Повесть о тараканах

Часть 4

Владимир

2001 год

Квартиру во Владимире я сняла не по знакомству. Сорвала клочок бумаги с объявлением – на столбе у автобусной остановки.

Позвонила. Пришла на встречу с хозяйкой. Дородная тетя жила сама в доме над магазином «1000 мелочей», а квартиру своей покойной матери – в соседнем доме – решила сдать. Сказала, что квартира перейдет ее внучке, но той только 15 лет, замуж ей рано, так что живи – не бойся. Так она мне сказала.

Квартира была однокомнатная, на третьем этаже.

Квартира была абсолютна пустая. Ни табуреточки. Только стоявший на полу в комнате телефон. Я немного расстроилась из-за отсутствия мебели, так как мои вещи, мебель, холодильник, находились в другом городе, у родителей, а в тот момент привезти их не было возможности. После жизни в Анопино я некоторое время не работала – восстанавливала нервную систему – потому была «на мели». (Еще в поселке с нервами что-то случилось – я несколько месяцев постоянно плакала).

И вот я немного окрепла и устроилась на работу на кафедре менеджмента экономического факультета, в городе Владимире. Для меня это было очень важно, так как в этом году учиться на первый курс поступила моя дочь. В моих планах было помочь ей – я знаю, что первые три курса особенно трудно учиться. Потом становится уже полегче.

Снятая мной квартира внешне выглядела чистой. Явно, что там жила нормальная бабушка. Хотя, и признаков особого ухода за жильем не было – текли трубы, отходили обои, рамы оконные были далеко не первой свежести.

Я внимательно поискала признаки присутствия тараканов – не нашла.

Ну что же, решила я – надо обустраиваться. Принесла большие коробки – использовать как тумбочки. Набила гвоздей в стены – одежду вешать. В газете «Из рук в руки» нашла объявление о продаже бывшей в употреблении кровати. Я выбрала кровать подростка-девочки, продавали кровать в связи с приобретением новой мебели. Я такой вариант и искала – чтобы была детская кровать. А не взрослого человека. Боялась эманаций.

Семья продавцов, и сама девочка, мне понравились. Там плохие эманации были исключены – потому я и купила их кровать. Очень недорого. Новые сослуживцы помогли мне привезти кровать.

Начался относительно благополучный период моей жизни, особенно его первая владимирская часть. Он длился, пока я жила в этой квартире – возле магазина «1000 мелочей», и имела много возможностей дополнительного заработка. Потом, когда я съехала из этой квартиры в квартиру на Нижней Дуброве (окраина Владимира), заболела, а новое руководство ограничило всем на работе возможности заработать денег, счастливый период закончился. Но пока – впереди были три нормальных, хороших года.

Я много работала, читала много новой хорошей литературы, и по работе, и для себя, много шила и вязала, развела в квартире оранжерею (везде в учреждениях отщипывала листочки растений и выращивала из них новые растения), ездила на экскурсии, «погружалась в христианство» – православие и католичество, с посещением храмов и служб. А также я по пятницам ходила в театр. Владимирский театр всегда имеет аншлаг. Билетов не достать. Но ко мне быстро привыкли, пропускали на подставной стул в проходе за уменьшенную плату. В театре я проводила вечер каждой пятницы, даже если спектакль я уже видела. Этот период посещений театра был вторым этапом моих отношений с Владимирским театром драмы – первый совпал с проживанием в поселке Владимирской области. Он заслуживает отдельного рассказа.

За появлением тараканов я строго следила. Но их пока не было. Я не вела хозяйство. Первые полгода я вечером по дороге с работы покупала баночку ряженки и маленькую пачку готовых вареников. Все это съедала – и все, больше съестного в доме не было. И тараканы не приходили.

Но я все же поняла, в первые же дни, что тараканы придут. Вот как это было. В один вечер в дверь громко постучали. Хотя был звонок. И подошла к двери, заглянула в глазок, и поняла, что у двери стоит соседка из квартиры напротив. Я это поняла, так как дверь той квартиры была открыта настежь.

