Смерть приходит в клуб вязания

Steintór Rasmussen

Deyðin fer í bindiklubb

© Steintór Rasmussen, Deyðin fer í bindiklubb, 2016

© Sprotin, оформление обложки, 2016

© А. Мельников, перевод на русский язык, 2021

© ИД «Городец», издание на русском языке, оформление, 2021

Она незаметно проникла в дом. Открыла блестящий на свету замок и быстро прошмыгнула через кухню в холодную столовую. Сюда уже много дней никто не входил. Здесь она почувствовала себя немного уверенней. Глаза быстро привыкли к темноте. Посветив фонариком, она нашла настольную лампу, свет которой был ей необходим. Включать люстру не входило в ее планы, ей не хотелось привлекать внимание незваных гостей. Она открыла раздвижную дверь и зашла в гостиную.

Провела рукой по перегородке, нащупала выключатель и зажгла лампу, осветившую небольшое пространство под абажуром табачно-желтого цвета. На нее мертво смотрели со стены многочисленные семейные фотографии. Она осмотрелась. Прошлое. Почему она не могла просто забыть обо всем этом?

Но нет, это было легче сказать, чем сделать. Прошлое дышало ей в затылок еще с тех времен, когда она была ребенком. И теперь ей захотелось избавиться от этого кошмара. Иначе бы она не кралась тайком по закоулкам своего родного города.

Она пролистнула фотоальбом. Равнодушно просмотрев самые старые фотографии, она с растущим отвращением прошла через тот период, частью которого сама невольно стала.

Там был он. Вместе с ней. Конфирмант. Юношеская фотография. Этот чертов ухажер по прозвищу «пенис Святой Троицы». Но Халлвин был прав. У нее шла кругом голова. Он знал это! Но никому не позволено надругаться над правдой. Думать, что можно прожить всю жизнь во лжи.

Возможно, именно здесь в гостиной все и началось? В то время, когда ничего не подозревавшая бабушка спала наверху, а ее муж Пер трудился в поте лица на рыболовецком судне. Тайны, которые умел хранить этот небольшой городок, были весьма серьезными.

Судя по всему, в доме не убирали. Все выглядело как всегда. Это был обыкновенный старый фарерский дом. Над порогом все еще висела табличка: «Да благословит Господь этот дом». Стены украшали вышитые ангелочки и сонетки. Мебель была старой и обшарпанной. В маленькой гостиной висели две прекрасные картины неизвестных художников. Одна из них была из пятидесятых годов – на ней запечатлен вид на гору Норурфьядль, а другая изображала Иисуса, идущего по воде. На тумбочке темного цвета стояли пепельница и красивая фарфоровая ваза с нарисованным на ней большим белым медведем. Библия, книга псалмов и фарерский песенник располагались на полке прислоненные друг к другу… А на полу находилась плетеная корзина с ободранными краями, где лежали колкие вязальные спицы.

Она замечает, как открывается входная дверь. Слышит шаги и хорошо знакомый голос. Те же шаги, которые принесли с собой беззастенчивое преследование и издевательства. Это нескончаемое проклятие. Мерзкий неудачник. Здесь кто-то есть? Оскорбительный смех словно кинжал пронзает ей грудь. В дверях появляется тень.

Она прячет длинную спицу в рукав кофты. Поглаживает пальцами сталь, словно это – остро заточенный карандаш. В ее руках смерть. А в голове – таинственная история жизни, которую у нее отняли.

Луч солнца пробился в детскую комнату и осветил перегородку на которой красовалась певица Мадонна с широко раскрытыми глазами небесно-голубого цвета и губами, красными как кровь. Лицо женщины было бледным, а на голове у нее находилась разломанная пластинка с надписью Likea Prayer[1].

Когда Анита накануне поздно вечером ложилась спать, она не забыла прочесть «Отче наш», но не задернула шторы. Сейчас же она проснулась от яркого света и переполнявшего ее ощущения радости. Анита зевнула, протерла заспанные глаза и сразу увидела плакат с изображением американской поп-звезды, который ей разрешили купить в Дании, где ее семья провела две недели. И вот теперь он висел на стене у нее в комнате, купаясь в золотистых лучах солнца. Ее секретный кумир. Она уже знала почти все песни с пластинки. Что скажут другие девочки? Но который сейчас час?.. Она услышала, как мама внизу хлопочет по дому. Значит, папа еще не ушел на работу. На этом у Аниты пропал последний сон. Она вскочила с постели. Ей нужно было вставать и идти в школу в первый раз после летних каникул. Анита предвкушала встречу со всеми своими одноклассниками, а также учебу по новому расписанию. Так было каждый год. А накануне вечером на пароме домой должна была прибыть Ронья. Ее она не видела почти семь недель.

