Венецианский купец – 3. (Не) Всё могут короли

Данная книга является художественным произведением. Имена, персонажи, компании, места, события и инциденты являются либо продуктами воображения автора, либо используются фиктивным образом. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или фактическими событиями является случайным.

Также автор не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя, сигарет, нетрадиционным отношениям, педофилии, смене пола и другим действиям, запрещенным законами РФ. В описанном мире другая система времени, возрастов и система исчисления. Все герои при пересчете на нашу систему совершеннолетние.

Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет, нетрадиционные отношения, педофилию, смену пола и другие действия, запрещенные законами РФ.

___________

Глава 1

16 октября 1197 года от Р.Х., Константинополь

– Живее! – Сердце устроило гулкий перестук в груди, поэтому я подгонял матросов, которые и так бежали со всей возможной скоростью.

Жар от горящих кораблей был такой, что подойти ближе к пристани оказалось просто невозможно, поэтому я крутил головой, высматривая среди бегающих и суетящихся купцов, воющих от горя при виде гибнущих кораблей, хоть одно знакомое лицо.

– Синьор Витале, – услышал я громкий крик неподалёку и повернул на звук голову.

Четыре вооружённых человека пробирались через толпу суетящихся людей и вскоре предстали передо мной, низко склонив головы.

– Ну! – едва не накричал на них я, узнав.

– «Елена» цела, только немного подгорел левый борт, – начал один из них с самого главного.

У меня словно камень с души свалился.

– Что произошло?

– Мы патрулировали пристань, как и было приказано, – продолжил он, – когда появились десять местных жителей, начавших кидать в нас камни и всячески оскорблять. Мы попытались отойти к кораблю, чтобы получить подмогу, но оказалось, что это лишь отвлекающий манёвр, поскольку с моря подошло небольшое судно, с которого «Елену» стали забрасывать большими горшками, которые, разбиваясь о палубу, ярко вспыхивали огнём. Дежурная смена не спала и стала выполнять ваше распоряжение. Я сам видел, как на рынде была отбита тревога и вся команда стала таскать кувшины с уксусом и кидать их в пламя, прежде чем были вытащены шкуры и ими закрыли начавшее тлеть дерево левого борта и палубы.

– Такелаж? – с замиранием спросил я.

– Успели срубить загоревшийся, – вперёд вышел второй, – я видел, как матросы поднимались по вантам и срезали то, что занялось огнём. Синьор Витале, я также видел, как наш корабль успел уйти из гавани, прежде чем огонь перекинулся на другие стоящие суда.

– Значит, есть шанс, что завтра они будут здесь, когда пожар потушат, – понял я, осматриваясь по сторонам. Ущерб инфраструктуре порта был минимальным, поскольку здесь использовались только каменные строения, рядом с которыми сейчас стояло очень много матросов и слуг, которые не допускали прилёта тлеющих тканей со стороны воды. В том, что корабли полностью выгорят, ни у кого не оставалось сомнений. Приходилось ждать, когда они сгорят настолько, чтобы погрузиться в воду.

– Ладно, тогда нам нечего здесь больше делать, – решил я, пытаясь вглядеться в тёмное море, но за яркими факелами пожаров это было невозможно сделать, глаза просто слепли от огня, – будем ждать утра. Двое останьтесь здесь, двое смените их позже, жду от вас любых новостей от «Елены». Докладывать сразу, в любое время!

– Будет исполнено, синьор Витале, – матросы поклонились мне.

***

Остаток ночи прошёл беспокойно, я ворочался, часто просыпался от малейшего шума, ожидая новостей от оставленных на пристани людей, так что, когда взошло солнце, с помощью слуг поднялся с кровати совершенно разбитым, не выспавшимся и в дурном настроении.

– Витале? – удивился моему виду кардинал Конти, когда меня спустили вниз, на завтрак. – Что случилось? Я слышал ночью какой-то шум.

– Эти… – я с трудом сдержался, чтобы не выругаться в его присутствии, – нехорошие люди устроили пожар на пристани, сгорело около десятка кораблей.

– А ваш корабль? – он обеспокоенно посмотрел на меня.

– По не подтверждённой пока информации, «Елену» успели увести в море, хотя она и пострадала от греческого огня, – признался я, – поэтому я весь на иголках в ожидании новостей.