Соседка была примерно пенсионного возраста, но точнее было невозможно понять. Женщина была очень полная и не очень опрятная. Какая-то растрепанная.

Когда я открыла дверь, соседка радостно сказала: «Ты новенькая? А почему не заходишь знакомиться?». И буквально силой затащила меня к себе домой – знакомиться.

Квартира соседки была зеркальным отражением, по расположению, моей квартиры. Но одновременно она была полностью противоположным, по сути, жилищем. Ведь моя квартира была совершенно пустой, а тут я попала как в какой-то полутемный захламленный чулан. Настолько тесного жилья я не видела никогда. В коридоре, кухне и комнате было слишком много для такой площади мебели. А в каждом, незанятом мебелью пространстве, стояли коробки, шкатулки, бидоны, банки с солениями (один ряд, сверху досточка, затем второй и третий). Было понятно, что нижнему ряду солений уже несколько лет – по запыленности банок и мутности рассола. Вдоль стен выше человеческого роста располагались книги, журналы – по внешнему виду – все это копилось с 50-х годов. Окна были забиты – явно их не открывали несколько лет, даже форточки – это было невозможно, так как на подоконниках плотно стояли неухоженные комнатные растения, банки с чайным грибом, какие-то мелочи типа жестяных банок с пуговицами, ножницами, инструментами. А в комнате к тому же у окна стоял аквариум с печальными рыбами, плавающими в мутной воде. Рядом на какой-то захламленной этажерке дремал старый кот.

В коридоре одновременно можно было идти только одному человеку, и очень осторожно – чтобы что-то не задеть. Я шла и пыталась обернуться – посмотреть, как полная женщина протискивается в таком узком пространстве и как ей удается не нарушить эти нагромождения вдоль стены.

Мы вошли в комнату. В углу в кресле сидел пожилой мужчина. Тоже неопределяемого точнее возраста. Явно, муж хозяйки.

Меня усадили в другое кресло и сказали, что сейчас будем пить чай. Я испугалась, так как мне было очень душно в этом тесном и непроветриваемом помещении, и я хотела как можно быстрее оттуда уйти.

Я очень быстро, отдав долг вежливости, раскланявшись по-соседски и пообещав, что буду приходить к ним по вечерам смотреть сериалы (супруги ужаснулись, что у меня нет телевизора и я – О, ужас! – не смотрю сериалы), сбежала. И тогда я подумала – если все соседи в доме такие хозяйственные – то тараканы точно придут. Не могут не придти.

Буквально через несколько дней, я еще раз удивилась этим соседям. Они жили в такой тесноте в крошечной квартире – зачем они меня приглашали смотреть сериалы по вечерам? – выяснилось, что у них есть взрослая, лет двадцати, дочь, студентка, и живет она с ними. То есть, в такой тесноте они живут втроем. Ясно, что им и без меня нескучно! Но и это еще не все изысканные подробности – у дочери был ухажер.

И этот факт, что у соседей есть дочь и у нее – ухажер, были настолько хлопотными фактами для этой семьи, что мое присутствие в их доме по вечерам было бы нереально сложным излишеством.

Дочь соседей была настоящая русская красавица. Статная, очень полная, белокожая и с длиннющей темно-русой косой ниже попы. Эту девушку можно было бы снимать в кино – накинуть ей на плечи сергиево-посадский платок, посадить у самовара с баранками, и пусть чай пьет из блюдца.

Возраст девушки плохо «вязался» с возрастом родителей – то ли она была очень поздним ребенком, поскребышем, или просто родители выглядели значительно старше своих истинных лет.

А ухажер у девушки был – худой-худой, невзрачный паренек, со светло-русыми вихрями, лет 24-25.

