Чужая в двух мирах

ГЛАВА 5. Предательство

Сватовство душки Гарри пришлось ждать долго. Мою сестру извели его бесконечные обещания, но сам он не решался просить её руки у нашего отца. Оттягивал этот счастливый для Изабель момент.

Она уже ревела по ночам, рассказывая мне, как сильно его любит. Готова прожить с ним всю жизнь. Их брак обязательно будет счастливый, а не такой, как у папы с мамой.

Вспоминая всё это, я думаю, как же мы наивны в своих мечтах о вечной любви и семейной идиллии. В реальности нет ничего этого. Счастливых семей почти не существует.

Мы разочаровываемся в своих мужьях ещё раньше, чем появится первое дитя. Так устроен мир вокруг женщин. Нас с детства учат любить мужчину, ставшего нам супругом. Требуют повиновения и смирения. Наше предназначение – это произвести на свет супругу здоровых сыновей и тем самым продлить его род. И мы рожаем. А если не можем, как леди Джейн, то обречены на позор. Наш благоверный найдёт другую женщину, способную исполнить данный долг.

«Ты бесплодна, как пустыня», – говорил отец мачехе. И в эти мгновения мне было её жаль. Леди Джейн же родила благоверному двоих детей и не заслужила такого обращения. Её безумие и сварливость лишь следствие неоправданных надежд юности. Ведь когда-то она, как и Изабель, любила своего жениха. И также верила в семейное счастье. Как больно ей было, понимая, что эти мечты разбились о жестокость нравов. А, может, о мужской эгоизм?

Я слышала, как Тара, рассказывала о первой ночи Эдмунда и Джейн. Муж выгнал Джейн из спальни, как только понял, что она утратила невинность до свадьбы. Молодая супруга плакала в одной строчке у дверей, умоляя простить её. Обманутый супруг пригрозил разводом, но отец опозоренной невесты предложил ещё одно приданое в качестве компенсации. Мужчины договорились. А вот жене пришлось несладко жить под одной крышей с мужем, презирающим её.

Странно, почему мужчины говорят нам «люблю», но стоит их разочаровать, и прощения нам не видать. Мой отец женился на мачехе по любви, как говорит Тара. И куда далась эта любовь? Неужели одна ночь убила самые святые чувства в человеке?

Я смотрела на душевные терзания моей сестры и гадала, как долго продлиться их любовь. Мне стыдно за эти мысли. Я не желала ей ничего плохого. Я хотела, чтобы её любовь продлилась дольше, чем моя.

Полгода, как Луку продал отец. Это целая вечность для любящего юного сердца и мгновение для человека. Как относительно время. У счастливых людей оно летит, а у несчастливых ползёт.

В конце декабря Гарри всё же попросил руки Изабель.

Под самое Рождество он приехал в своём новом мундире. Отец пригласил его в кабинет и целых три часа они там находились. Пока Гарри говорил с будущим тестем, я успокаивала сестру. Она дрожала всем телом, словно в лихорадке. Так боялась, что отец не даст согласия на брак с Гарри.

Глупая гусыня! Как он мог отказать?! У лейтенанта Коллинза прекрасная родословная. И главное – он белый. Не раб, как Лука.

Я держала её за руку и подбадривала, заранее зная, чем закончится это сватовство. Свадьбой.

Отец вышел, широко улыбаясь и, тут же приказал принести вина по случаю помолвки.

Изабель, услышав это, завизжала так, что оглушила меня. Бросившись отцу на шею, расплакалась.

– Спасибо, папочка! Спасибо! Я так счастлива! – твердила она всхлипывая.

Он гладит её по спине, а в глазах блестели слёзы. Только не радости, а печали. Изабель выросла. Она уже не его маленькая девочка. Скоро она станет женою и матерью его внуков.

В этот день все радовались за Изабель.

Я, стоя в стороне, вытирала чуть выступившие слёзы. Рабыни, подглядывающие в приоткрытые двери коридора. Сам жених, скромно краснел, рассматривая картины на стенах.

Мы радовались, но нашу радость не разделяла леди Джейн. Я заметила её на лестнице. Тонкие пальцы мачехи впились в деревянные перила с такой силой, что побелели. Она глубоко дышала. Казалась, ещё секунду и мачеха закричит: «Нет!».