У входа в зал раздались громкие голоса, и мы оба синхронно повернули туда головы, увидев вошедшего временного капитана.

– Синьор Джакопо! – радостно вскрикнул я, увидев прокопчённого, воняющего гарью усталого человека. – Что с «Еленой»?

– Всё хорошо, синьор Витале, – он поклонился и плюхнулся на предоставленный ему стул, – ваши предосторожности сработали, так что мы обошлись подпалинами на корпусе и частью сгоревшего такелажа, который восстановим за неделю. Я уже договорился с местными поставщиками и мастерами.

– Отличные новости! – я наконец облегчённо вздохнул, новости о безопасности корабля подтвердились. – Смогли захватить кого-то из нападавших?

– Захватить нет, часть перебить – да, – хмыкнул он, – они потому и остановили атаку, что кто-то из наших попал в кувшин, и тот, расколовшись, залил их небольшую лодку огнём. Вторая лодка из-за этого просто не смогла подойти ближе, и синьор Марко её утопил тремя удачными залпами.

– Хм, значит, корабль нужно отводить и дежурить на рейде, ночью мало кто подберётся к «Елене» на достаточное расстояние для атаки, – задумчиво покивал я, – синьор Джакопо, поскольку мне нужно остаться пока в городе, вверяю корабль в ваши руки. «Елену» нужно держать подальше от города, любых кораблей, и в то же время днём пригонять на починку снастей. Вы сможете это всё сделать без моего участия?

– Конечно, синьор Витале, – спокойно ответил он, – мы ведь не первый год в море. Вам не о чем волноваться, мы теперь понимаем, какой угрозы ждать, и главное, как на неё реагировать, в том числе и благодаря вашим советам. Которые очень пригодились сегодня при тушении. Помог уксус и сырые телячьи шкуры. Я планировал сегодня втрое увеличить запас всего этого на корабле.

– Отличные мысли, капитан, – я распрямил плечи, – в судовой кассе есть для этого деньги.

– Да, я уже взял и отписался в журнале, синьор Витале, – покивал он, – торговцы пенькой и канатами затребовали предоплату.

– Тогда приведите себя в порядок, переоденьтесь, перекусите и возвращайтесь, – я показал ему присоединиться к нашему завтраку, – необязательно выполнять в том порядке, в каком я перечислил.

– Благодарю вас, ночка и правда выдалась жаркой, – он с жадностью накинулся на еду, пытаясь разговаривать между глотками, – команде раздали еду, а я сам не успел, поспешил к вам на доклад. Понимаю же, что вы чувствуете.

– И я это ценю, – я склонил голову перед ним, – поэтому увеличьте охрану, патрули на время, когда корабль будет рядом с берегом. Прикажите Марко ночевать рядом с пушками, но чтобы ни одна лодка или корабль не подошла к нам близко.

– Всё сделаю, – он запил вином последний кусок мяса, который проглотил, и поднялся со стула, – не переживайте, синьор Витале, вся команда любит «Елену» и не даст её в обиду.

– Тогда до встречи, синьор Джакопо, присылайте вести о ходе ремонта.

Капитан поклонился мне, кардиналу и, провожаемый слугами, направился привести себя в порядок, перед тем как вернуться на пристань.

Проводив его взглядом, я посмотрел на кардинала.

– Что-то мне подсказывает, уважаемый брат, что сегодняшние переговоры зайдут в тупик. Кто-то очень не хочет, чтобы ваша миссия была успешной и вы смогли рассказать о попытках покушений папе. Так что не забудьте, пожалуйста, под сутану надеть кольчугу, что я вам дал.

Он не стал, как обычно, говорить, что такие меры являются излишними, и лишь коротко кивнул, промокнув губы салфеткой, заканчивая трапезу.

– Тогда закончим наш утренний туалет и прогуляемся по городу? – предложил он. – До обеда у нас есть время. Хотелось бы его потратить с пользой.

– У меня нет ни малейших возражений, кардинал, – согласился я.

