Мир(а) и мы: в поисках целостности

— Они же твои.

— Все равно спасибо.

От нее исходит какая-то непонятная радость. Пугающе. Не хватает только напряженной музыки из фильмов ужасов.

— Все в порядке? У тебя сахар упал? — Мои познания в медицине явно оставляют желать лучшего.

— Можно и так сказать. — Она заглядывает в телефон и несколько театрально поднимает брови вверх. Что там? Пришла слишком крохотная стипендия? — У тебя найдется время?

— Конечно. — Заказ педагогов, прости, время сделать перерыв. От излишнего официоза Миры к горлу подкатывает ком нервозности.

— Позволь начать издалека. Ты ведь наверняка замечала за Мирой… То есть мной… Некоторые странности?

— То, что ты говоришь о себе в третьем лице, считается?

— В том числе. А еще хождение во сне, забывчивость, необычная манера общения?

— К чему ты клонишь?

Но вместо ответа Мира съедает еще одну зефирку. Это все шутка или пранк? Мира, признавайся, где камеры? Зрачки на миг застывают, а Мира прикладывает палец к губам. Прислушивается, но к чему? Ворох вопросов сводит с ума! Если бы я хотела поломать голову, то нашла бы квест. Или пошла на пары.

— Пожалуйста, только дослушай до конца. И постарайся поверить. Дело в том, что у Миры в голове несколько личностей. И я одна из них. Если быть точнее, один. Кстати, меня зовут Немо, приятно познакомиться.

Гул вопросов в голове утихает и сменяется непривычным затишьем. Рука словно сама тянется в ответ на рукопожатие.

— Немо… Как в мультике? — Ну да, самый логичный вопрос в этой ситуации. Но она тихо смеется и кивает. Или он? — То есть у Миры… Или у вас… Раздвоение личности?

Самой не верится в происходящее, из-за чего слова тянутся неприятной токсичной жижей.

— Лучше «у вас». И да, в простонародье — раздвоение, пусть нас и немного больше.

— Насколько «немного»?

— А вот это уже личная информация, говорить не буду. Если кто-то захочет познакомиться, он сделает это сам.

Понятно, что ничего не понятно.

— Это все очень интересно, но как бы выразиться получше…

— Сложно принять? Понимаю, но я решил, что тебе можно довериться. По крайней мере, так тебе будет понятнее поведение Миры.

— Как сказать… А спросить могу?

— Конечно. Но если будет что-то личное, прости, не отвечу.

В голове назойливым криком повторяется: what the hell is going on?11[12]

— Окей. Как ты вообще вышел. Мира это ощущает? И где она сейчас?

— Тебе ведь знакомо слово триггер?

Вот бы речь шла о сериале, а не о спусковом крючке.

— У каждого внутри есть триггер, какой-то звук, ощущение, вид, при которых мы можем выйти сюда. Или вкус. — Он указывает на значительно опустевшую пачку с бело-розовыми крошками. Когда только успел? — Плюс, я сейчас довольно часто слышал свое имя. Из ноутбука.

— Получается, ты можешь прийти, если я позову тебя и принесу сладкое?

Его пауза заставляет меня нервно поерзать. Как ускорить время в этом недотриллере?

— Есть еще пара условий, но в целом да. Я могу появиться рядом. То есть Мира будет тут, а я будто бы наблюдателем.

Воображение сходу нарисовало картину, где за твоей спиной постоянно стоит чья-то тень. Черный силуэт с глазами-фонариками. Я невольно попятилась.

— По лице вижу, что сложно воспринимать такое всерьез.

Скорее, в это сложно поверить. И даже страшно озвучить.

— Есть мультфильм «Головоломка». Знаешь?

— “Inside Out”? Знаю.

Он на миг цепенеет. Я произнесла запрещенное заклинание? Типа «Авада Кедавра»?

— В общем, когда мы рядом, это выглядит как в мультфильме. Только у нас вместо эмоций личности, и мы не так сильно влияем на Миру, пусть и наблюдаем за происходящим.

— У вас тоже есть пульт?

Немо-Мира спокойно пожимает плечами. Для него все кажется простой игрой, проблема лишь в том, что я забыла прочитать к ней правила.

— Скажем так, это то, что мы пока не готовы рассказывать.

Его улыбка резко сменяется сжатыми губами и печальным вздохом. Расстроился, что сладкое не бесконечно? Но нет, снова пустые глаза, он шевелит одними губами. Прямо как рыбка. Да, юмор у меня проявляется к месту.