В эти мгновения её увидела, обернувшись Изабель. Она вырвалась из рук отца и бросилась к матери.

– Мама! Я выхожу замуж за Гарри!

Лицо матери исказила гримаса боли. Она отступила по лестнице и буркнула ослеплённой радостью дочери:

– Прекрасно.

Изабель не успела заключить её в объятья. Леди Джейн быстро ушла.

Такое поведение жены и матери списали на нежелание Джейн отпускать дочь. Всё-таки хоть леди Джейн и была холодна к дочери, но материнские чувства иногда были не чуждые ей.

И я так думала, пока перед самой свадьбой не стала свидетельницей омерзительной сцены.

Предсвадебная суета. Осталась всего неделя до дня венчания Изабель и Гарри. Отец раскошелился. Заказал всё самое лучшее для любимой дочери. Рабы работали не покладая рук днём и ночью.

Отец уехал вместе с невестой ещё засветло в Сент-Огастин. Свадебное платье Изабель было готово.

Я не поехала с ними. Осталась дома составлять списки гостей, что приняли приглашение на свадьбу. Это должна была делать мачеха, но с утра у неё опять была привычная всем мигрень. Я читала ответы гостей и никак не могла разобраться по поводу родственников из Вирджинии. От них было сразу два письма. Одно, что они приедут. И второе с отказом, в связи с болезнью дяди Ричарда. Я запуталась. Ни на одном из писем не было указано даты, когда они отправлялись.

Собрав злополучные письма, я пошла к леди Джейн. Мне ужасно не хотелось её беспокоить. И если бы не срочность, я отложила бы этот визит. Отец хотел, чтобы на столах были приборы одного цвета и мистер Льюис уже ждал точное число гостей, чтобы передать хозяину фарфоровой лавки. От него прибыл человек.

Боже, я даже не успела постучать, как до меня донеслась ссора леди Джейн и Душки Гарри. Они думали, что в доме, кроме рабов на кухне, никого нет. Я должна была уехать с отцом и сестрой, но в самый последний момент передумала. Тихо сидела в отцовском кабинете и перебирала письма. Незаметная серая мышь.

Когда приехал жених Изабель, я не знаю. Он стал частью нашей семьи и его присутствие или отсутствие уже так не бросались в глаза, как раньше. Не было официальности его визитов. Мисс Луиза все больше пускала на самотёк встречи подопечной и её жениха, итак скоро свадьба.

– Зачем такая придирчивая строгость? – шепнула она мне, когда я встретила её, уходящей в свои покои.

Гувернантки не было уже пять дней. Под предлогом навестить подругу, она уехала в Сент-Огастин.

Зная, что они одни, мачеха была смела. Она громко кричала на будущего зятя:

– Я не просила тебя жениться на ней! Ты говорил, это не зайдет так далеко! Я ненавижу тебя, Гарри! Ненавижу! Ты использовал меня, чтобы подобраться к деньгам моего мужа! Богатства захотелось, жалкий проходимец?! Ты никто! Забыл, что это я просила полковника подтвердить твоё родство с лордами Коллинзами! Ты нищий мальчишка! Сын кухарки и священника! Я купила тебе эполеты! Я! Не забывай об этом!

Он отвечал так же, но перекрикивая её.

– Я помню, что обязан тебе! Но, Джейн, разве этот брак помешает нам? Мы будем, как и раньше любить друг друга. И главное, об этом никто не догадается? Подумаешь, мамочка зачастила в гости к доченьке. Скучает. Я сделаю ей ребёнка, и всё! Я буду полностью твой, как и раньше, милая.

Из приоткрытых дверей послышались уже шорохи и сопение. Я подошла чуть ближе. От ужаса, что испытала я, моё сердце чуть не выпрыгнуть из груди. Я придала ладонь ко рту, чтобы не закричать.

Гарри. Жених моей сестры повалил леди Джейн на кровать и, подняв ворох юбок, в конвульсиях экстаза дёргался над ней. Я была невинной девушкой, чтобы понять, что с ними происходит. Хоть я не раз слышала от мисс Луизы пошлые рассказы, но то, что я увидела, меня испугало. Невольно вскрикнув, я убежала прочь, оставляя дорожку из писем позади себя. Мне вдогонку летели слова мачехи:

– Стой, маленькая дрянь!