Очень скоро я убедилась, что мне не нужен телевизор. По вечерам можно было развлекаться, время от времени выглядывая в глазок двери. Роман дочери соседей и ее ухажера был, мягко говоря, странным. Каждый вечер парень приходил в девушке и звонил в дверь. Девушка выглядывала в щель и что-то шептала – очень быстро и эмоционально. Первый раз я предположила, увидев эту сцену, что девушка говорит парню, чтобы подождал, она сейчас оденется, и выйдет. И они пойдут на свидание – погулять, или в кино, или еще как-нибудь так.

Однако прошло где-то около получаса, девушка не вышла, а парень сначала стоял у двери, а потом сел на лестнице. И ждал.

Еще через пол часа парень снова постучал в дверь. Опять выглянула молодая красавица и опять что-то эмоционально шептала парню.

Весь сюжет повторился еще раз. Потом парень ушел.

Часа через полтора-два я услышала стук в дверь соседей кулаком. Выглянула – этот парень, уже слегка поддатый, а стало быть, осмелевший, стучал в дверь и звал Лену. Лена выглянула, и уже не шептала – а громко прогоняла своего ухажера, не особенно елейничая. Это не помогало. Парень опять стучал и кричал. Тогда выглядывала мама, и с использованием идиоматических выражений, выгоняла ухажера дочери.

Парень уходил.

Еще часа через два, когда уже темнело и время близилось к ночному, парень возвращался. Уже, что называется, плохо вязал лыка, еле стоял на ногах. В дверь любимой девушки он стучал уже ногой и не кричал, а орал, вызывая свою Лену. Лена уже не показывалась в дверях. Пыталась урезонить парня только мать девушки. Через некоторое время перепалка матери и парня переходила в легкую рукопашную, и тогда мамаша начинала визжать, и на помощь прибегал папа. Когда парень успешно начинал отбиваться и от папы, и от мамы, то выскакивала Лена, и включалась в общую рукопашную схватку. Иногда мама истошно орала – звала на помощь соседей. Но парень, на вид такой щуплый, успевал отражать удары троих – девушки и ее родителей. Потом девушка или мама девушки, не дождавшись помощи соседей, убегали в квартиру и вызывали милицию.

Приезжала милиция. Долго милиционер беседовал на площадке с парнем. Иногда его увозили. И тогда пару часов в подъезде было тихо. Но парень неизменно возвращался. Уже устав от боев и от воспитательных часов, проведенных в отделении милиции, парень не стучал более в дверь, а просто сидел у двери и тихо подвывал: «Лена, Лена». Потом он спускался на один пролет лестницы вниз, там был «удобный» угол. Парень там сначала мочился – иногда осознанно, иногда прямо в штаны, и его почти всегда рвало (весь вечер у парня в руках присутствовала бутылка, и алкоголь постоянно вливался в организм дополнительно). Потом парень, изрядно намучившись за весь вечер, сползал по стенке, усевшись прямо в свои рвотные массы вперемешку с мочей, и засыпал.

Если бы такое бурное проведение вечера было разовым или эпизодическим – это было бы пол беды. Но такой вечер – не меняя сюжета существенно – проводился этими людьми постоянно – ДВА ГОДА. Изо дня в день.

Удивлению моему не было предела. Однако, я и не предполагала, что возможно еще большее мое удивление этим людям. А оно случилось.

Как-то недели три была тишина. Никаких сцен. Ну, думаю, парень одумался, или уехал. Или девушка уехала.

Но в одну субботу слышу – в подъезде шум и возня. Я выглянула в глазок и обомлела: в квартиру напротив идут, поднимаясь по лестнице, толпы нарядных людей. Видно было – какой-то праздник. Помня, как там в квартире тесно, я удивлялась, куда все эти люди идут – сразу в комнате укладываются слоями, что-ли – первый слой, потом дощечка, потом второй и третий? Через несколько минут я поняла – свадьба. Во дворе был гвалт – приехали жених и невеста. Красавица Лена и ее щупленький ухажер – теперь жених и муж.

Удивлялась я бесконечно – два года «ухаживаний» с ночевками в блевотине – по моему разумению никак к свадьбе привести не могли.

