Певица

Как человек с ущемленным самолюбием, она сердилась и порой строго отчитывала незнакомцев, не узнававших её в толпе и принявших её за другую.

Как человек с доброй отзывчивой душой, она любила помогать неимущим, в которых не было недостатка вокруг неё; а нескольким семьям инвалидов войны аккуратно, как официальную пенсию, ежемесячно день в день отправляла сумму, которую сама же и определила.

Как человек злопамятный, она надолго запоминала любые выпады в её адрес, особенно со стороны своих коллег-товарок, любящих посудачить и очернить каждого, кто им не нравится, пользуясь тошнотворными передачами на не менее тошнотворных телеканалах, и впоследствии долго мстила и придумывала новые изощренные формы мести.

Как человек, знающий себе цену, но в то же время трезво оценивающий свое место в том ремесле, которым долгие годы занималась, она не могла без горькой иронии наблюдать за успехами своих конкурентов, будь они женского или мужского пола.

«Только поглядите на них, – думала она, непонятно, кого приглашая поглядеть, – Такое создается впечатление, что эти горе-певички и понятия не имеют, что на свете помимо них существуют – да ещё как существуют! – Мадонна, Леди Гага, Уитни Хьюстон, многие, многие мастера, которым они и ноги мыть не достойны…»

На этом, или примерно на этом, она обрывала свои мысли, чтобы не рассердиться окончательно.

Семейная жизнь не заладилась. С мужем развелась уже лет девять назад, был категорически против её деятельности, пик которой и приходился на девять лет назад, когда популярность её достигла своей вершины, и она закрутилась и завертелась так, что домой приходила только выспаться и с утра – на съемки, на встречи, на пресс-конференции, на репетиции, на работу с продюсером, на обсуждение и заключение договоров и прочее, и прочее…

Нервотрепка – круглосуточное явление.

– Лала-ханум, – звонок от режиссера клипа, который снимали четыре дня по шесть часов в день, и наконец, вчера закончили, – Лала-ханум, только не ругайте меня… У нас проблемы, ну, так себе – проблемка небольшая.

– Что такое? Говори быстрее!

– Вчерашнюю сцену надо переснять. Сейчас смотрел материал на монтажном столе, плохо поставлен свет, у вас блики на лбу, надо переснять Лала-ханум, вы уж извините…

– Черт бы вас побрал, а вчера вы не могли этого заметить на моем лбу!? У меня репетиция через пол часа, концерт на носу!

– В любое удобное для вас время. Только назначьте…

– Подождите, продюсер на второй линии. Да!

– Лалочка, ты готова? Группа из Польши прибыла у нас встреча через час, поторопись, мы еще с тобой до этой встречи должны кое-что уточнить, не по телефону, – и дал отбой.

– Лала-ханум, что вы скажете, когда можно?

– Подожди, у меня звонок на другом телефоне…

– Лала-ханум, доброе утро! Это из отдела телепрограмм, хочу напомнить: в 15.00 живой эфир, будем ждать, удачи!

– Подождите, подождите! Как в 15.00!? Почему в такое непрактичное время, кто это будет смотреть!? Певичке S вы даете эфир в 20.00, а мне днем, когда все на работе!?

– Лала-ханум, но вы же дали согласие, мы говорили три дня назад, и время обговорили…

– Подождите, у меня звонок по другому… Я еще с вами не закончила. Не отключайтесь! Да, слушаю…

– Лала, это я. Девочки хотят сегодня пообедать вместе, в два часа…

– Дево… Подожди, сегодня я никак, может передвинем? Подожди, у меня звонок на второй линии…

– Я тоже, между прочим, дела бросаю, не ты одна у нас такая занятая!

– Минутку, минутку, сейчас… Да, слушаю…

– Лалочка, это я, договор подписан с учетом твоих простоев, поздравляю, все получилось, только твоя подпись, и мы в деле!..

– Подожди, какой договор?.. Я же уже подписала.

– Лала, тебе пора брать секретаря, могу предложить, мировой парнишка, шустрый, не успеешь сказать – он уже сделал…

– Подожди, кто-то пришел… Севда! – кричит она в сторону кухни, – Посмотри, кто там, – и в трубку: Подожди у меня звонок на другом, я перезвоню…

И так почти каждый день, утомительно, изнурительно, дела выматывали так, что к ночи, придя домой, не чувствовала ног, падала в постель, не успев надеть пижаму.

Секс с мужем происходил крайне редко по предварительной договоренности, и наконец, ему это окончательно надоело, он завел любовницу, и постепенно отошел от неё, а со временем объявил ей, что хочет развестись. Она приняла это объявление оскорбительно равнодушно для него, а он уже было приготовился к скандалу, готовил выпады и возражения, контрнаступления по всем возможным направлениям, но… разошлись мирно-полюбовно, с обоюдного согласия; единственное, о чем она попросила: чтобы на развод подала она, а то как-то неудобно, муж подает, будто она какая-то фифочка легкого поведения – ей только этого не хватало, учитывая её окружение, в котором преобладали бездарные завистницы, базарные сплетницы и клеветницы…