И оглушающий бас Душки Гарри:

– Лили, подожди! Стой!

Я бежала пока не стала задыхаться от сжимающего грудь корсета. Оглядевшись вокруг, поняла, что мои ноги привели меня к могиле матери. Опустившись на колени, я прорыдала над ней до позднего вечера. Как же мне было жаль Изабель. Её мать так коварно и подло предала. Нет ничего ужасней такого поступка. По сути своей, мать защищает своих детей ценою собственной жизни. Отдаёт все лучшее своему чаду. Безгранично любит и жалеет. А тут получатся, мама Изабель украла у собственной дочери счастье. Ту единственную радость, которая нам позволена в этом мире.

Я вернулась в дом в разгар ужина. Вся семья была за столом. Изабель бросилась ко мне, спрашивая: где я пропадала. Она же так долго меня искала и не нашла. И у неё подарок для меня. Моя сестра потянула меня на второй этаж. Я с болью в сердце поднималась по ступенькам. А когда проходила мимо спальни мачехи, меня чуть не вырвало. Настолько мне была противна увиденная днём картина.

Подарок Изабель шляпка, которую я хотела. Шляпка в тон моему сиреневому платью. А какой я могла подарить ей подарок? Жестокую правду о матери и жениха? Нет, я не смогла так поступить с ней. В тот день не смогла. Сдерживая слёзы, я отложила этот разговор на более подходящий момент. Но, когда он наступит, я не знала.

До свадьбы сестры оставалась неделя. Я думала, что успею открыть ей глаза на подлую любовь Душки Гарри.

Прелюбодеи вели себя, как обычно. Но, вот любовник мачехи, стал просматривать на меня как-то странно. Раньше он так на меня не смотрел. Теперь в его взгляде появился интерес и похоть. Я избегала встреч с ним. А вот с леди Джейн такой неприятной встречи я не избежала. Она подловила меня в коридоре за день до свадьбы.

Нагло смотря на меня, стала угрожать:

– Если ты кому-нибудь скажешь, что видела, я убью тебя. Нет, я сделаю так, что ты пожалеешь, что родилась на свет! Я продам тебя в бордель. Да так продам, что твой папочка и не узнает. Он никогда не найдёт тебя, а если и найдёт, то ты станешь ему противна.

Не знаю, откуда во мне проснулась смелость. Всегда тихо сносившая оскорбления мачехи, я ответила ей достойно:

– Вы самая низменная и порочная женщина на земле. Такой грех вам даже господь бог не простит. И вам стоит бояться не гнева обманутого супруга со слезами дочери, а за свою душу.

Я гордо выпрямилась и пошла дальше, оставив удивленную леди Джейн, стоять в коридоре. Она не смогла найти мне в ответ подходящих слов. Похоже, грехов у неё было очень много, и замолить все не хватит даже ещё одной жизни.

Моя сестра выходила замуж в самом красивом платье. Отец гордо вёл её под венец. По его щекам текли слёзы гордости. Он вырастил такую красавицу.

Жених притворно улыбался идущей к нему невесте. И только бросая робкие короткие взгляды на леди Джейн, в нем пробивалась искренность.

Я так и не смогла сказать Изабель правду. Не смогла. Видит бог, я несколько раз пыталась. Но представляя, насколько сильным будет её горе, не осмелилась разрушить иллюзию этого счастья.

Осталось надеяться, что после свадьбы молодые покинут плантацию отца и отношения леди Джейн и Гарри станут невозможны из-за расстояния.

ГЛАВА 6. Мой брат

После отъезда сестры стало скучно. Изабель хотела поскорее насладиться новым статусом молодой жены и хозяйки. Отец отдал ей в приданое плантацию хлопка и большой дом в дне пути от основного семейного гнездышка. Раньше эти земли принадлежали нашим соседям Фиджиральдам. Глава семейства проигрался. Отец выплатил его долг на условиях покупки владений.

Приданое моей сестры было нескромное. Оно огромное и очень доходное. Голодать или зависеть от мужа сестра не должна была никогда.

