Фараон. Книга 3. Полководец поневоле

Глава 6

Абидос первый и пока единственный из городов Верхнего Египта, который встречал своего царя как положено. Огромное количество музыкантов, танцоров и просто людей, высыпавших на дорогу, приветствовали криками армию, которая не стала заходить в сам город, а разворачивала лагерь в его предместьях. К Рехмиру тут же подъехала куча купцов и чиновников, которые стали договариваться о поставках продовольствия. Всё это я замечал, ещё только подъезжая к предместьям Абидоса.

Едва я приблизился к самому большому скоплению людей, певцы затянули заунывный гимн в мою честь, точнее, не мою, а в целом для египетских царей, восхваляя объединение Верхнего и Нижнего Египта и благословение, которое цари приносят для всего народа. Встречала меня целая делегация из номарха, его ближайших сановников, а также жрецов Осириса. Подъехав к ним, я поднял руку, и музыка с гимнами стихли, а все окружающие опустились на колени.

– Народ Абидоса приветствует своего царя, владыку двух земель, – сократил немного мой титул номарх, кланяясь лбом в землю.

– Можешь подняться, мой народ, – позволил я, и люди снова встали, причём слуги и простолюдины согнулись в низких поклонах.

– Твоё величество может располагать моим домом как своим, – произнёс номарх, показывая на паланкин с привычным креслом рядом с собой.

Я спрыгнул с колесницы и сел на предоставленные носилки, он занял соседние. Нас подняли вверх и понесли в город.

– Какой распорядок? – поинтересовался я у него тихо, когда вокруг опять запели гимны и заиграла музыка.

– Если твоё величество не против, то сегодня отдых и пир в честь прибытия твоего величества. Завтра после завтрака принесение даров Осирису в главный храм.

– Я не против, после принесения даров устроим тогда праздник для простого народа. Будь готов выставить хлеб и вино на улицы города.

– Твоё величество, – мужчина остро посмотрел на меня, – надеюсь, праздник обойдётся без вскрытия и разграбления зернохранилищ?

– Ты правильно встретил своего царя, правильно обратился, хоть и сократив мои титулы, – чуть попенял я ему на этот факт, – я думаю, если ты продолжишь показывать своё правильное отношение, мы договоримся не только насчёт этого.

Номарх склонил голову.

– Постараюсь заслужить благосклонность моего царя.

Дальше мы замолчали, что дало мне время осмотреться. Абидос не был большим городом, но достаточным, чтобы в нём, по прикидкам, жило двадцать-двадцать пять тысяч человек. Я уже мог примерно рассчитать численность, исходя из текущих размеров города и домов, мимо которых мы проезжали. Как и везде, дома были сложены из песчаника и имели либо прямоугольные каменные крыши, либо крытые тростником, реже виднелся кирпич из нильского ила, который был весьма характерного цвета, отличаясь от каменных домов вокруг.

Что ещё меня всегда удивляло в египетских городах – так это отсутствие запаха испражнений, который, по идее, должен был тут быть, ведь сливной канализации я не видел, на дорогах виднелись лишь небольшие бортики для слива воды, но вот запаха мочи или других экскрементов не ощущалось совсем. Я поставил себе заметку в голове позже узнать об этом, так как просто было интересно, как египтяне сделали так, что на улицах оставалось чисто.

Жизнь города из-за моего прибытия остановилась, поскольку дорогу перед процессией быстро очищали меджаи, и жители опускались на колени, когда мои носилки проплывали мимо них. Зато, когда мы удалялись, за телохранителями снова начиналась жизнь, все спешили по своим делам и лишь малая часть потом следовала за нами, чтобы посмотреть на царя и его не сильно многочисленную свиту, состоявшую в основном из одних воинов.

– Твоему величеству будет удобно занять мои помещения или гостевые? – поинтересовался номарх, когда мы добрались до его дворца и носилки опустили на землю. Сотня слуг и рабов на коленях ждали нас у входа.

– Я скромен, – спокойно ответил я, осматривая двухэтажное высокое здание, сложенное из гранита, – поэтому просто обеспечь место для меня, охраны и моих людей.

