Брильянты на снегу

Глава 1

Криминальная хроника не всегда о других

…– Вообразите, какую нелепицу строчат наши газетчики, и, казалось бы, в солидном издании! – воскликнул мой супруг (полный моложавый румяный блондин), помахивая в воздухе свежеразрезанными газетными листами.

– Что такое, Анатоль? – живо поинтересовался дядюшка, сидевший вместе с нами за накрытым столом, заканчивая с десертом и промакивая пышные усы и, за одним, разглаживая бакенбарды салфеткой.

Я давно уже привыкла к мужниной импульсивности и даже находила её когда-то очаровательной, и потому лишь взглянула на него с ласковой улыбкой.

– Да говорю же – чушь: «француженка», «ревность», «убийство»! Словом, всё, что так любит простодушный читатель нашей бульварной прессы, в одном фужере! И, помахав в воздухе последним номером «Московских ведомостей», он театральным и как бы раздраженным жестом бросил его на начищенный паркет.

– Вы правы, мой дорогой, общее падение нравов предсказуемо коснулось и прессы – живо откликнулся дядюшка, шумно отодвигаясь от стола вместе со стулом и вытягивая ноги в сторону изразцовой печи, по случаю его приезда жарко натопленной. – Газетчики несут редкостную ерунду, даже и не заботясь о видимости правдоподобия. И примечательно: чем нелепей случай, тем больше интересу у почтенной публики! Намедни (дядя любил при случае вставить простонародное словечко, это, казалось ему, роднило его с народом и добавляло русскости его речам), намедни молодежь гуляла у Гурьева, так наняли официанта прыгать через стол с подносом за четвертной, и ведь прыгнул, подлец! И что вы думаете?! На утро решительно все издания разразились анекдотцами на эту тему. Причем все – с разными обстоятельствами! – И он сыто рассмеялся своим приятным раскатистым баритоном, благодушно поглядывая на нас и как бы приглашая присоединиться к его веселью.

– Соглашусь, дядюшка, торжествующая, совершеннейшая деградация и падение нравов! Впрочем, пройдемте в курительную, у меня до вас есть дело!

И уже адресуясь ко мне через плечо:

– Ты разрешаешь, дорогая? Сегодня в собрании поет Виардо сама, поедем? – и, темпераментно подхватив дядюшку под руку, он стремительно повлек его за собой, совершенно уверенный в моем ответе.

Мне совсем не хотелось ехать, а хотелось, сняв с полки томик наугад, сесть поближе к огню и погрузиться в чтение романа в уютной тишине нашей библиотеки. Но муж мой не таков, он любит общество, и, чтобы сделать ему удовольствие я, конечно же, соглашусь.

Я поднялась и двинулась, было, в гардеробную, и тут мой рассеянный взгляд упал на газету, все еще распростертую на полу у резной ножки стола. Я взяла ее в руки, и буквы заплясали перед моими глазами: «МАДЕМУАЗЕЛЬ ДЮПОН УБИТА!» Жанет?! Нет, этого не может быть! Я поднесла газету ближе к лицу и еще раз прочла:

«МАДЕМУАЗЕЛЬ ДЮПОН УБИТА! Ее тело найдено брошенным в сугроб в переулке у Ваганьковского кладбища. Драгоценности и деньги не тронуты, на теле – следы насильственной смерти…»

– Мадам разрешит убирать? – тихий голос горничной заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

– Мадам разрешит убирать? – почтительно повторила она свой вопрос.

– Да, уберите и погасите свечи… – произнесла я машинально ежедневную формулу.

– Слушаю, мадам!

Но, видимо, что-то в моем голосе прозвучало не так, как обычно, и девушка осторожно взглянула на меня, прежде чем приступить к уборке. Но это решительно всё равно! Я взяла газету и, уже затворившись у себя, дочитала: «…Возле тела сохранился санный след и, судя по отпечаткам конских копыт, экипаж сначала свернул в сторону от дороги, а затем направился к Москве…».