Здание школы напоминало плохо пропеченный кекс и располагалось в центре города посреди жилых домов и садов. У этого старейшего здания, где детям предстояло провести новый школьный год, были обшарпанные стены, а из окон дуло. Наверное, хуже было некуда. А под обрывками потрепанных обоев виднелись старые бетонные стены, покрытые пылью и плесенью. Классная комната находилась рядом с главным входом, через оконные стекла с отколовшимися углами можно было видеть, как учителя и ученики прибывали в школу – кто на велосипеде, а кто пешком. Порой встречались и мопеды. За большими окнами слышался шум машин, пение птиц и все те звуки, которые приносит с собой день.

Рано утром из-под кроны большого дерева доносилось пение скворца. Это был гимн радости, посвященный самой жизни. Или же грустная песнь о том, что мир и спокойствие закончились. Прекрасное пение этой пестрой птицы слышал ранним утром комендант школы, когда, посвистывая, шел с тяжелой связкой ключей открывать двери в обветшалом здании.

Уже велись разговоры о строительстве новой школы. Но учителям приходилось запасаться терпением и учить своих учеников правильной расстановке приоритетов. Песчаный пляж должен был уступить место плитке и асфальту. Прекрасную природную гавань, находившуюся между величественно возвышающимися горами, предполагалось перестроить и вынести на сотни метров в сторону от причала. Планировалось заложить рядом с портовой зоной торгово-промышленный район, расширить дороги. Согласно обнародованным чертежам бóльшая часть центра города должна была уйти под крышу. Люди в шутку спрашивали, можно ли будет ходить по улицам в домашних тапках? Многие качали головой, с трудом веря, что такой амбициозный и дорогостоящий проект мог воплотиться в действительность. Впрочем, время все расставит по своим местам. В восьмидесятые годы не было ничего невозможного. На затерянном в холодной Атлантике маленьком архипелаге, где жило всего лишь сорок восемь тысяч человек, царила жажда действий и инициатива. Люди витали в облаках и находились на гребне волны. И обычному человеку ничего не оставалось, как следовать этому течению. Иностранцы с удивлением спрашивали, не потеряли ли фарерцы чувство реальности. Поскольку тучные годы могли внезапно закончиться.

– Берегись машин, – сказала мама Аните, когда та собиралась в школу. Она это говорила всегда, когда дочь отправлялась из дому на велосипеде или пешком. Маме не нравилось плотное движение в городе. Если бы все водители грузовиков водили как ее муж! Однако многие из этих молодых людей проезжали город на повышенной скорости. Им платили в зависимости от количества поездок, поэтому они часто жали на педаль газа.

Но у Аниты тем утром было достаточно времени на дорогу, и она обещала, что будет осторожна. Улыбаясь, она помахала маме, которая стояла у окна и провожала дочь взглядом. За спиной у Аниты был почти что пустой ранец. Новенькие ботиночки со шнурками жали на педали велосипеда, колеса которого начали отмерять новый год в круговороте знаний. Солнце сияло на фоне светлого неба и посылало лучи на ее длинные светлые волосы. Маленькая мамина дочка, которая стала такой большой и умной. Она сейчас пошла в шестой класс. Утром в эту среду в первый учебный день после каникул ученикам сказали приходить в школу только ко второму уроку.

Тогда не было специальной велосипедной дорожки, поэтому Анита ехала по правой полосе проезжей части. Но по мере ее приближения к школе машин становилось все больше и больше, поэтому она переместилась на тротуар. Там было безопасней, хотя Анита знала, что это не очень-то и разрешено. Но что ей оставалось делать? За большими грузовиками тянулся грязный шлейф пыли и выхлопов, и они все время подгоняли ее вперед. Странно, что в такой погожий день столько людей сидит за рулем.

