- -
- 100%
- +
Фредерик сорвался с места. Бумажные листы, подхваченные вихрем со стола, ещё не успели осесть, а разведчик уже выскочил из кабинета. Через открытую дверь его нагнали последние наставления шефа:
– Один челнок оставь. Не ровен час, нам таки тоже придётся драпать!
Больше всего пугало, что Мацкевич, сколько знал его Смит, ни разу не ошибся…
* * *
Крючкову не спалось. Едва закроет глаза, как видит девушку-фростианку, стоящую перед ним на коленях, тонкие, прижатые к груди пальцы, сплетённые между собой, отчаянный взгляд…
Надо же, принцесса. Как там назвал её Мацкевич? Таня, Тая?.. А, Таяна.
Он поймал себя на том, что произносит это имя вслух, будто пробуя на вкус. Что за наваждение? Далась ему инопланетянка эта. И видел-то её считанные минуты, а из головы не идёт.
Пытаясь прогнать навязчивый образ, перевернулся на другой бок. Попробовал не думать ни о чём. Вроде получилось. Ненадолго. Вот уже опять он смотрит в заплаканные глаза необычного цвета земной сирени. Они надвигаются. Уже видны самые мелкие, различимые лишь в такой близи детали. Более тёмные зрачки расширяются, обволакивают, и он проваливается в них, как в омут, погружаясь всё глубже, глубже…
Резко подскочив, едва не свалился с кровати. Фу, чёрт, приснится же…
Глянул на хронометр. И двух часов не прошло. Снова укрылся одеялом, пробуя настроить себя на сон. Не выходит. Даже глаза не закрываются. И что теперь? Лежать и тупо пялиться в потолок?
Решение принял неожиданно быстро, словно кто-то игриво толкнул в бок, подначивая: «Ты будешь валяться или сходишь посмотреть на её свадьбу? Она сегодня, между прочим, замуж выходит!»
Уже одетый в камуфляж, набивая сумку продуктами, какие только удалось найти на кухне, Данила быстро соображал: «Так, дистушка при мне. Фредерик не удосужился забрать. Забыл, наверное. Вот и хорошо. Все равно днём до меня никому тут дела нет. Народ потянется в храм часа через полтора. Успею залезть в БМД. Оттуда всё и посмотрю. Если до ночи выйти не удастся, ничего, посижу там, пока Смит не придёт. Ага, надо ему записку оставить, чтобы бучу не поднял».
Торопливо начеркав несколько строк, без лишних подробностей сообщая, что заранее отправился к храму, Крючков закинул сумку на плечо и, шурша по камням подошвами десантных ботинок, нырнул в темноту тоннеля.
* * *
День выдался жаркий. Хоть бы одно облачко проскользнуло по небу, пусть ненадолго, но погрузив рыночную площадь в спасительную тень. А то совсем уж мочи нет. И лицо под этими тряпками потеет, и глаза слипаются.
Вредный Мацкевич не дал поспать ни минуты, снова отправив Смита в город, едва закончили с эвакуацией базы. Свежие сведения ему подавай. Какая тут, к чертям собачьим, разведка, если мозги текут, как топлёное масло!
Смит уже сто раз пожалел, что пристроился рядом с лавкой оружейника, здоровенного по меркам фростиан детины, хоть ростом и не выше Фредерика. Верхнюю часть его лица скрывала металлическая полумаска, только бледные губы видны, обрамлённые седеющей бородой и усами. Уже то, что простолюдин пользовался маской, а не обмотками, говорило о нём как о первоклассном Мастере.
И в самом деле, мечи с доспехами, разложенные в лавке, радовали глаз хищной грацией идеально правильных форм и завораживающей красотой отделки. Наверняка и качество соответствовало, если хозяину позволялось ходить в столь изысканной личине.
Мастер хоть и разрешил незнакомому «ремесленнику» торговать поблизости, но под свой широченный козырёк, закрывающий от солнца, не пустил. Ещё и посмеялся, придирчиво осмотрев небогатый товарный ассортимент:
– Кто ж у тебя, мил человек, сейчас инструменты купит? Сегодня ж свадьба. Не до того людям. Все в храм Безликого подадутся.
– Почему же тогда ты торгуешь? – вяло отозвался Фредерик. Разговаривать не хотелось, но профессиональная привычка вынудила поддержать беседу. – А другие торговцы чего тут стоят, ежели на рынок, как ты говоришь, никто не придёт?
– Разве я такое сказал? Народу-то набежит изрядно. Знаешь, сколько гостей понаедет? Со всего Куалорна. Не протолкнуться будет.