— Мне надо идти, тут сейчас будет Мира. Не говори ей ничего, пожалуйста, она пока не готова.

А я готова? Почему моего мнения никто не спросил?

— Женя?

Я вздрагиваю. Теперь меня собственное имя пугает, класс.

— Хорошо-хорошо.

Наверное.

— Спасибо. И у меня будет еще одна просьба.

Скажи, что все это шутка. Дурацкая, с хорошим актерским мастерством, но только не реальность. Но его щенячьи глаза говорят об обратном.

— Пожалуйста, поверь нам. Это не то, с чем стоило бы шутить.

И я киваю как-то машинально, но против своей воли. Так медленно, будто суставы в шее поржавели. Он улыбается, явно благодарен. Я дала человеку надежду, только ничего не поняв. Хочется сразу позвонить кому-то, рассказать, отдать еще одну ношу в моей жизни другому. Мне не нужна еще и эти ответственность.

***

Мира

Книга была у меня в руках. Буквально минуту назад. А Женя смотрела мультфильм на английском. Голова гудела куда меньше. Похоже, надо начать отслеживать время не только на работе.

— Как себя чувствуешь?

Вопрос скорее риторический. Ощущаю себя человеком, который замечает за собой некие странности. У доктора Джекила тоже все так начиналось?

— Странная слабость, если честно. Как будто давление упало.

— Мы как раз в том возрасте, когда надо думать о давлении.

Голос Жени отдает чем-то подозрительным, неестественным. В голове вертятся сцены из детства.

Класс, я маленькая, на голове нелепый бантик, который по пышности не уступает моим тогда еще непослушным кучеряшкам. Нас учат читать стихи выразительно, не объясняя, что это значит. Резкий тон, срыв. Здесь нужна вопросительная интонация. От страха я не понимаю оба этих слова и читаю еще более неправдоподобно. Вот и сейчас, как тогда, у меня холодком в голове звучит голос учительницы. Или же холодок от той же наигранности в голосе Жени.

— Наверное, день без кофе — слишком страшное испытание для меня.

— Я сделаю! — Она срывается с места и поворачивается ко мне спиной, доставая кружку. Кто еще из нас бариста?

Хочется расслабиться — в конце концов, у меня заслуженный выходной, в который я могу просто залечь с книжкой.

Ладно, Мира, успокойся и отдохни. Просто давление, не больше.

Просто давление, не больше. Мое самоубеждение ломается, стоит мне потянуться к книге. Липкими пальцами. Сладковатый привкус на губах тоже выдает себя.

— Мы ели десерт?

Женя делает вид, что не слышит меня, и ей на руку за окном проезжает какой-то лихач. Упаковка из-под зефира. Я ощущаю себя Эркюлем Пуаро. Только вместо убийств приходится расследовать детали собственной жизни.

Мучительные размышления разрывает писк телефона. Приложение РЖД предлагает определиться, куда мне поехать на предстоящие ноябрьские праздники. Выбор скромен: Москва, Санкт-Петербург или Тверь. Родного города в списке нет. Похоже на знак.

— Поедешь куда-то на ноябрьские? Три дня выходных.

Даже не успеваю заметить, как Женя появляется надо мной, а под носом возникает кофейный аромат. Мои переживания, видимо, теперь еще и ускоряют мир вокруг.

— Надо бы съездить к родителям, но смены стоят на выходные, там и без меня много желающих уехать. А ты?

— Скажу, что пары или что-то в этом духе. Мама все заманивает морским воздухом и соленьями, но как-то не хочется терять столько времени, чтобы потом сидеть ночами с работой.

— Ночами? Когда тебя это останавливало? —Женя недовольно цокает.

— Окей, в моем случае днями. Ночью работается лучше, спокойнее. Еще бы комары не ели, и было бы вообще отлично. Кстати, почему ты вообще выбрала Краснодар? Ты же из Ставрополя, у вас вроде есть хорошие вузы куда ближе.

Самый популярный вопрос последних лет снова застает меня врасплох. Действительно, почему? Слава, почему?

— Хотелось обстановку сменить. Краснодар кажется спокойнее и безопаснее.

Брови Жени ползут слишком высоко наверх, снова переигрывает.

— Ну правда. Все-таки Кубань, не Кавказ. Вроде похожие регионы, а менталитет совсем разный. У вас здесь люди буянят, потому что творческие и им скучно, а у нас…

— Потому что кровь горячая? — Шутка правдивая, потому и немного пугающая.