Однако – свадьба. Свадьба пела и плясала. Дверь в подъезд была открыта. Танцевали на лестничной клетке. Народу было полно.

Когда свадьба отшумела – я опять удивлялась. Жених и невеста остались в квартире. Вместе с родителями невесты. На первую брачную ночь. А когда вообще отшумели празднества, было опять очень удивительно. Молодые остались жить в этой квартире, вместе с родителями. Более того. Вечера, которые происходили два года до свадьбы, стали с точностью до деталей повторяться – с одним отличием – парень, а теперь муж, шумел больше, и не просто звал Лену, а активно ломился в дом – он ведь теперь там жил. Драки, милиция, ночевки в блевотине – все повторялось.

Но жизнь шла своим чередом. Походив 9 месяцев с пузом, Лена родила ребенка. И стали они жить-поживать в этой квартире уже впятером. И «развеселые» вечера никто не отменил.

Кстати, я ни разу не видела, что кто-то выносил бы из этой квартиры мебель, или коробки, или банки. Нет. Только вносили.

Ума не приложу, как они все там размещались.

Так три года я наблюдала за жизнью этой семьи, и было жаль, что, уехав, я не узнала, как сложилась их судьба далее. (А съехать с квартиры пришлось – по закону Вселенной. Как только я сделала ремонт в квартире, хозяйкина внучка внезапно собралась замуж. И меня попросили съехать. Хозяйка была хорошей, порядочной женщиной. Просто так случилось, нечаянно).

Кроме этой семьи, в подъезде были относительно спокойные и тихие соседи. Только на четвертом этаже жил шумный пудель. Каждое утро в 7 часов его выпускали погулять, одного, и он с громким лаем бежал по лестнице вниз, на каждом этаже метя все углы «сиканьем» с задиранием задней лапы, а внизу, у входа в подвал, на первом этаже, исправно какал. Затем он выскакивал на улицу, и носился по двору со звонким лаем. Пудель был красивый, серебристый, веселый и отважный. Гонял всех больших собак и пугал прохожих.

Как вы уже заметили, в подъезде этого дома были некоторые, мягко говоря, проблемы с санитарией. И поэтому мне пришлось вступить в относительный конфликт, в связи с санитарным состоянием подъезда, с одной соседкой, старшей по подъезду.

Эта старшая по подъезду тетя была классического вида – типа «домком, профком, завхоз». Основательная, строгая, крупная. Не забалуешь у такой. И вот она мне позвонила в дверь и строго предупредила, что раз я тут поселилась, то она включает меня в график дежурств по уборке подъезда.

Я еле сдержалась, чтобы не захлопнуть дверь перед носом у поборницы чистоты. Я сказала ей очень уверенно: «Не трудитесь включать меня в график, потому что я убирать подъезд не буду». На ее вопрос, почему – она обалдела от моей «наглости» – я ответила: «Потому что я не пачкаю». И на аргумент тети, что я ведь хожу по подъезду в сапогах, ответила, что сапоги у меня чистые, чище, чем ее домашние тапочки.

Больше старшая по подъезду никогда ко мне не приходила.

Говоря про чистые сапоги, я не сильно преувеличивала. Владимир – очень чистый город. У меня осталось в памяти, что даже зимой там нет наледей и огромных грязных сугробов, как в Самаре, а весной и осенью – нет луж и непролазной грязи. И еще там был очень хорошо организованный транспорт. Никогда никто не стоял на остановке больше минуты – настолько четко и часто ходили автобусы и троллейбусы (метро и трамваев в этом городе нет). К тому же все остановки располагались у важных объектов – и вообще негде было ходить пешком. Везде можно было удобно и очень близко подъехать: ЦУМ, Факел (местный вещевой рынок), театр, храм, больница, университет, предприятия – везде все было «под носом». Очень хороший город.