– А я о чем? Придут покупатели-то.
Торговец раскатисто захохотал, обнажая крепкие зубы.
«Средний возраст, средний достаток, средний ум… Типичный середняк», – автоматически отметил разведчик, складывая в голове результаты своих наблюдений: телосложение, волосы, натруженные ладони, манера держаться, статус, теперь вот ещё и зубы.
– Прийти-то придут, – с готовностью подтвердил улыбающийся Мастер. – Только явно ж не за твоим инструментом. На кой он им сдался в праздник-то? На других глянь. Чем они торгуют? Едой, пряностями да напитками всякими. Как раз то, что гуляющему люду потребно.
Да, рыночные лотки попросту ломились от съестного. Не иначе каждый у себя на огороде откопал рог изобилия и притащил его сюда. А ещё на плохую жизнь пеняют. Но Фредерик-то как мог такое проглядеть? Похоже, сонный глаз подвёл. Да и жара эта…
– А сам ты, дядя, чем торгуешь? Или это у тебя леденцы в форме оружия?
– Ты, мил человек, осторожнее языком-то мели, – уголки рта опустились.
Бородач, как видно, обиделся и совсем уж, было, хотел отвернуться, прекращая разговор, но почему-то передумал. Подбоченился, выпятив мускулистую грудь, и гордо заявил:
– Да будет тебе известно, незнакомец, что я Пуран-Пуран, самый известный в столице и далеко за её пределами Мастер-оружейник.
Одинаковые имя и фамилия могли означать, что при рождении мать с отцом назвали дитя в честь знаменитого предка, с которого и ведут отсчёт летописи своего клана. Но простолюдин так представляться не будет. У народа в отличие от аристократов принято использовать лишь собственное имя. Зачастую фамилий у них вообще не бывает.
Другой вариант, когда обычный человек, пробиваясь из низов, становится широко известной личностью, зарабатывая себе славу, а вместе с ней и право именоваться вот так – «Пуран-Пуран». В этом случае он и есть родоначальник своего клана. Его семья унаследует фамилию, а потомков будут называть «Пуран- и как-то там еще».
Кажется, Мастер именно из тех, кто заслужил это право.
– Я Фрад, ремесленник, – Фредерик вежливо поклонился. – Прости, уважаемый Пуран, если обидел тебя. Видит Безликий, я этого не хотел.
Он провел рукой перед лицом. Бородач тут же повторил его жест, пробурчав:
– Безликий простит, – и совсем другим тоном, как ни в чём не бывало, продолжил разговор. – Так вот, мил человек, отвечаю на вопрос, зачем я тут стою. Смекни, свадьба-то не простая, а королевская. Сама принцесса Таяна замуж выходит. И за кого! За Безликого. Невиданное событие. На эту свадьбу, Фрад, сбегутся все бароны Куалорна. А вместе с ними будут их гвардейцы. А у кого, по-твоему, славные вояки предпочитают покупать оружие и броню? Правильно, у Пуран-Пурана. Богатые господа стараются обеспечить свою стражу только самым лучшим. Почему бы и нет, если им это по карману? И сколько, как ты думаешь, прибудет в столицу таких солдат?
– Сколько? – не сдержался разведчик, за что сразу мысленно себя обругал.
– В нашей стране пятьдесят шесть баронов. Каждый держит в поместье небольшое войско примерно в тысячу воинов. В охране, когда они приезжают, обычно по сотне хорошо вооруженных всадников. Сможешь подсчитать, Фрад, скольких покупателей я сегодня жду?
Смит был далёк от мысли, что все пять с половиной тысяч конных рыцарей, сломя голову, ринутся в лавку Пурана. Нет, конечно. Однако что мешает баронам, пользуясь подвернувшимся случаем, отрядить посыльных для приобретения доспехов и оружия на всё многочисленное воинство? Если даже купят лишь по одному мечу для каждого ратника… А сколько стоит клинок?
Узнав у Мастера цену, Фредерик уважительно покачал головой:
– Ммм! Да вы, досточтимый Пуран, просто-таки богач.
– Куда мне, – засмеялся оружейник. – Мой товар долговечен, потому и распродаётся редко. Вот кто действительно богатеет на торговле, так это заводчики кочанов. У них круглый год постоянный спрос и на животных, и на корма.