***

Прогуливаясь большим отрядом по широким улицам проснувшегося города, мы, конечно, притягивали недовольные взгляды местных жителей, которым приходилось уступать нам путь, но нас сопровождала городская стража, не давая этому недовольству вылиться во что-то большее. Так, мы посетили рынок, два больших собора, которые своей роскошью и убранством затмевали всё то, что я когда-либо видел ранее. И всё это было словно контрастом с тем, что мы видели вчера.

– Отсюда гвардия императора не выносит утварь и золото, священники довольны и весьма упитанны, – кардинал сегодня был более спокоен, чем вчера, поэтому всего лишь запоминал и проговаривал со мной моменты, возмущавшие его.

– Я поинтересовался у местных прихожан, этот собор отдан одному из аристократов из свиты правителя, который внезапно решил принять на себя сан священнослужителя, – тихо ответил я ему, – всю жизнь купался в роскоши, а тут, видимо, решил посвятить себя богу.

– Ты видел количество прихожан и чашу для пожертвований? – также негромко ехидно ответил кардинал, – не думаю, что он отказался от своих привычек, поскольку всего за несколько утренних часов чаша доверху наполнилась серебром и золотом.

– Ну и его всего раз видели здесь, когда налагали сан, – хмыкнул я, – остальное время, говорят, он проводит во дворце василевса.

Вид кардинала, который и без этой информации только что не истекал ядом на местные порядки, и вовсе стал злым. Его губы сжались, лицо окаменело. В таком состоянии мы и прибыли во дворец, а затем и в переговорный зал, где пришлось подождать прибытия Алексиоса III Ангелоса, его жены и, собственно, патриарха Георгия.

Для василевса даже принесли небольшой трон, на который он сел, возвышаясь надо всеми нами. Смотрелось это весьма комично, поскольку зал был весьма небольшим и простого кресла тут было достаточно, чтобы показать свой статус. Но, видимо, не для этого человека.

– Добрый день, кардинал, епископ, – Алексиос внимательно посмотрел на нас, – предлагаю приступить к переговорам. Вы готовы зачитать волю папы?

Кардинал Конти поднялся на ноги, достал свиток и стал читать. Для меня ничего нового там не содержалось, основное мне и так на словах уже было ранее сказано, впрочем, оно было неинтересно не только мне. Василевс при прочтении откровенно скучал, патриарх поглядывал на него, когда звучали слова «уния» или «объединение», единственная, кто высказывал хоть какую-то заинтересованность, так это жена императора – Евфросиния Дукаина Каматера. От попыток выговорить местные имена у меня порядком сводило челюсть, но нужно было привыкать, чтобы подтягивать своё произношение до хорошего уровня.

– Мы внимательным образом выслушали вас и сегодня посвятим день консультациям, – дослушав кардинала, произнёс Алексиос III, – предлагаю встретиться завтра в это же время.

Я услышал, как у кардинала скрипнули зубы, но тем не менее он наклонил голову.

***

20 октября 1197 года от Р.Х., Константинополь

– Кардинал Конти, думаю, это бессмысленные переговоры, если их вообще можно такими назвать, – мы вышли из дворца с очередной бесполезной встречи, на которой, обменявшись всего несколькими предложениями, василевс опять отправился думать над ответом. Это продолжалось уже третий день и становилось больше похожим на издевательство, чем на реальные переговоры о церковной унии.

– Я это прекрасно понимаю, Витале, – он пожал плечами. – Папа, видимо, знал, что так и будет, поэтому и послал меня.

– Тут я соглашусь с его выбором, – лизнул я его самолюбие, – выдержкой и тактом, которые вы демонстрируете на встречах, мало кто обладает.

Симбионт в голове внезапно резко усилил восприятие звуков, и я услышал, как где-то сверху, над нашими головами, тренькнула тетива. Не раздумывая, я, лёжа на носилках, резко дёрнул за рукав своего спутника, заставляя его этим сменить положение тела. Тут же один арбалетный болт ударил его в левое плечо, а второй просто звякнул где-то по булыжникам мостовой.

– Закрыть кардинала! – заорал я на матросов, которые в первую секунду не поняли, что произошло. Только мои слова привели их в чувства, и возле нас сначала с боков сомкнулись щиты, затем они поднялись и над головами.

Когда в черепаху протиснулся белый от волнения городской страж, чтобы удостовериться, что с нами всё в порядке, я поинтересовался у него:

– Это может быть тоже весёлая и невинная шутка?