Отец, будучи дальновидным человеком, заставил жениха подписать брачный контракт. По этим бумагам Гарри является не полноправным хозяином плантации, а всего лишь представителем своей жены. Итак будет, пока Изабель не родит наследника мужского пола. После чего всё имущество переходит их общему сыну.

Гарри долго не решался подписать договор. Он хотел получить полные права над приданым жены, как все мужья. Перспектива пожизненного управляющего такого амбициозного проходимца не радовала. Но тут либо эти крохи, либо ничего. Он сломался. Поставил подпись под контрактом в присутствии Изабель со словами:

– Вот доказательства моей любви.

Лицемер и лжец. Им двигала не любовь, а корысть. Изабель была слишком влюблена, чтобы увидеть его недостатки. И как надеялся Гарри, влюбленная жена наивно доверяла супругу, а тот её обворовывал. Хуже того! Он обворовывал своего ещё не рождённого ребёнка.

Сестра понесла после первой брачной ночи. Свои обещания леди Джейн Гарри сдержал. Приделал её дочери дитя, а та частенько наведывалась к ним погостить.

Мерзко! Господи, как это мерзко! И я ненавидела себя за то, что ещё до свадьбы не раскрыла эту порочную связь тёщи и зятя. Теперь было поздно. Изабель ждала дитя, и врачи запретили ей всякие волнения. Я только молила бога, чтобы он смилостивился над моей сестрой и дал ей возможность благополучно разрешиться от бремени. А ещё просила его наказать гнусных прелюбодеев.

Жизнь после свадьбы так и не пришла в обычное рутинное русло. Приехавший на торжественное событие в семье, Кристофер остался погостить. Его присутствие держало в напряжении всех домочадцев. В особенности отца.

Сводный брат часто ездил в Сент-Огастин и возвращался очень пьяным до одури пропахшим дешёвым табаком. Такое поведение наследника злило папу. А узнав о новых карточных долгах, и вовсе привело его в бешенство.

Он кричал на Кристофера, а тот, как мать, так же истерично отвечал ему.

Мой брат винил в своих неудачах отца. Словно это он виноват, что ему приходиться играть в карты в надежде улучшить своё материальное состояние. Скупой родитель не даёт отпрыску ни пени на более достойное существование. И будучи наследником самого богатого плантатора Флориды, Кристофер живёт, как нищий.

Такие обвинения отец отвергал. В ответ он запретил ему ездить в Сент-Огастин, а если ослушается, то его отпуск тут же закончится, как и право на наследство. Эдмунд Дарлингтон пригрозил в очередном скандале вычеркнуть Кристофера из завещания.

В ссору вмешалась любящая мамочка. Она встала на защиту единственного сына, но отец закрыл рот и ей.

Вскочив, он бросил вилку на стол и громко заявил:

– А тебя, Джейн, я давно вычеркнул из завещания! После моей смерти, ты можешь надеяться только на содержание своих детей! Так что молчи, а то останетесь оба без средства к существованию! С голой задницей!

Таким злым я не видела отца никогда. Он даже позволил себе такие сквернословия, как «голая задница». Ужасно то, что вся эта ссора происходила за обеденным столом. Так не вовремя вернувшийся с очередной попойки Кристофер, осмелился требовать у отца деньги на погашение долгов.

Отец быстро вышел из столовой, оставив нерадивое семейство в полном молчании. Я тоже последовала его примеру. Аппетит был испорчен скандалом.

Набравшись смелости, я вошла в кабинет. В клубах дыма моего милого папу почти не было видно. Чихнув пару раз, от едкого запаха, я сделала несколько шагов к нему. Отец сразу затушил презентованную на днях новую дорогую трубку.

– Я не помешала тебя, папа? – робко спросила я.

Он устало улыбнулся, а в глазах загорелись огни.

– Как мне может помешать, моё любимое дитя? Свет очей моих. Моя Лили, – отец раскрыл свои объятья для меня.

Я поспешила в них. Обнимая папу, мне было жаль его. Кристофер не заслуживает такого отца, как Эдмунд Дарлингтон. Он так много делает для благополучия семьи, а непутевый сын и неверная жена изводят его.

– Ты и Изабель мои маленькие птички, – он вздохнул и с грустью в голосе сказал. – Как же вы быстро выросли. Вот одна уже упорхнула от меня. Скоро придёт и твой черёд.

