Верните меня немедленно!

Я еле-еле затащила ее в комнату и плотно закрыла за нами дверь. Ну, не готова была я разыгрывать это представление перед любопытными, высунувшими свои носы из комнат.

– Я думала, с тобой что-то случилось! – рыдала Молана, пока я отцепляла ее руки от своей шеи. – Ты никогда раньше по утрам не пропадала!

– Я что пропадала по вечерам?! – разозлившись, я, наконец, оторвала ее от себя и усадила на кровать.

– Что? – не поняла вопроса нянька. И уже более спокойно спросила:

– Ты где была?

– Выходила, воздухом подышать! – фыркнула я, едва отдышавшись от перетаскивания тяжести. Низкорослая и худенькая нянька весила, как пару полных мешков картошки.

– Зачем?! – нянька от удивления даже рот открыла.

– Для здоровья. Полезно! – ответила я. И немного подумав, добавила:

– Теперь каждое утро в саду гулять буду.

Потом долго пришлось доказывать, что в императорском саду безопасно и присматривать за мной не нужно. И шантажировать увольнением за ослушание. Но я справилась! Аргумент с увольнением оказался убойным!

За скандалом и уговорами, время пролетело незаметно. Пора бы было, и позавтракать как всем порядочным княжнам, княгиням и графиням. Кстати о графинах, на камине как раз стоял графин с чем-то красным. Я подошла и понюхала содержимое, это оказался напиток из плодов шиповника. Или чего-то очень похожего. Рядом в корзине расположились булочки, колбаса, маленькая головка сыра и баночка с джемом.

Есть захотелось со страшной силой! Я взяла, стоящий тут же, на камине стакан, плеснула в него напиток, сделала глоток и скривилась – напиток был такой сладкий, что больше походил на сироп.

– Что это за гадость? – спросила я у няньки, вытянув в ее сторону руку со стаканом.

– Это твой любимый чай! – обиженно надула губы Молана. – От нервов очень пользителен.

– Да?! – скептически произнесла я и сделала еще один глоток. – А мне кажется наоборот, я еще сильнее от него нервничать начинаю. Так что, дорогая, нянюшка, принеси-ка ты мне водички. Пожалуйста! А завтра, когда будешь делать мой любимый чай, не клади в него, пожалуйста, сахар!

– Что совсем, ни одной ложечки?! – всплеснула руками, поднявшаяся с кровати Молана.

– Совсем, ни одной! – кивком подтвердила я. – И еще, колбасу, джем и булки унеси обратно на кухню. Я этого не ем.

– Это как же?! – подкошенная моими словами нянька уселась обратно на кровать и слегка побледнела. – Что же ты кушать-то будешь, деточка?

– Во-первых, кашу! – начала я перечислять набор блюд для утреннего меню. – Каша должна быть на воде и почти несоленая. Сахара в каше не должно быть совсем.

– Это как же?! – разохалась нянька. – Неужто совсем без сахарку-то?!

– Совсем! – строго ответила я.

– А маслицем-то сдобрить хоть можно? – Молана вперилась мне в лицо с надеждой в пламенном взоре.

– Нет! – я была как никогда категорична.

– Можно небольшой кусочек сыра и вареное яйцо. А еще фрукты.

– И все?

– На обед можно отварной кусок мяса и печеные овощи.

Нянька молча, с сомнением меня рассматривала.

– На ужин что-нибудь из перечисленного и бокал вина для успокоения нервов. Чувствую успокоительное мне здесь точно понадобится.

***

Молана развернулась и пошла на выход, по пути шепча себе под нос:

– Ишь как сильно-то головой ударилась, голубушка!

Я вздохнула и потянулась к забытой нянькой корзинке. Колбаса вкусно пахла чесноком, булочки манили сдобными румяными боками. Сглотнув тягучую слюну, я вытащила из корзины головку сыра и положила его на расстеленную салфетку. Взяв со стоящего на камине плоского блюда серебряный ножичек, отрезала маленький кусочек сыра и положила его себе на язык. Испытав гастрономический оргазм, я потянулась за следующим кусочком, но была грубо остановлена возгласом:

– Дорогая! Мне сообщили, что вы больны!

Хорошо, что я успела проглотить сыр, иначе бы наверняка подавилась. Резко повернувшись к говорившему, я увидела «Картину маслом. Приплыли».

В неслышно открывшихся дверях, неожиданным сюрпризом нарисовался высокий худой старик, похожий на Кащея. Военный мундир старика сверкал золотыми позументами, колыхался аксельбантами и звенел медальками.

– М-м-м! – Я только и смогла, что промычать, сжимая в руке забытый ножик.

– Я тоже рад тебя видеть! – старик, звеня медальками, метнулся юрким хорьком и моментально оказался возле меня.

Фельдмаршал (а кто еще мог называть княжну – «Дорогой»?!), сразу по прибытию к месту моей дислокации, двумя руками ухватил меня за задницу и попытался притянуть к себе. Я только лишь успела выставить вперед руку с зажатым в кулаке ножиком.

Густав Помазанский опустил взгляд на препятствие и хрипло прокаркал:

– Это что?!

– А это такая штука, которой я сначала срежу с вас все медальки, дорогой Фельдмаршал! – усмехнулась я, быстро придя в себя, после стремительной атаки старикашки. – А после перережу вам сухожилия, чтобы вы не хватали своими липкими ручонками все, что попадается вам на глаза.

– Я-я-я… – выпучив глаза, затроил старик.

– Руки убрал, говорю! – перевела на простой язык свою высокопарную тираду, так до конца и не понятую оппонентом.

– Я-я-я… – этот гнойный прыщ, местного звездного небосклона, таки убрал руки с моей пятой точки и опять попытался что-то сказать.

