Дневник Страха

Глава 1. Приручить жертву

Мама, мы все тяжело больны.

Мама, я знаю, мы все сошли с ума…

(Песня группы Кино)

***

Из чего суп?

Из последних сил.

(Анекдот)

***

Одна пара пришла к семейному психотерапевту на прием. Брак на грани развода. Она просит внимания и поддержки, а он намеренно брал в жены женщину из бедной семьи, рассчитывая, что у нее нет потребностей.

(Анонимная история по радио)

***

- Опять снился сон про бывшего мужа… После чего весь день меня преследовала такая сильная тревога, что под вечер я почувствовала нехватку воздуха и сдавило грудь. Задумалась, чего же я всё-таки боюсь. Кажется, что боюсь-то я его – своего бывшего мужа…

Во сне не было ничего нового. Он пришел домой, как всегда поздно, и лег ко мне в кровать, а я стала его расспрашивать. Я ему оказалась больше не нужна ни в каком качестве, отработанный материал, поэтому на этот раз он отвечал правду.

Впервые.

Только нехотя так, показывая, что я ему надоела. Я спрашивала, много ли он мне изменял и с кем. Он ответил, что раз десять в месяц ходил к проституткам. Я аж офигела от такого количества, принялась визгливо орать и набросилась на него с пощечинами. Он отмахнулся, как от назойливой мухи, и ушел на кухню. Залез в холодильник, стал в темноте что-то жадно есть посреди кухни, очень неаккуратно, смачно так.

Жрать!

Видно было, что ему плевать, как это некрасиво выглядит, что он капает жиром на чистый пол. И я опять пристала к нему с допросом. Он ответил, что снимал номера в отелях вместо командировок. Лишь бы домой ко мне не возвращаться. На что я спросила, чем же шлюхи лучше меня. Оказалось, они не жмутся к нему в постели, в то время как я постоянно норовила его обнять, прижаться, прикоснуться, а это его бесило. "Зачем женился, если было противно?" Он что-то пробубнил, типа достала я его уже в конец. Надо было значит, вот и женился, сама напросилась. И вот я опять срываюсь на визг. Он снова уходит от меня в другую комнату. А там сидят какие-то родственники и его мать. Тут у меня случился словесный понос. Я ей говорю, что сын-то ее не по командировкам ездил, а по шлюхам и отелям, да? А он такой: "Да, раз десять в месяц", чуть ли не зевая. Я дальше ей: "А знаете почему, думаете они лучше или я чего-то не давала? – А ему вообще не нравилось, что я с ним рядом сплю. Я его раздражала, ему было слишком жарко со мной рядом лежать". А она сидит с каменным лицом. Тут вдруг у нее образовалась гримаса, она начинает реветь и куда-то убегает…

И вот что я подумала, когда проснулась. Человек, у которого нет вины, стыда, ревности, сочувствия, привязанности, любви, страха потерять близкого и прочих человеческих чувств, у него как-бы нет тормозов. Он обладает суперсилой. Он делает что хочет, как хочет, с кем хочет…

Потом у меня с дочкой случилась нехорошая ситуация. В этот же день. Она уснула в дороге, и я ее оставила в машине, а сама побежала в ближайший магазин. А, когда вернулась, она уже плакала. Она испугалась остаться одна, без меня. Брошенная, обречённая, запертая в машине, когда на улице зимняя тьма и питерский дождь, беспомощная. И тут я поняла, что вот какой-то такой страх меня все время и преследует. Здесь речь вообще не о любви даже, а о чувстве безопасности. То есть страшно не самого одиночества, а, ну вроде как опасности какой-то…

– Если это не похоже на страх быть одной, может это про зависимость?

Может. Только это не про любовную страсть к мужчине, а скорее про детскую зависимость от "значимого взрослого", как будто мужчина – мой опекун. Но я же понимаю, что всегда со всем справлялась сама, мне только казалось, что у меня есть муж рядом. У него же постоянно были важные дела, если у меня случалась любая сложность. То есть, я пребывала в фантазиях, что мне есть на кого опереться. А теперь их нет.

– Мне кажется, это все флешбэки, которые мы вчера обсуждали. Я тоже подумала, что это только иллюзия зависимости. То есть – это просто страх перед независимостью. Значит нам еще надо над этим поработать. У меня к тебе новое задание. Вести дневник. Когда начинается приступ страха, нужно писать туда, что его вызвало и что еще больше могло бы тебя напугать.