Тот покачал головой.

– Ещё с прошлого раза мне обещали найти виновного, и где он? – я сплюнул на мостовую. – Идите ищите тех, кто покушался на жизнь легата папы!

Он кивнул и выбрался наружу, а мы таким построением дошли до нашего временного пристанища, дворца синьора Бадоэра.

Глава 2

Вечером, за ужином, к нам присоединились старшие офицеры с «Елены», которые пришли проведать меня, заодно рассказав, как идёт ремонт корабля. Всё шло по плану, и были твёрдые надежды закончить его через четыре-пять дней, что, конечно, не могло не радовать. Я приказал им, как только всё закончат, сразу готовить бригантину к отходу, запасаясь всем необходимым, они, конечно же, согласились, что местное гостеприимство слишком горячее, чтобы продолжать испытывать судьбу. Два дня назад была предпринята ещё одна попытка поджечь корабль, закончившаяся ничем, и об этом я тоже говорил на встречах с византийским императором, прося принять меры, чтобы были найдены ответственные за поджоги и попытки убить нас. Он грозился, обещал найти и покарать, но, судя по всему, абсолютно ничего не делал для этого, поскольку даже сегодняшнее нападение на кардинала показало, что дальше оставаться в городе просто опасно. Об этом я ему прямо и сказал, когда мы остались за столом вдвоём.

Он задумался и пожал плечами.

– Хорошо, я планировал ещё неделю посмотреть, как нас будут мариновать, но если появилась прямая угроза жизни, то я соглашусь с тобой, завтра попробую надавить, чтобы император принял решение. Хоть какое-то.

Я громко, недоверчиво хмыкнул.

– Да и Витале, – он поднялся из-за стола и наклонил голову, – я не успел поблагодарить тебя, но очень ценю, что ты спас меня сегодня от покушения. Синяк расплылся на всё плечо, но, если бы не кольчуга, которую ты велел надеть, я бы лежал сейчас в кровати раненый, и о ни каких переговорах точно речи бы не могло идти.

– Не стоит переживать, кардинал Конти, – отмахнулся я от его благодарностей, – мы братья по вере, и я к тому же ответственен за вашу безопасность, так что это довольно явный сигнал, что нам здесь не рады.

– Я уже понял, что в Константинополе всем заправляет императрица и знать, а император лишь марионетка на троне, – тяжело вздохнул он, – алчущая лишь золота и развлечений. Договориться с ним нет ни малейшего шанса.

– Тогда, может, отложим визиты? – поинтересовался я.

– Завтрашняя встреча покажет, – нехотя ответил он.

– Смотрите сами, кардинал, легат вы, вам и отвечать перед Святым престолом за переговоры с Византией, – всё, что мне оставалось, – это поддержать его.

***

– Прошу дать письменный ответ на предложение Святого престола, – кардинал был абсолютно спокоен, мне нужно было этому поучиться. Несмотря на все попытки греков вывести его из себя, он сохранял хладнокровие и выдержку. Чего нельзя было сказать обо мне. Гормоны юношеского тела, щедро сдабриваемые симбионтом, заставляли всё происходящее принимать близко к сердцу, и поэтому я то бледнел, то краснел, то сжимал кулаки от злости, но молчал и не мешал спутнику придерживаться выбранной им линии поведения.

– Такого ответа сейчас мы дать не можем, – в который раз василевс уклонялся от вопроса, заданного прямо, – возможно, ещё пара дней понадобится нам на размышления.

– Или неделя, – добавила императрица, цинично улыбнувшись.

– Или неделя, – согласился Алексиос, с усмешкой переглянувшись с супругой.

– К сожалению, я не располагаю временем, чтобы так долго ждать, – спокойно ответил кардинал, – поэтому готов потерпеть лишь ещё несколько дней.

– Вы легат, – голос императора похолодел на несколько градусов, – будете ждать столько, сколько мы изволим думать. Или хотите убыть без ответа?

Кардинал поднялся со стула и лишь слегка наклонил голову.

– Продолжим переговоры, ваше императорское величество, через три дня.

Алексиос лишь пожал плечами и махнул рукой, давая понять, что встреча окончена.