– До свидания, дорогой фельдмаршал! – я махнула рукой в сторону двери. – Была рада вас увидеть. Но в следующий раз, будьте любезны, заранее предупреждать о своем визите.

– Вы точно больны! – выдавил из себя старикашка, дойдя до двери. – Я сообщу об этом вашему дяде. Надеюсь, многоуважаемый сэр Лоднюг справится с этой проблемой.

Выслушав обличительную тираду Фельдмаршала, я набычилась и пошла в наступление. Но этот нехороший человек, до того как я до него добралась, успел выскользнуть за дверь.

И тут же на пороге появилась нянька с графином воды в руках. Это было очень даже вовремя, так как горло мое основательно пересохло.

– А че ж у тебя, девонька, жених-то как ошпаренный выскочил? – начала нянька с порога. – Чуть графин у меня из рук не выбил!

Я решила, что лучше промолчать. Да и не обязана княжна перед нянькой отчитываться.

– Поссорились что ль?! – Неугомонная Молана попыталась прервать мое молчание, одновременно водружая графин на каминную полку.

– А что тогда твой жених… – нянька не вняла моему недовольному сопению и опять влезла с расспросами.

– Этот озабоченный старикашка мне не жених! – взорвалась я.

– А кто ж тогда твой жених? – подозрительно на меня глядя, задала очередной вопрос Молана.

– Принц! – брякнула, я, не подумав о последствиях.

– Ой! – схватилась нянька за сердце и осела мешком возле камина.

Я подскочила к Молане и, подняв, перетащила ее на кровать. Целый день сегодня приходится тяжести таскать! А что делать?! Не могу же я ей позволить головой о камин удариться. Она и так не очень умная, а так совсем дурочкой станет! И будет у нас двое головой ударенных. А это уже явный перебор!

– Ох! – закряхтела очнувшаяся Молана. – И напугала же ты меня! Больше так не говори. Вдруг кто услышит, неприятностей не оберешься!

Я, молча, смотрела на старую женщину и думала, стоит ли настаивать на своем варианте жениха или спустить все на тормозах.

И все-таки я решила промолчать. Вдруг принц изменил свое решение. В этом случае я точно окажусь дурой, причем больной на всю голову.

Потом Молана «обрадовала» меня тем, что повар отказался готовить для меня отдельно. Он заявил, что фрейлина Негревская – птица невысокого полета, и не может заказывать единоличное меню.

Я спросила, могу ли я нанять себе личного повара или хотя бы сама себе готовить?

Ответом мне было закатывание глазок, стоны, вздохи и ворчание. Отделив зерна от плевел, в смысле вычленив из стонов и вздохов, нужную информацию, я сделала вывод, что для начала мне нужна собственная кухня. На общую королевскую никто не пустит меня или моего повара. Собственную кухню можно было получить, только если сначала получить в собственное владение одну из башен замка.

Кстати у моего дядюшки сэра Лоднюга, как раз была в личном распоряжении такая башня. Но проситься к нему на кухню я точно не буду! Я хоть и стукнулась головой, но с ума еще не сошла, чтобы добровольно лезть в пасть к темному магу.

Только вспомни г…хммм, вот и оно! Не успела я подумать о «любимом» дядюшке, как он явился в мои апартаменты собственной очень сердитой персоной. И сразу начал орать: – Почему всякие егерныцкие придурки, из-за тебя, отвлекают меня от экспериментов?! А?! Я тебя спрашиваю! – И уже почти спокойно поинтересовался – И чего ты молчишь?

– Наверно потому, что я не придурок, тем более егерныцкий! – Как можно спокойнее ответила я, скромно опустив глаза долу. – Вы дядюшка, лучше у них спросите, они лучше знают.

Нянька, лежавшая на кровати, пискнула и залезла головой под плед. Чего-то видать испугалась. Я подняла взгляд на королевского мага, и мне сразу тоже захотелось пискнуть и спрятаться.

Если бы у сэра Лоднюга на голове были волосы они бы от злости встали дыбом. А так только лысый череп светился, сверху над собой закручивая в спираль воздушные массы, да глаза сверкали.

– «Да!» – Сказала я про себя, – «пора тебе девушка учится держать язык за зубами! И думать, кому и что ты говоришь». А ведь здесь это не там! Тут и колдануть могут.

– Ты…ты…ты… – давился словами от злости маг.

– «Еще один затроил», – подумала я. – «Наверно у меня в комнате воздух какой-то не свежий. Надо будет открыть окно!»

– Ты неблагодарная! – наконец выдавил из себя маг. – Я тебя растил, заботился! А ты?!

– «Да, да, ночей не спал, поил, кормил и всю молодость на меня потратил! Или как там еще обычно претензии предъявляют?!» – вела я мысленно диалог с магом. Вслух говорить уже опасалась. А вдруг он от злости взорвется, потом комнату отмывать надо будет. А вообще, смех смехом, но мне, по правде сказать, было страшновато, а вдруг колданет и превратит меня во что-нибудь. Нет, лучше промолчать!

– Я поставлю перед королем, вопрос о твоей вменяемости! – на меня крупной дробью посыпались угрозы. – И добьюсь, чтобы тебя удалили от двора и заперли в фамильном замке.

Королевский маг резко, так что полы его длинного плаща взметнулись темными крыльями, развернулся и вышел из моей комнаты.

Вот и поговорили по-родственному!

– Ты зачем дядю сердишь?! – высунула нос из-под пледа Молана. – Он же и правда может тебя из дворца выставить.

– Ну и сдался мне этот дворец! – фыркнула я. А потом надолго замолчала, обдумывая сложившуюся ситуацию и перспективы выдворения.

Что-то как-то день не задался. Еще и обеда не было, а я уже поссорилась с двумя влиятельными засранцами.