Иногда я чувствую сильную тревогу. Ее провоцируют неприятные воспоминания из прошлого, так называемые флешбэки. Мой психотерапевт сказала мне вести дневник страха, писать туда все мысли и ситуации, которые провоцируют панические атаки. Дневник Страха… Ну что ж, начнем…

***

Общение с мужчинами с сайта знакомств больше похоже на собеседования. А я никогда не любила собеседования. Там нужно быть очаровательным и чертовски компетентным, если хочешь получить должность. И можно быть наглым и высокомерным, если от твоего почтенного решения зависит, кто из всех этих дурачков ее получит. Не трудно догадаться из какого я лагеря.

Я привычно захожу на сайт и задаю "соискателям" прямолинейные вопросы, совсем не пытаясь им понравиться. Флирт остался в прошлом. Мне нужна ясность и никакой двусмысленности. Я отталкиваю пугливых мужчин своим пристрастным анкетированием, саботирую нашу переписку в самом ее начале. Но с кем-то все же выходит пару фраз. Вот один интересуется рыбалкой и охотой, а у другого командировки и ночные смены…

.. Ночные смены… Мне вспомнились многочисленные задержки мужа на работе до поздна. Лёжа в кровати, я отвела глаза от горящего экрана телефона в ночную темноту, как много раз тогда… Время, которое днём не щадило, замедлилось. Вот я несколько раз задремала и несколько раз прослушала череду длинных гудков вызова в промежутках между поверхностным и совсем нездоровым сном. Он снова не взял трубку. Захотелось разреветься, но в животе зашевелился сын. Нельзя.

От воспоминаний стало немножечко страшно. Я закуталась в одеяло и прижала к себе детей. Как хорошо, что все в прошлом и дверь закрыта изнутри. Ведь я больше никого не жду.

Пункт номер один в списке моих страхов я назову Командировка. Командировка – это когда есть страх предательства и есть надежда, что любимый человек тебе верен, но ты в этом не уверена. Командировка – это когда ты очень долго звонишь и, начиная паниковать, получаешь какую-нибудь непонятную СМС и вместе с ней новую надежду. Командировка – это когда надежды уже нет, но любимый уверяет тебя, что ты немного не в себе, а это значит, что надежда всё-таки есть. Командировка – это ждать своего хозяина, сексуально виляя хвостиком, приносить ему тапочки, радоваться его доброму слову, вроде "молодец". Все, что напоминает мне Командировку, вызывает у меня страх.

***

Я посмотрела фильм "Если бы стены могли говорить". Сцены с абортом я промотала вперед…

Когда я училась в медицинском, у нас была практика в морге, я с интересом стояла у металлического стола. Некоторые брызги крови и спинномозговой жидкости весело попадали на белоснежный халат. Да и полостной операцией меня было не напугать. Это был самый смак. Если не трогать зловонный кишечник, то любопытный нос можно засунуть по самую стерильную зону. Но аборт – это что-то другое, это что-то грубое, жестокое и даже мистическое. Я не о том, что прекратить существование зародыша – это плохо, здесь каждый случай индивидуален. Я о самом способе внедрении в женское тело. В этот момент оно так не приглядно и асексуально. Только эта операция навсегда запомнилась мне из практики. И слово такое неприятное – "выскабливание".

Одна женщина в белом костюме объясняла пациентке, что ее выскоблят ложкой, как кастрюлю с пригоревшей едой. В это время в кабинете скоблили другую, она громко кричала. Но женщина в белом костюме, сказала, что это от удовольствия…

Когда врач на ощупь вставляла свою острую ложку между ног пациентки и выковыривала из нее теперь уже неживую плоть, я с отвращением отвернулась.

Второй раз я ощутила это брезгливое и ужасное чувство, когда меня отправили на обследование проходимости маточных труб на предмет бесплодия. Что мне пришлось пережить! Я легла на холодный стол голой спиной. Это словно положить кусок мяса на разделочную доску. Меня стало трясти. Я не могла успокоиться. Врач злился, мое напряженное тело не давало ему нормально работать. Силой он вставил в меня острый металлический стержень так, что я значительно сдвинулась вперед.

Я, конечно, боялась боли, но гораздо меньшей. Во мне проснулся какой-то совсем новый для меня инстинкт выживания, и я задышала, как собачка, быстро, громко и поверхностно. Я не могла ничего с собой поделать. Это мешало обследованию, на меня прикрикнули: "Не дышать!" и ввели контрастное вещество. Все хорошо, трубы проходимы, можно вставать. Мне не помогли слезть со стола, ведь у большинства эта процедура проходит почти без боли и кровопотерь. У меня же кровь заляпала весь пол и медсестрам с досадой пришлось за мной подтирать испачканный кафель.

