Венецианский купец – 6. Падение Твердыни

Глава 3

– Анри! – обрадовался я, вернувшись домой к Франческо спустя четыре часа, когда на дворе было глубоко за полночь. Уставший, потный, но довольный, я встретился с грустным графом, который мялся рядом с воротами, словно стеснялся войти внутрь.

– Витале, – обрадовался он, поворачиваясь на мой голос.

– Откуда эта внезапная проснувшаяся скромность? – поинтересовался я у него, приглашая зайти внутрь, – где мой любимый бесшабашный рыцарь-епископ?

– Сегодня я наконец понял, почему папа лишил меня этого сана, – с тяжелым вздохом ответил он, – целый день, проведенный в церкви за обязанностями священника, позволил мне переосмыслить свое прежнее поведение.

– Анри, вот чего я не понимаю, так это того, как граф!.. Аристократ в каком? Восьмом поколении?

– Девятом, – поправил он меня.

– Тем более. Так вот, как аристократ в девятом поколении рвет траву и копается в земле, – припомнил я то занятие, за которым застал его при нашей встрече в Риме, – вот это у меня больше всего в голове не укладывается. Хотя изумляет и твое внезапное прозрение по поводу своего поведения.

– Я тебе уже говорил раньше, Витале, – когда мы были одни, он обращался ко мне спокойнее и без святейшества, – это все из-за того, что я давно ношу в своем сердце.

– Да, но каждый раз ты уклоняешься от подробностей, сколько бы я ни просил тебя рассказать об этом, – я остановился и поманил его за собой в беседку. Там кликнул слуг и приказал принести нам чай, а также закуски. Луна светила так ярко, что нам не понадобились свечи, чтобы продолжить разговор. Поэтому, сначала заставив слугу, принесшего напиток, выпить его, я подождал пару минут, посматривая за его состоянием, а затем показал Анри, что можем продолжить легкий перекус, а вместе с ним и разговор.

– Хорошо, – он тяжело вздохнул, поковырявшись ложкой в блюде с мясом, – но это не очень веселая история.

– Анри, что ты как девица, – я покачал головой, – позволь это решать мне.

– В общем, в молодости я был весьма буйным подростком, – вместо ответа он начал рассказ, – дрался как все, покрывал всех служанок подряд, презирал священников и превозносил личную силу.

– Пока все в пределах нормы, – хмыкнул я.

– Да, вот только родители заставили меня жениться на соседской дочке, виконтессе Дижонской, которая как-то слишком быстро понесла после свадьбы. Родившийся ребенок был абсолютно на меня не похож, так что, как ты понимаешь, в голову закрались вполне определенные подозрения, что родители поучаствовали в какой-то афере. Уж слишком стремительная была свадьба, а также подсовывание мне в постель данной девицы.

– Похоже, одного чайника нам будет мало, – понял я, позвав слугу, чтобы принес еще, – продолжай, становится интересно.

Он хмыкнул, но, дождавшись слугу, долившего напиток, отпил и только после этого продолжил:

– Опросив своих друзей, я довольно быстро выяснил, что девица была не совсем девицей, а фавориткой нашего короля, к которой он охладел вскоре после того, как увидел, как ее живот стал стремительно набирать размер. Поэтому он попросил моего отца, с которым был весьма близок, устроить так, чтобы виконтесса осталась довольна своей судьбой. Что папенька и сделал, подсунув ей меня.

– Почему своего сына? – изумился я. – Не мог найти кого попроще?

– Девица, как ты помнишь, уже была беременна, но, боясь гнева короля, тщательно это скрывала, – вздохнул он, – так что, как он мне сказал, все нужно было сделать очень быстро, пока это не стало достоянием общественности.

– Что он получил за это? – поинтересовался я.

– Больше земли, выше должность при дворе, – Анри пожал плечами, – мне какое было до этого дело.

– Судя по тому, как ты начинаешь хмуриться, дальше все пошло не по плану родителей, – заметил я, и на лице рыцаря появились суровые морщины.

– Все верно, Витале, – тяжело вздохнул он, – когда виконтесса разрешилась от бремени, она бросила ребенка кормилицам и забыла о нем и обо мне, вернулась во дворец, чтобы снова попытаться добиться внимания короля. Она не воспринимала меня как мужа от слова совсем.

– Что на это сказали родители?

– Смирись, – он хмыкнул, – мне, восемнадцатилетнему, полному сил и ярости мужчине, сказали смирись, Витале. Видеть, как твоя жена бегает за королем, оголяет свои груди и ноги, только чтобы он ее снова заметил.

– Да уж, – я покачал головой, – не позавидуешь подобному.