Ну да, кочаны. Их используют на Фросте в качестве ездовых. Похожи на лошадей, но совершенно бесшерстные. Вытянутые морды, клыкастые пасти, голые хвосты, как у крыс, лапы с когтями вместо копыт. В отличие от земных лошадок эти твари далеко не вегетарианцы. Хоть они и падальщики, предпочитающие тухлятину, но и свежим мяском не побрезгуют. В бою опасны ничуть не меньше, а то и больше всадников.
«А ведь стражники будут сопровождать своих господ верхом», – Смита передёрнуло от мысли, что сегодня в столицу нагрянет огромный табун из нескольких тысяч хищных «коней».
– Вот и первые покупатели, – радостно воскликнул Пуран, глядя на трёх латников, появившихся между торговыми рядами. И как умудрился понять, что перед ним не местные стражники? Они же все на одно лицо. То есть на одну личину. Мастер высунулся по пояс из-за прилавка и, размахивая руками, закричал: – Сюда, господа хорошие! Подходите, славные воины! Здесь именно то, что вам нужно!
Заметив оружейника, все трое, не сговариваясь, повернули к нему. Пешие, слава богу. Но в полном доспехе! Мать честная, и как они еще не сварились в своём железе по такой-то жаре? Смит подумал, что никогда не станет прикидываться воином. Чтобы он в здравом уме и при трезвой памяти добровольно дал закатать себя в металл, не оснащенный простейшим климат-контролем? Да ни в жизнь!
– Здравствуйте, господин сотник, – поприветствовал Мастер самого бравого на вид солдата в «старшинских» наплечниках. – Что угодно доблестным воинам? У меня есть всё от наконечников стрел до латных рукавиц.
– Здравствуй, Мастер Пуран, – басовито прогудел солдат. – Знаю про лавку твою. Не раз и не два бывал тут раньше. Справные вещи у тебя выходят. Никогда не подводили.
Пуран-Пуран бросил победный взгляд на Фредерика: «Слыхал? А я о чём тебе твердил?» Разведчик только усмехнулся, ничем это не выказав. А старшина уже разглядывал клинки, лежавшие вряд, продолжая говорить:
– Давненько не были мы в столице. Пришлось молодых воинов старьём всяким снабжать или к другим оружейникам идти. Нет у нас таких Мастеров. Вот и таскаем что ни попадя, – командир кивнул на двух рядовых за спиной, чьи доспехи разительно отличались от старшинских, и уж точно не шли ни в какое сравнение с товарами Пурана. – Этим парням сегодня со мной в почётном эскорте барона идти, а железо у них дрянь. Сам видишь. Подбери что-нибудь достойное. Бронь там, мечи нормальные, чтобы не стыдно было из ножен вынуть. А то ведь короля приветствовать придётся…
Последняя фраза была брошена с такой неприязнью, что Смит отчётливо представил скривившееся в недовольной гримасе лицо фростианина. Так-так, это уже интересно.
Пока Пуран гремел железом, выискивая в груде товара нужные компоненты экипировки, разведчик воспользовался моментом и заинтересованно спросил у сотника:
– Так вы, уважаемый, короля увидите? Ваш барон проследует во дворец?
Стрельнув надменным взглядом из прорезей личины, всем видом показывая, что общаться с простым ремесленником ниже его достоинства, служивый всё-таки снизошел до ответа:
– Наш барон уже во дворце, как и другие, что прибыли на свадьбу. В полдень все гости соберутся у Храма Безликого. Там и придётся приветствовать короля, когда он поведёт принцессу обручать с мёртвым богом.
Опять этот злой сарказм в голосе. Чем ты недоволен, боец?
– «Мёртвый бог», это вы о Безликом? – Фредерик привычно провел перед глазами раскрытой ладонью.
У старшины даже рука не дёрнулась осенить лицо, чему разведчик немало удивился. Нет, информация о сильно пошатнувшейся в народе популярности Безликого давно известна, но чтобы ею так открыто бравировали… И не кто-нибудь, а один из военачальников элитного воинского подразделения.
– А то о ком же, – стражник, не таясь, хмыкнул. – Сам-то ещё не заметил? Сколько на него ни уповай, никакого проку. Всё только хуже становится. Мёртвый он, самый что ни на есть.