– Как будет угодно твоему величеству. – Он подозвал какого-то сановника, быстро перекинулся с ним словами, и тот, склонившись, убежал внутрь.

Меня же номарх пригласил пройти за ним. Мы прошли три больших зала и приблизились к охраняемым дверям, у которых стояли четыре меджая. Хопи без лишних слов кивнул своим людям и те сменили их, заняв посты. Пока мы ходили и осматривали помещения, которые мне предоставили, моя охрана распределялась по всем помещениям, выгоняя всех лишних. Вскоре остались только мы и немного слуг, ожидающих нас на коленях перед столом, на котором уже находились нарезанные фрукты, а также кувшины с вином.

– Сколько наложниц прислать твоему величеству? – поинтересовался у меня номарх.

– Нисколько, – покачал я головой, – пришлёшь своих детей.

Он испуганно вскинулся, посмотрев на меня, а я, хмыкнув, показал рукой на стол.

– Будут пробовать мою еду, а не то, что ты подумал.

– Твоему величеству ничто не угрожает в моём доме! – залепетал он.

– Мне часто об этом говорили раньше, как раз перед тем как отравить еду, – криво улыбнулся я, – если меня никто не собирается травить в твоём доме, твоим отпрыскам ничего не угрожает. Зато зная, что они первые едят и пьют всё, предназначенное мне, ты лучше будешь беспокоиться о качестве продуктов.

Он не был доволен моим решением, но не посмел перечить, лишь поклонился и глухо сказал:

– Как прикажет мой царь.

Оставив меня слугам, он со свитой вышел из помещения. Я, раздевшись и сокрушаясь про себя, что нет ни Бенермерута, ни Меримаата, отдался в руки чужих слуг, чтобы меня помыли и привели в чистое состояние. Проклятый песок был везде, поэтому я с радостью избавлялся от него при любой возможности. Вот и сейчас без особого стеснения сняв всю одежду и калиги, я опустился в небольшую мраморную чащу, полную тёплой воды. Часть слуг унесли стирать и чистить старую одежду, часть занялась мной. Большой, крепкий египтянин достал бронзовые приборы и аккуратно стал меня брить, косясь изредка на Хопи, который стоял рядом с ним, положив руку на рукоять гладиуса.

Оказалось, что ванн в помещении целых три, и слуги помогли мне переместиться сначала в одну из них, где меня обмазали жидким составом, похожим на мыло, затем ополоснули, и в третьей купальне помыли на чистовую, при этом три служанки, старательно отводя взгляды от вставшего органа, намазали меня вкусным маслом, пахнущим цветами. После чего подали чистую одежду и обычные сандалии. Поморщившись, я опустил в них ноги, хотя и не любил их. К сожалению, калиги были в чистке, а они у меня, словно у простого легионера, имелись в единственном экземпляре. Я планировал разжиться другими парами при сдаче мне вооружения, теперь же нужно будет искать собственные возможности для перевооружения и обеспечения себя обувью. Вспомнив, что мне не вернули и комплект, который должен был послужить образцом, я почувствовал, как меня накрывает волна гнева. Вокруг от испуга вздрогнули и пригнули головы слуги, так что я разжал кулаки и постарался успокоиться, их вины в этом не было.

Закончив водные процедуры, на которые ушло больше двух часов, я, свежий и вкусно пахнущий, вернулся в первое помещение, где находился стол с едой, обнаружив там в сопровождении кучи нянек трёх мальчиков разных возрастов и двух девочек, которые, поедая мои фрукты, весело болтали между собой. Завидев меня, воспитатели опустились на колени, дети последовали их примеру, но с любопытством посматривали при этом на меня и охрану, следующую за мной по пятам.

– Поднимитесь, пока вы здесь, со мной, можете лишь кланяться, – приказал я, и они все поднялись на ноги.

В моём присутствии, разумеется, стояла тишина, пока я насыщался, дети подавленно молчали.

– Кто хочет покататься на настоящей боевой колеснице? – поднял я бровь, чтобы хоть как-то расшевелить их, поскольку до вечера оставалось ещё полно времени.

Вверх мгновенно взметнулись руки, в том числе и девочек.

– Хопи, – я кивнул, и он приказал одному из опционов занять детей катанием на моей колеснице.