Жанет убита! Я вспомнила общее ощущение трогательной нежности и беспомощности, исходящей от этого создания, казалось занесенного в наш мир какой-то неведомой силой. Именно это ощущение испытала я, увидев ее впервые и впервые заговорив с ней. Огромные карие глаза на очень бледном тонком лице, с довольно правильными и приятными чертами, густые блестящие черные волосы под модной шляпкой, хрупкая фигурка в дорогом платье чудного фасона, рука в тонкой перчатке, сжимавшая слоновой кости рукоятку кружевного зонта с рюшами… Тени от него, падающие на лицо, постоянно двигаясь, создавали странную игру, навевая ощущение печали и тревоги, которые странным образом возникали при взгляде на это совсем еще юное и чистое, как казалось, существо. О ней хотелось заботиться… Да, именно это чувство заставило меня чуть более замедлить шаги, проходя мимо неё, одиноко сидящей на скамейке на Трубном бульваре, хотя такое поведение и не входит в мои привычки. Но что-то было в ней такое, отчего нельзя было просто пройти мимо и не задержаться рядом, и, возможно, даже начать разговор. Но первой заговорила она…

Глава 2

Неожиданное знакомство

– Excusez-moi, madame, avez-vous vu un petit chien ici ? – произнесла она вполголоса нараспев на безупречном французском, заставившем меня сразу предположить, что это родной для нее язык.

Да-да, именно с этой фразы началось это непродолжительное, но яркое знакомство:

– Простите мадам, не видели ли Вы здесь маленькой собачки?..

Она была расстроена и, похоже, была опечалена не только пропажей своей любимицы.

Я ответила, что собачки, к сожалению, не видала и, в свою очередь, спросила, могу ли я присесть рядом.

Намерение мое не вызвало в ней особой радости: очевидно, ей хотелось побыть одной, но и возражать она не стала, механистически произнеся продиктованные хорошим тоном слова и нервным движением переложив зонтик в другую руку. Очевидно, что вся она была поглощена какой-то мыслью, какой-то идеей, через призму которой весь окружающий ее мир соделался лишь декорацией.

Нарядная, праздная публика неспешно фланировала туда и сюда, наслаждаясь солнечной летней погодой, мимо нас прогуливались няньки с младенцами, гувернеры и гувернантки с детьми всех возрастов, но ОНА, казалось, не видела никого. Незнакомка сидела, прямо глядя перед собой как бы ничего не видящими, а точнее – обращенными в глубь себя, глазами, слегка прикрытыми веками с длинными черными ресницами…

Мы почти не говорили более, и она покинула меня через некоторое время, извинившись, под предлогом дальнейших поисков своего мопса.

Я ничего не стала рассказывать об этом случае, когда вернулась в прогулки, да и рассказывать особо было нечего – не говорить же, в самом деле, о каждой случайной встрече на бульваре!

Какое-то время ее образ занимал меня, но затем растворился в будничной суете.

Тем более неожиданной стала наша следующая встреча, здесь же, на Трубном, погожим сентябрьским днем. Да, это снова она шла мне навстречу – от шляпки до щегольских ботинок со шнуровкой словно сойдя со страницы модного журнала! И какая разительная перемена произошла в ее настроении!

Орехового цвета огромные глаза её лучились, и всё лицо улыбалось самой приятной улыбкой – она явно рада была увидеть меня снова, и мы прогуливались по шуршащей под ногами листве, весело обсуждая разные пустяки, как будто старые знакомые. Прощаясь, мы уговорились гулять вместе по четвергам и расстались, весьма довольные друг другом.

В последующие встречи её радость заметно пошла на убыль, разговор и поведение её становились все более принужденными, а молчаливые паузы всё длиннее, пока однажды, в каком-то судорожном порыве, она не сжала мои руки в своих:

– Ах, Мари, я должна вам сказать… Я должна кому-то рассказать, иначе сойду с ума!

Я со вниманием всмотрелась в ее лицо: да, эти слова шли из самой души её, и это тем бы и закончилось, именно нервной истерикой, если бы во мне не нашла она сочувственного слушателя!

– Я никогда не рассказывала вам – кто я, и вы будете разочарованы… Да я знаю, что потеряю вас как подругу, но что же мне делать?! Я должна говорить с кем-то, кто не осудит меня! – воскликнула она отчаянно.