Вряд ли мысли солдат сильно расходятся с точкой зрения тех, кто ими командует, то бишь баронов. А раз так, то аристократы и, соответственно, армия настроены против короля. Ведь вся его власть неразрывно связана с именем Безликого. Так за каким перцем феодалы, не верующие в этого треклятого бога, припёрлись на его свадьбу с принцессой? Не могли проигнорировать королевское приглашение? Ага, держи карман шире. До сих пор могли, а теперь…
И тут Смита осенило. Эта свадьба – отличный повод собрать всю оппозицию в одно место, где среди прочих будет и неугодный монарх. Что помешает баронам, недовольным действующей властью, взять более усиленную стражу – не в сто, а, скажем, в двести латников? А потом умело распорядиться ею здесь, в столице? Это же настоящий военный переворот можно замутить!
Обалдевший от таких выводов Фредерик не заметил, как солдаты заплатили Пурану и ушли, прихватив свои покупки. В себя пришёл, услышав бормотание Мастера:
– Так-то вот, мил человек. Никто уж и не верит в Безликого, как раньше. Даже в столицу эта зараза просочилась. Того и гляди, вцепятся люди друг другу в глотки да начнут на кусочки рвать. Эх, совсем народ озверел…
Чувствуя, что в воздухе «запахло» гарью, Фредерик помянул добрым словом Мацкевича, заставившего персонал базы убраться на орбиту от греха подальше, и засобирался. Но перед тем как явиться с докладом к послу, решил побывать на самой свадьбе. Ему казалось, что наблюдение за этой странной церемонией разложит всё по полочкам.
9. Не ходите, девки, замуж
Крючкову пришлось около часа торчать у сканера, дожидаясь, когда храмовники наведут последний лоск и уберутся из зала. Потрудились они на славу. Шагнувшего в храм Данилу встретили обвитые цветными гирляндами колонны, расставленные тут и там канделябры, усыпанный приятно пахнущими лепестками пол. Всё такое красивое, светлое, праздничное.
Засмотревшись, чуть не прозевал появление кардинала, едва успев перед самым его появлением захлопнуть люк «Витязя». Узрел уже на экране, когда активировал видеосигнал.
О том, кто это, понял по роскошной мантии, богато расписанной маске, переходящей на лицо с высокой блестящей митры, и почтительному обращению «Ваше Святейшество». Так его называли два сопровождающих, с которыми верховный духовник Куалорна появился в зале, и теперь давал им наставления. А те слушали, внимая каждому слову, покорно склонив головы в одинаковых тюрбанах неопределённого цвета.
– …со своими людьми спрячешься в толпе, – донеслось из динамиков, когда Данила включил звук. – Пусть держатся ближе к храму. Как только падёт король, поджигайте храм. Потом погромы в самом городе и в логове гололицых. Всех, кто ещё не отдалился от Безликого, под нож. Ты всё понял?
– Да, Ваше Святейшество. Мои люди уже здесь. Часть рассеяна по столице. Начнут действовать одновременно.
– Тебе, дитя моё, задание сложнее, – обратился кардинал ко второму. – Ты должен в первую очередь уничтожить храмовников Безликого. Самый опасный из них Лебой, хранитель. Он и в одиночку может помешать расправиться с королём, а уж вместе со своими служителями и подавно.
– Короля будет охранять его верный кочан Гроган, Ваше Святейшество. При всём моём уважении, чтобы уложить его людей, одной храмовой стражи мало.
– Не волнуйся, дитя, – коротко хохотнул кардинал. – Внимание Грогана будет отвлечено баронами, которые нападут гораздо раньше. Наши стражники ударят в спину. Этого не ждёт даже король. Всем ясно, что делать?
– Да, Ваше Святейшество! – хором ответили оба.
Троица стояла посреди зала. Говорили громко и отчетливо, словно не опасаясь, что их может услышать кто-то посторонний. Наверное, в это время здесь никто другой находиться не должен. Предугадать форс-мажор в лице Крючкова было бы архи проблематично.
– Хорошо, дети мои. Идите по местам. Сегодня исторический день. Мы изменим жизнь страны к лучшему. Боги смотрят на нас.
– Боги смотрят на нас, – монотонно повторила парочка и, кланяясь, торопливо покинула зал.
Оставшись один, кардинал повернулся к «Витязю». Расписанная узорами золотая маска глянула с экрана прямо на Данилу. Динамики донесли громкий свистящий шепот Его Святейшества, похожий скорее на змеиное шипение:
– На тебя, Безликий, не уповаю. Ты отжил своё. Твой культ давно вымер. Умрёшь и ты… Впрочем, всё зависит от волеизъявления принцессы, – из-под маски вырвался сухой кашляющий смех, и тело кардинала мелко затряслось в приступе хохота.
Крючков ровным счётом ничего не понимал. Он пришёл на свадьбу, а оказался в центре заговора? И кто бы мог подумать, что главным заговорщиком будет кардинал, второе лицо государства!