Когда те гурьбой и не веря случившемуся покинули помещение, ко мне вошёл Рехмир, облачённый в ту же одежду, в какой мы прибыли в Абидос. Он явно ещё даже не присел.

– Мой царь, – склонил он голову, – войско обеспечено провиантом, ремесленники занялись починкой снаряжения, за три дня мы пополним припасами повозки обоза для дальнейшего движения.

– Отлично, – я обратился к старшему слуге, – все чистящие процедуры обеспечьте и Рехмиру.

– Как прикажет твоё величество, – поклонился он, позвав рабов, чтобы меняли воду в бассейнах.

Рехмир польщённо улыбнулся, отказываться не стал и пошёл по тому же маршруту, какой недавно проделал я, вернувшись спустя час, тоже свежий и в новой одежде, с довольным вздохом опустившись рядом со мной на лавку с подушками.

– Как твоё величество выдерживает столько времени под солнцем? – покачал он головой, беря с тарелки зёрна граната. – Я скоро буду цветом кожи словно раб какой.

Я хмыкнул, поскольку и правда сам стал такого тёмно-коричневого цвета, что красноватая кожа была давно не видна. Многие египетские сановники при виде меня сильно удивлялись, и было отчего, так сильно загорали обычно только простолюдины или рабы, постоянно работающие в поле, но самому мне было всё равно, войско за спиной давало ответы на любой вопрос. К сожалению, кроме главного – царя Менхеперра местные сановники рассматривали только как бесплатное приложение к царю Хатшепсут.

– Привлекай к своей деятельности больше центурионов, – попросил его я, – единственный мой шанс на то, чтобы помочь тебе, в том, что среди них окажутся очень умные люди.

– Мой царь, – Рехмир, посмотрел на меня, – я боялся спросить, но ты вообще собираешься вернуться в своё поместье?

– Когда? – я показал руками вокруг. – Хатшепсут издала дурацкие законы, губящие на корню все мои начинания, поэтому я вынужден идти по городам и преподносить свою версию событий, ну и попутно оставлять за собой проблемы, которые возникнут у легитимной власти на следующий год, ведь зернохранилища будут пусты.

– Мой царь не боится народных бунтов? – очень тихо спросил Рехмир.

– Он ждёт их, – я пожал плечами, – тогда я приду на помощь власти, словно рыцарь на белом коне, или же подожду, когда она начнёт испытывать проблемы, решить которые смогу я.

– Белом коне? – удивился он. – А такие бывают?

– Когда-то наверняка будут, – ответил я, замолчав и погрузившись в невесёлые мысли о предстоящих делах.

***

Утром я встал рано, поскольку практически не ел и не пил на пиру, хотя тостов в мою честь поднималось очень много. Уследить за едой и питьём, которое рекой лилось, было совершенно невозможно, так что я ел только то, что было в блюдах детей номарха, которое перекладывалось потом ко мне. Он так боялся за их безопасность, что сразу несколько слуг контролировали, что им подают с кухни. Видя всё это, я улыбался про себя. Вот это я называю истинной заботой о своём царе! Стал бы он так поступать, если бы безопасность не касалась его отпрысков, сильно сомневаюсь.

– Мой царь, – услышав, что я встал, в комнату вошёл полностью одетый Рехмир, сандалии которого, я заметил, были уже в песке.

– Рано встал? – поинтересовался я у него.

Он смущённо улыбнулся.

– Утром пришлось сопроводить жрецов в лагерь, чтобы они осмотрели дары для Осириса, – ответил он, – им нужно прикинуть размеры алтаря, какой выставить в храме.

– И как?

– Весьма впечатлены количеством, которое мой царь готов пожертвовать богу, – хмыкнул он.

– Что думаешь? Стоит мне ввязываться в сомнительную авантюру строительства нового храма? – неожиданно спросил я его. – Или всё же подождать, когда никто не сможет меня обмануть?

– Мой царь, на правах твоего друга, – склонил он голову, – я скажу так. Трудно доверять людям, которые вас не боятся.

Я улыбнулся, его слова подтверждали мои собственные мысли.

– На миг показалось, что говорю с твоим дядей, – сделал я ему комплимент, а когда он улыбнулся в ответ, сменил тему:

– Когда начало?