Я не передавала значения его словам и потерлась носом о гладко выбритую щёку отца. Я не люблю дым табака, но аромат, исходивший от одежды отца, навсегда запомнился мне, как самый любимый.

– Я не скоро упорхну отец, – шептала я ему. – Я останусь с тобой.

– Нет, девочка моя, совсем скоро и ты полетишь к своему счастью, – он усмехнулся, поцеловав меня в нос. – Скорее твоё счастье летит к тебе на всех парусах.

Я засмеялась, представив огромный корабль с белыми парусами, рассекающий синие воды океана. Но с этой фантазией в мои мысли ворвались полные трюмы рабов. Смеяться больше не хотелось.

Лишённый возможности посещать злачные места города, Кристофер срывался на рабах. В этом они похожи с матерью.

Избил кнутом раба-конюха за нерасторопность. Чуть не наехал на маленького ребёнка. Мать успела за доли секунды убрать дитя с дороги скачущего сына масы. Но самый сумасбродный его поступок – это насилие над пятнадцатилетней девушкой. Он схватил её прямо на плантации. Перекинув поперёк крупа своей лошади, увёз умоляющую рабыню отпустить её. Никто из надсмотрщиков не остановил Кристофера. Он наследник господина Эдмунда и рано или поздно это всё будет принадлежать ему.

Об этом насилии я услышала от сестры несчастной рабыни. Та прибиралась в моей спальне и плакала. Я спросила что случилось. Она рассказала, давясь слезами.

– Мисс Лили, моя сестра сегодня утопилась от горя, – плакала девушка, – Она не смогла пережить надругательства господина Кристофера. Бедняжка встала с кровати и тут же пошла на реку и утопилась.

Больше рабыня ничего не могла сказать. Рыдания не давали вдохнуть, сдавливая её грудь.

Рабы боялись моего сводного брата до ужаса. Старались лишний раз не показываться ему на глаза. А если всё же имели неосторожность встретиться с ним, то пряча глаза, готовы были нагибаться до самой земли, дабы молодой маса не рассмотрел неуважение к своей персоне. Рабы молча, сносили жестокость Кристофера. Боялись пожаловаться хозяину, чтобы не вызвать его гнев. А ещё больше они боялись скорой расправы от наследника хозяина.

Я слышала, как Таре говорила одна из рабынь, что день, когда господин Кристофер займёт место в большом кресле кабинета, станет самым страшным в жизни рабов. Маса Эдмунд жесток, но справедлив. А маса Кристофер будет беспощаден и ненасытен до крови рабов.

Слушая уже тихие всхлипы рабыни, я решила всё рассказать отцу. Его я нашла, как всегда, в кабинете. Он ещё не уехал на плантации и подсчитывал количество собранного хлопка за последнюю неделю. Моё появление в кабинете не оторвало отца от цифр.

– Да, милая,– сказал он, не поднимая глаз.

– Папа, рабы твоя собственность?– начала я издалека.

– Да, – он оторвался от бумаг и посмотрел на меня. – Ты хочешь мне что-то сказать? Кто-то из рабов обидел тебя?

Последние слова были сказаны очень жёстко, а глаза прищурились.

– Нет, – теребила я нервно рюши на платье, – скорее обижают их, а они бояться попросить у тебя защиты.

– Что опять натворил Кристофер? Избил ещё кого-то?

Отец не знал об утопленнице. Мистер Льюис не сообщил о смерти молодой рабыни.

– Он надругался над рабыней,– тихо сказала я, сама пряча глаза. Её участь страшила меня, как любую невинную девушку. – Она утопилась сегодня в реке.

Если бы эта рабыня собрала мало хлопка или провинилась, сделав что-то плохое, отец приказал бы высечь её. Смерть под плетями надсмотрщика не разозлили бы его. Он не обратил бы внимания, если бы один из надсмотрщиков изнасиловал рабыню, но при условии, что она выйдет на плантацию и это не сказалось на её работоспособности. Такие случаи были не редкостью. Но самоубийство рабыни разозлило отца. Он даже не успел распорядиться позвать мистера Льюиса, как тот сам вошёл дать отчёт, сколько рабов вышло на работы.

– Ну, чем порадуешь меня?– спрашивал отец главного надсмотрщика.