Охрана помогла спустить меня со стула и уложила на носилки, после этого мы с кардиналом Конти отправились по знакомому маршруту обратно вниз. По устоявшейся уже привычке мы внутри дворца не обсуждали ничего, а делали это только вернувшись в квартал венецианцев.

– О, смотри, чудо-юдо какое в носилках, рядом с латинянином.

Внезапно я услышал громкий разговор на русском с явным новгородским говором справа от себя, когда мы проходили через очередной переход.

– Уродлив, как пёс шелудивый, – согласился с ним другой голос, говоривший на том же языке, – хотя говорят, что это какой-то очень важный венецианец. О корабле, на котором он прибыл, каких только баек люди не рассказывают.

Я приказал матросом остановиться и повернул голову в сторону говоривших обо мне гадости. У стены стояли четыре неплохо одетых, хоть и не по местной моде, бородатых мужика.

– Может, вам языки укоротить, чтобы не лаяли на каждого встречного? – спросил я на русском.

У них от моих слов у них глаза на лоб полезли, и спесь мгновенно слетела с лиц. Они стали кланяться в пояс и извиняться за своё невежество.

– В качестве извинений сегодня вечером приходите ко мне в дом, – покачал головой я, – в квартале венецианцев спросите про меня, любой покажет дорогу.

– Хорошо, сударь, – все четверо ещё раз низко поклонились.

Вернувшись к кардиналу Конти, я на его вопрошающее выражение лица ответил.

– Русские купцы, ничего для вас интересного.

Он благодарно кивнул, и мы пошли дальше к выходу.

***

Вечером, когда пришли гости, кардинал отправился к себе, поскольку ему было неинтересно общаться с северными варварами, а я стал дожидаться, когда слуги проводят их в зал. Оглядываясь по сторонам, неуютно себя чувствующие в присутствии ребёнка, они сгрудились у порога.

– Присаживайтесь, дорогие гости, – позвал я их, кинув приказ слугам, чтобы сервировали стол и несли еду.

Купцы осторожно уселись за стол, всё ещё держась вместе.

– Думаю, стоит начать со знакомства, – продолжил я, чтобы не было неловких пауз, – я третий сын правителя Венецианской республики, Витале Дандоло.

Мужики ошарашенно переглянулись между собой, и самый старший сначала представился сам, затем перечислил купцов, сидящих рядом с собой.

– Предлагаю приступить к трапезе, после поговорим, – предложил я после знакомства, первым взяв с общего блюда кусок жареной курицы и положив его к себе в тарелку, начав расправляться с ним с помощью ложки и ножа. Несмело, но остальные ко мне присоединились, а в пустующие рядом с ними бокалы полилось дорогое вино, которое разносили слуги. Оно, как я и планировал, развязало языки, и мужчины немного успокоились, не видя для себя опасности.

– Господин Дандоло, – обратился ко мне самый старший из них, – хотел спросить, раз уж мы так накоротке разговариваем. Откуда вы так хорошо говорите на русском, да ещё и окаете, как будто в Великом Новгороде прожили сызмальства.

– Иван Игнатьевич, – я отложил нож и вытер руки салфеткой, – во время моего паломничества в Иерусалим, к Гробу Господнему, мне досталась рабыня, как раз из славян, у неё я и выучил вашу речь.

Все четверо снова едва не открыли рты.

– Вы были у Гроба Господня? – с придыханием выдохнул купец. – Расскажите, какой он?

Я, пожав плечами, стал рассказывать, пускаясь в подробности, как будто снова побывал там. Мои красочные описания оказались по достоинству оценены, купцы стали чаще креститься, с восхищением смотря на меня и не перебивая.

– Собственно говоря, вот и вся история, – закончил я рассказ, – как я помог королю Англии попасть обратно на родину в обход всех преград, думаю, вам будет уже неинтересно.

– Синьор Витале! – вскричал тут же Иван Бухарин. – Смилуйтесь над нами! Расскажите! Никогда не слышали о таких чудесах и подвигах!

Остальные трое закивали, умоляюще смотря на меня. Я тяжело вздохнул.

– Хорошо, если вам и правда это интересно, то извольте.