Дети, разумеется, остались с ней по обоюдной договоренности, а мужу разрешалось видеться с девочками, но не часто, в определенные дни и часы, когда особенно остро они нуждались бы хотя бы в одном из родителей, принимая во внимание перегруженность другого… Муж был успешным бизнесменом, вполне обеспеченным, и с этой стороны проблем не предвиделось, не только платил алименты, но за девочками смотрел так, что они не чувствовали никакой разницы в продолжавшейся комфортной жизни что до развода отца с матерью, что после. Ну и сама Лала зарабатывала так, что дай Бог иному мужику, хотя по свадьбам не таскалась, как многие из её цеха, не гнушавшиеся любыми заработками, лишь бы быть на виду и разъезжать на «Бентли» и «Лексусах». Осталась с двумя девочками – сейчас им 17 и 20, а при разводе девять лет назад соответственно: 8 и 11 – точнее: сама оставила девочек себе, о чем уже сказано, что было вполне естественно, а как же иначе – мать. Но все-таки, у отца была теперь другая жизнь, и сестры это восприняли ревниво (в отличие от матери, которая и свою лихорадочную жизнь не могла упорядочить, для того хотя бы чтобы уделить своим девочкам больше времени); за девочками присматривала воспитательница – нечто среднее между бонной и гувернершей, вполне приличная женщина средних лет, свежая вдова, бездетная, раскисшая от недавних слёз, однако очень чуткая и тонкая натура, готовая расплакаться по любому поводу, как однажды расплакалась, смотря по телевизору вместе с девочками (равнодушно зевавшими) старый тягучий мультфильм про гадкого утенка. Был тихий час в доме, час отдыха, и девочки, привыкшие к современным динамичным американским мультфильмам таким как скажем «Король Лев» или «Тайна Коко», не могли понять, как можно смотреть такой отстой и тормоз, но из уважения к мадам покорно хлопали слипавшимися глазами, готовые заснуть – это и был настоящий тихий час, потому что обычно днем уложить их спать не представлялось никакой возможности, и предприимчивая няня именно с этой целью и подавала им снотворное в виде допотопных мультфильмов; но это, конечно, происходило когда девочки были маленькими и время мультфильмов было естественным.

Звали её Лала, не мадам конечно, а нашу певицу, но это уже вы знаете. Недавно справила юбилей – пятьдесят. Роскошно, в одном из самых дорогих и роскошных ресторанов города. Роскошно – это её любимое слово. Пришел и муж, но один, без новой пассии, чтобы не давать повода для потока сплетен, шушуканий и для всего, что угодно. Вполне цивилизованная современная бывшая семья, почти по-голливудски. Лала, значит, да?..

«А что, хорошее имя для певицы, – думала она. – И если бы меня назвали как-нибудь иначе, я бы поменяла свое имя на Лала». Что нехарактерно для сегодняшних периферийных певичек: у неё было чувство меры. Да, чувство меры, такое сочетание слов непонятное для современного пользователя социальных сетей, раздающего свои бездарные советы направо-налево, рассыпающего глупости, пошлости, свои фотки (читай: фотографии) щедрой рукой с одной только целью – заработать как можно больше внимания: побольше реакций, лайков: хоть ругайте, хоть хвалите, только обратите внимание: вот он, я! Вот она, я! Вот так я плачу, так ем, так чешу задницу… Все на продажу! Брр!

Порой, уже спускаясь с высоты, пройдя пик популярности и начав жить потише, она перелистывала ленту, изредка натыкаясь на что-то полезное, умное, и что-то даже (сама определив эту привычку: по старушечьи) записывая себе в блокнот, чтобы в дальнейшем воспользоваться необходимым советом. Иной раз, просто взгрустнув, сидела в своем любимом кресле, задумавшись, уронив плечи, сложив кисти рук, уставившись на яркое пятно от луча солнца на паркете. О чем же она думала? Думала о своем сне, что видела ночью, прослезилась, остро чувствуя, как зря потратила свое время, свою молодость, хотя была еще в самом расцвете второй молодости; но она именно так думала, потому что хотела пожалеть себя, пробудить свою грусть; думала о том, какой хороший сон ей приснился, а приснился её одноклассник, в которого она влюбилась в восьмом классе и любила до самого десятого, до окончания школы, и во сне он так хорошо, тихо и печально смотрел на неё, такую немую невысказанную любовь выражал его взгляд, и так ей хотелось поцеловать его, но желание в её душе было сильнее и прекраснее несостоявшегося поцелуя, и она проснулась среди ночи от слез, закапавших подушку и вспомнила, что мальчик сразу после школы попал в аварию и погиб за рулем папиной машины. Еще она думала о том, что как хорошо вот так вот сидеть и ничего не делать, и никуда не спешить, и не бояться опоздать на репетицию, или на запись на телеканале, и чувствовать, как давняя многолетняя усталость постепенно выходит из её тела, просачивается сквозь ноги и из голых ступней тихо медленно струится и приближается к светлому пятну солнца на паркете. И еще она думала, что девочки уже большие, и надо позаботиться об их будущем, об их образовании, их замужестве, об их будущих семьях, о том, что они обе все больше отдаляются от неё, и уже не язвят и не грубят как раньше, когда это в их тогдашнем детском возрасте было вполне естественно, а молча выслушивают скучные, правильные советы и нотации матери, и ничего не отвечают, что означает, что им абсолютно безразличны все её слова и заботы, и это молчание казалось гораздо хуже и страшнее, чем былые грубые, издевательские реплики. И еще она думала о своем бескрайнем одиночестве, и все, что её окружало в дни её молодости и былой популярности, когда она завоёвывала славу и награды на разных конкурсах, становясь все более известной, и число поклонников и завистниц увеличивалось с каждым её успехом в геометрической прогрессии, теперь отпадало, отлипало, как у июльского моря отлипает пляжный песок с белоснежной кожи роскошного тела под жарким полуденным солнцем. Её белоснежной кожи, её роскошного тела… Чьё же еще!?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.