– Я – жалкое существо, да-да, не прерывайте меня, я знаю, кто я! Но кто бы устоял на моем месте? Впрочем, позвольте, я расскажу вам все по порядку, – внезапно успокоиваясь произнесла она.

– Всё началось еще на моей родине, в Париже. Я была в отчаянном положении, у меня совсем не было средств. Я пыталась служить модисткой, и я была очень хорошей модисткой, поверьте, Мари! Если бы вы видели, какие красивые, элегантные вещицы выходили из моих рук! Я по праву гордилась ими. Но эти бесконечные придирки, эта постоянная униженность и грошовая оплата… В какой-то день я не выдержала, наговорила дерзостей владелице мастерской, и меня выставили за дверь!

Я нуждалась Мари, отчаянно нуждалась! Дошло до того, что я просыпалась ночами от голода… Не знаю, что толкнуло меня в тот день выйти из дома и спуститься вниз, в кафе, но я попросила мою мать-старуху сопровождать меня. Мы сидели за столиком довольно долго и вот, я заметила, что очень красивый по виду и очень богатый, судя по его платью и манерам, молодой господин не сводит с меня глаз. Он пил дорогое шампанское – бокал за бокалом – и всё смотрел на меня! В конце концов, он поднялся, подошел к нам, учтиво представился и сказал, что путешествует один, и здесь, в Париже у него решительно никого нет, и в самых изысканных выражениях попросил разрешения угостить нас вином…

Глава 3

Богач делает предложение

Я вся затрепетала, Мари! «Это ОН!» – отчетливо прозвучало в моем сердце. Он был заметно пьян, и всё же очень любезен. Он спросил вина и подсел, с нашего разрешения, к нашему столику. И рассказал, что он – русский помещик и что очень скучает здесь, на чужбине, и не имеет в Париже никаких знакомств. Я видела, что нравлюсь ему, Мари, очень нравлюсь! Он расточал комплименты французским женщинам и их красоте, впрочем, очень приличные, и не сводил с меня восхищенных глаз. Я была очень наслышана о русских дворянах, об их воспитании, богатстве и щедрости, от вина голова моя совсем закружилась, и всё это представлялось мне какой-то сказкой, сном, я не могла поверить, что всё это происходит со мною и наяву! Я была голодна, и выпитое вино раскрепостило мои чувства до такой степени, что, когда этот молодой человек участливо спросил меня: почему я так грустна, я откровенно рассказала ему, что мы очень бедны, что отец мой умер, оставив семью совершенно без средств к содержанию, и я вынуждена зарабатывать своим трудом, что мне отказали на прежнем месте, и теперь я не знаю, как заработать на кусок хлеба, и я в отчаянии!

Молодой человек расчувствовался (что, впрочем, по большей части отнесла я к действию дорогого шампанского, которое он пил не останавливаясь):

– Почему бы Вам не поехать в Россию, мадемуазель?!– вдруг спросил он меня. – Вы сможете там хорошо устроиться и прилично заработать, даю вам слово! Хотите, я дам вам мою рекомендацию?..

–Ах, Мари, я видела, что он слишком выпил, и это вино диктует ему эту горячку и эти слова, но я понимала, что если не ухвачусь за эту возможность, то пропаду, пропаду совсем! К тому же, сказать правду, я влюбилась, влюбилась в него с первого взгляда! Он был магнетически притягателен: горящие каким-то энергетическим огнем глаза, каштановая шевелюра, правильные тонкие черты бледного лица, высокий рост и раскованные манеры человека, не привыкшего считать деньги – всё это вкупе сразило меня с первого взгляда! А он продолжал, заражая меня своей уверенностью в моей счастливой будущности:

– Хотите ли, я дам вам рекомендательное письмо к моей портнихе? Андрие – одна из первых портних Петербурга, пожалуй, даже – самая лучшая, все мои родные шьют у ней! Она примет вас несомненно по моей рекомендации! И это будет отличное место для вас!

– Мое сердце билось, Мари, моя голова кружилась от вина, выпитого на совершенно пустой желудок (молодой человек, очевидно, не догадывался, до какой степени я голодна, и заказал лишь дорогих конфект и фруктов к вину).