А тараканы все три года в моей съемной, возле магазина «1000 мелочей», квартире пытались организованно нападать на мою жилплощадь. Прибегали беременные тараканихи и пытались устраивать детские дома. Третью часть своих заработков я тратила на всевозможные яды и ловушки.

Но в целом, в этой квартире, такого кошмара с тараканами, как в других моих местах проживания, не было. В этой квартире у меня была очень тяжелая ситуация – с мышами. Очень большой стресс я получила, воюя с ними. Однако эта моя повесть – о тараканах. А про мышей – я напишу в других. Как и про комаров, змей и крыс. Это были тоже целые эпопеи.

В этой моей повести, посвященной тараканами, я больше писала о себе и о людях, с которыми сталкивала меня жизнь. Это закономерно. Любое повествование я свожу к себе и своим личным переживаниям, потому что я эгоистка, как и 99 процентов людей. А также я все время «съезжаю» на описание людей, с которыми общалась, потому что люди мне много-много дороже, чем тараканы. Люди, с которыми я встречалась в жизни – это мои учителя. Каждый меня чему-то научил. Потому я и уделила им внимания в своей повести больше, чем тараканам.

Но ведь про тараканов я тоже не забыла, правда?

Эпилог

Мне не хотелось бы, чтобы мои читатели думали, что в Самаре, в Анопино и во Владимире я была всегда несчастненькая…..Мучилась, страдала и воевала с тараканами. Нет.

В Самаре было трудно – особенно в первый самарский период моей жизни. Но там жизнь была настолько насыщена событиями, работой, впечатлениями – будто я жила в то время не одну – свою – жизнь, а сразу шесть. Жизнь кипела. На работе меня уважали. Студенты ходили за мной толпами. Через много лет я вновь приезжала в Самару и попала на 10-летний юбилей факультета менеджмента. И там увидела своих бывших студентов. Солидные стали дядьки, при положении в обществе, несмотря на молодой возраст. Один из них, а он был теперь заместитель декана этого факультета, подошел ко мне и сказал: «Руфина Рашидовна! Я ведь храню конспекты ваших лекций, настолько они мне нравились». Очень плодотворный период жизни был в Самаре. Правда, один из ее срезов был весьма трагичным. Но в целом жизнь бурлила.

И во Владимире у меня была хорошая, насыщенная жизнь. Будто две жизни жила сразу. Студенты меня обожали. Мы вместе с несколькими потоками, курсами составили электронные варианты учебников и задачников по нескольким дисциплинам, и разместили их на сервере владимирского политеха. Как и в Самаре, у меня было много друзей и событий в жизни.

Заведующие кафедрами и в Самаре, и во Владимире, были грамотными и прогрессивными людьми. Умными и демократичными. В Самаре – это профессор Михаил Ильич Бухалков. Благороднейший человек. Он был моим ангелом-спасителем в страшное для меня время, и соавтором – разработанной нами методики расчета экономической эффективности новых станков и механизмов на машиностроительных предприятиях. Вернее, это я была его соавтором. Сама удивляюсь, как это я умудрилась в такую тему вникнуть! Во Владимире – заведующий кафедрой Владимир Николаевич Краев – ему будет посвящена глава в моем будущем автобиографическом романе «Сон длиною в жизнь» – так он был еще и предпринимателем. Своими проектами давал возможность заработать дополнительные деньги всем своим сотрудникам.

И в поселке Анопино я тоже одновременно проживала несколько жизней – примерно четыре. По насыщенности, концентрации событий в отрезках времени. И Директор на заводе там был необыкновенный человек – Просвещенный Монарх. Умный и грамотный. Хотя и не такой демократичный, как мои вузовские начальники – заведующие кафедрами.

Сегодня нет у меня начальников – ни директоров, ни заведующих. И тараканов у нас дома нет. Ни с кем я не воюю. И проживаю одновременно только одну – свою жизнь. Не шесть, как в Самаре, не четыре, как в Анопино, и не две, как во Владимире.

Не все же мне фонтанировать! Уже можно успокоиться…..

…………

Зато – нет тараканов!