– Я убил на дуэлях тридцать человек, которые посмели ехидно высказываться по этому поводу, – он хмуро посмотрел на меня, – но с каждым месяцем все становилось только хуже. Отчаявшись привлечь внимание короля, жена, видимо, слегка повредилась рассудком и, думая, что причиной их расставания была дочь, задушила младенца.

У меня от его слов волосы зашевелились на голове, история перестала быть веселой и интересной.

– Дальше? – у меня пересохло в горле.

– Я убил ее, застав рядом с трупом ребенка, – тихо произнес он, – девочка, невинная Луиза, прожила на свете всего пару месяцев своей чистой жизни. А ведь я стал к ней привязываться, поскольку проводил рядом больше времени, чем ее собственная мать. Она просто вознеслась в рай практически на моих глазах. А ведь стоило мне зайти в комнату раньше на пару минут, я бы смог это предотвратить.

Я почесал затылок.

– Да уж, Анри, вот это развязка. Что произошло дальше?

– Младенец-бастард был, как ни крути, дочерью короля, так что родственники тех, кого я убил ранее на дуэлях, представили ему эту историю так, что ребенка и ее мать из ревности убил я, – с трудом выговаривая слова, ответил граф, – родители не стали перечить взбешенному государю, чтобы не потерять свои владения и должности, и не стали говорить ему правду.

– Так ты и стал рыцарем-священником?

– Да, с приказом никогда не возвращаться ко двору. Родители не отняли у меня титул и содержание, просто чтобы заткнуть мне этой подачкой рот, – он пожал плечами, – но взамен я стал верным псом церкви, сам берясь за любое сложное задание. Жизнь для меня была окончена в тот момент, когда я похоронил невинного ребенка, в смерти которого была и моя вина.

Мы замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Говорить что-то еще и правда было излишне. Рассказанная история его жизни не располагала к шуткам и веселью.

– Идем спать Анри, уже поздно, – с этими словами я поднялся и похлопал его по плечу, выводя из глубокой задумчивости.

– Да, действительно, – встряхнулся он, словно лев, и мы молча разошлись по своим комнатам. Девушки, не ложились спать, дожидаясь меня, а увидев состояние, в котором я пришел, лишь молча помогли раздеться и уложили в кровать, прижавшись своими обнаженными телами, чтобы как-то меня успокоить.

***

– Что-то случилось, Витале? Ты мрачен с самого утра, – за завтраком на мое состояние обратил внимание даже Франческо.

– Не выспался, синьор Франческо, – я покосился на сидящего рядом графа, который также был не в своей тарелке.

– Сегодня я собирался глубже разобраться в тех налогах, что ты ввел, составишь мне компанию? – продолжил он. – А то у меня такое чувство, что я идиот, когда смотрю на твои записи со всеми этими процентами, долями и новыми налоговыми бланками, которые нужно будет подавать всем в конце года. Я боюсь, что если в этом не понимаю я, то другие не поймут вовсе, поэтому хотелось бы услышать от тебя объяснения.

– Хорошо, синьор Франческо, – склонил я голову, – заодно обсудим те налоги, которые вы хотели отменить в дополнение к уже упраздненным.

– Да, это необходимо сделать, так как твой новый закон, я не побоюсь этого слова, гениален настолько, настолько же сырой и недоработанный, – он внимательно посмотрел на меня, – если ты хочешь, чтобы Венеция целиком перешла на него, тогда все остальные десятки текущих налогов становятся ненужными. Прогрессивная ставка будет покрывать все.

– Так и задумывалось, – я пожал плечами.

Видя, что я не настроен продолжать разговор, он покачал головой и сказал, что мы отправимся в магистрат через час. Я лишь кивнул в подтверждение.

– Доброе утро, синьоры. Ваша светлость, – раздался голос в проёме обеденного зала, который заставил меня очнуться и подскочить с места. Испугав этим всех.

– Синьорита Паола! – я бросился к ней, поскольку мысли о графе и о ней не оставляли меня все утро, а тут она пришла сама, как нельзя более кстати. Подхватив за локоть, я едва ли не насильно повел ее к лестнице.

– Срочно нужно поговорить. Простите за спешку.

Под всеобщими осуждающими взглядами, сопровождавшими мое весьма бестактное поведение, я провел ее в свою комнату. Там майя сначала обрадовались приходу своего учителя, а затем, когда я велел сидеть молча, обиженно на меня посмотрели, устроившись рядом на диване.

Молодая женщина была удивлена не меньше остальных, но безропотно позволила делать с собой все, что я хотел.

– Паола, могу я вам доверять? – спросил я ее, сразу переходя к делу.

– Безусловно, синьор Витале! – изумилась она. – Наш род и я сама ваши вечные должники. Я полностью в вашем распоряжении.