Бьярнхардур Персен ехал через город в белой «Мазде-626». Пыль от высушенных солнцем дорог вот-вот должна была лечь грязным покрывалом на разогретый металл. Совесть у Бьярнхардура в эту поездку была не совсем чистой. Он знал, когда детям идти в школу и когда их мама останется дома одна. Прекрасная летняя погода возбуждала у мужчин и женщин охоту к жизни. Они уже тайно встречались, и ее умение любить и преодолевать любые сексуальные ограничения делали это обыденное утро еще более увлекательным. Хотя она была замужем, у него всегда были к ней чувства. То, что она в юные годы по глупости увлеклась льстивым проповедником, было ее собственной проблемой. Одному богу известно, подозревал ли ее муж?

Бьярнхардур двигался в северном направлении, повернув к старому въезду в туннель. Он остановился и посмотрел, не движется ли кто с противоположной стороны. Бьярнхардур поднял крепкую волосатую руку и посмотрел на часы. Время приближалось к девяти. Теперь можно свободно ехать по пустой дороге.

Небо было почти безоблачное, солнце уже хорошо прогрело землю. Анита спустилась по улице от церкви и по дороге встретила двух воспитательниц детского сада, за которыми шли дети, державшиеся за веревку, чтобы не потеряться. Следовало ли ей свернуть обратно на дорогу? Анита, осмотревшись вокруг, ради забавы позвенела в звонок велосипеда. Дети были в отличном настроении и поприветствовали ее. Они прижались к краю тротуара, чтобы она проехала. Наверное, она станет воспитательницей, когда вырастет. У самой Аниты не было младших братьев или сестер. Но ей хотелось, чтобы они у нее появились. Вдобавок к старшему брату, которого звали Деннис. Ему только исполнилось восемнадцать, и он уже много раз ходил в море.

На большом перекрестке, где после длительных дискуссий о безопасности движения и серьезных пробках муниципалитет организовал регулируемый пешеходный переход, стояла Тарина, ожидая возможности перейти через дорогу. Анита сошла с велосипеда, и они пошли по зебре пешком. Тарина счастливо улыбалась и радостно рассказывала, как весело было в летнем лагере. Там были девочки со всей страны. Они играли, веселились, соревновались, плавали в небольших резиновых лодках по озеру, ловили форель, гуляли по лугам, катались на лошадях, рисовали, пели и беседовали об Иисусе. В лагерь съехалось много девочек из Норвуйка[2]. Разумеется, там также были Рут и Марта из их класса. А еще Мария. Лучше и не придумать. Она не ожидала, что Марию тоже отпустят. Было очень интересно, и они все жили в одной комнате. Ты должна поехать с нами в следующий раз! Анита чувствовала себя немного обделенной. Ее мама не хотела, чтобы она ездила в летний лагерь. Они не были членами прихода. Больше об этом сказать было нечего.

– А я была в Дании, где ужасно много пчел, – сказав это, Анита немного поморщилась, а на ее щеках остались красивые ямочки от улыбки.

– Ты верующая?

Вопрос прозвучал как гром с ясного неба.

Анита посмотрела на Тарину с некоторой неприязнью.

– Да, конечно, – ответила она и поспешила сменить тему.

– Ронья сегодня придет в школу. Я так хочу ее увидеть. Она съездила в Италию и Швецию, где малость загорела!

Когда они пришли на школьный двор, на мопеде подъехал Халлвин. На заднем сиденье расположилась девочка из восьмого класса. Ей надо было сойти у ворот. Халлвин затянулся сигаретой и огляделся в надежде, что кто-либо из учителей увидит это и попросит его прекратить курить. Или же он просто важничал перед младшими девочками. Все знали, кто такой Халлвин. Он поступал так, как ему хотелось. И не имело значения, если это шло против всех законов и правил.

Девочки подошли к входу в школу. Тарина смотрела себе под ноги, как будто не желая встретиться глазами с парнем в черной кожаной куртке, который встречал их словно король школы. Возможно, она его немного боялась. Аниту забавляла эта юная пара – они толкались плечами и глупо улыбались, когда пропускали между собой учеников младших классов.

В полдень все выбежали на перемену. Несколько мальчиков играли на поле в футбол, а на разгоряченном асфальте молодая улыбчивая учительница кружилась, держа в руке конец скакалки, через другой конец которой радостно перепрыгивала детвора.