И тут же, не откладывая, он спросил бумаги и чернил, и написал рекомендательное письмо, приложив к нему тысячу франков! Письмо он подал мне, а деньги вручил ma pauvre mère, моей бедной матери, совершенно сразив её своей учтивостью и щедростью.

Вам показалось это сказкою с волшебниками и счастливым концом? Но нет, жизненная проза совсем не похожа на сказку! Молодой человек был опытен в делах любви. Он вызвал извозчика и отправил в наш дом мою мать, а сам предложил мне ехать за ней вместе с ним в отдельном экипаже. Мы не смели возражать, очарованные его манерами и внезапно упавшим на нас богатством.

В экипаже он стал обнимать меня и пытался целовать, произнося совершенно безумные вещи, простите Мари, что я рассказываю вам это, но что же поделать, если так оно и было! Кровь бросилась мне в лицо, и я понимала, что принимать его у нас решительно нельзя. И – отказала.

На следующий день он был у нас и, улучив момент, увез меня в свою гостиницу…

Я вижу ваши чувства, Мари, не говорите ничего, я и так понимаю, ЧТО вы хотели бы сказать. Но что делать – я была очень молода и влюблена, и я совершенно потеряла голову!

День шел за днем, я оставалась с ним, полностью растворившись в роскоши и неге, стараясь ни о чем не думать…

Но вот, настал момент решительного разговора:

– Послушайте Жанет, – сказал он, взяв меня за руки, – подчиняясь правилам моего круга, я не могу жениться на вас, но вот что я вам предлагаю: станемте жить вместе, как муж с женою, в моем именье под Санктъ-Петербургом! Прошу вас, не прерывайте меня! У вас будет всё, что только душа ваша пожелает. Зачем вам служить в найме, чего вы добьетесь этим? Я же дам вам всё и свою любовь сверху того. Я богат, вы не будете знать ни в чем отказу, у вас будут собственные слуги и выезд, вы будете иметь всё, чего бы вы ни захотели, только любите меня и будьте мне верны! Согласны ли вы на эти условия?..

Глава 4

Путешествие в загадочную Россию. Реальность превосходит ожидания

…Я смотрела ему в глаза и не знала, что отвечать. По сути, он предложил мне продать себя ему! Это было унизительно, я – француженка, я горда своей свободой! И первым моим порывом было отказаться с негодованием от подобного предложения! Но я любила его, и это была единственная возможность продолжать видеть его, остаться с ним. Он, видимо, по-своему истолковал мое молчание, потому что сказал:

– Ты молчишь, Жанет, ты боишься молвы, но подумай, что значит мнение каких-то сторонних людей, зачем вообще вспоминать о них?! Мы будем вместе, и никто не станет любить тебя сильнее, чем я! Всё остальное – предрассудки, разве ты сама в глубине своей души не разделяешь эти мысли? Подожди, Жанет, не отвечай пока.

Он снял со стола маленький футляр и, откинув крышку, протянул ко мне – на бархатной подушечке лежал супир! Да-да: тоненький золотой перстенек, который дарят обыкновенно на память.

– Это брильянт, Жанет, надень его на палец и носи, как знак нашего тайного обручения или оставь себе на память обо мне… Здесь голос его пресекся, и он не мог продолжать.

В волнении я взяла кольцо и надела на мизинец, где обычно и носят таковые кольца, но оно оказалось слишком велико, и я переодела его на безымянный палец. Вот, он и сейчас на моей руке, я никогда не снимаю его, хотя по временам мне и больно смотреть на него. А тогда N сжал меня в объятьях, и о дальнейшем я предпочту умолчать…

Через неделю он закончил свои дела в Париже, я попрощалась навсегда со своей старухой-матерью и с отчим домом, и, еще в слезах, стояла на палубе огромного белого парохода, который отправлялся в далекую Россию, о которой имела я самые смутные представления. Но не всё ли равно, если рядом со мной стоял тот, кого я любила всем сердцем и кому я всецело доверяла? И слезы печали на моих глазах быстро сменились слезами радости.

Это было почти настоящее voyage de noces – свадебное путешествие в медовый месяц! Croisière en mer, морской круиз!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.