– Все ждут только твоё величество, – ответил Рехмир.

– Тогда не будем заставлять народ слишком долго ждать.

Меня привели в порядок, накрасили, а Рехмир помог надеть символы царской власти. Полностью готовый, я вышел к номарху и его свите, а затем сел с ним на носилки, и процессия направилась к храму Осириса. Снова заиграла музыка, и я очередной раз услышал гимн-мотиву, обращённую к богу.

– Слава тебе, Осирис, Бог Вечности, царь богов, чьим именам числа нет, чьи воплощенья святы. Ты – сокровенный образ в храмах; душа-двойник будет всегда священной для приходящих смертных.

– Летополя господин, князь божественных трапез в Гелиополе-граде. Господь, тебя поминают в Чертоге Двух Истин; ты владыка Элефантины и Мемфиса повелитель.

Осирис – душа и тело великого Ра.

Хранит в сердце твою могилу город Гераклеополь.

О благодетель, Нарта воспела тебя в веках.

Ты победил в Шас-Хатни, Абидоса повелитель.

Престол твой оберегает Святая Земля Та-Таср.

Славное твое имя легло на уста печатью.

Ты – Атум, благой кормилец душ-двойников.

Из всех духов ты – самый высший, радость дарящий людям.

Нун, властелин могучий чистых Небесных Вод, черпает влагу только из твоего потока.

Она продолжалась и дальше, перечисляя все его заслуги, но я уже перестал вслушиваться в смысл, поскольку слышал её раз, наверно, в пятый. Вскоре показался огромный храм, который вызвал моё полное недоумение. Я-то думал, бога реально обделили, построив маленькую халупу, но то, что предстало передо мной, поражало воображение. Огромная прихрамовая территория, разделённая на зелёные зоны, с маленькими прудами и мирровыми деревьями, гигантская арка-крыша и массивные колоны на входе никак не производили впечатления, что Осириса-сиротку чем-то обделили.

«Я, конечно, ещё не видел храма Сета, но, по моему скромному мнению, тут грех жаловаться», – удивлённо подумал я, прикидывая размеры нынешнего храма.

Поскольку процессия была огромной, следом за нами следовали тысячи людей, которые хотели посмотреть на процедуру принесения даров богу Осирису, вошли мы в храм не через центральный ход, скрывающийся в тени огромных гранитных колон, а через боковой портик, с огромными воротами. Их открыли перед нами с номархом шесть человек, и нам пришлось спуститься с носилок, прежде чем попасть внутрь, где нас уже поджидали десять жрецов, в том числе и верховный, с которым я познакомился вчера на пиру, заодно обговорив все сегодняшние процедуры. Кое-что я значительно подсократил, так что процедура пошла по короткому варианту.

Жрецы стали петь гимны, восхваляя бога, я, окружённый ими, кланялся храму, и вместе с большими сундуками мы вошли внутрь, к ожидающим нас жрецам низших посвящений, которые стали раскладывать всё принесённое на алтарь и возле него. Всё это сопровождалось бесконечным заунывным пением и игрой на инструментах, так что уже через час у меня начала болеть голова. Вся процедура заняла целых три часа, так что я в конце с трудом сдерживал себя, чтобы всё это не послать подальше. К сожалению, все вокруг были абсолютно серьёзны, поэтому приходилось сдерживаться, поскольку любое нарушение порядка воспринималось кощунством и святотатством, и так жрец с трудом согласился провести процедуру дарения всего за четыре часа.

Наконец он сообщил, что бог с радостью принял мои скромные дары, и все стали закругляться. Народ медленно покидал зал, и только я оставался стоять, вызывая удивлённые взгляды номарха и жрецов.

– Твоё величество? – обратился ко мне верховный жрец Осириса. – Дарение закончено, Твоё величество может покинуть храм.

Я покачал головой.

– Выйдите все, мне нужно лично вознести молитву Осирису, – приказал я, заставляя жрецов удивлённо вскрикнуть.

– Бог не общается с людьми сам, – изумился верховный жрец, – он разговаривает только губами своих доверенных последователей.

– Думаю, для меня Осирис сделает исключение, – хмыкнул я и стал серьёзным, – выйдите все!