Рядом кучковалось несколько парней, а вдоль стены сидели девушки в майках и футболках, они разговаривали, смеялись и смотрели вверх на голубое небо. Боги погоды были в этот день благосклонны, поэтому вполне можно было снять куртку или свитер и позволить солнечным лучам обласкать лицо и руки.

Этот эпизод врезался в память семи школьниц из 6 «А», в основном благодаря девочке из параллельного класса, Бьёрг, близкой подруги Роньи, с которой они все скоро близко познакомятся.

Бьёрг в тот день взяла в школу фотоаппарат «Кодак» и попросила всех девочек улыбнуться на камеру. Она хотела закончить пленку и отнести ее на проявку.

– Остался единственный кадр, так что у вас есть только один шанс, – сказала она настойчивым голосом, словно профессиональный фотограф, и сделала несколько шагов назад, чтобы все уместились в объективе фотоаппарата. Бьёрг сказала им всем подняться и не моргать на солнце.

УЛЫБОЧКА!

Девочки стояли в следующем порядке слева направо: Йоурун, у которой груди были почти такими же большими, как у учительницы математики; за ней – Мария и Тарина, положившие руки на плечи друг другу; посередине – Анита в белой летней блузке и с красной заколкой с цветочком в волосах; далее – загорелая и уверенная в себе Ронья в футболке с надписью «Тутти-фрутти», напоминавшая испанскую сборщицу апельсинов; справа от нее – Рут, самая маленькая девочка в классе, которая короткой стрижкой походила на мальчика, и, наконец, последней была долговязая спокойная Марта, у которой на груди висел большой крест.

ЩЕЛК!

Бьёрг пообещала, что покажет девочкам проявленную пленку через четырнадцать дней. А если фотография выйдет хорошей, то она подарит ее Аните.

Зазвенел школьный звонок. Ученики с некоторым беспокойством и напряжением ждали Туммаса Поула, преподавателя географии и истории. В классе уже видели этого человека и были наслышаны о нем: раньше он иногда замещал у них других учителей. Все знали, что Туммас Поул очень ревностно относится к своей профессии. Он, в частности, ни разу не был на больничном за все время работы в школе с 1975 года. Он был не женат и не терпел, когда класс или отдельные ученики нарушали порядок. Дети вряд ли могли надеяться на то, что Туммас Поул сходит с классом на прогулку в солнечную погоду. Он имел репутацию очень принципиального преподавателя. И строгого. У него была расписана каждая минута. Об этом рассказывали ученики старших классов. В начале учительской карьеры Туммас Поул не стеснялся распускать руки и наказывать детей, давая им хлесткие пощечины или оставляя после уроков. Однако теперь согласно закону о школьном образовании это было запрещено. Отныне учителям, включая и Туммаса Поула, приходилось заботиться о том, чтобы не иметь проблем с родителями и руководством школы. Тем не менее Анита почувствовала себя не в своей тарелке, когда дверь приоткрыл крупный мужчина в коричневых штанах из синтетической ткани и клетчатом пиджаке, попросивший 6 «А» встать в ряд, а затем идти за ним в классную комнату.

Ученики тихо заняли свои места, ожидая, что сейчас скажет Туммас Поул. На его учительском столе высились две стопки старых потрепанных книг.

– Здравствуйте, ребята! Добро пожаловать снова в школу!

– Спасибо, и вам того же! – вежливо и почти в унисон ответил весь класс.

– Я буду преподавать у вас географию и историю. Сейчас я раздам вам учебники, которые нужно будет подписать и обернуть бумагой. Сегодня у нас по расписанию география, поэтому я потрачу некоторое время на рассказ о странах и городах, а также на знакомство с вами.

Туммас Поул старался говорить мягким голосом – из класса не доносилось ни малейшего звука.

Когда все получили по учебнику, учитель развернул карту Фарерских островов, висевшую смотанной у потолка. Туммас Поул сделал небольшую паузу, посмотрел на класс и открыл на зеленой доске карту Европы. С довольным видом он взял указку, висевшую на стене, и, улыбаясь, показал на карте Фареры, потом Данию и Грецию.