Мистер Льюис немного оторопел от грозного тона хозяина. Он посмотрел на меня. Пытался понять я ли причина недовольства или всё же он. Наверное, по мне он ничего не понял, раз сразу принялся лгать своему работодателю.

– Сегодня не произошло ничего существенного. Все рабы здоровы и работают. Сбежавших и провинившихся нет, – докладывал он.

– А утопленница? Она тоже вышла на работу? – перебил надсмотрщика отец.

– Простите, хозяин, но об этом я хотел доложить позже, – попытался оправдаться мистер Льюис.

– Мой сын причастен?

– Да, – сжимая поля шляпы, сказал он.

– Ко мне этого паршивца! Не будет идти, приволочёшь! – закричал отец.

Надсмотрщик выскочил из кабинета, как будто увидел призрака. Так сильно он побледнел. Все знали, что господин Эдмунд в гневе страшен.

Я вжалась в стену от испуга, боясь посмотреть на взбешённого отца.

Он подошёл ко мне и, обняв, успокоил:

– Милая, прости, что так напугал тебя. Мне следовало сдержаться, радость моя.

Я только и смогла, что помотать головой ему в ответ.

– Иди, милая, – выпроваживал меня папа из кабинета. – Разговор, который состоится сейчас с твоим братом не для ушек юной леди.

Выходя из кабинета, я столкнулась с заспанным Кристофером. От него несло алкоголем и табаком. Увидев меня, он мерзко улыбнулся. Я быстро отвернулась и прибавила шаг.

Разговор не для ушей леди слышали все. Ссора отца и сына заставила всех замереть и чуть дыша вслушиваться в каждое слово. Впервые господин встал на защиту рабов.

Отец кричал на Кристофера:

– Как ты посмел испортить мою собственность?!

– Она и моя собственность! Что хочу, то и делаю! – пищал в ответ сын.

– Твоего тут ничего пока нет! Пока я жив всё принадлежит мне, и ты заплатишь за порчу собственности по рыночной цене!

Голос Кристофера походил уже на писк:

– Ты не посмеешь! Она же простая черномазая девка! У тебя их десятки!

И уверенный властный голос отца перекрывал писк блудливого сына.

– Молодая здоровая девственница стоит около пятидесяти фунтов. Сколько унций хлопка она собирала в день, мистер Льюис?

– На половину унции больше нормы, сэр! – быстро ответил надсмотрщик.

– Я потерял приличную сумму из-за тебя! – кричал отец. – Кто мне возместить эти убытки?!

– Отец!

– Молчи, негодник! Ты мой позор! Ты уничтожишь всё, что моя семья, и я годами создавали! Ты пошёл в свою ничтожную мать!

Упрёки сыпались на сына один за другим. Кристофер не успевал ответить, как его рот тут же затыкался новыми упреками. Отец вспомнил все прегрешения родного чада и его матери. В самом конце нравоучения он заявил:

– Я отправлю письмо майору Грегори и уведомлю его, что отныне твоё жалование будет удерживаться, пока ты не выплатишь мне все расходы за порчу имущества, убыток и покупку новой рабыни.

– Нет! – нечеловеческим голосом завопил Кристофер. – На что я буду жить?! Ты обрекаешь меня на голод!

– Нет, сынок! Я буду снисходителен и предоставляю тебе кредит. Будешь возвращать частями свой долг мне! А теперь вон! Пошёл вон, чтоб глаза мои тебя не видели! – прогнал он расстроенного до безумия сына.

Их ссора на этом не закончилась. Кристофер подорвал здоровье отца, когда пытался совершить настоящее кощунство.

Наказание отца не подействовало на сына. Он продолжал дебоширить. В большинстве случаев виною его несдержанности было пьянство. Кристофер напивался до беспамятства. В такие минуты он был способен на самые отвратительные поступки.

Я чуть не стала жертвой его сумасбродства и порочности.

Отец и мачеха загостились у Маклеодов. С приходом сумерек их карета так и не появилась вдалеке. Я не дождалась отца и легла спать. Не успели мои глаза сомкнуться в полудрёме, как дверь резко отворилась, и в мою спальню ворвался брат. Он с размаху бросил бутылку в стену. Она разлетелась на мелкие осколки.