры, судя по последствиям, повел себя слишком некорректно с юной девушкой, в особых отношениях и в пикантной ситуации. А девушка оказалась несовершеннолетней. Ее высокопоставленные родители уже имели предварительный договор на ее замужество – очень и очень выгодную партию. И они добились самого сурового приговора суда по соответствующей страшной статье. И мужа Аноры посадили в тюрьму.

Сказочно красивая Анора с младенцем на руках приняла решение о разводе.

Много лет Анора была одинока. Два ее скандально известных замужества обусловили окончательный крах надежд на счастье и любовь.

Когда Аноре было уже 35 лет, ее засватал очень простенький и невзрачный приезжий паренек-узбек. Он был маленького росточка, намного моложе ее, и очень бедный. Кроме того, что было на нем надето, имущества у него не было. Приехал он из узбекского села – убежал от своей хваткой узбекской супруги. Та была тираншей – деловая, властная, успешно занималась торговлей. А мужа, который был намного моложе нее, и весил вдвое меньше, чем она, использовала в хозяйстве исключительно как бесплатную рабочую силу, и даже не кормила досыта.

Конечно, третий брачный союз Аноры не был заключен по огромной любви. Просто решили сойтись два одиночества. Проживание вне брака на Востоке порицается. Все стремятся создать пусть не очень прочный, но семейный союз – для социального статуса.

Супруги имели хорошие дружеские отношения. У них вскоре родился сын. Но в дальнейшем они жили в разных комнатах.

Всю свою жизнь Анора тяжело переживала не только два неудачных замужества молодости, но и формальный характер замужества третьего. У нее не было того, что женщины при удачном замужестве имеют точно – любви, близости с мужем, и его материальной поддержки.

Ясно, что и третий супруг Аноры не был счастлив. Он был очень и очень неглупым человеком – все понимал и осознавал. А как иначе, кроме как чувством хронической несчастливости, объяснить, что он женился через неделю после смерти жены? Ведь этот человек всегда был потрясающе добрым и глубоко порядочным!

Я очень надеюсь, что в третьем своем браке третий супруг Аноры, наконец – то обрел счастье. Каждый человек имеет на это право.

В 2001 году я не только анализировала свою жизнь, но и заново переосмыслила жизни своих подруг – Зайтуны, Ситоры и Аноры, какими я их помнила с их же со слов. И пришла к выводу, что стрессы, которые спровоцировали болезнь у них, присутствовали и в моей жизни. Сегодня, в 2013, я думаю – почему мои подруги от этих стрессов заболели и умерли, а я – нет? И вот что я надумала.

Судьба наносила этим женщинам точечные удары. И они не выдержали. А моя судьба похожие по тематике удары наносила не точечно, а вразброс. И это, видимо, менее губительно. К тому же мой аналогичный жизненный опыт – боль измен, пренебрежение близких мужчин, недостаток любви – уравновесился титанически стрессовым опытом выживания в эмиграции. Как нести одно ведро тяжелее, чем два, тем более на коромысле. Нагрузка перераспределяется, и ношу нести гораздо легче! Пусть даже не совсем легко – но не губительно, по крайней мере.

По-другому объяснить свое выживание я не могу.

В 2001 году, и ранее, и позже, в годы, о которых идет речь в этой повести, в «букете» моих бед и стрессов, был особый «цветок». Он был страшен по тяжести – черный, колючий, каменный. Он многократно утяжелял общий стрессовый фон моей жизни, и совершенно не поддавался психотерапевтической проработке. Этой бедой была судьба моего папы.

Папа

Стресс, который я испытывала в связи с судьбой отца, не является чисто женским, способствующим РМЖ. Ведь по ЛВ – с болезнью молочных желез связаны в первую очередь женские стрессы – унижение женского достоинства, удары по женскому самолюбию и естеству.

Но судьба отца и сегодня лежит на моих плечах страшной, огромной тяжестью.

И я думаю, что эта тяжесть всегда усиливала мои болезни, в том числе и связанные с грудью.

Я включаю эту информацию в повесть, чтобы проанализировать ее как важнейшую причину моего нездоровья, в том числе и проблем с грудью, и моих несчастий. И не только в годы, которые описываются в этой повести. Но и многие годы спустя, вплоть до сегодняшнего дня.

Мой анализ этой страницы жизни не ставит целью оправдать свое бессилие и неспособность помочь отцу, или найти поддержку и сочувствие у кого бы то ни было. Если я и чувствую себя виновной – так только напрямую перед папой. И больше ни перед кем на свете.

Папа продолжает почти каждую ночь сниться мне. Уже нет тех страхов и переживаний, которые описаны мною в рассказе «Дунь и плюнь, или куда ушел бес» – те проблемы уже решены. Но папа всегда рядом, в моих снах, в другом измерении, в ином мире.