Кружилась голова. Чтобы не терять сознание, в больничном буфете я попросила крепкий чай. За ту минуту, что я его пила, одноразовая пелёнка подо мной полностью промокла. Поменяв прокладку и постелив новую пеленку на сидение автомобиля, я кое-как добралась домой. Кровотечение остановили таблетки. А спустя год я все-таки забеременела. Дважды. Потому что сперва был выкидыш и море слез.

Хотя… Хотя мне всё-таки пришлось пройти это самое выскабливание ещё через пару лет, когда на УЗИ мне поставили замершую беременность. Мы с Необыкновенным хотели второго ребенка. Стоит ли говорить, что я шла в операционное отделение, как на расстрел. Мне повезло, в лифте санитарка сказала, что такие манипуляции давно уже делают под общим наркозом. Я ничего не почувствовала в теле, а только в душе.

Следующий раз по мне пробежал электрический ток этого страха, когда я неожиданно в четвертый раз забеременела от мужа. Тогда он завел себе любовницу, и моя беременность оказалась некстати. Он намекнул на аборт.

Аборт – второе слово в моем списке того, что вызывает сильный страх.

***

Эйфелева башня, красивый французский язык, Париж.

Бытует мнение, что это город любви. Я часто вижу или слышу что-нибудь о Париже, если речь идет о романтике. Я не была в этом городе. Наверное, он прекрасен. Там был мой муж. Он взял туда свою любовницу на годовщину его измен, а мне сказал, что поехал в командировку. Конечно, я догадывалась, что он с ней. Но мне долго и методично вбивалось в голову, что как раз с головой-то у меня серьезные проблемы. Пора бы сходить к доктору. В какой-то момент весы в моем сознании уравновесились. На одной чаше были факты об изменах, а на другой – мои психические проблемы, послеродовая депрессия и гормональный всплеск. Выбор за мной. И я его сделала. Я снова приняла ложь за реальность.

Когда моя дочь берет в руки музыкальную шкатулку, которую ей привез папа из рабочей поездки, я чувствую легкую тошноту. Шкатулка замечательна. На ней нарисована парижская башня, она играет грустную красивую мелодию прямо по нервам.

Три дня, пока он был в Париже, меня накрывали волны неконтролируемого жуткого страха. Это слово будет третьим. Париж - страх измены.

***

Моя бабушка при смерти. Сейчас она в пролежнях ходит под себя. Я иногда об этом думаю, каково это? Я вроде не боюсь смерти, но человеческое тело без души у меня вызывает жалость и отвращение. Не человек.

Хотя, что здесь такого? Рождение ребенка – это прекрасно, его взросление, старение и уход – это естественно…

Сегодня мне приснилось, что в дом кто-то забрался. Я увидела черную фигуру, шуршащую на кухне в темноте. Видимо, захотелось поесть перед тем, как напасть на одинокую женщину с двумя малышами. Да что она может сделать? А вот дом со стороны выглядит так, как будто в нем есть, чем поживиться…

Я проснулась и услышала голоса. Я встала, пошла на кухню, голая, в руках ничего. Мистическим образом на захлопнутом ноутбуке включился поставленный на паузу мультик. Он-то меня и разбудил. Мое сердце не колотилось от страха совсем.

Так стоит ли вносить смерть в список моих страхов? Все боятся смерти, таков закон природы. Всеми живыми существами движет этот страх. Он стимулирует жизнь, заставляет вставать по утрам, питаться, сбиваться в стаи, размножаться. От страха можно оцепенеть, обратиться в бегство, напасть или попытаться задобрить противника. Может поэтому так распространена любовь к агрессорам? Пока я дружу с обидчиком, я в безопасности, ведь окружающий мир ещё страшнее и неизвестно, чего еще от него можно ждать.

Не знаю, боюсь ли я смерти. Но меня пугает мысль быть растерзанной жертвой насильника, инвалидизация или прижизненное превращение из человека в органику. Этот пункт под вопросом. Скорее смерть правит балом, но еще страшнее беспомощное и безысходное томление.

Пользуясь случаем, хочу передать привет. Когда я умру, прошу сжечь мое тело и развеять прах по ветру: над водой, полем или лесом. Не хочу пластиковых цветов и дешевую пудру на лице. А кто захочет меня помянуть, может выпить за меня стопочку крепкого. Достаточно.