Они одновременно перекрестились и поцеловали нательные кресты, подтверждая правдивость своих слов. Мне пришлось продолжить рассказ, не забыв упомянуть и свою роль в рождении наследника Англии. Их это рассмешило до слёз, и они, не шелохнувшись, дослушали всё до конца, лишь изредка прикасаясь к бокалам с вином, чтобы утолить жажду.

За окном давно мерцали звёзды, когда я наконец закруглился, объяснив им, за что меня выгнал король Англии из своей страны.

– Но это же несправедливо! – возмутился один из них. – Вы спасли ему жизнь! Собрали в поход корабли, оплатили путешествие! Как он мог так поступить с вами?!

– Если я что и понял из своих странствий, так это то, что память у королей очень коротка, особенно к тем людям, которые им помогали, – я пожал плечами.

Купцы ещё долго громко обсуждали, как несправедливо со мной поступили, возмущаясь и грозя англичанам божьими карами.

– Но это мы отвлеклись, – вспомнил я, для чего позвал их к себе, – собственно, что я хотел спросить у вас. Собрался я церковь поставить у себя в городе, а почва там по большей части глиняная да песчаная. Чтобы сооружение не упало, мне понадобятся брёвна лиственницы в больших количествах для свай. Можете расспросить кого из своих, кто занимается поставками дерева? Предложу хорошую цену.

– А сколько надобно того леса? – осторожно поинтересовался один из купцов. – Ради нескольких брёвен никто не возьмётся так далеко возить.

– Двести тысяч стволов – достаточное количество? – поинтересовался я у него.

Челюсти у гостей попадали повторно, и они попросили повторить количество, что я с удовольствием и сделал. Они, всё ещё думая, что я ошибся и неправильно говорю на их языке, попросили записать это цифрами, и, когда я изобразил в понятном им исчислении, на лбу старшего показалась испарина.

– А чем платить будете, сударь? – поинтересовался Бухарин.

Я достал из кошелька золотую византийскую монету и крутанул её на пустой тарелке. Те заворожённо смотрели, как при отблесках свечей золото покружившись на дне, с лёгким звоном легло орлом.

– Золотом? – на меня подняли недоверчивый взгляд. – Это ведь огромные деньги, за товар в таком количестве.

– У меня достаточно денег, чтобы всё оплатить, нашёлся бы поставщик.

Они тут же сказали, что готовы сами всё устроить, если я буду не против.

– Сам я не буду заниматься подобными мелочами, по понятной причине, – охладил я их пыл, – сделаем так. Я пришлю своего дядю или его поверенного, чтобы он вёл с вами переговоры и заключил договор, с ними всё и обсудите. Всё же объёмы большие, нужно предусмотреть доставку, хранение и прочее. Я в этом не силён, а он как раз сможет всё это решить.

– Когда это можно будет сделать? – жадно поинтересовались они, поскольку глаза у них стали едва ли не светиться только от размышлений о будущей прибыли.

– Давайте сделаем так, завтра кто-то из вас придёт сюда же, и я найду вам человека, через которого можно будет устроить переписку с дядей, – предложил я вариант, который всех устроил. Я сам не сомневался, что найду кого-то вменяемого из своего рода здесь, который сможет пересылать письма в Венецию и обратно.

– Благодарим вас, – они поднялись и стали низко кланяться, – за гостеприимство, интересную беседу и деловое предложение.

– До завтра, – отпустил я их с миром.

***

25 октября 1197 года от Р.Х., Константинополь

– Нет, кардинал Конти, мы ещё не готовы дать вам ответ, рассматриваем предложение, – спокойно и крайне цинично ответил василевс при уже непонятно какой по количеству встрече. Я устал бессмысленно ходить на переговоры, делал это только из уважения к своему спутнику.

– А расследование поджога моего корабля, а также покушение на представителя Святого престола? – поинтересовался я, влезая в разговор. – Когда мы увидим результаты?

– Городская стража занимается этим, – Алексиос даже не потрудился повернуть в мою сторону голову, – как будут пойманы преступники, мы сразу вам об этом скажем.

– Сколько для этого нужно времени? – поинтересовался кардинал.

– Думаю, ещё неделю, – спокойно ответил василевс.

– Или месяц, – добавила его жена, как делала это неделю назад.

– Или месяц, – с небрежной улыбочкой на лице подтвердил её слова Алексиос III.