А чему, собственно, удивляться? Второй всегда желает стать первым. Закон жизни. Здесь, на Фросте, всё как и везде…
«Стоп! Это что же получается? – спохватился Данила, мысленно стукнув себя по лбу. – Местный Серый Кардинал собрал толпу недовольных, чтобы прямо здесь под прикрытием этого маскарада публично прикончить своего сюзерена? И „логово гололицых“ – не про нашу ли базу сказано? Мать честная! А Мацкевич-то в курсе?!»
– Внимание! «Витязь» вызывает «Базу»… «Витязь» вызывает «Базу»… – взволнованно бормотал Крючков, запоздало включив дальнюю связь, на ходу выдумывая позывные. – Чёрт! Раньше надо было!
Рация выдавала одни помехи, в которых дрожащий голос техника растворялся и уплывал куда-то в бездну. На запросы никто не откликался. Не слышат. Конечно, какая связь будет работать, если вокруг храма столько фростиан. Их биополя, слепленные в один огромный комок, наверняка всё экранируют.
Включив сканер, Крючков досадливо сморщился. Экран хоть и рябил, но красные фигурки разглядеть можно. Их даже больше, чем Данила представлял.
«Со всей страны, что ли, их сюда понагнали? Ладно, ребята, мы тоже не лыком шиты…» – техник поёрзал, удобнее устраиваясь в стойке оператора, подтянул ремни, хрустнул пальцами. Ладони на мгновение зависли над консолью управления, как у профессионального пианиста над клавишами перед исполнением сложной партитуры.
– Поехали, – сказал решительно, и защёлкал кнопками и тумблерами, запуская все действующие системы модуля.
По экрану побежали сигналы готовности к работе. Так, двигательные функции в норме, забор воздуха в норме, регенерация воздуха (пока не надо, отключим), связь в норме (дааа?), оружие… Чёрт, нет никакого оружия. Хрен с ним, обойдёмся. И так никому мало не покажется…
Экран продолжал выплёскивать информацию, когда снаружи грянули фанфары. Кардинал выпрямил спину, приняв горделивую позу, и повернулся к двери. Створки входа с торжественной медлительностью распахнулись. В прямоугольнике света, падающего с улицы, появилась ОНА об руку с высоким мужчиной, одетым в алый плащ и золотую маску с короной.
Данила поперхнулся воздухом, увидев наряд принцессы.
Полупрозрачная накидка нисколько не скрывала её наготу. Идеальные формы стройной девичьей фигурки чётко проступали сквозь светло-голубой балахон. Длинные, что называется «от ушей», точёные ножки, шагая, заставляли струиться нежную ткань одеяния мягкими воздушными складками. Небольшую ширину бедер удачно скрадывала тончайшая талия. Кажется, обхвати её ладонями, пальцы обязательно сомкнутся. Данила представил, как делает это, даже почувствовал трепет жаркого девичьего тела в руках. Пришлось мотнуть головой, чтобы отогнать наваждение.
Следуя за собственной тенью, вытянутой на гладком полу чуть ли не до самого алтаря, Таяна плавно приблизилась к первосвященнику. Мужчина, что вёл невесту – наверно, король? – скромно встал позади, в шаге от неё.
У входа толпятся другие мужчины, одетые в красиво инкрустированные и раскрашенные во все цвета радуги доспехи, будто соревнуясь между собой, у кого шикарнее наряд. Но Крючкову до них совершенно нет дела. Всё его внимание приковано к принцессе. Неподражаемая в своей непорочной наготе, она беспредельно властвовала над чувствами, выпивая их до дна даже на расстоянии, даже сквозь толстую экранированную броню БМД.
Данила в упор не замечал маску с изящной отделкой. Воображение рисовало живое лицо девушки, явленное в эту ночь Безликому. Он представлял, что смотрит в лиловые глаза и опять в них тонет…
Сладкое созерцание прервал монотонный голос кардинала:
– Для чего, дитя моё, ты посетила сей божий храм?
– Чтобы сочетаться браком, Ваше Святейшество.
– С кем? – протокольный тон священника резанул холодом по сердцу.
– С Безликим, Ваше Святейшество, – нежный девичий голосок дрогнул, зазвенев порванной струной.
– Согласна ли ты, Куал-Таяна, дочь Куал-Анари-Второго, стать женой бога нашего, прозванного Безликим?
– Д-да, – лопнула ещё одна струна.
– Возражает ли против этого брака отец, Его Величество Куал-Анари-Второй?