***

А я еще не сказала, мой дорогой читатель, что в этой книге тебя ждёт поток депрессивных мыслей? Если ты находишься в начале романтических отношений или в прочем ощущении радости, то книжку лучше отложить. Если же тебе гнусно, то сядь поудобнее или съешь бутерброд, я добавлю тебе порцию гнусности.

***

Горящие фигуры стройно шли по песчаному берегу. Как-будто кто-то невидимый обливал людей бензином и поджигал, а они продолжали свое шествие, не останавливаясь. Идущие силуэты сначала вспыхивали из неоткуда, молча ступая по сырости, потом прогорали до тла и исчезали. Получалось, что в конце строя шли уже одни останки, горящие костыли и палки.

Не пугайтесь. Это обычный сон. Кошмары снятся мне с детства, но ребенком я просыпалась от них в слезах. Слез не осталось. Теперь я анализирую сны и, как настоящий ученый или сыщик, стараюсь подкрасться к ним как можно ближе, а то и забраться в самое пекло, чтобы понять их суть.

Так вот, эти поникшие люди шли в прошлом, может быть даже в годы войны. Жертвы насилия. Они не пытались спастись или побежать в залив, который был всего в пару метрах. Они слушались своих палачей. А я завороженно стояла рядом и смотрела.

В это время идея параллельных миров уже активно развивалась в моем мозгу. Вот я на перекрестке двух вселенных. Налево – красочный город, вроде Венеции, а справа восточный базар. Я пошла направо, потому что меня туда позвал красивый смуглый парень. Он говорил со мной на чистом русском, но я была уверена, что он португалец. Пока мой португалец пытался договориться с торгашами дать нам что-нибудь поесть в обмен за любую работу, я поедала его глазами: длинные ресницы, карие огромные глаза, темная молодая кожа, вот я уже влюбилась в него. Он как будто говорил на местном языке, протягивал торговцу две пятитысячные рублёвые купюры, даже открыл кошелек, демонстрируя, что больше денег нет, но тот требовал местную валюту и ни в какую не давал ему еды, а только огрызался. Тогда мой друг схватил с прилавка первую попавшуюся буханку, показывая, что нам все равно надо уступить: мы голодные и уставшие, идем с залива, где недавно сгорели люди. Продавец разозлился, замахал руками. А я поражена своим спутником наповал: он отдал десять тысяч за какую-то булку ради нас, ради меня! Я готова за ним на амбразуру. Поэтому я вступаю в их диалог и на слабом английском говорю хозяину лавки, что он может обменять купюры в банке и заработает много денег. Похоже, его интересуют не деньги, а принципы, у них не принято женщине влезать в мужские разговоры. Мгновение и я уже вижу себя, сидящую на корточках между торговыми рядами, на меня сыплются удары. Один за одним.

Во сне это не больно, какие-то жалкие шлепки. Game over. Я опять проиграла, я снова жертва, которая добровольно встала в строй к тлеющим костям.

***

Все это неприятно, но совсем не страшно. Как только я начала этот дневник, мои страхи испарились, как будто они были раздуты моим сознанием, а на бумаге можно увидеть, какие они мелкие. Мой психолог будет доволен. А вот моя творческая натура – нет, о чем же мне теперь писать? Уж не о бывшем муже, о нем я написала уже целую книгу, и он мне надоел! Позвольте я напишу про свое детство. Вот уж где страхов было полно. Некоторые тянутся за мной всю жизнь, хватая за ноги во сне, как Фредди Крюгер…

***

Выходя из подъезда с пакетом пустых бутылок, я боялась встретить одноклассников. Не знаю, чего мне было стыдно больше: что родители пьют или, что я сдаю стеклотару. Я шла эти пятьдесят метров, сгорбившись, чтобы никого не видеть, стараясь громко не звенеть.

В школе я не была жертвой травли, для этого я стремилась не выделяться и быть максимально средней. Хотя единичные случаи издевательств я помню. Вот один мальчик-идиот ударил меня в солнечное сплетение. Он показал приемчик, отчего я какое-то время не могла дышать. Но разве я ему сказала, что он идиот, расплакалась, пожаловалась учителю, убежала? Нет, я сделала вид, что ничего не произошло. Это было в младших классах. Хочется верить, что сейчас бы он от меня получил по яйцам. Есть такой приемчик.