— К тому же, здесь есть жилье. От брата досталось.

— А где сейчас брат? Ты про него не рассказывала.

Надеюсь, в аду.

Пальцы коченеют, даже горячая кружка не спасает. Пытаюсь незаметно оглянуться, понять источник этой фразы. Будто бы где-то изнутри, словно моя мысль… Но откуда такая идея? Я ведь даже не помню толком Славу, а фраза про ад кажется одновременно моей и чужой. Как что-то психоделическое из сна, который ты не можешь забыть еще несколько лет.

— Он умер, поэтому не рассказывала. В армии погиб, я мало что знаю, мне шесть лет было.

Последнее проговорить важнее всего, чтобы не было вопросов о деталях. О тех самых моментах, которые я сама боюсь узнавать. Просто в семье когда-то был еще один человек. Которого я почему-то почти не помню, но помнят родители. Как дальние родственники или прабабушки с прадедушками.

Внутри все сжимается и готовится выпустить набор стандартных фраз: «Не стоит. Все в порядке. Я его даже не помню».

Но Женя молчит. Смотрит в пол, будто пересчитывает дощечки ламината. Ни грусти, ни скованности, которые обычно возникают.

— Прости, но на уме одно выражение, — выдает она тихо.

— Мне жаль?

— Bloody hell!12[13]

Смех теплой волной накрывает меня. Впервые разговоры о брате сменились не чем-то печально-траурным, а вот таким, живым, эмоциональным, не подавляющим эмоции, а позволяющими их выдавить. И мне так даже спокойнее.

— Знаешь, ты первый человек, кто не пустился в многословную траурную речь.

— Подумала, что ты и так сыта по горло. Значит, ничего не спрашивать о…

— Славе. Вячеслав.

— Мирослава и Вячеслав…

— Оригинально, знаю. Такие вот шутки у родителей. Ладно, давай вернемся к свои делам. Мне лично до ночи сидеть не хочется.

— Ой все! — Женя делает вид, что обижается, и возвращается к ноутбуку. Заметно, она уже не смотрит, а что-то гуглит. Наверное, решила переключиться на другой заказ.

Отложить книгу без закладки было не лучшей идей. Я спешно пробегаю по строчкам, в поисках места, где остановилась, но в мыслях все играет созвучие двух имен.

Слава и Мира. Мира и Слава. Мирослава — один человек, несущий призрачные воспоминания сразу о двух.

***

Ник

— Что ты сделал?

Бесит его спокойное лицо. Полное непонимание всей опасности совершенного. И собака, которая стоит между нами.

— Рассказал все, наверняка ты уже в курсе. Я ощущал, что ты где-то недалеко, но не мог пробраться.

— Лучше бы ты ощущал, какие у всего этого будут последствия!

Под моими шагами скрепит пол. От раздражения, явно.

— Слушай, я тоже понимаю всю рискованность своего поступка. Но нам ведь всю жизнь хотелось с кем-нибудь поделиться.

Мало ли, чего нам хотелось.

— В конце концов, апокалипсис не настал. Тем более Миру начала беспокоить ее забывчивость, так и сойти с ума можно.

— Мы и так не до конца здоровы.

Сейчас он снова приступит к лекции о доверии, о терапии. И мы снова уйдем в разговор ни о чем.

А где сейчас брат?

Только тебя не хватало.

— Пожалуйста, только держи себя в руках…

— Надеюсь, в аду.

Черт, я начинаю путаться, кто где. Голос выдает меня, Мира могла услышать. Но все равно ничего не поймет, проверено.

Славе. Вячеслав.

Темнота. Пустота, как вакуум. И теперь я на кухне. Ненавижу быстрые переключения, всегда застают врасплох.

Как же у этого тела все быстро затекает. Спина, руки, шея. Надо заняться спортом, выходить для этого сюда чаще. Но сперва о самом важном.

Хруст костяшек заставляет ее вздрогнуть.

Не пугай человека.

Заметь, пугать ее начал ты. Я только планирую лучше посвятить в курс дела. Чтобы уж точно эта история осталась между нами тремя.

— Мира?

Научилась понимать переключения? Или просто наугад обратилась?

— Давай по порядку. — Теперь можно меньше искажать свой голос. Редкое удовольствие. — Во-первых, не Мира и не Немо. Во-вторых, ни с того человека ты начала знакомство. И в-третьих, самое главное: даже не думай кому-нибудь сказать хоть слово о нас.

Примечания