– У меня этим летом было увлекательное путешествие. Сегодня так просто летать между разными уголками мира. Но богатый своей древней культурой город Афины, со всей его мифологией и старинными зданиями на горе Акрополис – это я оставлю на уроки истории. А сейчас я хотел бы услышать, как прекрасные дамы провели свои драгоценные каникулы…

Туммас Поул приподнялся на носки, а ученики, широко раскрыв глаза, наблюдали, как он мелкими бесшумными шажками приближался к парте, где сидела Ронья, как будто находившаяся в другом мире. Туммас Поул осмотрел аудиторию и опустил указательный палец на черные волосы ученицы. Это вызвало приступ смеха у всех присутствующих. В том числе у красавицы Роньи, у которой были большие жизнерадостные карие глаза и белые как мел зубы.

– И как тебя зовут?

– Ронья Роуксдоттир[3].

– По тебе видно, что ты путешествовала этим летом.

– Да, я провела четыре недели в международном детском лагере CISV[4] в Венеции, в Италии, а потом две недели была с папой в Швеции.

Ронья говорила почти как взрослая. Она была единственным ребенком в семье и жила у своей матери в Норвуйке. Никто из класса не видел ее отца, но все знали, что он боксер и живет за границей.

– Это очень интересно.

Туммас Поул попросил Ронью подойти к доске, где она показала на карте этот интересный город в Италии, который расположен на воде и где люди не ездят на машинах, а плавают между домами на лодках.

– Летний лагерь не совсем в городе, а неподалеку, в пригороде, но мы провели три дня в самой Венеции, где поплавали на гондолах, – рассказала Ронья. – Это такие лодки, которые возят туристов на экскурсии. Мужчина, управлявший гондолой, использовал только одно весло, а еще он спел нам во время экскурсии!

Ронья хорошо умела рассказывать. Чуть ли не лучше, чем сам учитель. Все слушали, а некоторые мальчики с глуповатым видом переглянулись, когда она произнесла забавное название лодки. Гондола. Это звучало почти как…

– Значит, ты покаталась по венецианским каналам и ознакомилась со старинной итальянской культурой. Это очень хорошо. Ты, конечно, ела там спагетти, питу и пиццу?

На это Ронья рассказала, что во время поездки они не ели ни черный хлеб, ни картошку. Но это было неважно. Еда нравилась всем, даже детям из Африки, Индии и США. Каждый день им подавали помидоры. А также оливки. Поначалу она думала, что это – виноград. Но на вкус эта ягода оказалась горькой, и Ронье хотелось ее выплюнуть.

– Благодарю тебя, – сказал Туммас Поул. – Ты станешь хорошим экскурсоводом, когда вырастешь, Ронья.

– А как зовут эту ученицу и что интересного может рассказать она? – Туммас Поул ткнул указкой в стол, где сидела Йоурун.

– Эм-м… меня зовут Йоурун, и я этим летом никуда не ездила. Хотя нет, я провела одну неделю в Кваннасунде, а еще один раз сплавала на пароме «Моасин» на остров Фуглой.

– Да что ты говоришь! – удивился Туммас Поул.

Йоурун подумала, что это сказано с издевкой. У нее побагровели щеки от возмущения и злости. Может, ей и следовало рассказать, что она ставила со скаутами палатку в Хёвадалуре и была со своим папой у подножия горы Энниберг, но она предпочла промолчать. Йоурун решила больше ничего не говорить на уроках у этого бесцеремонного учителя. Туммас Поул, сохраняя невозмутимость, пошел дальше. Было интересней услышать, что расскажет Мария, которая вместе с родителями и сестрой съездила в Исландию, – они объехали на машине весь остров, повидав крупные водопады, ледники и горячие источники.

– Мы послушаем еще одну девочку на этом уроке. Мне кажется, я знаю, что тебя назвали Рут в честь твоей бабушки?

– Да, но это имя – библейское. Рут[5] звали прабабку царя Давида.

– Да что ты говоришь! – сказал Туммас Поул третий раз за урок.

Йоурун подняла глаза и повернулась к доброй и наивной Рут, которая не распознала сарказм в голосе учителя.

– Я была целую неделю в летнем лагере. Там было очень интересно и познавательно. Мы играли на свежем воздухе, пели и читали Библию… – Рут говорила громко и уверенно.

– Спасибо, Рут. Ты наверняка расскажешь об этом подробнее на уроке по христианству. У нас осталось не так много времени.

Туммас Поул вынул классный журнал из ящика учительского стола. Он просмотрел фамилии, заглядывая в клетки, где были записаны родители учеников.