– Нет! – похоронным маршем пронёсся по залу голос короля.
Кардиналу осталось исполнить финальную партию этого реквиема.
– Да будет так! – хлестко прозвучал завершающий аккорд.
Вот и всё. Поставлена точка, после которой нет возврата.
В полной тишине король развернулся и, размашисто ступая по залу, торопливо покинул храм. Времени на это он затратил не в пример меньше, чем при подходе к алтарю. Не успело развеяться эхо от стука его каблуков, как следом потянулись толпившиеся у входа зеваки. Когда за последними из них закрылась дверь, в зале остались только двое: Таяна и кардинал.
«Предатель», – вспомнил Данила, и сердце больно сжалось. Что он сделает с ней? Быстрый взгляд на приборы немного успокоил. Все системы запущены и работают нормально.
– «База», ответь «Витязю», – еще раз попробовал вызвать своих.
Бесполезно. Всё то же мёртвое шипение. Впрочем, на положительный результат он и не рассчитывал. Остаётся следить за экраном.
Кардинал приглашающе машет рукой, показывая куда-то в ноги Безликого. Что там кроме алтаря? Не видно. Надо немного опустить камеру. Так…
Ого! Это же целое брачное ложе под белой простынёй! Первая ночь супругов прямо здесь, у него на глазах?!
Мозги чуть не взорвались. Крючков припомнил недавнюю беседу с Фредериком о фростианских обычаях, где среди прочих тем затронули свадьбы… По словам дэдээровца во время бракосочетания жених с невестой совокупляются прямо в храме под изображениями богов, чтобы доказать свою любовь. Выходят оттуда уже законными супругами. Но что происходит, если жених сам бог или, говоря натурально, статуя?..
Принцесса приблизилась к ложу, грациозно села, а потом и легла на спину. Темные волосы рассыпались по белой простыне. Накидка, и без того прозрачная, застёгнута лишь на горле. Она расходится спереди, полностью обнажая тело. Ничем не прикрытые упругие груди часто вздрагивают в такт ударам сердца. Плоский животик судорожно приподнимается небольшим холмиком и опадает. Тонкие руки вытянуты вдоль туловища, пальцы собраны в кулачки, длинные ноги согнуты в коленях и целомудренно сжаты.
Не в силах отвести взгляд от этого зрелища, Данила с трудом сглотнул, протолкнув застрявший в горле ком. Дыхание спёрло…
– Успокойся, дитя моё, – монотонно гудит кардинал, подходя к принцессе и поднимая маску с её бледного лица. – Постарайся расслабиться. Обещаю, ты ничего не почувствуешь. Всё будет хорошо. Твоё тело согревает солнце, омывает тёплая речка, ласкают нежные руки…
Он долго бормотал, неся какую-то чушь, и водил руками над распростёртой девушкой. Крючков заметил, что с пальцев священника на принцессу тонкими струйками потёк свет. Он змеился, вплетаясь в тело, и тут же гас, окутывая Таяну непонятной магией.
Напряжение понемногу покидало невесту. Кулачки разжались, дыхание замедлилось, груди перестали суматошно трястись, а ноги, безвольно разомкнув колени, выпрямились и упали на ложе. Только в глазах живым огнем плескался испуг, но и готовность принять то, что непременно должно произойти.
– Теперь, когда ты не можешь двигаться и говорить, послушай, что я тебе скажу, – тон кардинала резко изменился. Куда девались те сладко-приторные рулады, которые он только что пел?
Голос предателя сочился ядом. В нём угадывалась и насмешка с издевкой победителя, и угроза с жестким ультиматумом, и ещё что-то зловещее, не поддающееся чёткому определению, но оттого не менее омерзительное. Злодей показал своё истинное лицо, хоть оно по-прежнему оставалось под ритуальной маской.
– Я сейчас могу просто завершить обряд, лишив тебя девственности этим вот фаллосом, – в его руке появился предмет из прозрачного стекла, по форме сильно напоминающий реторту. – Окропить твоей кровью этого истукана (кивок в сторону Безликого), потом выйти на площадь и провозгласить вас мужем и женой. Там сейчас целая толпа тех, кто противится этой свадьбе. Они попросту растерзают короля, отдавшего свою дочь на поругание мёртвому богу. Поверь, так и будет. Это уже решённый вопрос. Твой отец обречён. Если после его смерти ты согласишься править страной от имени Безликого, но под моим, естественно, руководством, то я, так и быть, сохраню тебе жизнь.