– Хорошо, тогда то, что я вам сейчас расскажу, должно остаться только между нами, – я кивнул в сторону навострившей уши троицы, – майя не болтают лишнего.

– Я это заметила, синьор Витале, – она чуть огорчилась, – сама была причиной этого их изменения.

– Тогда слушайте, – я, еще более сгущая краски, расписал судьбу несчастного Анри, не говоря при этом, что главный герой – это он. В итоге уже в середине рассказа все четверо залили сначала свои платки слезами, а потом пострадали и рукава их платьев. Когда же я трагическим тоном закончил, описав похороны, а также изгнание доблестного рыцаря из дома несправедливыми родителями, девушки плакали навзрыд. Пришлось сделать паузу, а слуг послать за кучей платков. Только спустя десять минут мы смогли продолжить.

– Это ужасно! Как же это все печально, синьор Витале, – Паола, вытирая слезы с глаз, качала головой, – вы так это описали, что я словно сама побывала в том страшном доме и увидела лежащее мертвое дитя в кроватке.

– И вот теперь представляете, дорогая Паола, этот доблестный рыцарь сейчас помогает целому городу, а у самого него на душе лежит такой тяжкий груз.

– Так вы его знаете?! – вскрикнула она. – Это ваш друг?!

– Да, – я опустил голову, – и вы тоже его знаете.

– Не может быть! – ахнула она. – Кто же это, синьор Витале?

– Наш доблестный граф Анри де Шансу, – трагично закончил я, делая акцент на том, что это случилось совсем недавно, для большей драматичности ситуации.

– Анри?! – она схватилась за сердце. – Этот добрый, чистой души человек перенес подобное?!

– Да, дорогая, – я покачал головой, – и поскольку я сам вскоре уезжаю, то хотел бы найти какого-то доброго христианина, который мог бы присмотреть за моим другом, чтобы он не остался один на один со своим горем. Ведь сейчас только я один поддерживаю его, не давая окончательно пасть духом.

– Синьор Витале! – ее лицо мгновенно стало одухотворенным. – Я готова! Я не оставлю его одного!

– Ах, милая Паола, вы просто снимаете тяжкий камень с моей души, – я сделал вид, что это сильно меня тяготило длительное время. И девушка тут же стала заверять, что станет ему самой близкой и надежной подругой на время моего отсутствия.

«Ну а где подруга, там, возможно, и жена, – хмыкнул я про себя, видя ее воодушевление предстоящей миссией, – теперь нужно подготовить второго к волне обожания, которая вскоре на него обрушится, а то еще испугается».

– Тогда идемте вниз, – пригласил я ее, – позавтракаете с нами.

– Конечно, синьор Витале, – она позволила мне придержать ее за локоть, и мы отправились вниз, после того как она с помощью девушек привела лицо в относительный порядок.

Чинно вернувшись и усевшись за стол, я с улыбкой стал смотреть, как Паола с восторженным лицом мило улыбается Анри, прося его за ней поухаживать. Что он, конечно, делал, не понимая, что происходит. Ведь раньше молодая женщина его если и замечала, то только как священника, не более того.

Когда завтрак был окончен, я отозвал графа в сторону и уже ему поведал трагичную историю бедной моей знакомой Паолы, которую бросил муж, взвалив на нее все тяготы и заботы о роде, и которой просто требуется поддержка доброго христианина в мое отсутствие. К тому же объяснил ему причины бегства мужа, и к концу рассказа вторая простодушная душа со слезами на глазах заверяла меня, что, конечно же, он не оставит мою хорошую знакомую одну, а будет ей всемерно помогать, пока меня нет в городе. Так что, когда мы отплывали с синьором Франческо от пристани, я, довольно щурясь на солнце, словно кот, объевшийся сметаны, смотрел, как мужчина в рясе священника стоит рядом с девушкой и о чем-то с ней спокойно разговаривает. Первый, самый тяжелый камушек в отношениях между этими двумя был мной сегодня сдвинут.

Глава 4

– В такие моменты я тебя боюсь больше всего, Витале, – тихо сказал Франческо, проследив, куда был направлен мой взгляд, – что плохого тебе сделали эти два хороших человека?

– Тьфу на вас, синьор Франческо, – я даже скривился от подобного предположения, – испортили хорошее настроение.

– Витале, я, может, покажусь ворчливым стариком, – нисколько не обиделся он на мои слова, – но каждый раз, когда в твою голову приходят очередные гениальные идеи, все кругом заливается кровью, а из трупов можно начинать строительство небольшого дворца.

– Вот она, благодарность, – тяжело вздохнул я, – нашел человеку такую идеальную жену, а он из меня какого-то монстра делает.

Компаньон хмыкнул и другим взглядом посмотрел на удаляющуюся от лодки пару.