«Здесь есть одно несоответствие. Ничего, рано или поздно это прояснится. Хм-м-м. Семь девочек и тринадцать мальчиков, которые когда-нибудь станут гордостью этой страны? Может быть… Ну ладно». – Туммас Поул улыбнулся ученикам, которые уже положили учебники в ранцы и с нетерпением ждали, когда окажутся на улице под лучами солнца. Учитель все еще размышлял над слухами, которые ему напомнило то, что он увидел в журнале, но в данном случае лучше было промолчать.

– В следующий раз у нас будет урок истории. Крайне важно знать наше прошлое. Вы – будущее нашей страны, когда-нибудь о вашей жизни тоже будут слагать предания и вы войдете в историю.

Два коротких гудка в телефоне и выделенный красным цветом в календаре день 23 ноября 2016 года являлись незаметным напоминанием новой компьютеризированной эпохи о том, что этим вечером в клубе по вязанию собираются встретиться шесть женщин.

Анита была взволнована. Она ходила взад-вперед по комнате, брала в руку телефон, размышляя, звонить ей или нет, но потом отказывалась от этой идеи. Анита вполне могла подождать еще, хотя об этом проще подумать, чем сделать.

Она посмотрела на часы: двадцать часов пять минут. Ее бесценные ангелы уже безмятежно спали в общей спальне наверху, не имея представления о том, насколько несправедливым порой бывает этот мир. Дочь пошла в первый класс, а сын – в третий. Как быстро летит время! Остается лишь месяц до Рождества. Дети ждали его с нетерпением, растущим с каждым днем. И Анита радовалась этому вместе с ними.

Но почему в темное время года постоянно случается что-то неприятное? У нее из головы никак не выходила эта невероятная история. Жуткое и никому не известное событие, о котором, похоже, не сообщило ни одно СМИ.

То, что случилось что-то ужасное, Анита немедленно прочла по выражению лица у Йоакупа, проработавшего в полиции Норвуйка почти десять лет. Они начали встречаться задолго до того, как Йоакуп поступил в университет, и теперь в конце дня по его виду она вполне могла определить: произошло что-то серьезное. Йоакуп планировал провести дома весь день – раньше он обещал детям проверить в порядке ли их старые финские сани. Но Йоакупу позвонили, и это выбило его из колеи. Йоакуп выглядел серьезным, лицо было бледным, когда он ненадолго зашел на ужин домой, а потом отправился на работу. Он ничего не ел, разве что посмотрел на баранью ногу, которую Анита подала к столу. Йоакуп лишь поднес ко рту кусочек и тут же побежал в туалет, где его вырвало. Он не хотел рассказывать в деталях, что на самом деле произошло. Но эта трагедия не могла оставаться в тайне. Супруги жили в небольшом городе. Аните нельзя было рассказывать об этом кому бы то ни было еще, хотя вечером того же дня ей предстояло принять у себя дома вязальный клуб с участием подруг.

В голове у Аниты пронеслись тысячи мыслей, когда она заглянула в освещенную духовку, чтобы проверить круглые пышные пирожки, уже зарумянившиеся и готовые переместиться на черный каменный поднос в светлой и уютной кухне. Анита сварила яйца и вытащила из холодильника мидии. Спустя час начнут подтягиваться подруги. И она много чем сможет попотчевать гостей. Получила ли Мария сообщение о встрече и не дежурила ли Лина в больнице?

Анита пыталась успевать везде, убирая, развлекая детей и заботясь об ужине. В коридоре висели друг на друге большие зимние куртки и стояло много обуви – здесь тоже предстояло навести порядок. Она включила фонарь во дворе, осветивший золотистым лучом самодельную табличку, прикрепленную к окрашенной в белый цвет облицовке, с красиво сделанной надписью: «Ундир Гэараватни, 10. Здесь живут Бьёрк, Боарур, Анита и Йоакуп оа Тром».

Их дом был возведен пять лет назад. Анита и Йоакуп оба из Норвуйка, поэтому не было сомнений, где им следовало строить свое будущее. Спрос на участки под частные дома на протяжении многих лет был высоким, и Анита с Йоакупом терпеливо дожидались своей очереди в соответствующем списке муниципалитета. Когда был высвобожден участок в ранее заповедном красивом месте рядом с озером Гэараватн, им предложили воспользоваться этой возможностью. Лучшего места под дом с учетом солнечного света и красивого вида на залив Сувурвуйк представить было невозможно.