Позади меня появились легионеры, и жрецы были вынуждены выйти вслед за градоправителями Абидоса, оставив внутри только царя и его охрану. Каково же было всеобщее удивление, когда вскоре вышли и они, перегородив вход.

– Великий Владыка подземного мира, приветствую тебя, – обратился я к его красивой статуе, высеченной из цельного куска камня с зеленоватым оттенком. Я не сильно ждал ответа, лишь хотел поставить галочку в том, что я не забыл наш разговор и, главное, договор.

– Эти скромные дары приношу тебе в честь захвата царства Керма, – продолжил я, не слыша ответа, – наш уговор помню, всё в силе. Прибыл, кроме принесения даров, оценить масштаб будущих работ по постройке нового храма.

Секунду ничего не происходило, а затем реальность словно поплыла, разделяя мир на две части. В первой был я, старающийся не открыть рот от удивления, во второй на каменном алтаре, куда только что были принесены драгоценности и золото, загорелись зелёным пламенем светильники, а каменная статуя Осириса пошевелилась, и голова его посмотрела прямо на меня.

– Я доволен тобой, смертный, – прозвучал голос у меня в голове, – но нужны жертвы. Рыжеволосые жертвы, чтобы я принял все твои дары.

– Хм, бог Подземного мира, – смутился я, – я не найду сейчас тысячу рыжих.

– Глупец! – губы статуи презрительно скривились. – Тысяча жертв нужна для освящения нового храма. Для этих даров достаточно будет двух.

– А, ну это совсем другой разговор, – обрадовался я, – всё понял, найду!

Статуя презрительно посмотрела на меня, и реальность снова стала сходиться, возвращая всё на круги своя. Я стоял один, масляные светильники горели привычным светом, а статуя не делала и намёков на то, что рядом недавно присутствовал бог.

– Так, надо найти двух рыжих бедолаг, – я повернулся и пошёл к выходу, где меня ждали все жрецы и сановники.

– Нужно принести двух людей с рыжими волосами в жертву богу Осирису, – заявил с ходу я, повергая их в шок, – есть желающие?

Люди со страхом огляделись, среди них никого не было с подобным цветом волос, так что они выдохнули спокойно.

– Пока не принесём в жертву, дары с алтаря не убирать, – добавил я.

– Твоё величество, – ко мне подошёл верховный жрец, – зачем это? Бог Осирис сказал мне, что принял дары.

– Просто перестраховка, – я не стал говорить, что он пиз…т, смысла с ним ссориться не было, – и мой приказ, пока не принесём двух рыжих, дары не убирать с алтаря. Выставите охрану, чтобы на них никто не посягнул.

Жрец закусил губу, недовольно на меня посмотрел и ответил явно не то, что хотел сказать сначала.

– Хорошо, твоё величество, пусть будет так.

Он отдал приказы, и жрецы забегали, а я подошёл к номарху.

– Отправьте гонцов по соседним городам, нам нужны два преступника с нужным цветом волос.

– Конечно, мой царь, – склонил он голову.

– И вечером пригласи верховного жреца для разговора, – тихо сказал я, – вместе с Небуави.

Он остро посмотрел на меня и низко поклонился.

Глава 7

То, что Небуави стал весьма известной и уважаемой личностью, как только оказался в моём войске, было понятно даже по тому, как с ним разговаривали остальные люди, в том числе и родные. Поклоны, опущенные головы и уважительные голоса там, где он оказывался. Это явно ему льстило, и он нёс вес своей должности капеллана войска царя Менхеперра с гордо поднятой головой. Вечером, когда мы собрались узким кругом лиц в количестве шести человек, поскольку я намекнул номарху, что нам не нужны лишние свидетели разговора, и он, поняв это, пригласил к присутствующему Небуави и верховному жрецу Осириса ещё только двух человек. Пожилые люди явно имели отношение к его роду, что и подтвердилось, когда он их представил, а я разрешил всем не приветствовать меня на коленях, поскольку собрались мы для приватного разговора, а не для выражения верноподданнических чувств своему царю.

Заняв приготовленное для меня высокое кресло, я жестом попросил Хопи с другими охранниками отойти от нас ближе к стене.