– А-а-а, ты в этом смысле, ну, тогда у них нет шансов. Можно готовиться к скорой свадьбе.

– Надеюсь, вы поделитесь с Агнесс моими мыслями? – я повернулся к нему. – Без подробностей, разумеется.

– Это «ах какая бы из них получилась красивая пара» ты имеешь в виду? – переспросил он.

– Ловите все на лету, синьор Франческо, – улыбнулся я.

– Так с кем общаюсь, – на его обычно хмуром лице также появилась улыбка.

– О, нас ждут, – удивился он, показывая мне на небольшую очередь у дверей нового большого здания магистрата, что выстроили по моему проекту за то время, пока я плавал в Рим. Строители за эти годы уже наловчились так быстро работать в четыре смены, что однотипные дома и здания в городе росли словно грибы после дождя, вызывая всеобщее удивление темпами подобного строительства.

– Синьор Витале! Синьор Витале! – нас при высадке окружила толпа, и только охрана отпугнула их, чтобы держали дистанцию.

– Выслушаю всех, записывайтесь на прием у секретаря, – сообщил я.

Секретарем я себе взял того смышленого паренька из приемной дожа, что мне понравился своим красивым почерком и желанием помогать в любых делах. Вроде как Чизарро звали его или как-то так.

– Синьор Витале, – у самих дверей здания стояла одинокая девушка, которую сторонились все присутствующие тут люди.

– Сильвия? – я удивился, увидев знакомую проститутку, как бы пошло это ни звучало.

– Я хотела поблагодарить вас, синьор Витале, – она низко мне поклонилась, – вы так помогли мне, нам, что я хотела бы выразить вам лично свою признательность и получить ваше благословение.

– Да, конечно, – я удивился ее поведению, но протянул руку, к которой она на секунду прикоснулась губами. Я тут же почувствовал, как мне незаметно вложили в ладонь кусочек бумаги.

– Храни тебя господь, дитя, – я перекрестил ее, и она сразу же отступила, уходя к причалу и лодке, дожидавшейся ее там.

Держа клочок бумаги в руке, я прошел в свой кабинет, и когда мы с Франческо остались одни, я развернул его, прочитав: «Мясник договорился с евреями, они обкрадывают девочек и вас».

Настроение стремительно стало падать.

– Синьор Франческо, вот вы говорите, меня многие боятся, – я повернулся к нему, – но почему же я этого не вижу? Каждый раз мне нужно быть еще более жестоким, чтобы люди об этом помнили.

– Что-то случилось, Витале? – удивился он. Я показал ему записку, при виде которой он также нахмурился.

– У кого-то, Витале, просто слишком мало мозгов, чтобы это понять, – он покачал головой, – таким да, можно привить только страх.

– Чизарро!

– Синьор Витале! – словно джинн из лампы, тут же из-за двери выглянул мой секретарь.

– Синьора Бембо ко мне и мэтра Роше.

Услышав второе имя, парень вздрогнул и склонился.

– Будет сделано, синьор Витале.

– Мэтр Роше? – синьор Франческо вопросительно изогнул бровь. – Впервые слышу. Кто он?

– Кроме Анри, я попросил у кардинала какого-нибудь хорошего специалиста, который уже отошел от дел, но желал бы скоротать старость в приличном домике с садиком и маленьким хозяйством. Мне от него нужен был лишь опыт, а помощников я нашел бы ему без особых проблем. Кардинал был так любезен, что пригласил поговорить со мной одного из самых старых своих друзей.

– И какая же профессия у этого наверняка уважаемого мэтра? – прищурился компаньон.

– Дознаватель, – улыбнулся я ему, – лучший в своем роде. Я уже успел за время плавания обговорить с ним возможность его работы на меня, и мы нашли, что полностью понимаем стремления друг друга, придя к соглашению. Так что теперь он работает на меня.

Теперь уже синьор Франческо вздрогнул.

– Знакомый церковный дознаватель самого кардинала Альбино, который нашел твои методы работы хорошими? Меня снова начинает знобить, Витале.

– Ой, это просто чудесный человек, синьор Франческо! Уверен, он вам тоже понравится! – притворно возвышенно воскликнул я.

Он не успел ответить, как постучавшийся Чизарро получил разрешение впустить гостя, и в кабинет вошел чуть полноватый старичок маленького роста, крайне благообразной внешности, с мягкой и доброй улыбкой на губах.

– Синьор Роше, – я поднялся из-за стола и подошел к человеку, которого купил патентом на дворянство, его я сначала планировал отдать Карло, но ввиду поведения последнего, дворянство досталось моему новому человеку. Также ему достался домик с небольшим хозяйством и симпатичной вдовушкой из приличной семьи, которая за небольшое содержание согласилась проживать с ним.